Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
За столом сидел Ус. Он пил кофе из маленькой чашки и читал что-то на планшете. Когда я вошёл, он поднял голову, кивнул и вернулся к чтению. Ни «доброе утро», ни «как спалось», ни «я рад, что ты вернулся». Просто кивнул. Как будто я выходил из комнаты на пять минут, а не пропал на месяц.
Я сел напротив него и начал есть. Яичница была отличной. Тосты тоже. Кофе – горьким и крепким, как я люблю.
– Игнатий прислал данные, – сказал Ус, не отрываясь от планшета. – Я перенёс на твой личный компьютер. В кабинете.
– Мой личный компьютер, – повторил я. – У меня есть личный компьютер?
– Теперь есть, – Ус перевернул страницу. – В кабинете. На столе. Пароль поставите сами, господин.
«Хм, вчера я был хозяином, теперь господин? Что за ночь произошло?»
Но расспрашивать об этом я не стал. Сменил тему.
– Что ещё ты сделал, пока меня не было?
– Список длинный, – Ус наконец оторвался от планшета и посмотрел на меня.
Его лицо было таким же невозмутимым, как всегда, но я видел микросдвиги: чуть дольше обычного пауза перед ответом, чуть сильнее обычного сжатие челюсти. Он был напряжён. Внутренне.
– Достроил дом. Нанял людей. Организовал защиту. Отразил три нападения. Убил главу Самойловых. Обезглавил братьев Поповых. Наладил отношения с нейтральными семьями. Удвоил доходы рода. Подготовил вас к возвращению.
– Подготовил меня?
– Объяснил людям, что вы вернетесь. Убедил их ждать. Не дал им сдаться. Это была самая сложная часть. Люди теряют надежду быстро, господин. Особенно когда надежде не на что опереться.
Я смотрел на него и не знал, что сказать. «Спасибо» было слишком мало. «Ты молодец» – слишком глупо. «Я не знаю, как тебя отблагодарить» – слишком патетично. Я выбрал единственное, что мог сказать и что не было ни ложью, ни преувеличением:
– Ты спас род.
Ус помолчал. Потом кивнул.
– Это моя работа.
– Нет, – покачал я головой. – Это не работа. Работа – это охранять, защищать, выполнять приказы. То, что ты сделал, – это что-то другое.
– Не обязательно называть это, – Ус вернулся к планшету. – Называния – это для тех, кому нужно объяснять. Мы с вами не нуждаемся в объяснениях.
Я допил кофе и встал.
– Где кабинет?
– Второй этаж. Центральная лестница. Третья дверь направо. Не путайте с первой – это туалет. И не путайте со второй – это кладовая. Третья – кабинет.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста.
Кабинет был именно там, где сказал Ус. Третья дверь направо. Я открыл, вошёл и остановился на пороге.
Комната была такой, какой я её помнил в старом доме, но увеличенной и улучшенной. Массивный дубовый стол. Кожаные кресла. Книжные шкафы вдоль стен. Карта разломов на стене. Компьютер на столе. И стопки папок, которые лежали на столе, на полу, на стульях – везде.
Я сел за стол и включил компьютер. На рабочем столе была одна папка: «„Ладога-1“. Данные для Громова А. С.».
Я открыл.
Внутри были десятки файлов. Отчёты, графики, карты, таблицы, протоколы допросов, записи с камер наблюдения, аналитические записки. Всё, что Игнатий обещал, всё, что они знали о «Ладоге-1», об ударной волне, об изменениях разломов.
Я начал читать.
Первый файл: «События».
Первое изменение: разлом «Псков-4» перестал принимать. Затем аналогичные изменения в «Новгороде-2», «Выборге-7», «Карельске-1». Через сутки – выход мобов из четырёх разломов одновременно. Двадцать три погибших в первом инциденте.
Ещё через сутки – заседание Совета Дворян. Участие Кравцовой и Ли. Подтверждение аналогичных изменений в других округах и странах.
А вот после… моё возвращение.
Каждое событие с датой, временем, источником информации. Я читал и чувствовал, как складывается картина: не полная, не ясная, но – картина. Как пазл, у которого были края, но не было середины.
Второй файл: «Энергетическая ударная волна. Характеристики».
Мощность – сто двадцать семь тысяч условных единиц. Для сравнения: хлопок, после которого появлялся Белый Разлом, – четырнадцать тысяч. Разница – в девять раз.
Скорость распространения втрое быстрее скорости звука.
Зоны поражения: первичная – пятьдесят километров, вторичная – двести пятьдесят, третичная – восемьсот.
Эффекты: депрессия растительности, температурные аномалии, пространственные искажения, «пропуски» во времени у людей в зоне первичного поражения, массовые отключения электроэнергии, сбои связи, аффективные вспышки у населения.
Я читал и думал. Ударная волна была не просто «сильной». Она была аномальной. Не в смысле «выше нормы», а в смысле «другой по природе». Обычные ударные волны от закрытия разломов затухали с расстоянием, как круги на воде. Эта – нет. Она распространялась равномерно, как будто её направляли. Как будто кто-то взял энергию закрытия разлома и разложил её по поверхности, как масло по хлебу.
Третий файл: «Изменения разломов. Анализ».
Шестьдесят три разлома S-ранга, изменённых одновременно. Двадцать семь стран. Одни и те же симптомы: перестали принимать, начали выпускать.
Но было ещё кое-что. Что-то, чего я не ожидал.
Ни один из изменённых разломов не выпустил босса.
Мобов? Да, пожалуйста, вкуси боль, обычный человек! Но вот боссов тупо не было!
– Если бы они появились, – задумчиво пробормотал я, – жертв было бы выше крыши.
Ни одного существа, которое могло бы считаться «управляющим» разломом. Как будто боссы исчезли. Или как будто они были не нужны.
Я перечитал абзац три раза. Потом открыл следующий файл: «Состав выходящих групп».
Мобы выходили организованно. Группами по десять-тридцать особей, с чётким распределением ролей: авангард, фланги, тыл. Как армия. Как военный отряд. Как будто кто-то командовал ими.
Но кто?
Боссы отсутствовали. Система управления разломом – изменена. Мобы – организованы. Выходы – синхронизированы по времени.
Кто-то управлял этим. Кто-то, кто не был боссом. Кто-то, кто был чем-то другим.
Четвёртый файл: «„ОГО“. Данные по реагированию».
Потери «ОГО» за первую неделю: пятнадцать человек. Убитых. Не раненых, не контуженных – убитых. И это было только начало.
Пятый файл: «Прогнозы».
Этот файл был самым коротким и самым страшным.
Прогноз первый: при сохранении текущей тенденции количество активных «выходных» разломов достигнет нескольких сотен к середине января. Тысячи – к февралю.
Прогноз второй: текущие силы «ОГО» и охотников недостаточны для сдерживания. Дефицит кадров – примерно шестьдесят процентов. То есть, даже если мобилизовать всех резервистов, всех ветеранов, всех, кто когда-либо был связан с охотой, не хватит шестидесяти процентов необходимых сил.
Прогноз третий: при достижении порога в тысячу активных «выходных» разломов сдерживание становится невозможным. Твари будут выходить быстрее, чем их можно уничтожать. Начнётся неуправляемое распространение. Жертвы будут исчисляться десятками тысяч. Потом сотнями тысяч.
Прогноз четвёртый: при достижении порога в пять тысяч активных «выходных» разломов – коллапс. Не локальный, не региональный, а глобальный. Твари будут везде. Города падут. Инфраструктура рухнет. Государства перестанут функционировать. И тогда…
Четвёртый прогноз обрывался. Точка. Без продолжения. Потому что продолжение было очевидным и не требовало формулирования.
Я закрыл файл и откинулся в кресле.
Стол, стулья, книжные шкафы, карта на стене – всё это было таким же, как десять минут назад. Но я смотрел на это другими глазами. Глазами человека, который только что прочитал сценарий конца света. Буквального. Конца света, который может наступить через два-три месяца. Если не раньше.
И я был частью этого сценария. Не зрителем, не жертвой – частью. Ключом, как сказал Игнатий. Ключом, который можно использовать по-разному.
Открывать двери – или запирать их.
Я посмотрел на часы. Девять двадцать. До встречи с Игнатием оставалось сорок минут. Достаточно, чтобы прочитать ещё пару файлов и привести мысли в порядок.
Шестой файл: «„Ладога-1“. Гипотезы о природе кокона».
Этот файл был самым интересным и самым бесполезным одновременно.
Гипотеза первая: кокон содержал существо высшего ранга, которое при рождении изменило структуру разломов. Версия: «аварийная». Авария, которая повредила «систему управления» разломами и переключила их в режим «выход».
Гипотеза вторая: кокон содержал существо, которое при рождении сознательно изменило структуру разломов. Версия: «целевая». Некто использовал рождение существа как инструмент для изменения правил игры.
Гипотеза третья: кокон не содержал существа. Кокон и был изменением. Не «контейнер с боссом», а «инструмент трансформации», который замаскирован под контейнер с боссом.
Гипотеза четвёртая: кокон был дверью, через которую что-то прошло из одного места в другое. И это «что-то» изменило правила.
Четыре гипотезы. Ни одной доказанной. Ни одной опровергнутой. Только вопросы, вопросы и вопросы.
Я закрыл файл и встал.
Сорок минут. Достаточно, чтобы доехать до кремля и прийти вовремя.
Я спустился вниз. В холле был Ус – на том же месте, где и утром, с тем же планшетом, с тем же выражением лица.
– Еду к Игнатию, – сказал я. – Вася ждёт?
– Ждёт, – кивнул Ус. – У ворот.
– Алина?
– В восточном крыле. Занимается делами.
– Какими?
– Её делами, – Ус поднял взгляд от планшета. – Я не знаю, чем конкретно.
Я посмотрел на него. Он не объяснил. Не уточнил. Просто сказал «делами» и вернулся к планшету.
– Ладно, – я направился к выходу. – Буду вечером. Если что – звони.
– Слушаюсь, господин, – ответил Ус, не поднимая головы.
Машина Васи ждала у ворот. Я сел на заднее сиденье, и мы тронулись.
Глава 9
Мы отъехали от дома на двести метров, когда телефон просто взорвался уведомлениями, которые перекрыли друг друга так, что я увидел только мельтешение красных иконок.
– Что там? – спросил Вася из-за руля.
Я разблокировал телефон. На экране – два приложения, открытых одновременно: «Гидра» и «ОГО». Оба мигали красным. Это было плохо. Красный в «Гидре» означал «массовое событие». Красный в «ОГО» означал «тревога высшего уровня». Два красных одновременно означали «беги, если можешь».
Я сперва открыл «Гидру».
Сообщение от координатора площади «Центральная»:
«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Зафиксирован пространственный разрыв „ранее-разлом“ на территории усадьбы Леонтьевых, ул. Дворянская, 14. Класс разрыва: А-ранг. Статус: активный, расширяющийся. Выход мобов зафиксирован. Требуется немедленное реагирование. Все свободные охотники ранга B и выше – к месту события».
А-ранг.
Я переключился на «ОГО».
Сообщение от дежурного оперативника:
«ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! Код: Красный-Семь. Зона: центр города, усадьба Леонтьевых. Открыт разлом А-ранга. Группа быстрого реагирования „ОГО“ выдвинулась, но силы недостаточны. Запрашиваются все доступные охотники. Потенциальные жертвы среди гражданского населения: до пятисот человек (в усадьбе проходит мероприятие). Прошу подтверждения получения».
Пятьсот человек. Мероприятие. Разлом А-ранга посреди города.
Я посмотрел на время сообщения: восемь сорок семь. Три минуты назад. Три минуты, пока я читал и переваривал, мобы уже выходили и убивали.
– Вася, – сказал я спокойным голосом, который мне самому не нравился. – Разворачивай. Дворянская, четырнадцать.
Вася так резко повернул, что я вжался в сиденье. Машина завизжала шинами и вылетела на встречную полосу. По встречной полосе, к слову, никто не ехал. Либо повезло, либо система «Гидры» уже перекрыла трафик в этом районе. Я ставил на второе.
– Сколько минут? – спросил я.
– Семь-восемь по норме, – Вася вжал педаль газа в пол. – Пять, если обойти пробку через переулок у собора.
– Через переулок.
– Можно, но там знак «одностороннее движение».
– Ты серьёзно? В городе только что открылся разлом А-ранга, а ты беспокоишься о знаке?
– Понял, – Вася вывернул руль и влетел в переулок шириной в полтора корпуса.
Зеркало левой двери чиркнуло по стене старого дома, и я услышал, как что-то с треском отвалилось. Вероятно, зеркало. Вероятно, оно стоило дорого. Вероятно, мне было плевать.
Я вернулся к телефону. Пока Вася рулил, я открыл карту разломов в «Гидре». На экране пульсировала красная точка: Дворянская, 14. Рядом три зелёные точки: это были охотники, которые уже откликнулись на тревогу. И одна синяя: группа «ОГО».
Три охотника и одна группа «ОГО» на разлом А-ранга. Этого было недостаточно.
Я открыл профиль разлома. Данные были скудными: три минуты слишком мало для полноценной разведки, но кое-что уже было!
Разлом «Дворянская-14» (временное обозначение). Ранг: А (подтверждён по энергетическому полю). Тип: внешний (подтверждён). Статус босса: не обнаружен. Выходящие формы: зафиксированы – «Скорлуп» (ранг C), «Пауты» (ранг B), «Тени» (ранг A).
Я закрыл телефон и посмотрел в окно.
Город проносился мимо: дома, деревья, фонари, машины, люди. Зима делала всё серым и белым, и только красные вспышки на телефоне раскрашивали мир в цвета тревоги.
Переулок закончился, и мы вылетели на Дворянскую. Я увидел усадьбу Леонтьевых ещё до того, как Вася затормозил.
Усадьба была большой: три этажа, белый фасад, колонны, парк вокруг. Обычно она выглядела как картинка из журнала «Дворянская жизнь»: идеально, скучно, дорого. Сейчас она выглядела как кадр из фильма про апокалипсис.
Посреди парка, между усадьбой и воротами, зияла дыра в реальности.
Я видел разломы. Много разломов. S-ранговые, A-ранговые, B-ранговые. Я видел, как они открываются, как из них выходят мобы, как они закрываются. Но этот разлом был… другим.
Он не выглядел как «портал, который приглашает прокачаться». Он выглядел как… разрыв. Как будто кто-то взял кусок пространства и разорвал его, как бумагу. Края рваные, неровные, мерцающие каким-то цветом, который я не мог назвать. Не чёрный, не белый, не серый – что-то между, что-то, чего не должно быть.
И из этого разрыва выходили твари.
«Скорлупов» я увидел первыми. Они выглядели точно так, как звучали: как огромные раковины размером с ванну с шестью ногами и парой клешней. Двигались быстро для своей формы, быстрее, чем должно было быть возможно для существа, покрытого панцирем толщиной в ладонь. Их было много. Очень много. Я насчитал штук двадцать, прежде чем перестал считать, потому что считать стало бессмысленно.
«Пауты» – дальше. Они висели на деревьях, на столбах, на стенах усадьбы: серые полупрозрачные существа, похожие на пауков, но с телом размером с крупную собаку и ногами длиной в три метра. Они плели что-то между собой: нити, сети, ловушки. Работали организованно, как строители на стройке.
И «Тени». Я видел пока только одну, но одной было достаточно.
Она стояла у входа в усадьбу – просто стояла, не двигаясь. Выглядела как человек, но не была человеком. Силуэт правильный, пропорции правильные, но внутри силуэта не было ничего. Просто пустота, которая поглощала свет.
Я вылез из машины.
– Вася, – сказал я, не оборачиваясь. – Ты остаёшься здесь. Если что-то вылезет из переулка – уезжай. Не геройствуй. Ты не охотник.
– Слушаюсь, господин, – ответил Вася, и в его голосе я услышал то, чего не ожидал: облегчение. Он был хорошим водителем, отличным водителем, но он не был охотником. И он это знал.
Я пошёл к усадьбе.
Снег хрустел под ногами. Воздух пах чем-то неправильным: серой, кровью и гнилью…
От усадьбы до разрыва было примерно двести метров. Двести метров открытого пространства, по которому бродили «Скорлупы», на деревьях висели «Пауты», и у двери стояла одинокая «Тень». И я должен был пройти через всё это.
Я активировал статус и мельком глянул на характеристики. Сто во всём. Это было… много. Очень много. Я ещё не привык к этому телу, не знал его пределов, не понимал, что оно может. Но сейчас было не время для тестов. Сейчас было время для действий.
Я подошёл ближе. Метров сто. «Скорлупки» меня заметили.
Первая повернулась в мою сторону. Потом вторая. Потом третья. Шесть глаз на каждой – жёлтых, без зрачков – сфокусировались на мне одновременно. Я почувствовал их «взгляд» не глазами, а чем-то другим: кожей, позвоночником, чем-то глубже. Как будто кто-то провёл пальцем по моей нервной системе.
Восемнадцать «Скорлупок». Все смотрели на меня. Ни одна не двигалась.
Я остановился.
Это была проверка. Я понимал: мобы не думали, не анализировали, не принимали решений. Они реагировали на стимулы. Я был стимулом. И они решали, чем я был: угрозой, добычей или чем-то, на что не стоило тратить время.
Три секунды. Пять. Семь.
«Скорлупки» отвернулись.
Восемнадцать существ C-ранга отвернулись от меня и продолжили бродить по парку, как будто меня не существовало.
Почему они меня проигнорировали?
Может, потому что у меня сто характеристик во всём? А моё тело генерировало ауру, которая говорила мобам:
«Я угроза. Либо вы станете моей добычей, либо… на хер вас!»
Может быть и так… В общем, я двинулся дальше. Метров пятьдесят до разлома. Сорок. Тридцать.
«Пауты» на деревьях не реагировали. Они продолжали плести свои сети, двигая ногами с механической точностью. Я прошёл под одним из них, в трёх метрах от его тела, и он даже не дёрнулся. Как будто я был воздухом.
Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.
«Тень» у входа в усадьбу стояла всё так же. Не двигалась. Не реагировала. Просто была.
Я остановился в десяти метрах от неё и посмотрел.
Близко она была ещё интереснее. Дыра в форме человека, которая поглощала свет, и тепло, и, кажется, звуки, потому что вокруг неё было странно тихо, как будто она вырезала кусок пространства и оставила там вакуум.
Я посмотрел на неё. Она… не посмотрела на меня. У неё не было глаз. Но я почувствовал, что она меня замечает. Не «видит», не «обнаруживает» – замечает.
И тогда «Тень» сделала то, чего я не ожидал.
Она отошла.
Просто отошла в сторону, пропуская меня к двери усадьбы. Шаг влево – и путь свободен. Как охранник, который открывает дверь перед VIP-гостем.
Это было… нет. Это было не нормально. Это было настолько не нормально, что мой мозг отказывался это обрабатывать. Мобы не пропускали людей. Мобы убивали людей. Это было их предназначение, их функция! А эта «Тень» только что уступила мне дорогу.
Я прошёл мимо неё, метрах в пяти. Но достаточно близко, чтобы почувствовать холод, который от неё исходил. Не физический холод, а метафизический: холод пустоты, холод отсутствия, холод места, где ничего не было и не могло быть.
У двери усадьбы я остановился и оглянулся.
«Тень» вернулась на своё место. Стояла, как раньше. Как будто ничего не произошло. Как будто она только что не пропустила человека к двери.
Что-то было очень, очень не так.
Я открыл дверь и вошёл.
* * *
Внутри было тихо. Слишком тихо для здания, в котором пятьсот человек проводили семейное мероприятие, а за стеной бушевал разлом А-ранга.
Прихожая была большой: мраморный пол, высокие потолки, лестница наверх, двери в комнаты слева и справа. На полу – разбитая ваза. На стене – сдвинутая картина. Ничего криминального.
Я прислушался. Из глубины дома доносились звуки: приглушённые голоса, какой-то гул, шаги. Много шагов. Люди были внутри. Живые, судя по звукам.
Я пошёл направо – туда, откуда доносились голоса.
Коридор. Ещё один коридор. Поворот. И большой зал.
Люди.
Они были везде: на полу, на стульях, на подоконниках, друг на друге. Мужчины в костюмах, женщины в платьях, дети в нарядной одежде. Семейное мероприятие. Что-то вроде праздника, обеда, приёма. А теперь – толпа напуганных людей, которые прижались друг к другу и молчали, потому что молчание было единственной вещью, которую они могли контролировать.
В центре зала стояли четверо: трое мужчин и одна женщина. Мужчины были в боевой форме «ОГО»: чёрная броня, шлемы, оружие. Женщина была в гражданском, но с планшетом в руках и наушником в ухе. Координатор.
Я вошёл, и все посмотрели на меня.
Секунда тишины. Потом один из бойцов «ОГО» вскинул оружие.
– Стоять! – крикнул он. – Идентифицируйтесь!
Я поднял руки. Медленно. Показывая, что не угроза.
– Громов, – сказал я. – Александр Громов. S-ранг. Я здесь по своей инициативе. Уведомление от «Гидры» получил.
Боец не опустил оружие. Его товарищи тоже не опустили. Координатор посмотрела на планшет, сверилась с чем-то, потом кивнула.
– Подтверждено, – сказала она. – Громов Александр Сергеевич, S-ранг, статус «активный». Последняя проверка – тридцать семь дней назад.
Тридцать семь дней. Это было до Пустоши. До «Ладоги-1». До всего.
– Опустите оружие, – сказала координатор бойцам. – Он свой.
«Свой» – странное слово. Я не чувствовал себя «своим» уже давно. Но сейчас было не время для философии.
– Обстановка? – спросил я, опуская руки.
– Плохая, – координатор подошла ближе.
Она была невысокой, с тёмными волосами и глазами, которые смотрели так, будто видели слишком много и не могли перестать.
– Разрыв открылся в восемь сорок три. Мы были здесь через четыре минуты – группа быстрого реагирования, семеро человек. Сейчас нас четверо. Трое…
Она не договорила. Не нужно было.
– Разрыв?
– Так теперь называют… всё это, – поспешила ответить она. – Разломов же больше нет…
– Понял. Ладно. Сколько людей в усадьбе? – я оглядел зал.
Примерно сто двадцать-сто тридцать я видел. Но это было только в этом зале.
– Четыреста семьдесят два, – ответила координатор. – По списку гостей. Сколько здесь – не знаю. Может, меньше. Может, больше. Часть могла выбраться до того, как мы перекрыли периметр.
– Вы перекрыли периметр?
– Внешний. Внутренний – нет. Мобы внутри здания не обнаружены, но мы не проверили всё. Тут двадцать шесть комнат, три этажа, подвал, чердак. Нас четверо. Мы не можем проверить всё и одновременно держать оборону.
– Охотники?
– Трое откликнулись. Двое B-ранга, один A-ранга. Они снаружи, пытаются сдерживать «Скорлупов». Пока держатся, но «Скорлупов» всё больше, а они устают.
А-ранговый охотник и двое B-ранговых против двадцати «Скорлупок», «Паутов» и «Тени». Это было как тушить пожар в бензобаке слюной. Храбро, но тупо. Забавный факт, что мобов теперь классифицируют. Я многое пропустил за месяц.
– Босс? – спросил я.
– Не обнаружен. Ни визуально, ни по датчикам. Это странно, как и всегда… А-ранговый разлом без босса – это…
– Аномалия, – закончил я. – Я знаю и слышал. Боссы вроде так ни разу не появлялись. И тем не менее мобы организованы, как армия. Как будто кто-то командует, но командира не видно.
Координатор посмотрела на меня. Её глаза сузились.
– Откуда вы знаете?
– Неважно. Я состою в Совете Дворян, знаю поболее вашего.
– Поняла, – кивнула она. – В общем, усадьба имеет два выхода: главный и служебный. Главный – на улицу, где разлом. Служебный – во двор, который ведёт на соседнюю улицу. Служебный выход заблокирован завалом: обвалилась стена при открытии разлома. Если кто-то расчистит завал, можно будет эвакуировать людей.
– Сколько времени на расчистку?
– Бойцы «ОГО» с усилением – минут двадцать. Бойцы «ОГО» без усиления – ну… где-то час. Учитывая, что нас четверо и мы не можем отлучиться от людей, я вообще не знаю, сколько времени всё это займёт.
– Я расчищу, – сказал я. – Где служебный выход?
– Подвал, западное крыло. Но там…
– Но там может быть что-то, – кивнул я. – Я проверю. Дайте мне пять минут, чтобы добраться туда и оценить ситуацию. Если чисто – расчищу и дам знать. Если нет – будем импровизировать.
Лариса смотрела на меня долго. Потом кивнула.
– Пять минут. Если через пять минут не будет связи – мы пойдём на план «Б».
– Какой план «Б»?
– Бежать и молиться.
Отличный план. Чудесный план. Прямо в стиле «ОГО».
Я развернулся и пошёл к выходу из зала. Люди смотрели на меня: некоторые с надеждой, некоторые со страхом, некоторые с непониманием. Я не стал им ничего объяснять. Объяснения – это время, а времени не было.
Коридор. Поворот. Лестница вниз. Подвал.
Подвал Леонтьевых был не таким, как подвал обычных людей. Здесь были бетонные стены, люминесцентные лампы, вентиляция и запах чистоты. Подвал богатых людей, который использовался не для хранения, а для чего-то полезного. Может, для убежища. Леонтьевы, возможно, были параноиками.
Западное крыло. Я шёл по коридору и считал двери: первая, вторая, третья… Пятая дверь была наполовину закрыта: что-то мешало ей открываться полностью. Я толкнул. Дверь подалась с скрипом, и я увидел завал.
Стена обрушилась, но не полностью. Нижняя часть держалась, а верхняя сложилась, как карточный домик. Блоки, кирпичи, куски штукатурки, арматура – всё это намертво перекрыло проход к служебному выходу, который я видел в конце коридора. Железная дверь, засветившаяся тусклым светом с улицы. Двенадцать-пятнадцать метров завала. Много. Очень много.
Я подошёл ближе и оценил.
Завал был не случайным. Стена не «обвалилась» – она была выбита изнутри. Силой, которая направлена наружу. Я видел следы удара на блоках: вмятины, трещины, следы чего-то, что пробило стену насквозь и ушло дальше, во двор.
Что-то вышло из разлома, пробило стену и ушло. Что-то большое. Что-то сильное. Что-то, чего не было на улице, когда я заходил.
Или что-то, что было невидимым.
Я отогнал мысли и вернулся к задаче. Завал. Двенадцать-пятнадцать метров. Нужно расчистить.
Я сжал кулак и посмотрел на него. Сто силы. Что это значит на практике? Я не знал. Но сейчас был хороший момент узнать, не пользуясь усилением.
Я подошёл к самому большому блоку – примерно метр на метр, весом тонн в пятьсот – и толкнул его.
Блок отлетел.
Не «сдвинулся», не «покачнулся», а именно отлетел, как шар для боулинга, ударился в противоположную стену и раскололся пополам! Звук был оглушительным: грохот, эхо, треск. Пыль поднялась столбом.
Я посмотрел на свои руки. Руки не болели.
– Охренеть, – сказал я сам себе. – Это… удобно. И что я сделаю, если ещё и «усиление» активирую⁈
Впрочем, испытывать свои силы сейчас я не стал. Взялся за работу.
Блок за блоком, кусок за куском, я разбирал завал. Просто брал и швырял в сторону. Каждый удар грохотал эхом в подвале, поднимал облака пыли, заставлял лампы мигать. Я работал быстро, не думая, не анализируя, просто делал.
Три минуты. Пять. Семь.
Завал закончился. Передо мной была железная дверь служебного выхода. Я дёрнул за ручку, дверь открылась с визгом ржавых петель, и в подвал хлынул холодный уличный воздух.
Я выглянул наружу.
Двор. Небольшой, огороженный каменной стеной. Снег. Мусор и тишина. Никаких мобов. Никаких «Скорлупок», никаких «Паутов». Просто двор, который ведёт на соседнюю улицу.
Я достал телефон и набрал Ларису.
– Выход чист, – сказал я. – Мобов нет. Путь свободен.
– Принято, – тон Ларисы был удивлённым. – Начинаю эвакуацию. Группами по двадцать. Первая группа: дети и пожилые.
– Я останусь у выхода, пока все не выйдут.
– Нет. Нам нужно прикрытие снаружи. Если мобы появятся во время эвакуации…
– Я буду прикрытием.
Пауза.
– Хорошо, – сказала Лариса. – Ждите.
Я вышел во двор и встал у двери. Снег падал на плечи. Холод обжигал лицо. Где-то вдалеке – грохот, крики, звуки боя. Это были охотники, которые сдерживали мобов с другой стороны усадьбы. Они умирали, чтобы я мог стоять здесь и ждать.
Первая группа вышла через три минуты. Дети. Малыши, которых несли на руках, и постарше, которые шли сами, прижимаясь к взрослым. Лица белые, глаза большие, некоторые плакали. Я стоял у двери и молчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что слова не помогали. Слова были для безопасности. А здесь безопасности не было.
– Прямо, – сказал я первой группе, указывая на арку в стене, которая вела на улицу. – Не останавливаться. Не оглядываться. Идти до конца улицы, там будут автобусы «ОГО».
Люди послушались. Они были напуганы до степени, когда послушание было единственной реакцией. Пошли. Прошли через арку. Исчезли.
Вторая группа. Третья. Четвёртая.
Я стоял у двери и считал: двадцать, сорок, шестьдесят, восемьдесят… Люди выходили, шли через двор, уходили через арку. Дети, старики, женщины, мужчины. Все – напуганные, все – молчащие, все – живые.
Пятая группа. Шестая.
На шестой группе что-то пошло не так.
Я услышал это раньше, чем увидел: звук, который не был ни грохотом, ни криком, ни чем-то, что можно описать словами. Это был даже не звук, а прокачанное восприятие.
Я развернулся.
Из-за угла усадьбы, со стороны разлома, шла «Тень». Не та, что стояла у входа. Другая. Вторая. Она двигалась плавно, без шагов, без усилий, как будто скользила по поверхности мира, не касаясь его.
И она шла прямо к арке. К арке, через которую уходили люди.
Седьмая группа, в которой было двадцать человек, уже вышла во двор. Между «Тенью» и ними было примерно двадцать метров.
Я шагнул вперёд.
– БЕГИТЕ! – крикнул я людям. – ЧЕРЕЗ АРКУ! СЕЙЧАС!
Люди побежали. Не смотрели назад, не спрашивали почему, просто побежали. Инстинкт самосохранения, который наконец-то проснулся после минутного оцепенения.
Я остался один напротив «Тени».
Десять метров. Пять.
Она остановилась.
Я стоял и смотрел на неё. Она… стояла и смотрела на меня.
– Ну что, – сказал я вслух. – Ты тоже меня пропустишь?
«Тень» не ответила. У неё не было рта. Но она сделала что-то другое: она подняла руку. Просто подняла – как человек, который хочет потрогать что-то перед собой. И я почувствовал, как воздух между нами стал… плотнее. Гуще. Как будто он превращался в стену.
Стену пустоты.
Я не думал. Действовал инстинктивно. Просто тупо ударил возникшим в руке кинжалом прямо в «лицо» «Тени». Кинжал вошёл в пустоту, как в воду, и я почувствовал холод, который обжёг мне руку до локтя.
«Тень» дёрнулась.
Она отступила на шаг, и я увидел, что там, где мой кинжал вошёл в её «тело», было что-то: не дыра, не пустота, а… искра. Маленькая, синяя, мерцающая искра, которая горела и гасла, как свеча на ветру.
Что? Да чё это вообще за херня происходит⁈
«Тень» застыла. Искра погасла. И тогда она сделала то, чего я не ожидал: она заговорила. В моей голове.
«Ты мне не враг. Но ты со мною связан. Дверь для тебя открыта. И она не закроется, пока ты её не найдёшь. Или она сама тебя найдёт!»
И в следующий миг «Тень» исчезла. Просто исчезла, как будто её никогда не было. На том месте, где она стояла, был только чистый, нетронутый снег.
Голова, к слову, гудела, как будто кто-то бил в колокол внутри моего черепа. Как я мог услышать моба, да и…
– Твою мать, – выругался вслух. – Что происходит⁈
«Ты мне не враг. Но ты со мною связан».
Что это значило? Почему не враг? Чем я связан с мобом⁈
У меня, к слову, не было толком-то времени, чтобы всё это обдумать. Ибо из-за угла усадьбы послышался грохот, и я увидел «Скорлупок».
Много «Скорлупок». Больше, чем в прошлый раз… штук пятьдесят. Они шли через парк, ломая деревья и сминая кусты, как бульдозеры, и направлялись к арке. К арке, через которую ещё бежали люди.
Последняя группа – десять человек – была в трёх метрах от арки. «Скорлупки» были в двадцати. Десять секунд, может, пятнадцать – и «Скорлупки» догонят.
