Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Лим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Если умрешь, я тебя воскрешу и убью сам, – прорычал я.

– Принято, – она кивнула и сорвалась с места.

Она двигалась не как я. Моя скорость – это прямая линия, грубая сила и крушение всего на пути. Алина скользила. Она петляла между деревьями, и там, где она проходила, Ткачи спотыкались, падали, их конечности не слушались, их атаки уходили в пустоту. Она перерезала их нити управления.

Я отвернулся от нее и посмотрел на Паука из рук.

– Ну что, морда, – я активировал «Стремительность».

Мир окончательно замер. Снег завис. Фиолетовые вспышки застыли. Я увидел каждую деталь босса. И я увидел то, что скрыто. От Паука к каждому Ткачу тянулась нить. Серая, пульсирующая, как нерв. А от Паука… вверх. В небо. Туда, где серые тучи разошлись, обнажив черноту. И из этой черноты спускалась нить.

Золотая. И эта нить тянулась ко мне.

Нет, не ко мне. Она тянулась от меня. От моей груди, в черноту, и там, на другом конце, кто-то держал эту нить и дергал. Мое тело отреагировало быстрее мозга. Я шагнул вперед, в сторону Паука, но не атаковал его. Моя рука потянулась к золотой нити.

Мои пальцы прошли сквозь нее. Она была не физической. Но я чувствовал ее. Она была горячей, как раскаленная проволока, и она тянула меня.

«Иди», – неслышимо прошептал голос, и это был не Тишина, не Страж. Это было что-то извне.

– Громов! – крик Уса прорезал тишину замедленного времени.

Я моргнул. Паук из рук взмахнул одной из своих конечностей, как кнутом, целясь в меня. Я уклонился, но не так элегантно, как раньше. Золотая нить дергала мое сознание, отвлекала. Кнут прошел в метре от меня, сминая деревья, как спички.

– Тишина, ты это видишь⁈ – заорал я мысленно, уворачиваясь от второй атаки.

«Вижу! Золотая нить! Она тебя тянет! Не отвлекайся на нее, или этот кусок плоти раздавит тебя, как блоху!»

Я встряхнул головой, пытаясь сфокусироваться. Паук – это проблема здесь и сейчас. Нить – проблема глобальная.

Я рванул к боссу. Он пытался ударить меня передними лапами, но я скользил под ними, как читер в игре с читами на неуязвимость. Подбежал к его брюху. Грудь из сросшихся рук, лиц и костей. Я ударил.

Ударная волна раскинула стоящих рядом Ткачей, как кегли. Брюхо лопнуло, из него фонтаном ударил фиолетовый свет и серая слизь. Паук завизжал, звук был такой, словно тысяча человек одновременно скребут ногтями по стеклу.

Я отскочил, уходя от контрудара задних ног. Рана на брюхе затягивалась, но медленно. Серая дымка, которая лечила мелких Ткачей, здесь справлялась хуже.

– Алина! – крикнул я, не видя сестру за спинами мелких тварей. – Дерни за нитки этого урода!

– Вижу! – раздался ее голос слева.

Она стояла на ветке ели, как сумасшедшая белка, и ее руки двигались так быстро, что казались размытым пятном. Из ее ладоней выстрелили десятки темных нитей, которые вонзились в рану на брюхе Паука.

Она не резала. Она тянула.

Паук взвыл, его тело изогнулось дугой. Серая дымка, которая пыталась залечить рану, начала рваться, вытягиваясь наружу, словно кто-то вытягивал нитку из распускающегося свитера.

– Отлично! – я не стал терять время.

Активировав «Стремительность», я запрыгнул на спину Паука, пробежал по его позвоночнику, уворачиваясь от хлещущих по спине конечностей, и оказался у головы. Голова была – сплошной клубок из рук, обхватывающих что-то темное, пульсирующее. Ядро.

Я занес кулак. И снова увидел Золотую нить. Она проходила прямо через ядро Паука, как сквозная арматура.

«Иди за мной», – снова шепнул голос.

Я ударил не ядро. Я ударил по золотой нити.

Мой кулат врезался в невидимое, но осязаемое. Реальность вокруг меня взорвалась. Не было ни звука, ни света. Была только боль. Резкая, вспыхнувшая в голове, как электрошок. Я отлетел от Паука, кувыркаясь в воздухе, и рухнул в сугроб.

Паук не рассыпался пеплом. Он просто… сдулся. Как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Его тело обмякло, руки безвольно повисли, фиолетовый свет в его ранах моргнул и погас. Нить, проходящая через него, лопнула с таким звуком, будто порвалась струна на гитаре размером с небоскреб.

Звук был оглушительным.

Мелкие Ткачи по всему парку и у дома одновременно рухнули на землю, как марионетки, которым отрезали ниточки. Они больше не шевелились. Серая дымка вокруг них развеялась, оставив просто неподвижные, мертвые туши.

Я лежал в снегу, тяжело дыша, и смотрел в небо. Тучи снова сомкнулись. Чернота пропала. Нити больше не было. Но ощущение… ощущение, как будто меня взяли на поводок и дернули, осталось.

– Господин! – ко мне бежал Ус, все еще с пулеметом наперевес.

– Живой, – я сел, отряхивая снег с волос. – Алина?

– Здесь, – она спустилась с дерева, немного прихрамывая, но в ее глазах горел странный, пугающий восторг. Она посмотрела на свою руку, на тонкую темную нить, все еще свисающую с пальца, и сжала кулак. Нить исчезла. – Я… я почувствовала, когда ты ударил. Как будто кто-то держал этих тварей на привязи. И ты порвал привязь.

– Порвал, – я поднялся на ноги. Тело гудело от перенапряжения. Новые характеристики – это круто, но бить по сущности, которую ты даже не понимаешь – это больно.

– Что это была за нить? – спросила Алина, подходя ближе. – Золотая. Я ее тоже увидела, перед тем как ты ударил. Она шла в небо.

Я посмотрел на нее. На мою двоюродную сестру, которая еще вчера была B-рангом, а сегодня вырезает межпространственных тварей и видит то, что вижу я.

– Это был поводок, – сказал я, тяжело дыша. – Кто-то пытался выгулять своих собачек в моем дворе. А заодно проверить, могу ли я их усыпить.

– И можешь? – спросил Ус, оглядывая поле боя, усеянное мертвыми серыми тушами.

– Могу, – я потрогал грудь, там, где чувствовал натяжение. – Но тот, кто держал другой конец поводка, теперь знает, что я его почувствовал. И он не обрадуется.

«Громов, – голос Тишины был непривычно серьезным, без дурацких шуточек. – Ты только что влип в кое-что масштабное. Этот золотой поводок… он ведет не в другой мир. Он ведет в само Управление. Или в то, что им управляет».

Итак, мои дорогие друзья, новинка!

Я – главный хирург элитной клиники. И в жизни всё было прекрасно, пока я не вытащил из пациента странный осколок…

После чего очнулся с интерфейсом перед глазами и заданием: собери ещё четырнадцать осколков за тридцать дней или умрёшь.

На носу сложнейшая операция: официальные анализы пациента врут, и если я не пойму, что с ним на самом деле – он умрёт.

А самое паршивое – человек, в котором застрял следующий осколок, прямо сейчас потягивает кофе в холле.

/reader/588269

Глава 15

Евгений Васильевич Романов. Охотник С-ранга.

Звук аппарата ИВЛ был похож на размеренное шипение. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Механический, равнодушный ритм, который задавал ход времени в этой комнате, отмеряя секунды не человеческой жизнью, а столами сложной аппаратуры, мигающей зелёными и красными точками.

Евгений Васильевич сидел в глубоком кожаном кресле, придвинутом вплотную к больничной койке. Его руки бессильно лежали на коленях. В одной из них он сжимал тонкую, холодную ладонь своей дочери.

Маша. Мария Евгеньевна Романова. Свет очей его, единственная наследница крови, носительница гордого имени, которое он планировал передать ей вместе с управлением Новгородом, Петербургом и всем их наследием. Теперь это имя звучало как приговор.

Она лежала неподвижно, словно античная статуя, высеченная из мрамора. Бледное лицо, заострившиеся скулы, запекшиеся губы, чуть приоткрытые из-за интубационной трубки. Но хуже всего были не эти искусственно поддерживаемые признаки жизни. Хуже всего была её аура. Или, точнее, то место, где аура должна была быть.

Евгений Васильевич скосил глаза на экран системного монитора, висевшего над кроватью:

Болезнь не определена! Требуется вмешательство мед техника!

– Вдох, – шипел аппарат. – Выдох.

Рана на её левом боку, там, куда пришёлся удар, была аккуратно зашита лучшим хирургом из семейного медблока. Швы ровные, чистые, обработанные высшими зельями регенерации, которые стоили крыло от истребителя за флакон. Но рана не затягивалась. Кожа вокруг швов приобрела нездоровый, мертвенный синевато-чёрный оттенок, от которого по венам расходилась тонкая паутинка тьмы. Словно вместо крови по её сосудам теперь текла растворённая пустота.

Дверь за спиной тихо скрипнула. Евгений не обернулся. Он знал, кто пришёл. Шаги были мягкими, почти бесшумными – так умел ходить только один человек во всей их резиденции.

– Евгений Васильевич, – голос Василия Николаевича, главного врача рода Романовых, был хриплым от усталости и отчаяния. – Я подготовил новый протокол. Если мы объединим «Луч Света» с артефактом «Слеза Жизни»…

– Это не поможет, Вась.

Он медленно поднял голову. В отражении стекла медицинского шкафа он увидел своё лицо: глубокие морщины, седые брови, провалившиеся щёки. За последние трое суток он состарился лет на десять.

– Вы пробовали это, – Евгений Васильевич говорил тихо, но от его голоса в комнату словно заполз мороз. – Вы пробовали «Очищение», «Регенерацию», «Божественное вмешательство» лекаря А-ранга. Вы вливали в неё ману, как в бездонную бочку. Вы призывали духов исцеления. И что?

Василий Николаевич замер у порога. В его глазах, обычно спокойных и уверенных, сейчас плескался первобытный страх. Страх врача, который впервые в своей жизни столкнулся с болезнью, которую невозможно не то что вылечить – даже понять.

– Её тело… она не распознаёт воздействие, – с трудом выдавил целитель. – Навыки лечения рассеиваются, словно их поглощает что-то внутри. Это не физическое повреждение тканей, Евгений Васильевич… это что-то непонятное!

– Я знаю, – Романов осторожно опустил ладонь Маши на простыню и встал.

Его колени хрустнули – возраст и стресс давали о себе знать. Он подошёл к окну, выходящему во внутренний двор резиденции Романовых. Там, за тяжёлыми портьерами, в синей предрассветной мгле кружил снег. Два дня назад этот снег был красным от крови его людей.

Два дня. Всего два дня назад его мир рухнул.

Тогда всё казалось рутиной. Разлом B-ранга «Романов-7», открылся прямо на территории их загородной базы, накрыл тренировочные площадки и часть арсенала. Стандартная вылазка: Маша, взяла ударную группу из двадцати охотников и пошла на зачистку. Евгений Васильевич остался в тактическом центре, наблюдая за трансляцией с дронов.

Он видел, как его дочь крошила мобов. Видел, как её клинок рассекает тварей пополам. Это было красиво. Это была гордость отца.

А потом началось странное.

Все уже более-менее привыкли к тому, что разломы изменились. Все привыкли к тому, что боссов больше не было, и если раньше, дворяне получали доход с мана камней, то теперь, сдавались тела мобов. Они, как оказалось, тоже давали «энергию», правда сами органы. Даже, уже, появились организации, которые скупали тела как умалишённые.

В общем, не к этому всё велось…

Появилось нечто. То, что можно было бы назвать боссом, хотя их больше не было.

На записях с дронов это выглядело так, будто реальность вокруг Маши внезапно сложилась, как бумажный лист, сминая её в точку. Она даже не успела поднять щит. Вспышка яркого света и Маша рухнула на землю. Двое охотников, стоявших ближе всего к ней, просто рассыпались в прах, не издав ни звука. Остальные в панике отступили, вытащив его дочь на границу зоны.

Никого не было. Никакого противника или моба. Остались лишь мертвые тела тварей, прах от трёх его охотников и его единственная дочь, которая с тех пор не открыла глаза.

– В обычную больницу её не отвезёшь, – заговорил Евгений Васильевич, не оборачиваясь. Он говорил это скорее для себя, чем для целителя.

– Я понимаю, господин, – Василий Николаевич сделал шаг вперёд. – Но ей нужна помощь. Моих знаний недостаточно. Я целитель плоти и маны. А её мана… её больше нет. Там пустота.

– Что ты мне предлагаешь? – Евгений Васильевич резко развернулся. В его глазах полыхнула яростная беспомощность. – Положить её на стол к светилам из Академии Наук? Позвонить в «ОГО»? Они составят протокол, запрут её в изоляторе для изучения и выдадут мне справку о том, что моя дочь стала жертвой неизвестного! В больнице? Обычные врачи? Что они сделают? Подключат капельницу с глюкозой⁈

Его крик эхом разнёсся по стерильной комнате. Аппарат ИВЛ продолжал равнодушно шипеть. Маша не дрогнула.

Евгений Васильевич прикрыл глаза, с силой сдавливая переносицу. Держись. Ты – Романов. Ты не имеешь права на истерику. Ты должен думать. Думать, чёрт бы тебя побрал!

– Сядь, Василий, – устало произнёс он, тяжело опускаясь обратно в кресло. – Расскажи мне ещё раз. Всё, с самого начала. Без медицинских терминов. Как будто мне пять лет.

Целитель послушно опустился на табурет у двери, снял очки и устало потёр переносицу.

– Представьте себе дом, Евгений Васильевич, – медленно начал он, подбирая слова. – Система – это фундамент, стены, крыша, электричество, вода. Это то, что делает дом живым и обитаемым. Ваша дочь была великолепным домом, настоящей крепостью. Но в тот момент, когда разлом ударил по ней, кто-то… кто-то не просто разрушил дом. Он украл саму идею дома. Забрал чертежи, вырвал трубы, снёс провода.

Василий посмотрел на неподвижную девушку с некогда живыми русыми волосами, а сейчас – с волосами цвета сухой соломы.

– Её тело – это руины. Стены ещё стоят, потому что мы подпираем их аппаратами и зельями. Но внутри нет ничего. Пустота. И эта пустота… она расширяется. Она поглощает те крохи жизненной энергии, которые ещё остаются в её человеческой плоти. Мои навыки сквозят сквозь неё, как ветер сквозь выбитые окна. Им не за что зацепиться.

– Это отравление мобом? – хрипло спросил Романов. – Мы можем вскрыть те тела, которые остались после зачистки? Может у кого-то что-то найдётся?

– Нет. – Василий покачал головой. – Такого в природе ещё не было. Могу лишь сказать, что Мария… она застряла на грани. Словно тот, кто это сделал, остановился на полпути. Или…

– Или что? – Константин впился в него взглядом.

– Или она нужна ему живой, – тихо закончил целитель. – Как контейнер. Как якорь. Я ведь тоже видел видео, там не было… тварей. Может, враг людей? Помните, что рассказывали про Ладогу-1? Там был человек…

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шипением аппарата. Евгений Васильевич опустил взгляд на руки дочери. Тонкие, бледные пальцы, на одном из которых всё ещё блестело кольцо её прабабкики – символ перехода власти в роду. Месяц назад он строил для неё политические интриги, а теперь не мог даже гарантировать ей следующий вдох.

* * *

Озон и жжёная резина. Вот чем пахла моя новая реальность. Ещё вчера я бы сказал, что апокалипсис должен пахнуть серой, гнилой кровью или хотя бы дешёвым растворимым кофе, которым заливается бессонница. Но нет. Запах конца света почему-то напоминал пикник на ЛЭП.

Я сидел в своём кабинете, откинувшись в кожаном кресле, которое стоило как подержанная иномарка, и смотрел на потолок. Там, в тёмных углах дубовых балок, ещё слабо мерцала золотистая пыль – остатки той самой «системной настройки», что превратила меня в ходячий катаклизм.

– Тринадцать миллионов четыреста тысяч, – вслух прочитал я с листа бумаги, лежащего на столе. – Леонид Аркадьевич, вы уверены?

Ус стоял у двери, как всегда невозмутимый, словно мы обсуждали покупку пудинга к чаю, а не смету на восстановление особняка после налёта межпространственных генетических уродов.

– Уверен, господин, – ровно произнёс он. – Восемь миллионов – восстановление западной стены и тренировочной площадки. Два миллиона – усиление периметра армированным бетоном. И три миллиона четыреста тысяч – оплата услуг привлечённых охотников из нейтральных кланов, которые дежурят на точках. Накладные расходы на патроны, зелья и перевозка тел мобов я вычёл отдельно.

– Перевозка тел? – я поднял бровь.

– Верно. Мы сдаём тушки ткачей в «ОГО» и независимые лаборатории. Они платят за тела. Многое изменилось, Александр Сергеевич, теперь нет дохода с «разломов» в привычном виде. Неелю назад, мировой рынок переполошился. В телах мобов тоже есть энергия, которая нужна миру.

Я хмыкнул. Ус был не просто главой безопасности, он был демоническим бухгалтером, способным списать ядерную войну как «непредвиденные погодные условия».

– Шесть порталов, – я потёр переносицу. – У нас шесть чёртовых порталов на подконтрольной территории. И это только те, что открылись и начали выплёвывать гадость. Нам нужно увеличить количество людей в гвардии.

– Это будет дороже, чем привлечение «наёмников». Они, по большей части – охотники B-ранга.

– Такие, справляются с мелочью, но если полезет что-то уровня Ткачихи – им конец.

– Разумеется, вы правы. Но что делать? Нанимать А-ранги со стороны… это стоит дороже, чем реконструкция особняка.

– Куда не глянь, одна жопа, – пробормотал я, глядя в окно.

Там, за стеклом, падал снег. Обычный, земной, мокрый. Он засыпал вмятины на газоне, оставленные моим недавним приземлением после удара по золотой нити. Снег засыпал кровь, пепел и куски костяной брони. Природа заботливо накидывала белое покрывало на трупы, делая вид, что ничего не произошло.

«Люди – это ресурс, – философски заметил Тишина в моей голове. – А ресурс, как известно, имеет свойство заканчиваться. Особенно если его жрать с такой скоростью, с какой это делают твои новые друзья из других измерений. Ты ведь уже думал об этом, да? О том, что скоро придётся пускать под нож не только наёмников, но и… кого-то покрепче?»

– Я не собираюсь пускать под нож своих, – мысленно огрызнулся я.

«Своих? Ха. Катя смотрит на тебя так, будто ты – бомба с часовым механизмом, у которой стёрлись цифры на таймере. Ус вообще воспринимает тебя как стихийное бедствие, к которому нужно просто вовремя подставлять ведро. А Алина…»

Алина. Я скривился. Моя двоюродная сестра, которая ещё вчера должна была сидеть в своей комнате и плакать над старыми фото своего покойного отца, теперь разгуливала по дому с аурой серийного убийцы из аниме и вытаскивала из пальцев нити, способные взломать реальность.

Дверь кабинета скрипнула, и сама мысль материализовалась.

Алина вошла без стука – новая привычка, которую я терпеть не мог. На ней была тёмная форменная куртка, которую она явно позаимствовала из запасников Уса, и штаны с кучей карманов. Волосы были стянуты в тугой хвост, а в глазах горел тот самый нездоровый, голодный блеск, который я часто видел у себя в зеркале в первые дни после получения системы.

– В восточном крыле снова воняет, – сказала она вместо приветствия. – В особняке не хватает прислуги.

Я смотрел на неё и чувствовал странную смесь гордости и ужаса. Она изменилась. Не просто получила класс – она адаптировалась. Система вылепила из неё идеальный инструмент для нового мира, мира, где реальность рвётся по швам, а твари управляются нитями. И моя сестра теперь была тем самым ножницами.

Я видел, что она похоже на меня. Б-безразличие. Вот что с ней случилось.

– Как самочувствие? – спросил я, откладывая отчёт Уса.

– Как после марафона и литра энергетиков. Дрожь в руках, но голова ясная. Нити… они как мышцы, которые я раньше не использовала. Сначала было больно их вытаскивать, а теперь они сами просятся наружу. Как коты, которые хотят есть.

Именно в этот момент зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Громов.

– Александр, – голос Игнатия Сергеевича звучал на удивление бодро. Видимо, старик выпил свою порцию чая с бергамотом и был готов к новым мировым катастрофам. – Надеюсь, я не оторвал вас от подсчёта убытков?

– Оторвали. Но это даже к лучшему. Убытки пугают.

– Оставьте их. У нас есть кое-что поважнее. Я звоню по поручению «Круга». Мы закончили анализ.

Я замер. Алина и Катя, словно почувствовав изменение в моей ауре, тоже затихли.

– Какой анализ?

– Разница между порталом в другой мир и теми, что открываются сейчас повсюду. Мы прогнали данные через все доступные нам артефакты и системных аналитиков. Результаты… скажем так, они не делают наш мир более безопасным.

– Ага… и⁈

– Портал, через который вы прошли – истинный разлом между измерениями.

– А те, что сейчас?

– Те, что сейчас – это Обратные Разломы. Это не двери, Громов. Это раны. Это не проход в другой мир, это односторонний клапан, который выдавливает из себя биомассу. Представьте себе фурункул. Организм, в нашем случае – Земля, воспаляется, и из этого воспаления наружу лезет гной. Мобы – это гной.

«Какая поэзия, – присвистнул Тишина. – Старик явно прогулял курсы по пиару».

– То есть, радужные порталы – это безопасно? – уточнил я.

– Относительно. Радужный портал – это контролируемый переход. Вы можете туда войти и, если повезёт, вернуться. А Обратные Разломы – это катастрофа. Они не ведут в другой мир. Они просто высасывают энергию из нашего и формируют её в тварей. Это не вторжение извне, Громов. Это сбой системы.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Сбой? То есть, система ломается?

– Нет. Система работает идеально. Смена поведения разломов по всему миру произошла не из-за взрыва на Ладоге. Ладога была триггером, да. Но саму команду на изменение подал кто-то другой.

– Кто?

На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как Игнатий тяжело дышит.

– «Круг» отследил источник сигнала, – наконец произнёс он. – Это было непросто. Сигнал не магический, не системный в привычном понимании. Он… не отсюда. Он оттуда.

Как будто я должен был что-то понять… космос? Ядро Земли? Что⁈

Уважаемые читатели, том 7 завершён, но по новым правилам я не могу сразу же опубликовать следующую часть. Переход на новую книгу будет завтра. Спасибо, что остаетесь на страницах моей истории.