Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Я побежал. А точнее, рванул с места и схватил ближайшего пожилого мужчину, который еле передвигал ноги. Затем буквально швырнул его через арку – на улицу. Потом следующего. Потом следующего.
Десять человек. Десять бросков. Две секунды при нынешних статах.
«Скорлупки» были в десяти метрах, когда последний человек вывалился через арку. Я развернулся и встал в арке спиной к улице, лицом к усадьбе.
Сорок «Скорлупок». Одна арка. Один я.
Первая «Скорлупка» врезалась в арку.
Она весила тонн пятьсот, двигалась со скоростью автомобиля и била клешнёй с силой, которая могла раздавить броневик. Клешня попала в мою грудь, но я даже не почувствовал урона!
Офигеть… да я для такого моба тупо неуязвим!
Я схватил клешню и дёрнул.
«Скорлупка» перевернулась. Панцирь треснул под моей рукой, как яйцо. Существо забилось, лапы задёргались, и я добил его ударом ноги в панцирь: один удар – и «Скорлупка» перестала двигаться.
Вторая «Скорлупка» налетела на первую и споткнулась. Я использовал это: подбежал, схватил её за переднюю лапу и швырнул в третью. Две «Скорлупки» столкнулись, покатились по снегу, путаясь в лапах и клешнях. Я добил обеих, по одному удару на каждую.
Три за две секунды.
Четвёртая «Скорлупка». Пятая. Шестая.
Я бил. Правой, левой, ногой, локтем: нетехнично, некрасиво, но эффективно. Каждое попадание – треск панциря, всплеск какой-то жидкости, которая не была кровью, и ещё одно тело на снегу.
Седьмая. Восьмая. Девятая.
Усталость? Нет. Сто выносливости означали, что я мог бить долго. Очень долго. Но была другая проблема: пространство. Арка была узкой, примерно два метра в ширину. «Скорлупки» могли идти только по одной или по две, и это работало в мою пользу. Но если они обойдут меня с флангов…
Десятая. Одиннадцатая. Двенадцатая.
Я огляделся. Двор слева – стена. Справа – стена. Позади – улица, куда убежали люди. Впереди – толпа «Скорлупок», которая не заканчивалась. Фланговый обход возможен только через стены. Хорошо. Значит, я держу узкое место, и они не могут обойти.
Тринадцатая. Четырнадцатая.
Где-то в голове, в той части, которая не была занята боем, я считал: четырнадцать убитых, двадцать шесть оставшихся. При текущей скорости – примерно сорок секунд на всех. Это было… выполнимо. Вполне выполнимо.
Семнадцатая. Восемнадцатая. Девятнадцатая.
Двадцатая «Скорлупка» сделала то, чего не делали предыдущие: она остановилась.
Просто остановилась в трёх метрах от меня и замерла. Шесть жёлтых глаз смотрели на меня, и я почувствовал тот же «взгляд», что и в первый раз: не угроза, не голод – оценка.
Потом она повернулась и ушла.
Просто ушла. Развернулась и пошла обратно, к разлому. За ней – двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья. Все оставшиеся «Скорлупки» развернулись и пошли к разлому, как будто кто-то дал им команду.
Что-то было очень, очень не так. И это «что-то» было связано с тем, что сказала «Тень».
* * *
Я вернулся к служебному выходу. Лариса уже была там – с планшетом, с наушником, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости.
– Все вышли? – спросил я.
– Четыреста шестьдесят восемь, – ответила она. – Четыре отсутствуют. Не можем установить, где они: внутри здания или…
Она не договорила. Не нужно было.
– «Скорлупки» ушли, – сказал я. – Все. Просто развернулись и ушли. И «Тень» исчезла.
Лариса посмотрела на меня. Потом на двор, где лежали тела убитых «Скорлупок». Потом снова на меня. Она некоторое время молчала, но затем кивнула.
– S-ранг, – сказала она, как будто произносила диагноз.
– Дело не только в ранге, – я отряхнул снег с рук. – Это потому что…
Я остановился. Потому что что? Потому что я был ключом? Потому что я был «связан»? Потому что «Тень» сказала мне что-то, чего я не понимал? Я не знал.
– Да, верно. Потому что я S-ранговый, – закончил я. – Это всё, что имеет значение.
Лариса кивнула. Потом посмотрела на планшет и побледнела.
– Громов.
– Что?
– Разлом. Он… расширяется.
Я посмотрел в сторону парка. Там, где полчаса назад была дыра размером с дверной проём, теперь зияло что-то размером с дом. Края рваные, мерцающие, неправильные. И из этой дыры выходили не «Скорлупки».
Новые, более крупные «Пауты». Десятки. Сотни. Они выходили из разлома, как пауки из гнезда, и покрывали парк, стены, крыши усадьбы серой сетью, которая… соединялась. Каждая нить связывалась с другими, каждый «Паут» связывался с соседями, и всё это вместе формировало что-то, что было больше, чем сумма частей.
Форму.
Сеть формировала форму. Я не видел её полностью, она была слишком большой, слишком рассредоточенной, но я видел куски: здесь – что-то вроде руки, там – что-то вроде ноги, вон там – что-то, что могло быть головой. Гигантское тело, собранное из сотен «Паутов», которое медленно поднималось над усадьбой, как тень, как облако, как что-то, чему не было названия.
И тогда я понял, где был босс.
Босс не был внутри разлома. Босс не был отдельным существом. Босс был… коллективом. Десяток «Паутов», которые были на деревьях и никого не трогали, а также новые, вывалившиеся из разрыва, объединялись в одно целое существо, которое было больше, сильнее и опаснее, чем любой отдельный «Паут».
Боссом был рой.
– Лариса, – сказал я тихо. – Отзови охотников. Всех. Пусть отходят.
– Но…
– Отзови. Сейчас.
– Что?
– Это слишком серьёзный для вас босс. И тем не менее – он появился.
Лариса посмотрела на меня. Потом на рой, который поднимался над усадьбой. Потом снова на меня.
– Уходить? – спросила она. – Вы уверены?
– Да, – я снял пиджак и бросил его на снег. – Лишние потери нам ни к чему.
Я достал телефон и набрал единственный номер, который имело смысл набирать в этой ситуации.
– Да, – ответил Игнатий Сергеевич на первый гудок. Голос был ровным, как будто он не спал, а просто ждал звонка. Как будто он знал, что я позвоню.
– Игнатий Сергеевич, – сказал я. – В общем, я задержусь. Разлом на Дворянской выпустил босса. Я провёл эвакуацию: четыреста шестьдесят восемь человек вышли. Но босс… короче, он состоит из мобов и в данный момент формируется окончательно.
– Даже так, – голос Игнатия не изменился. Ни тоном, ни темпом, ни интонацией. – Я высылаю группу поддержки. Десять минут.
– Десять минут – это много. Я своими силами разберусь.
Он даже ничего не ответил. Тупо отключился.
Я посмотрел на телефон. Потом на рой. Потом на телефон.
Глава 10
Рой поднимался.
Медленно, неспешно – хотя, наверное, мог бы двигаться и быстрее. Он состояли из этих сраных паутов, которых было больше тысячи. На данный момент…
Они переплетались ногами, телами, нитями, которые плели между собой. Формировали что-то большее, чем просто кучку мобов. Или кучу дерьма. Хе!
Я стоял во дворе и смотрел на всё это, находясь в некотором афиге.
«Ну что, – раздался голос Тишины в голове, – Я так понял, ты позвонил деду и сказал, что разберёшься сам. Ты думаешь, это была хорошая идея?»
– Да, – подумал я в ответ.
«А вот и нет! Это была худшая идея из всех, которые у тебя были! А их было много!»
– Выдохни, Тишина.
«А как тут выдохнуть⁈ Ты собираешься драться с непонятным боссом, который состоит из тысячи мобов чем? Голыми руками? Без помощи? Без плана? Ты идиот?»
– Не голыми руками, – я достал из инвентаря два кинжала. – У меня есть кинжалы.
«Кинжалы! – Тишина издал звук, чем-то средний между смехом и стоном. – Кинжалы! Ты с этими зубочистками, против роя размером с дом! С кинжалами! Ты понимаешь, как это звучит? Это как идти на танк с вилкой!»
– Вилка тоже оружие.
И тут система выдала уведомление. Золотые буквы, мягкий свет, тёплый фон, те же, что и после переобновления. Но с добавлением, которого я не ожидал.
Дополнительное задание! «Уничтожение аномального босса»!
Цель: уничтожить роевое образование ранга S+ в разломе «Дворянская-14».
Ограничения: без использования призывных контрактов.
Награда: +15 уровней, нераспределённые очки характеристик: +45, разблокировка скрытого навыка.
Штраф за отказ: потеря 20% текущих характеристик (необратимо).
Примечание: ранг S+ означает, что целевой объект превышает стандартные параметры ранга S не менее чем на 30%. Дополнительные данные отсутствуют. Удачи.
Я перечитал. Потом ещё раз. Потом ещё.
S+.
Плюс. После буквы. Впервые за всё время, что я имел дело с системой, я видел плюс после ранга. Ранги были: Е, D, C, B, A, S.
S – это максимум. Вершина. Предел. А теперь система говорила, что есть S+. Что S – это не предел. Что есть что-то за ним.
И это что-то стояло передо мной, собранное из мобов, и поднималось над усадьбой, как облако смерти.
«S+, – Тишина произнёс это так, будто ругался. – S-плюс. Ты видел когда-нибудь S-плюс?»
– Нет.
«Я видел. Однажды. Это было в двенадцатом разломе, в мире, который уже не существует. S-плюс – это совершенно другой уровень. Разница между S и S-плюс, как между человеком и танком. Человек может быть сильным, быстрым, ловким, но он не танк. И никакие навыки его танком не сделают».
– Я справлюсь.
«Ты не справишься. Твои S-ранговые боссы: дети в песочнице по сравнению с S-плюс. У тебя сто характеристик, и это много, но…»
– Но?
«Но я не знаю, достаточно ли этого. И это пугает. Потому что я обычно знаю исход, или, по крайней мере, делаю вид, что знаю. А сейчас – нет».
Рой закончил формироваться.
Это произошло не мгновенно. «Пауты» перестали двигаться, нити между ними натянулись, как струны, и всё образование… стабилизировалось. Стало цельным. Не роем, не кучей мобов, а существом. С формой, с пропорциями, с чем-то, что напоминало структуру.
Выглядело оно как паук. Огромный, размером с пятиэтажный дом. Восемь ног – каждая из полусотни существ, выстроенных в ряд, как звенья цепи. Голова без глаз, без рта, просто шар из переплетённых тел, с чем-то, что мерцало внутри.
Ядром? Может быть. И если у роевого босса и было слабое место, то вот оно и мерцает. Скрытое внутри головы, защищённое сотнями тел-щитов. Добраться до него означало убить босса. Проблема в том, что «добраться» означало пройти через восемь ног, тело размером с дом и мобов, которые могли атаковать независимо.
Я активировал «Стремительность».
Мир замедлился. Снежинки застыли в воздухе, как бисер на невидимой нити. Рой, который только что закончил формирование, замер в позе, которая должна была стать началом атаки, но не стала. Потому что время для него остановилось.
Я сделал первый шаг.
«Стремительность» на максимуме означала, что мир двигался примерно в двадцать раз медленнее обычного. Для меня это выглядело так, будто всё вокруг превратилось в фотографию: неподвижную, детализированную, бесконечную. Я мог видеть каждую снежинку, каждый изгиб каждого «Паута» в рое, каждую трещину в стене усадьбы за спиной босса.
Двадцать метров до него. При «Стремительности» это примерно пол секунды обычного времени. Достаточно, чтобы подойти. Недостаточно, чтобы понять, что делать дальше.
Я подошёл ближе. Десять метров. Пять.
Босс был огромным. Это я понимал ещё когда он формировался, но вблизи он стал ещё огромнее. Его ноги были толщиной с автомобиль. Каждый «Паут» в этой ноге – размером с крупную собаку. Тело – грудой переплетённых тел с пульсирующим ядром внутри. Запах – сера, гниль, что-то сладковатое. Мёртвое.
Я поднял кинжал и ударил по ближайшей ноге.
Клинок вошёл в «Паута» как в масло. Тело существа разорвалось, брызнула какая-то жидкость и я почувствовал, как часть ноги босса ослабла. Как будто я перерезал мышцу.
Хм, славно… не всё так сложно, как казалось на первый взгляд.
Я вытащил кинжал и ударил ещё раз. Туда же, глубже. Тело существа разорвалось полностью, «Паут» отлетел от ноги, как оторванная пуговица. Нога босса дёрнулась. Даже в замедленном времени я видел, как она содрогнулась, но удержалась. Остальные «Пауты» в этой ноге взяли нагрузку на себя.
Один из десятков. Мало. Нужно больше.
Я переключился на следующую ногу. Три удара, три «Паута» оторваны. Ещё три… а потом ещё. Нога начала рассыпаться: не полностью, но заметно. «Пауты» в ней путались, теряли связь друг с другом. Нити, которые их связывали, рвались и опадали.
Пять секунд обычного времени. Половина одной ноги уничтожена.
Но «Стремительность» имела предел. И она могла мне пригодиться дальше. Я отключил навык и мир вернулся в нормальную скорость. К слову, первое, что я почувствовал было контратакой.
Причем она была не физической. Босс использовал какой-то навык, и у меня сложилось впечатление, словно кто-то ударил меня по сознанию кувалдой. Голова закружилась, зрение поплыло, я едва устоял на ногах.
«Ментальная атака, – голос Тишины был резким. – Рой использует коллективное сознание. Не думай о нём как о существе – думай как о мозге. Мозге размером с дом, который пытается тебя подавить».
– Как подавить?
«Не знаю. Но если ты позволишь ему давить, то потеряешь сознание. А без сознания ты – труп».
Я сжал зубы и шагнул вперёд.
Вторая волна. Сильнее первой. Голова взорвалась болью, я упал на одно колено. Зрение потемнело по краям, как будто я смотрел через трубу. Руки дрожали. Кинжалы в руках дрожали вместе с ними.
Третья волна.
Я упал на оба колена. Боль была такой, будто кто-то сверлил мне череп изнутри. Я закрыл глаза, попытался сосредоточиться, оттолкнуть волну, но она была слишком сильной. Слишком большой. Слишком…
«Тишина, – подумал я. – Помоги».
«Чем? Я голос в голове. Я не могу драться с роевым боссом».
– Ты можешь говорить. Говори. Отвлеки. Что угодно.
Пауза. Короткая, но я почувствовал, как присутствие Тишины внутри меня изменилось. Сместилось. Сфокусировалось.
«Хорошо. Слушай. Рой – это не одно существо. Это много существ, которые действуют как одно. Но… У каждого „паута“ в рое есть своё маленькое сознание, маленькая воля, маленький инстинкт. Они соединены, но не слиты. Как оркестр: каждый музыкант играет свою партию, но все вместе – симфония. И если ты выбьешь одного музыканта, симфония исказится. Вот твоя стратегия: не убить босса, а исказить его. Сделать неловким, медленным, неправильным. А потом добить».
– Как искажать?
«Бить по мобам, которые соединяют ноги с телом. Не по ногам, а по соединениям. Это слабые точки: узлы, через которые проходит управление. Разрушишь узел, и нога потеряет связь с телом. Потеряет связь? Тут всё просто! Она станет бесполезной. Сделай это с четырьмя ногами, эта махина тупо упадёт. Ну а там… проще простого. Упал? Минус ядро, ты победил».
Я открыл глаза. Боль не исчезла, но стала терпимой. Как головная боль после бессонной ночи: неприятно, но работать можно.
«Стремительность» – включить.
Мир замедлился. Рой стоял передо мной, огромный, мерцающий, пульсирующий. Ноги расставлены, тело приподнято, ядро внутри головы горело тусклым синим светом. Босс готовился к следующей волне ментальной атаки, и я чувствовал, как она накапливается. Как давление перед грозой.
У меня было примерно пятнадцать секунд до следующей волны. Пятнадцать секунд обычного времени. Триста секунд замедленного. Пять минут. Мало, но…
Я побежал. Не к боссу, а вокруг него. По дуге, к первой ноге, к тому месту, где она соединялась с телом.
Соединение было видно: клубок «Паутов», переплетённых друг с другом, образующий узел размером с бочку. Нити шли от узла к телу и от узла к ноге, как кровеносные сосуды. Через них, я чувствовал, проходил сигнал управления. Ментальный, не физический, но я мог его… видеть? Нет, не видеть. Чувствовать. Как тепло от огня, как холод от льда. Ментальный сигнал был теплом, а узел – источником.
Я ударил.
Кинжал вошёл в узел, и я почувствовал, как что-то лопнуло. Как будто внутри узла был пузырь, и я его проткнул. «Пауты» дёрнулись, нити оборвались. Нога босса ослабла. Не упала, а просто перестала двигаться синхронно с остальными. Как будто связь между ногой и телом перерезали.
Одна нога. Осталось семь.
«Хорошо, – голос Тишины был одобрительным. – Быстро. Следующая».
Я побежал ко второй ноге. Узел. Удар. Лопнувший пузырь. Оборванные нити. Нога, которая перестала слушаться.
Две ноги. Шесть осталось.
Третья. Четвёртая.
Четыре ноги. Босс начал крениться. Его тело, держащееся на восьми ногах, теперь держалось на четырёх и этого было недостаточно. Он наклонился, как дерево, которое срубают. Я видел, как «Пауты» внутри его тела заходили ходом, пытаясь компенсировать потерю.
Пятая нога. Шестая.
Две ноги. Босс не мог держаться. Он начал падать. Медленно, в замедленном времени, но неотвратимо, как отколовшаяся льдина, которая сползает в океан. Тело накренилось, ядро внутри головы качнулось, и я увидел, как синий свет внутри пульсировал чаще: быстрее, ещё быстрее…
«Стремительность» закончилась.
Мир вернулся в нормальную скорость, и меня швырнуло назад из-за навыка этой твари, который он даже при падении, смог активировать.
В общем, даже не смотря на попытку атаковать меня, всё было законченно. Босс падал, и его падение сопровождалось волной, сильнее всех предыдущих вместе взятых. Голова взорвалась болью, зрение пропало. Я не видел ничего, только тьму, в которой горело синее пятно – ядро босса.
Я упал на спину. Снег холодил затылок. Небо было серым, как и раньше, но я его не видел, видел только синее пятно, пульсирующее в такт моему сердцебиению.
«Вставай, – голос Тишины был далёким, как эхо в пустой комнате. – Вставай, идиот. Он падает. У тебя есть окно. Тридцать секунд, может, меньше. Если ты не добежишь до ядра, пока он на земле, он поднимется, и тогда всё заново».
– Не могу… голова…
«Твою мать, у тебя сто выносливости! Ты не можешь умереть от ментальной атаки при ста выносливости! Это физически невозможно! Боль – это не урон! Боль – это сигнал! Игнорируй сигнал и вставай!»
Я открыл глаза. Мир был размытым, как будто я смотрел через мокрое стекло. Босс лежал на земле в двадцати метрах от меня: куча переплетённых «Паутов», которые бились, как рыба на суше. Ноги, которые я не успел отключить, дёргались, пытаясь найти опору. Ядро внутри головы горело синим светом, «Пауты» вокруг него перемещались, формируя защиту.
Двадцать метров. Пятнадцать секунд.
Я встал. Ноги держали. Шатко, плохо, но держали. Голова гудела, как будто в ней сидел оркестр, который играл все инструменты одновременно. Но я стоял.
Побежал.
Мир не замедлялся – «Стремительность» была на перезарядке. Обычная скорость. Обычное время. Но даже обычная скорость при ста ловкости была быстрее, чем у любого человека, которого я знал.
Десять метров. Пять.
«Пауты» вокруг ядра заметили меня. Повернулись, хоть и не все. Но их количества было достаточно, чтобы сформировать стену из тел и ног между мной и ядром. Стена была тонкой: три-четыре «Паута» в глубину. Но за ней было ядро, и они это знали. Защищали.
Я врезался в стену.
Первый «Паут» разорвался от столкновения. Второй от кинжала. Третий от локтя. Я прошёл сквозь них, как через масло, и оказался перед ядром.
Ядро было маленьким. Метр в диаметре. Синий светящийся шар, пульсировавший, как сердце. Внутри я видел что-то… Как будто что-то живое двигалось внутри света. Что-то, что было истинной сутью босса.
Я поднял кинжал.
И замер.
Не потому что передумал, а потому что почувствовал то же, что возле «Тени».
Ядро не было враждебным.
И то, что я чувствовал, не было угрозой, ненавистью, голодом. Это было… узнавание. Как будто ядро смотрело на меня и говорило: «Я знаю тебя. Ты – тот, кто должен быть здесь».
«Бей, – голос Тишины был жёстким. – Не думай. Бей. Сейчас».
– Оно… не враждебное.
«Это босс. Босс – это всегда враждебное. Бей!»
– Нет…
«БЕЙ!»
Я ударил.
Кинжал вошёл в ядро, и мир взорвался светом.
Синим, ярким, ослепительным… он заполнил всё: глаза, уши, нос, рот, каждую клетку тела. Я не видел, не слышал, не чувствовал ничего, кроме света. Он давил, выжигал, заполнял, как вода заполняет стакан. И я чувствовал, как что-то внутри меня реагирует. Отзывается. Резонирует. Как камертон, который привели в соприкосновение с другим камертоном той же частоты.
А потом – голос.
Не Тишины. Не системы. Не «Тени». Другой. Глубокий, древний, без пола, без возраста. Тот же, который я слышал в башне, когда кокон исчез.
«Ты пришёл».
Два слова. Три слога. А после – тишина. Та же абсолютная, бездонная тишина, которая была в башне.
Потом свет погас.
Я стоял на коленях посреди двора. Передо мной куча мёртвых «Паутов». Тысячи тел, лежащих неподвижно, как разбросанные игрушки. Нити, которые их связывали, оборвались и опали, как паутина после дождя. Ядро исчезло. Босс был мёртв.
Я смотрел на трупы и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни усталости, ни гордости. Пустота. Та же, что была после убийства пятерых охотников в разломе. Пустота, ставшая моей постоянной спутницей.
«Ты… – голос Тишины был странным. Не язвительным, не злым, не насмешливым. Потрясённым. – Ты только что убил S-плюс босса.С двумя кинжалами и своей тупой головой. Ты понимаешь, что это значит?»
– Значит, что я сильный.
«Сильный – это когда можешь поднять сто тонн. Это – другое. Это… я не знаю, как это назвать. Не сила. Что-то за пределом силы. За пределом того, что я видел, знал, предполагал. Ты…»
– Что?
«Ты не человек, – Тишина произнёс это тихо, без обвинения, без ужаса. Просто констатация. – Ты выглядишь как человек. Говоришь, как человек. Думаешь, как человек. Но ты не человек. Человек не может сделать то, что ты сделал. Не с двумя кинжалами. Не за тридцать секунд. Не один».
– Я человек, – я поднялся с колен. – Просто… изменённый.
«Изменённый, – Тишина повторил слово так, будто пробовал его на вкус. – Да. Изменённый. Хорошее слово. Точное. И страшное».
Система выдала уведомление.
ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!
Награда: +15 уровней (текущий уровень: 115), нераспределённые очки характеристик: +45, разблокировка скрытого навыка.
Скрытый навык разблокирован: «Резонанс» (пассивный). Описание: вы можете чувствовать существ, связанных с вами ментальной или пространственной связью. Радиус действия: 500 метров.
Эффект: существа, с которыми вы связаны, не воспринимают вас как угрозу (если вы не атакуете их первыми). Примечание: навык активирован автоматически. Вы не можете его отключить.
Я перечитал описание навыка. Потом ещё раз.
Существа, с которыми вы связаны, не воспринимают вас как угрозу.
«Тень», которая пропустила меня к двери. «Скорлупки», отвернувшиеся, когда я вошёл в парк. «Тень», которая сказала: «Ты мне не враг. Но ты со мною связан». Рой, который не трогал меня, пока я не атаковал его.
Все они были связаны со мной. Ментально или пространственно – я не знал. Но были связаны. И потому не атаковали. Не потому что я был сильным. Не потому что был S-рангом. А потому что навык, о котором я даже не знал, делал меня «не угрозой» в их глазах.
«Резонанс, – Тишина произнёс слово медленно. – Теперь понятно. Теперь всё понятно. Ты не убил босса потому, что был сильнее. Ты убил его потому, что он не считал тебя врагом до последней секунды. Он позволил тебе подойти. Позволил добраться до ядра. Позволил ударить. Если бы он воспринимал тебя как угрозу с начала – ты был бы мёртв через три секунды».
– Может быть, – я убрал кинжалы в инвентарь. – Но я убил его. А он – нет. Это всё, что имеет значение.
«Нет, – Тишина возразил. – Это не всё. Потому что теперь вопрос не в том, можешь ли ты убить. Вопрос в том, с кем ты связан⁈ И почему⁈ И что это значит для тебя, для них и для всего остального?».
– Потом, – я повернулся к служебному выходу. – Сейчас – домой.
* * *
Алина Савельевна Громова. Охотница S-ранга (ранее B-ранга)
Она стояла на крыше соседнего здания и смотрела.
Девятиэтажка, жилой дом, плоская крыша. Серая Сова просто взяла её за руку и повела через пожарную лестницу, как ребёнка. Алина не сопротивлялась. Ноги не слушались.
Они были здесь с самого начала. Сова получила уведомление от «Гидры» одновременно с остальными и сказала: «Пойдём. Тебе нужно увидеть».
Алина не понимала, зачем, но Сова не спрашивала, хочет ли Алина идти. Просто повела.
И теперь Алина стояла на крыше, прижавшись к парапету, и смотрела на усадьбу Леонтьевых.
Она видела, как брат вошёл в парк. Как «Скорлупки» отвернулись от него. Как «Пауты» на деревьях не отреагировали. Как «Тень» у входа пропустила его к двери.
И не понимала.
– Почему они его не трогают? – спросила она. – Это же мобы. Они должны атаковать всех людей.
Сова стояла рядом, лицо непроницаемое, как всегда. Но Алина заметила, что её пальцы сжаты на парапете так, что костяшки побелели.
– Потому что он не человек для них, – ответила Сова.
– Что?
– Для мобов он не человек. Он что-то другое. Что-то, что не воспринимается как угроза, как добыча или как что-либо вообще. Пустое место в их восприятии. Слепое пятно.
– Но он человек! Я его знаю! Он мой брат!
– Ты знаешь его внешность. Его имя. Его историю. Но ты не знаешь, чем он стал. То, что ты видишь сейчас – не твой брат. Это что-то, что носит его лицо, говорит его голосом и двигается его телом. Но внутри – другое.
Алина хотела возразить. Хотела сказать, что это глупости, что Сова не знает её брата, что не имеет права так говорить. Но слова застряли в горле, потому что она видела то, что происходило внизу.
Брат вышел из служебного выхода и встал напротив роя.
Рой был огромным. Существо размером с дом, состоящее из сотен пауков, поднимающееся над усадьбой, как тень. Алина чувствовала его ауру даже на таком расстоянии: давящую, тяжёлую, холодную. Даже с крыши, в двухстах метрах, она чувствовала, как рой влиял на реальность: воздух вокруг плотнее, свет тусклее, снег медленнее. S-ранговое существо.
А её брат стоял напротив него. Один. С двумя кинжалами. В рубашке, без экипировки, без защиты. Без ничего.
И она видела, как он начал двигаться.
Движения были… неправильными. Не в том смысле, что некрасивыми или неуклюжими – наоборот. Слишком красивые. Слишком плавные. Слишком быстрые. Как будто он не бежал, а скользил по поверхности мира, не касаясь её. Как будто был не человеком, а чем-то, что просто выглядело как человек.
Она видела, как он подбежал к ноге роя и ударил. Один удар – часть ноги разорвалась. Второй – ещё одна часть. Третий – ещё. Он работал кинжалами, как хирург скальпелем: точно, быстро, без лишних движений. Каждое попадание: разрыв, брызги зелёной жидкости, оторванный кусок роя.
Но самое страшное было не это.
Самое страшное, что рой не мог его достать.
Алина видела, как он пытался атаковать: волны, шедшие от него во все стороны, ментальные удары, которые должны были свернуть сознание любого человека. Она чувствовала эти волны даже отсюда – давящие, болезненные, как будто кто-то сжимал ей голову руками. Но брат… просто продолжал бить. Падал на колено, вставал, падал снова – продолжал. Как будто боль не имела значения. Как будто он был машиной, которая не чувствует ничего, кроме цели.
А потом рой упал. Четыре ноги отключены. Существо размером с дом рухнуло на землю, подняв облако снега и пыли. И брат побежал к ядру.
Врезался в стену «Паутов», которые защищали ядро, и прошёл сквозь неё, как через бумагу. Алина видела, как тела существ разрывались от столкновения, как зелёная жидкость летела во все стороны, как он пробивался вперёд, не останавливаясь, не замедляясь.
И потом – свет.
Синий. Заполнил двор, усадьбу, улицу, крышу, на которой они стояли. Такой яркий, что Алина закрыла глаза и прижала руки к лицу. Нёс в себе что-то, чего она не могла описать: не тепло, не холод, не боль – что-то, проникающее внутрь и резонирующее с чем-то глубоко в груди.
Когда свет погас, Алина открыла глаза.
Рой был мёртв. Сотни тел лежали неподвижно, как разбросанные игрушки. Нити оборвались и опали. Ядро исчезло. Брат стоял посреди этого мёртвого моря на коленях, как будто молился.
Но он не молился. Просто сидел. С пустым лицом, пустыми глазами, пустыми руками, висящими вдоль тела. Как будто внутри него ничего не было. Как будто он был оболочкой, из которой вынули содержимое.
– Видишь? – голос Совы был тихим. – Видишь, чем он стал?
Алина не отвечала. Смотрела на брата и чувствовала, как внутри нарастает что-то без названия. Не страх, не ужас, не отвращение. Что-то более сложное. Любовь к брату, который был. Ужас перед тем, кто стал. Непонимание, гнев, боль, надежда, отчаяние – всё перемешалось в кашу, которая давила на грудь и не давала дышать.
– Он убил огромного босса, – продолжила Сова. – Один. Без группы. За тридцать секунд. Ты понимаешь, что это значит?
– Я понимаю, что он сильный, – Алина сглотнула.
– Он не сильный. Он – аномалия. Сильные – это охотники A-ранга, S-ранга. Они убивают боссов, но делают это с трудом, с риском, с потерями. Он убил босса, как будто тот не сопротивлялся. И, возможно, так и было. Потому что мобы не воспринимают его как врага. Но он их воспринимает как врагов. И убивает. Вот это – страшно. Не сила. Способность убивать то, что не считает его врагом.
– Ты говоришь так, будто он монстр, – Алина повернулась к Сове. – Он мой брат.
– Я говорю так, потому что это факт, – Сова посмотрела на неё, и в серых глазах Алина увидела то, чего не ожидала. Не холодность, не аналитический интерес – боль. Глубокую, старую, застарелую. Как будто Сова уже видела что-то подобное и знала, чем это заканчивается. – Я видела способных, которые становились сильнее, чем должны были. Видела, как сила меняла людей. Видела, как они теряли себя, пока от них не оставалось ничего, кроме силы и пустоты. Твой брат на этом пути. Он уже прошёл точку невозврата. Вопрос только в том, как далеко он зайдёт.
– Он не потеряет себя, – Алина сжала пальцы на парапете. – Он не такой.
– Все такие, – Сова покачала головой. – Все думают, что они не такие. Все думают, что контролируют силу, а не сила контролирует их. И все ошибаются. Рано или поздно.
– Он не ошибётся, – Алина повторила, уже тише. – Он не должен.
Сова посмотрела на неё долго. Потом положила руку на плечо – лёгко, почти незаметно, как будто боялась причинить боль.
– Поэтому ты здесь, – сказала она. – Чтобы он не ошибся. Чтобы кто-то смотрел за ним. Кто-то напоминал ему, кто он. Не потому что ты сможешь его остановить – не сможешь. А потому что, если он потеряет себя полностью, кто-то должен быть рядом, чтобы… – она замолчала, подбирая слово, – чтобы помнить. Что он был человеком.
Алина посмотрела на брата. Он всё ещё стоял на коленях посреди мёртвого роя. Потом встал. Убрал кинжалы. Повернулся к служебному выходу. Движения обычные: не слишком быстрые, не слишком медленные – просто движения человека, который устал и хочет домой.
И в этом была самая большая аномалия. Не скорость, не сила, не навыки. То, что после убийства босса он двигался как уставший человек. Как будто для него это не было ничего особенного.
– Сова, – Алина обернулась. – Твоё задание. Третье. «Первый выбор». Варианты классов.
