Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Одиночка. Том VII
Глава 1
Я смотрел на них с выступа в двадцати метрах от башни.
Системная фильтрация делала меня невидимым для муравьёв и, судя по всему, для этих людей тоже. Они не знали, что я здесь. Не знали, что за ними наблюдают. Не знали, что через несколько минут половина из них будет мертва.
А я знал.
Нет, не потому что я провидец. Потому что я уже видел это. В прошлой жизни, в старом теле, в другом Высшем Разломе. Сила монстров там, как и боссов, была неизмерима. Хотя… последнего я перерубил – и всё же оказался здесь.
Только в прошлый раз я был на другой стороне. Я был тем, кто пришёл убивать. И меня убили. Теперь я был тем, кто защищал. И это меня бесило.
Бесило не само задание: сидеть возле муравьиного инкубатора – это хоть и душно, но хотя бы понятно. Бесило то, что система снова играла людьми, как шахматными фигурами. Эти двадцать человек – системные из… да хрен знает даже, откуда они… пришли сюда, чтобы обезопасить обычных людей от тварей.
И их собственные системы явно дали задание на зачистку.
Я наблюдал за их подготовкой. Они были хорошими: профессиональными, слаженными, с чётким распределением ролей. Танки, стрелки, ДД, маги поддержки. Каждый знал своё место. Каждый делал свою работу. За первые два часа они зачистили периметр, уничтожив четыреста рабочих муравьёв и шестнадцать стражей, потеряв всего двоих.
Двое из двадцати. Десять процентов. Для Высшего Разлома это почти идеальный результат.
Но я знал, что это только начало. Потому что серые эльфы Жигано уже стояли в тени башни и ждали.
«Ты мог бы предупредить их, – раздался голос Тишины в голове. – Сойти с фильтрации, крикнуть: „Ребята, там эльфы, бегите!“ Ты ведь это можешь сделать!»
– Могу, – подумал я в ответ.
– Но не хочешь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что задание – «защитить». Не «спасти». Не «помочь». Защитить. А если я предупрежу их, и они уйдут – они могут вернуться. С другой группой. С большим числом. И тогда защита будет сложнее. Моя жизнь мне дороже, да и системные характеристики сделали из меня хладнокровного человечка. Хотя я таким был и раньше.
«То есть ты выбираешь убить часть, чтобы не убивать кучу других?»
– Именно.
«Логика мясника».
– Логика человека, который хочет остаться живым. Кокон – мой билет. Я не позволю его уничтожить. Ни из-за жалости, ни из-за морали, ни из-за чего-либо ещё.
Тишина замолчал. И в этом молчании я почувствовал понимание. Тяжёлое, неприятное понимание человека, который когда-то был таким же, как я, а потом перестал, и теперь смотрел, как я повторяю его ошибки.
Я отогнал эту мысль и продолжил наблюдать.
Они вошли в башню.
Семнадцать человек вошли в белую спиральную башню. Я видел их через полупрозрачные стены: маленькие фигурки в зелёном свете, с оружием, с уверенностью в том, что они вот-вот закончат миссию.
Трое из них отделились от группы и встали полукругом у входа. Остальные четырнадцать двинулись в сторону кокона.
И тут появился Жигано.
Я не видел, как он это сделал: серые эльфы материализовались внутри башни одновременно, как будто вылезли из стен. Трое.
Они появились между «чистильщиками» и помещением, где находился кокон.
Первым умер огромный мужик с секирой, который за два часа до этого раздавил шестнадцать стражей. Секира стопорнулась о клинок серого эльфа, а потом «моб» Жигано ударил его в грудь. Противник отлетел к стене и больше не вставал.
Охренеть… и это за секунду?
Потом погас барьер другого мужчины, явно танка. Клинок прошёл сквозь него, как через бумагу.
Ещё одна секунда… и ещё… ещё…
Я смотрел на трупы и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни ужаса, ни удовлетворения. Только пустоту, в которой где-то далеко, на самом дне, сидело крошечное, почти незаметное чувство: тошнота.
Не от крови. От того, что я это допустил. Что я мог предотвратить – и не предотвратил. Что я стоял здесь, невидимый, и смотрел, как умирают люди, которые могли бы уйти, если бы я просто открыл рот.
«Ты говоришь, что не чувствуешь, – тихо сказал Тишина. – Но ты чувствуешь. Просто прикидываешься».
– Заткнись.
«Нет. Я буду говорить. Потому что если я замолчу – ты начнёшь оправдывать себя. А я не хочу слушать оправдания. Они скучные».
– Они пришли убить босса.
«Они пришли выполнить задание. То же, что и ты. Система заставила их. Так же, как заставила тебя».
– Разница в том, что я не нападаю первым.
«Разница в том, что ты стоишь в стороне и смотришь, как другие люди умирают. Это ещё хуже. Это трусость, замаскированная под прагматизм!»
Группа бросилась к выходу. Семь «защитников» и десять «чистильщиков», оставшихся в живых, бежали. Серые эльфы не преследовали: они вернулись к кокону и замерли, как статуи.
И, когда люди выбежали из башни, я спрыгнул с выступа.
«Что ты делаешь? – голос Тишины стал резким. – Они уже уходят!»
– Я знаю.
«Тогда зачем⁈»
– Задание – защитить. Не спрятаться и надеяться, что они уйдут. Защитить. А значит – убедиться, что они не вернутся.
Я активировал «Стремительность» и рванул вперёд. Мир замедлился: муравьи, бегущие по своим маршрутам, стали неподвижными. Зеленоватый свет превратился в замороженное море, а фигуры бегущих людей – в статуи, которые я мог рассматривать бесконечно долго.
Я выбрал первых четырёх. «Чистильщики». Они бежали первыми, впереди группы, и были ближе всего ко мне.
Первый – невысокий мужик с короткой стрижкой и двумя магическими пистолетами – даже не увидел меня. Мой кинжал вошёл ему в шею сбоку, перерезая артерию.
Второй попытался развернуться, но был слишком медлительным. Я прошёл мимо него, и кинжал рассёк его горло. Он успел открыть рот, но не успел закричать.
Третий и четвёртый бежали рядом. Два шага – и оба упали: один с кинжалом в затылке, второй с кинжалом в почке. Я не выбирал точки ударов по какому-то мастер-плану, просто бил туда, куда было ближе.
Четыре секунды. Четверо мёртвых.
Я выключил «Стремительность», отойдя чуть в сторону. Мир вернулся в нормальную скорость, и я услышал крики. Остальные десять человек – семь «защитников» и три «чистильщика» – остановились и обернулись. Они увидели меня: человека с двумя окровавленными кинжалами, стоящего над четырьмя телами.
Я видел их лица. Удивление. Непонимание. Потом ужас. Но не было узнавания.
Они понимали, что я без проблем разберусь с остальными.
Один из «защитников», молодой парень с бледным лицом, сделал шаг назад. Две секунды назад он бежал к выходу, а теперь стоял как вкопанный и смотрел на меня так, будто я был не человеком, а проявлением чего-то, что лучше не называть вслух.
Остальные тоже замерли. Десять человек, вооружённых, тренированных, каждый из которых провёл в разломах больше часов, чем большинство людей проводит в метро за год, стояли и смотрели на парня с окровавленными кинжалами, который только что убил четверых их товарищей за четыре секунды.
И тут из группы вышел Валлек.
Я узнал его сразу, по походке. Спокойной, размеренной, без лишних движений. По тому, как он держал руку у рукояти клинка: не сжимая, но и не отпуская. По тому, как его глаза скользнули по телам четверых убитых, по моему лицу, по кинжалам в моих руках и ни на чём не задержались.
Профессионал. Настоящий, а не те, что кричат «за родину» и падают первыми.
Он отпустил остальных и закрыл собой Игнатия Сергеевича. Затем крикнул:
– Господин, бегите…
И… направился в мою сторону. Медленно, с видом человека, который знает, что умрёт, но решил сделать это с достоинством.
«Стремительность» включилась автоматически. Мир замедлился. Первым ударом я отбил «защиту» эстонца, а вторым…
Кинжал вошёл между четвёртым и пятым позвонком, с левой стороны, под углом. Лезвие перерезало спинной мозг, и Валлек, не успев даже вздрогнуть, начал падать.
Я поймал его за плечо, развернул и опустил на землю. Бесшумно. Аккуратно. Как будто не убивал, а укладывал спать.
Мир вернулся в нормальную скорость.
Валлек был мёртв. По его белой рубашке расползалось тёмное пятно. Его лицо, которое минуту назад было спокойным, теперь было просто расслабленным, пустым, с открытыми глазами, смотрящими в зеленоватый потолок.
Я выдернул кинжал. Вытер о его плащ. Убрал в инвентарь. Движения были автоматическими, как будто я делал это не в последний раз. И именно эта автоматичность пугала больше всего.
«Пятый, – голос Тишины в голове был странным. Не злым, не язвительным, не насмешливым, а каким-то… мягким. – Пятый труп… ни стыда, ни совести!»
– Он был врагом, – подумал я. – В данный момент.
«Нет. Он не был врагом. Он был человеком, который выполнял свой контракт. Так же, как Аранис выполняет твой».
– Заткнись.
«Нет. Я не замолчу. Ты только что перешёл черту. Не тактическую – человеческую. До этого ты убивал, чтобы защитить босса. Это было логично, хотя и отвратительно. Сейчас ты убил человека, который уходил. Который не представлял угрозы в данный момент. Это не логика – это страх. И разница между ними – пропасть».
Я не ответил. Потому что он был прав, и я это знал. Но признать – значит согласиться с тем, что я становлюсь тем, кем не хотел быть. А я не был готов.
Остальные девять человек стояли как вкопанные. Молодой парень с бледным лицом тихо стонал, закрыв глаза. Кто-то крестился. Кто-то молился. И тут я услышал:
– Отпусти нас! Пожалуйста!
«Смотри на них, – сказал он, и в его голосе было что-то новое, чего я раньше не слышал: восторг. Живой, непритворный восторг. – Смотри, как они трясутся. Как их глаза расширились. Как их руки дрожат так, что оружие звенит. Они видели смерть. Не абстрактную, не в виде системного уведомления, а настоящую. Кровь, кости, остановившееся дыхание. И они знают – знают, что это сделал человек. Не моб. Не босс. Не система. Человек. Такой же, как они. Понимаешь, что с тобой сделают, когда ты вернёшься?»
У меня по спине пробежал холод.
– Ты ненормальный, – подумал я.
«Я мёртвый. Или был мёртвым. Теперь я голос в голове человека, который убивает людей, чтобы защитить кокон с тварью. Знаешь, что самое интересное? Я не возмущаюсь. Я не осуждаю. Я… наслаждаюсь. Пятеро за десять секунд. Без усилий. Без эмоций. Просто потому что ты можешь. Это… удовлетворяет».
– Ты ненормальный, – подумал я.
«Возможно. Но, по крайней мере, я честен с собой. А ты? Ты всё ещё говоришь себе, что делаешь это ради выживания. Ради задания. Ради босса. Но правда в том, что тебе нравится. Тебе нравится убивать. Тебе нравится власть. Тебе нравится смотреть, как другие люди трясутся от страха перед тобой. И ты это знаешь. Просто не хочешь признавать».
Я закрыл глаза и открыл, других охотников уже не было.
* * *
Я вернулся к башне молча. Не потому что был погружён в философские размышления о природе зла и ценности человеческой жизни – нет, к чёрту философию, она тут как зонтик в урагане. Молча, потому что если я открою рот, то либо начну ругаться, либо скажу что-то такое, после чего Аранис посмотрит на меня как на говно.
Белобрысый ушастый хрен сидел у основания башни, прислонившись спиной к полупрозрачному камню. Ира лежала рядом, по-прежнему без сознания, но дыхание было ровнее, чем раньше. Жигано стоял в трёх шагах, глядя в никуда, как иконка на полке у бабушки.
Аранис поднял на меня глаза, когда я подошёл. Скользнул взглядом по моему лицу, по рукам.
– Проблема решена, – сказал я, опускаясь рядом.
– Какая проблема? – он даже не пошевелился.
– Люди. Их было около двадцати. Теперь значительно меньше. И они ушли.
– Ушли, – повторил он.
– Да. Ушли. С криками, в соплях, кто куда мог.
– А остальные?
Пауза. Короткая, но достаточно длинная, чтобы Тишина успел вставить своё:
«Вот тут, носитель, начинается самое интересное. Ложь или правда? Правда звучит плохо. Ложь он почувствует. Тупик. Красивый, элегантный тупик».
– Остальные решили, что им не по пути, – сказал я.
Аранис медленно кивнул, потом повернул голову к Жигано.
– Проверь периметр.
Жигано кивнул тем же механическим движением, что и всегда, и растворился в тенях у входа. Через четыре минуты он вернулся.
– Чисто. Ни людей, ни аномалий. Муравьи вернулись к стандартным маршрутам. Вход в разлом свободен, но присутствия сторонних не зафиксировано.
– Хорошо, – я кивнул. – Докладывай каждые тридцать минут, если ты понимаешь, сколько это.
Жигано кивнул и ушёл. Аранис переводил взгляд с меня на башню и обратно.
– Ты убил их, – констатировал он.
– Некоторых.
– Сколько?
– Пять.
– Пятерых человек, – Аранис произнёс это медленно, выговаривая каждое слово. – Пять человек, которые пришли в разлом выполнять задание, как и ты. Пять человек, которые пытались уйти.
«Вот, – прошептал Тишина с удовольствием. – А он говорит, что я бесполезный. Я бы сформулировал точнее, но суть та же».
– Они не просто «уходили», – я попытался оправдаться, но голос прозвучал плоско даже для моих ушей. – Они могли вернуться. С подкреплением. Это была превентивная мера.
– Превентивная мера, – Аранис повторил это слово так, будто оно было личным оскорблением. – Ты только что использовал военный термин для оправдания убийства лиц, которые убегали.
– Они – системные. Охотники. S-ранги. А у меня задание.
– И что? Системные не люди? Охотники не дышат? S-ранг делает человека неубиваемым или бессмертным?
Я закрыл рот. Потому что отвечать было нечего. Всё, что я мог сказать, звучало бы как оправдание, а оправдания в разговоре с Аранисом работали примерно так же, как зонтик от метеорита.
Эльф помолчал ещё немного, потом посмотрел на Иру.
– Ты знаешь, что ты становишься похож на неё? – спросил он тихо.
– На кого? На Иру?
– На ту Иру, которая была до. Ту, которая убивала, потому что «паразит» так велел. Ту, которая считала людей ресурсом, а жизни – расходным материалом. Ты становишься тем, кого ты сам убил.
«Бинго, – протянул Тишина. – Твой эльф не бьёт наугад. Он бьёт туда, где больнее всего. И это, между прочим, хороший признак. Значит, он ещё не сдался. Ещё не решил, что ты безнадёжный».
Я не ответил Аранису. Не потому что не хотел, а потому что не мог. Слова застряли где-то в горле, как кость, и никак не проходили. Я сидел, прислонившись к холодному камню башни, и смотрел на кокон внутри, который пульсировал зелёным светом в такт своему непонятному сердцебиению.
Следующие часы, проведенные в Высшем Разломе, были скучными.
Жигано докладывал каждые тридцать минут: чисто, чисто, чисто, муравьи двигаются по маршрутам, никаких аномалий, вход свободен, присутствия нет. После третьего доклада я начал подозревать, что он говорит одно и то же, потому что ему лень формулировать по-разному. Но проверять было некому: Аранис отказался покидать пост у Иры, а я не собирался отходить от башни дальше, чем на двадцать метров.
Тишина, к моему удивлению, почти не комментировал. Он выдавал редкие язвительные замечания: про муравьёв – «грузовики с усиками», про башню – «свеча для мёртвого праздника», про Араниса – «IKEA-воин в режиме ожидания», – но в целом держался тихо. Как будто что-то переваривал. Или кого-то.
К исходу шестого часа атмосфера начала меняться.
Мох на стенах башни, который светился ровным зеленоватым оттенком, начал мерцать. Не хаотично, а ритмично, в такт пульсации кокона. Словно мох и кокон были подключены к одному источнику питания, и этот источник начал барахлить.
Аранис заметил первым. Он встал, положив руку на клинок, и посмотрел на башню.
– Оно просыпается, – сказал он.
– Или умирает, – добавил я.
– Тебе лишь бы нахамить?
«Ты прав, – вмешался Тишина. – В моё время был один случай: инкубатор S-ранга в десятом разломе, в мире… ай, и не важно. В общем, группа готовилась к вхождению в комнату босса. Нервничали, распределяли роли, пили зелья. А когда пришли – бабах! И кокон лопнул, а из него вытекло что-то, похожее на сопли больного бога. В общем, разлом закрылся, никто не получил никакой награды!»
– Тишина рассказывает истории из своего опыта, – сказал я вслух.
– Тишина? – Аранис моргнул. – Твой внутренний паразит?
– Да. Он говорит, что видел похожий кокон, и из него вышли сопли.
Аранис посмотрел на меня долго. Потом сказал:
– Передай ему, что его воспоминания – не утешение.
«Передай своему эльфу, что я не утешаю. Я констатирую. Утешение – это для тех, кому нужна ложь. Я предлагаю правду. Правда некомфортна, но зато не врёт».
– Он говорит, что не утешает, а констатирует, – перевёл я.
– Он раздражает, – констатировал Аранис.
Тишина, вместо того чтобы обидеться, захихикал. Впервые за всё время, что он жил в моей голове, он захихикал, как школьник, которому сказали, что он хорошо рисует кривыми линиями.
«Он мне нравится, – прошептал он. – Для надменного эльфийского придурка – он ничего».
К исходу седьмого часа кокон начал светиться.
Ярко-белым, как сварочная дуга, как вспышка молнии, как что-то, что не должно существовать в подземелье, где единственный источник света – светящийся мох. Свет шёл изнутри, из самой сердцевины кокона, и он был таким ярким, что смотреть на него было больно.
Я поднял руку, закрывая глаза, и даже сквозь пальцы и веки чувствовал, как этот белый свет проникает, давит, заполняет всё.
Муравьи реагировали. Впервые за всё время они отклонились от маршрутов: рабочие остановились, стражи у башни, те, что появились на замену убитым, повернули головы к кокону, их огромные чёрные глаза отражали белый свет, как зеркала. Даже мох на стенах перестал мерцать и начал гореть ровным интенсивным свечением, как будто кто-то добавил яркости.
– Это не сопли, – констатировал Аранис.
– Нет, – согласился я. – Не сопли.
«Нет, – подтвердил Тишина, и в его голосе не было ни иронии, ни насмешки. Только внимание. Внимание и что-то ещё, что я не мог определить. – Это… не то, что я ожидал».
– Что ты ожидал?
«Не знаю. Что-то… меньшее. Этот свет – он неправильный. Он не из этого мира. Не из любого мира, который я знаю. Он… из ниоткуда. Из места между мирами. Из места, где нет ни пространства, ни времени, ни чего-либо вообще».
Белый свет усилился. Стены башни, полупрозрачные камни, мох – всё стало белым, слепящим, непроницаемым. Я не видел кокона, не видел стен, не видел Араниса рядом. Только белый свет, заполняющий всё, как молоко в стакане.
А потом появился странный звук.
Он пришёл не извне – он родился внутри моего черепа, внутри костей, внутри каждого атома моего тела. Один удар. Два. Три. Каждый удар был одинаковым по силе, но каждый казался громче предыдущего, как будто звук накапливался, наслаивался, становился плотнее.
Я закрыл уши руками. Не помогло. Звук был не в ушах, а в моей башке.
Аранис встал рядом. Я видел его силуэт в белом свете – тёмный, чёткий, с рукой на клинке. Его лицо было напряжённым, но не испуганным. Он не боялся. Он готовился.
Четвёртый удар. Пятый. Шестой.
Свет начал вибрировать. Не мерцать – именно вибрировать, как натянутая струна. Воздух вокруг дрожал, и я чувствовал, как эта вибрация передаётся моему телу: дрожали кости, дрожали зубы, дрожали внутренности.
Седьмой удар.
Система выдала уведомление, но я не смог его прочитать… белый свет залил всё, включая интерфейс.
Восьмой удар.
Тишина закричал. Впервые за всё время он испугался, и его страх прошёл через меня, как электрический разряд, обжигая сознание.
Девятый удар.
Я упал на колени, ибо тело перестало меня слушаться. Ноги подогнулись, руки обмякли, голова склонилась вперёд.
Десятый удар.
Всё погасло.
И в этой пустоте я услышал голос, и он не принадлежал Тишине. Глубокий, древний, без пола, без возраста, без эмоции.
«Готово».
Одно слово. Три слога. И после него тишина. Та самая, абсолютная, из которой пришёл голос.
А потом меня выбросило.
Я ощутил удар, как будто упал на спину с метровой высоты, и моё тело отреагировало: я судорожно вдохнул, закашлялся, открыл глаза.
Зрение пришло в норму, как и всё окружение. Стены башни стояли на месте. Пол был под ногами. Потолок – над головой. Как будто ничего не произошло.
Я сидел на полу башни, привалившись к стене, и смотрел на кокон.
Кокон исчез.
На том месте, где он висел ещё минуту назад, была пустота. Рядом со мной был Аранис, который медленно поднимался.
– Что… – начал он, и его голос был хриплым, – что это было?
– Не знаю, – честно ответил я.
«Не знаю, – повторил Тишина. – Я не знаю. Я видел рождение боссов. Я видел смерть боссов. Я видел вещи, которые ломают разум. Но это… это было другое. Это было… как будто что-то появилось. Как будто оно уже существовало, но его не было, а потом оно стало».
– Великолепное объяснение, – подумал я.
«Пошло к чертям собачьим, – ответил он. – Я пытаюсь объяснить то, что не объясняется!»
Жигано материализовался у входа. Его лицо было таким же пустым, как всегда, но даже в этой пустоте я заметил что-то… Смещение. Как будто его «пустышка» чуть-чуть наполнилась. Не эмоциями, не мыслями – чем-то другим. Чем-то, чему не было названия.
– Периметр чист, – доложил он. – Муравьи исчезли. Аномалий не зафиксировано. Вход в разлом…
Он замолчал. Впервые за всё время – замолчал, не договорив.
– Вход в разлом что? – спросил я.
– Тоже исчез, – сказал Жигано.
Пауза.
– Что значит «исчез»?
– Его нет. Ни входа, ни разлома, ни связи с внешним миром. Я проверил все четыре туннеля. Тупики. Стены. Как будто разлома никогда не было.
Я посмотрел на Араниса. Аранис посмотрел на меня. В его светлых глазах было что-то новое: не холодная оценка, не презрение, не усталость. Что-то, чего я не видел раньше. И мне потребовалось три секунды, чтобы понять: это был вопрос. Аранис, который всегда знал всё, который всегда имел план, который всегда был на шаг впереди, – задавал вопрос. Молча, глазами, но задавал.
– Что за херня творится? – я озвучил его немой вопрос.
«Хорошая формулировка, – прошептал Тишина. – Точная, лаконичная, передаёт суть. Используй её в качестве эпитафии».
Система в ту же секунду выдала уведомление. Я схватился за него, как утопающий за спасательный круг:
ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!
«Защита Босса Высшего Ранга» – статус: УСПЕШНО.
Объект инкубации покинул зону наблюдения.
Причина: завершение цикла (детали отсутствуют).
Награда: «Полное переобновление».
Описание награды: все ваши характеристики, навыки, контракты и состояния будут полностью переобновлены. Конкретные изменения невозможно предсказать. Процесс необратим. Применяется немедленно.
Я перечитал сообщение. Потом ещё раз. Потом ещё.
Полное переобновление. Все характеристики. Все навыки. Все контракты. Необратимо. Немедленно.
– Аранис, – сказал я, и мой голос был таким спокойным, что мне самому стало страшно. – Система только что сказала, что собирается переобновить меня. Полностью. Все навыки, контракты, характеристики. Немедленно и необратимо.
Эльф моргнул.
– И что это значит?
– Это значит, что я не знаю, что это значит. И мне это не нравится.
«Не нравится – это слабо сказано, – Тишина впервые за долгое время не иронизировал. – Это значит, что система собирается переписать тебя с нуля. Как книгу, которая не понравилась автору. Старые главы – в корзину, новые – с чистого листа. И ты не знаешь, каким будет новый сюжет».
– Тишина, – подумал я. – Я переобновлюсь. Ты останешься?
Пауза. Длинная, неприятная.
«Не знаю. Я – часть твоего сознания. Если сознание переобновится… я могу остаться. Могу исчезнуть. Могу превратиться во что-то другое. Третий вариант – самый вероятный».
– Отлично, – подумал я. – То есть я могу потерять всё: навыки, контракты, Араниса, Жигано, тебя. И взамен получить… неизвестно что.
«Да. Именно так. Система – это рулетка, в которой нет зелёного сектора. Только красное и чёрное. И оба плохие».
– Если я переобновлюсь, – сказал я вслух, – контракт с Аранисом может разорваться.
Аранис не пошевелился.
– Контракт с Жигано – тоже.
Жигано не пошевелился.
– Я могу потерять всё, что мне дала система за всё это время. И получить взамен что-то, о чём не знаю ничего.
– Ты уже потерял многое, – сказал Аранис тихо. – Человечность, например.
«Он опять попал в точку, – протянул Тишина. – Этот эльф – ходячий снайпер по душам».
– Спасибо за поддержку, – я посмотрел на Араниса. – Ты как-то… сухо это говоришь.
– Потому что я устал от драмы. Ты делаешь одно, говоришь другое, думаешь третье. Я давно перестал пытаться понять, что у тебя в голове. Но если система говорит «необратимо», значит, необратимо. Ты не можешь это отменить?
Я посмотрел на уведомление. Внизу, мелким шрифтом:
«Отказ невозможен. Процесс запущен. Обратный отсчёт: 10… 9…»
– Блин.
– Что?
– Обратный отсчёт. Десять секунд.
«Восемь», – поправил Тишина.
– Восемь, – сказал я вслух.
Аранис сделал шаг ко мне. Впервые за всё время он сделал шаг не назад, не в сторону, а ко мне. Его рука поднялась и легла мне на плечо.
– Если ты забудешь, – сказал он, и его голос был таким тихим, что я едва слышал его, – если переобновление сотрёт память – помни одно. Ты был худшим господином, которому я имел несчастье служить. Но ты был живым. И это… это было не так плохо.
«Семь».
– Спасибо, – я усмехнулся. – Это лучшее, что я слышал за последнее время.
– Это лучшее, что я мог сказать, не солгав.
«Шесть».
Я посмотрел на Жигано. Пустой сосуд, пустые глазницы, пустое лицо. Но в этот момент он сделал то, чего никогда не делал: кивнул. Не механически, не автоматически – кивнул, как живой. Как человек, который прощается.
«Пять».
– Тишина, – подумал я.
– Да?
– Спасибо. За правду. Даже когда она была неприятной.
Пауза. Потом тихо, почти нежно:
«Четыре. Не благодари. Я делал это не для тебя. Я делал это для себя. Потому что жить в голове лжеца – скучно».
«Три».
Я закрыл глаза.
«Два».
Глубокий вдох.
«Один».
