Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
И на этом берегу стоял человек.
Нет. Не человек. Высокая фигура в длинном плаще, который развевался на ветру, хотя ветра не было. Лицо, которое я не мог разглядеть, потому что оно было обращено к воде, а не ко мне. И аура.
Аура, которую я чувствовал, ещё не выйдя из машины.
Она была огромной. Не в смысле «сильная», а в смысле «распространённая». Как будто этот человек стоял в центре пузыря, который тянулся на десятки метров во все стороны, и всё внутри этого пузыря было другим. Воздух плотнее, свет тусклее, время медленнее. Я чувствовал это кожей, позвоночником, каждым нервом в теле.
И в этом пузыре, привязанный к дереву, сидел Аранис.
Мой эльф. Мой навык. Мой… нет. Не мой. Сейчас он был не моим. Он был привязан, как собака, к стволу сосны, и над ним стоял кто-то, кого я не знал, и делал с ним что-то, что я не видел, но чувствовал.
Боль стала острой. Резкой. Как будто кто– воткнул мне в глаз раскалённую спицу.
Я выскочил из машины.
«Подожди! – Тишина был почти паникующим. – Подожди, идиот! Ты не знаешь, кто это! Ты не знаешь, что он может! Ты не знаешь…»
– Мне плевать, – ответил я вслух, потому что говорить мысленно было слишком долго.
Я шёл к берегу. Снег хрустел под ногами. Воздух становился плотнее с каждым шагом, как будто я входил в воду, только вместо воды – в чью-то ауру. Давление нарастало: не физическое, ментальное, как будто кто-то сжимал мой мозг невидимыми руками.
Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.
«Противник» не обернулся. Он стоял спиной ко мне, как будто меня не существовало, и продолжал делать что-то с Аранисом. Я видел, как эльф дёргался, как его руки сжимались в кулаки, как его лицо, бледное и мокрое от пота, исказилось от боли. Но он не кричал. Не стонал. Не просил о помощи. Просто терпел. Как воин. Как тот, кто знал, что крики не помогут.
Пять метров.
Я остановился.
– Отойди от него, – сказал я.
Человек обернулся.
И я увидел его лицо.
Обычное лицо. Не страшное, не красивое, не запоминающееся. Среднего возраста, средних черт, средних пропорций. Глаза карие, как у большинства людей в этом городе. Волосы тёмные, короткие, аккуратно стриженые. Ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его из толпы.
Но его глаза.
Глаза были пустыми. Не «без выражения», не «холодные», не «безразличные», а пустые. Как будто за ними ничего не было. Ни мыслей, ни эмоций, ни души. Просто пустота, которая смотрела на меня и не видела меня.
– Громов Александр, – сказал человек.
Голос был обычным. Не глубокий, не высокий, не грубый, не мягкий. Просто голос. Как голос диктора на радио, который читает текст, который ему неинтересен.
– Мы ждали.
– Мы? – я посмотрел по сторонам.
На берегу, кроме человека и Араниса, никого не было. Вася остался у машины: я велел ему не выходить, и он послушался. Мы были одни. Четверо: я, человек, Аранис и тишина, которая была тише, чем когда-либо.
– Кто «мы»?
– Те, кто видит, – человек чуть наклонил голову. – Те, кто помнит. Те, кто ждёт.
– Это не ответ.
– Это единственный ответ, который ты можешь получить сейчас. Позже – больше. Когда будешь готов.
– Я готов сейчас.
– Нет, – человек покачал головой. – Ты думаешь, что готов. Но готовность – это не решимость. Готовность – это состояние. А ты в другом состоянии. Ты в состоянии гнева, боли, страха. Это не готовность. Это реакция.
Он говорил спокойно, как будто объяснял мне что-то очевидное. Как будто я был ребёнком, который не понимал простых вещей. И это бесило. Бесило больше, чем боль, которую я чувствовал через нить. Бесило больше, чем вид Араниса, привязанного к дереву. Бесило больше, чем пустые глаза, которые смотрели на меня, как на насекомое.
– Отвяжи его, – сказал я.
– Нет.
– Я сказал: отвяжи.
– Я услышал. Ответ – нет. Он нужен мне. Вернее – не он, а то, что в нём. Связь с тобой. Нить, которая соединяет вас. Через неё я могу добраться до тебя. А ты – это то, что мне нужно.
Я сделал шаг вперёд. Давление усилилось, как будто кто-то положил мне на плечи бетонную плиту. Ноги чуть подкосились, но я устоял. Сто характеристик выносливости. Сто силы. Я мог выдержать больше, чем этот пустоглазый ублюдок мог на меня давить.
– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, – мой голос был таким тихим, что его едва было слышно сквозь шум ветра. – Ты думаешь, ты со мной справишься?
Человек посмотрел на меня. Пустые глаза не моргнули. Лицо не дрогнуло. Он смотрел так, будто я сказал что-то забавное, но не смешное.
– Думаешь, если ты убил босса ранга S-плюс, – повторил он, – ты сильнее обычных⁈ Ты реально считаешь это достижением?
– А это здесь… причём⁈
– S-плюс – это уровень системы. А система – это инструмент. Инструмент не может быть достижением. Инструмент – это средство. А ты – побочка между средством и целью. Ты думаешь, что сила – это цель. Но сила – это только средство. Цель – другая.
– Какая?
– Узнать. Понять. Вернуть.
– Вернуть что?
Человек не ответил. Вместо этого он повернулся к Аранису и сделал что-то. Я не видел, что именно, его рука просто сдвинулась, как будто он поправил воротник плаща, но Аранис вздрогнул. Не от боли – от чего-то другого. От удивления. От узнавания.
– Ты узнаёшь меня, эльф? – спросил человек.
Аранис смотрел на него. Его лицо было белым, как бумага, губы посинели, глаза были мутными от боли. Но в этих глазах было что-то новое. Что-то, чего я не видел за всё время, что знал его.
Узнавание.
– Ты… – голос Араниса был хриплым, как будто он не говорил долго. – Ты… не можешь быть здесь! Я видел, как ты умер. Я видел твой труп. Я…
– Ты видел то, что хотел видеть, – человек повернулся обратно ко мне. – Все видят то, что хотят видеть. Ты, – он подмигнул мне, – видишь врага. Аранис видит призрака. Человек в той машине видит повод для увольнения. Каждый видит своё. Но правда – другая. Правда – это то, что никто не видит.
– Ты умеешь читать мысли?
– Я умею видеть связи, – ответил человек. – Связи между людьми, между событиями, между мирами. Ты – узел. Место, где сходятся тысячи нитей. Я вижу эти нити. Я вижу, куда они ведут. И одна из них ведёт… – он замолчал, – туда, куда нельзя идти.
– Куда?
– Назад.
Слово повисло в воздухе, как дым. Простое, короткое, обычное слово, которое имело вес тонны. «Назад». Куда назад? Во времени? В пространстве? В состояние, которое было до?
– Ты говоришь загадками, – сказал я.
– Я говорю правду. Правда кажется загадкой, когда ты не готов её слышать.
– Я готов.
– Нет, – человек покачал головой. – Ты не готов. Ты думаешь, что готов, потому что убил босса, получил навыки, стал сильнее. Но сила не готовит. Сила – это иллюзия контроля. Ты контролируешь свои мышцы, свои навыки. Но ты не контролируешь то, что важно. Ты не контролируешь нити. А нити контролируют всё.
Он поднял руку и указал на меня. Пальцы были обычными: костяшки, ногти, морщины. Но я почувствовал, как что-то внутри меня дёрнулось. Не больно, но ощутимо, как будто кто-то дёрнул за нить, которая была привязана к моему сердцу.
– Вот, – сказал человек. – Видишь? Я дёргаю за нить, и ты реагируешь. Не потому, что хочешь, а потому, что не можешь не реагировать. Ты – марионетка, Громов. Марионетка, которая думает, что она танцует сама.
– Я не марионетка, – я сжал кулаки. Давление усилилось, но я выдерживал. Выдерживал, потому что злился. А злость – хорошая штука, когда нужно выдерживать.
– Все марионетки так говорят, – человек опустил руку. – Все думают, что у них есть свобода воли. Но свобода воли – это иллюзия, которую создают нити. Пока нити невидимы – ты свободен. Когда ты видишь нити – ты понимаешь, что свободен не был никогда. И это… – он чуть улыбнулся, и его пустые глаза стали чуть менее пустыми, – это самое страшное. Не боль. Не смерть. Не потеря. Понимание того, что ты никогда не был собой.
«Громов, – голос Тишины был жёстким. – Не слушай его. Он манипулирует. Он использует твои эмоции, чтобы…»
– Я знаю, – подумал я. – Я вижу.
«Тогда почему ты слушаешь?»
– Потому что он говорит что-то, что я должен услышать. Даже если это манипуляция.
«Ты идиот. Тупой, упрямый идиот, который думает, что может отличить правду от лжи, когда его об этом прямо предупреждают».
– Может, я идиот. Но я идиот, который сейчас отобьёт своего эльфа.
Я шагнул вперёд. Давление стало таким, что у меня чуть не сломались ноги. Колени подогнулись, позвоночник скрипел, лёгкие сжимались, как будто меня прессовали в гидравлическом прессе. Но я шагнул ещё. И ещё.
Пять метров до Араниса. Три. Два.
Человек посмотрел на меня. Впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то, кроме пустоты. Интерес. Академический, отстранённый интерес, как у учёного, который наблюдает за опытом, который не должен получиться, но почему-то получается.
– Интересно, – сказал он. – Ты сопротивляешься давлению, которое должно было раздавить тебя за три секунды. Сто характеристик выносливости?
– До хрена и больше, – я сделал последний шаг и оказался рядом с Аранисом. – Я прокачался, пока ты тут загадки загадывал.
Это была ложь. Я не прокачался. У меня было сто пятнадцать уровней и сто характеристик везде, плюс сто сорок пять нераспределенных характеристик. Но человек не знал этого, а я не собирался его просвещать.
Человек посмотрел на меня долго. Потом кивнул, как будто подтвердил что-то для себя.
– Хорошо, – сказал он. – Ты можешь забрать его. На этот раз.
– «На этот раз»?
– На этот раз, – повторил он. – Потому что в следующий раз ты не будешь готов. А я приду снова. И снова. И снова. Пока ты не поймёшь, что я не враг. Пока ты не поймёшь, зачем я здесь. Пока ты не будешь готов услышать правду, а не просто слушать слова.
Он отступил на шаг. Потом ещё на один. Его аура ослабла, давление спало, и я почувствовал, как воздух снова становится нормальным: не плотным, не тяжёлым, а просто воздухом.
– Подожди, – я хотел схватить его за руку, но он исчез.
Не «испарился», не «телепортировался», а именно исчез. Как будто его никогда не было. Как будто я разговаривал с пустотой, которая притворялась человеком.
Я стоял на берегу Ладоги, рядом с привязанным к дереву эльфом, и чувствовал себя идиотом.
– Тишина, – подумал я.
«Да?»
– Кто это был?
Пауза. Длинная, неприятная.
«Не знаю, – ответил Тишина, и в его голосе было то, чего я не слышал никогда: растерянность. – Я не знаю. Я… я не чувствовал его. Он был как пустое место. Как дыра в реальности. Я видел его, ты видел его, Аранис видел его, но… он не был. Он существовал и не существовал одновременно. Это невозможно. Это противоречит всем правилам, которые я знаю. И я не знаю, что с этим делать».
– Отлично. Даже ты не знаешь. Значит, ситуация действительно хреновая.
«Да. Хреновая. Полная, абсолютная, безнадёжная хреновость».
Я присел рядом с Аранисом и начал развязывать узлы. Верёвки были обычными, нейлоновыми, из хозяйственного магазина. Но они были завязаны так, что Аранис не мог сдвинуться: не потому, что верёвки были крепкими, а потому, что кто-то использовал на них что-то, что блокировало силу эльфа. Системный эффект, который я не знал и не понимал.
– Господин, – голос Араниса был тихим, как шёпот. – Ты… ты пришёл.
– Конечно, пришёл, – я развязал последний узел и осторожно опустил его руки. – Ты мой эльф. Мой навык.
– Ты мог отозвать меня, – Аранис помассировал запястья, на которых остались следы от верёвок. – Издалека. Не рисковать собой.
– И не узнать, кто это сделал, – я помог ему встать. Эльф шатался, как пьяный, и опирался на моё плечо. – Ты бы вернулся в инвентарь, а я бы так и не узнал, кто тебя привязал к дереву и давил на мозг.
– Ты бы узнал, – Аранис покачал головой. – Ты бы нашёл. Ты всегда находишь.
– Не всегда, – я повёл его к машине. – Иногда я не нахожу. Иногда я упускаю. Иногда я делаю ошибки, которые стоят людям жизней.
Аранис не ответил. Он шёл рядом, опираясь на меня, и молчал. Молчал так, как молчат люди, которые знают что-то, но не решаются сказать. Молчал так, как молчат воины, которые видели то, что ломает.
– Что ты видел? – спросил я, когда мы подошли к машине. – Когда он на тебя смотрел. Что ты узнал?
Аранис остановился. Посмотрел на меня. Его глаза были мутными от боли, но в них было что-то новое. Что-то, чего я не видел раньше.
Глава 12
Аранис смотрел на меня так, будто я был привидением. Которое ещё и нагадило в его шкафу.
– Господин, – он сглотнул, что вообще казалось неестественным. Эльф никогда не волновался. – Вы не поверите!
– Я уже не верю во многое, – я открыл заднюю дверь машины. – Садись. Расскажешь по дороге.
– Нет, вы правда не поверите. Это… это невозможно. Это нарушает всё, что я знаю о мире, о…
– Аранис.
– Да?
– Сядь в машину. Или я посажу тебя туда силой. И поверь мне: после того, как я только что выдержал давление, которое должно было раздавить башку, я всё ещё в настроении кого-нибудь побить. Не проверяй, кого именно.
Эльф моргнул. Потом ещё раз. Потом полез в машину, как послушная собака, которая понимает, что хозяин не шутит. Или как эльф, который понимает, что его хозяин – ненормальный, и с ним лучше не спорить.
Я закрыл дверь, обошёл машину и сел рядом с Васей. Тот сидел за рулём с видом человека, который наблюдал за чем-то, чего не понимал, и очень хотел, чтобы это «что-то» закончилось поскорее.
– Едем, – сказал я.
Машина тронулась, и первые тридцать секунд в салоне царила звенящая тишина. Потом Вася посмотрел в зеркало заднего вида и тормознул.
Прямо посреди дороги. Заснеженной, пустой, без единой машины в радиусе километра – и он всё равно затормозил, словно перед ним из-за снежного заноса выскочил грузовик.
– Вася, – я упёрся ладонью в приборную панель, чтобы не съехать с сиденья. – Ты чего?
Водитель медленно, как человек, который боится, что резкое движение убьёт его, повернул голову. Посмотрел на меня. Потом в зеркало. Потом снова на меня. Потом снова в зеркало.
В зеркале на заднем сиденье сидел Аранис.
Белые волосы, острые уши, глаза цвета льда, аура существа из другого мира, которая даже в тёмном салоне машины ощущалась как холодный сквозняк. Аранис сидел, привалившись к двери, с закрытыми глазами и лицом цвета промокашки и выглядел так, будто его только что достали из морозилки и забыли разморозить.
– Шеф, – голос Васи был таким тихим, будто он говорил не в машине, а в библиотеке во время экзамена. – Шеф, а это… это…
– Это Аранис, – я откинулся на спинку. – Мой эльф.
Вася моргнул. Один раз. Два. Три. Четыре. Пять. Он моргал так часто и так быстро, что я начал беспокоиться, не начнутся у него судороги.
– Эльф, – повторил он.
– Да. Эльф. С ушками. Бледненький. Такой, как в кино.
– В каком кино?
– Ну… во «Властелине колец», к примеру. Или в «Хоббите». Там эльфы были. Высокие, красивые, с луками. Аранис – тот же принцип, только без лука и с плохим характером.
– Это… – Вася сделал глубокий вдох. Потом выдохнул. Потом снова вдохнул. Потом посмотрел на Араниса ещё раз. – Шеф, а эльфы… они вообще… они существуют? Реально существуют?
Мне не нужно было даже отвечать, Вася всё и так прекрасно видел. Он медленно повернулся обратно к рулю. Руки его лежали на ободе так, будто он держался за спасательный круг в шторме. Пальцы были белыми, как и костяшки.
– Я думал, – он начал говорить очень медленно, подбирая слова так, будто каждая буква весила килограмм, – я думал, что эльфы – это… ну… сказки. Фантастика. Фильмы. Типа… типа динозавров. Динозавры тоже были, но их нет. Эльфы тоже были, но их нет. Так я думал.
– Логично, – кивнул я. – Большинство людей так думает.
– А они есть.
– Есть.
– Реально есть.
– Реально. В разломах. Некоторые охотники их встречали.
– С ушами.
– С ушами. Именно с ушами. Это их главная отличительная черта, если не считать привычки смотреть на людей так, будто те недоразвитые макаки.
– Шеф, – Вася обернулся так резко, что я едва не получил по носу его локтем. – А он меня видит? Эльф? Этот эльф? На заднем сиденье? Он видит, что я тут? Что я вожу машину? Что я – человек?
«Ты сейчас серьёзно?»
Аранис открыл один глаз. Один. Второй остался закрытым, как будто ему было лень открывать оба одновременно. Открытый глаз был мутным от усталости, но в нём мелькнуло что-то, что я научился распознавать: раздражение. Аранис раздражался.
– Я вижу тебя, – сказал он тихо, с сильным акцентом. – Ты – человек. Ты задаёшь глупые вопросы. Могу я закрыть глаз обратно, или ты хочешь, чтобы я подтвердил ещё что-нибудь? Может, что у меня два уха? Или что я дышу?
Вася замер. Как статуя. Как памятник водителю, который узнал, что эльфы существуют, и не справился с этой информацией.
– Он говорит, – прошептал Вася. – По-русски. С акцентом. Эльф говорит по-русски. С акцентом… А он… опасный?
– Очень.
– Он может… навредить?
– Может убить тебя одним ударом, не вставая с места. Может перерезать горло быстрее, чем ты моргнёшь. Может сделать с твоим телом вещи, которые я не буду описывать.
Вася сглотнул так громко, что звук эхом отдался в салоне.
– Но он не будет, – добавил я. – Потому что я ему не приказываю. И потому что ты мне нужен. А то, что мне нужно, Аранис не трогает. Это одно из его немногих положительных качеств.
– Немногих?
– Двух. Он не трогает то, что мне нужно, и он не говорит лишнего. Всё остальное – минусы.
– Шеф, – Вася сделал ещё одну попытку совладать с реальностью. – А зачем вам… эльф? Зачем вообще? Чем он отличается от… ну… от людей? От охотников? Почему не взять нормального охотника?
– Потому что типичные охотники не могут сражаться с боссом S-ранга и победить. Аранис может.
– Магия, – затараторил Вася. – А у него есть магия?
– Да. Магия льда. Тоже реальная. Как эльфы. Как уши. Как всё остальное, что ты считал сказкой минуту назад.
Вася посмотрел в зеркало. Аранис не шевелился. Спал или нет – было непонятно, но выглядел он как труп: бледный, неподвижный, с закрытыми глазами и белыми волосами, которые рассыпались по подголовнику.
– Он красивый, – сказал Вася неожиданно.
– Что?
– Ну… красивый. Для эльфа. Если сравнивать с тем, как я их представлял… он похож. Как в кино. Только бледнее. И более… настоящий. Если эльфы могут быть настоящими.
– Аранис, – позвал я. – Тебя назвали красивым.
Никакой реакции. Ни моргания, ни вздоха, ни движения. Спал или делал вид.
– Он игнорирует, – пояснил я. – Это тоже его качество. Не положительное и не отрицательное – просто качество. Как пульс.
– А ещё он что умеет?
– Раздражать. Это у него на высшем уровне. Когда он не спит, конечно.
– Шеф, – Вася наконец ослабил хватку на руле и даже нажал на газ. Медленно, осторожно, как будто боялся, что любое резкое движение разбудит эльфа на заднем сиденье, и тот решит заморозить водителя. – А он… он единственный? Эльф? На Земле?
– Нет. Эльфов много. Но большинство – в других мирах. Через разломы. Аранис – один из немногих, кто живёт здесь. Постоянно. Как мой навык.
– Навык, – Вася кивнул, как будто это слово объясняло всё. Может, для него и объясняло. Может, в его картине мира «призванный эльф» было логичнее, чем просто «эльф в машине». – Как джинн в лампе?
– Нет. Джинн в лампе появляется, когда трут. Аранис появляется, когда я его вызываю. И он не выполняет три желания. Он выполняет приказы. И жалуется. Постоянно жалуется. На всё: на погоду, на еду, на людей, на отсутствие маны, на то, что его рано разбудили, на то, что поздно, на то, что слишком жарко, слишком холодно, слишком влажно, слишком сухо. Если бы жалобы были энергией, Аранис мог бы питать целый город.
– Он жалуется, – Вася моргнул. – Эльф. Жалуется. Как… как бабушка в очереди за хлебом?
– Хуже. Бабушка в очереди за хлебом жалуется на конкретные вещи: хлеб дорогой, очередь длинная, ноги болят. Аранис жалуется абстрактно: на состояние мира, на отсутствие смысла жизни, на то, что человеческая цивилизация никогда не достигнет уровня Ледяного Трона. Он может жаловаться двадцать минут подряд, не повторяясь.
– Двадцать минут? – Вася посмотрел в зеркало с уважением. – Это… это талант.
Наконец, вопросы закончились. Вася вывернул руль, и мы начали набирать скорость. Я не сразу стал допытывать эльфа. Немного подождал и всё же начал допрос:
– Ну? – я повернулся к нему. – Рассказывай.
Тот, на моё удивление, тут же откликнулся:
– Ты знаешь, кто такой Малкоран? – спросил Аранис.
– Нет.
– Неудивительно. Он умер за триста лет до твоего рождения. За четыреста лет до моего. Он был… – Аранис замялся, подбирая слово, – он был королём. Королём объединённых эльфийских земель. Последним, кто реально их объединил. После его смерти всё развалилось: Ледяной Трон, Семь Домов, всё. Войны, предательства, которые длятся до сих пор.
– И что?
– Я видел его портреты. В детстве, в Ледяных Горах, где нас учили истории, и там были портреты великих королей. Малкоран был одним из них. Высокий, седой, с глазами цвета льда. Я запомнил его лицо, потому что мне сказали: «Запомни это лицо. Это лицо существа, которое могло бы спасти наш народ, но не спасло. Не потому, что было слабым, а потому, что мир был сильнее».
– И?
– Человек на берегу. Тот, кто меня привязал. У него было лицо Малкорана, как будто он сошёл с портрета.
Тишина в моей голове молчал. Впервые за долгое время он не имел ни язвительного комментария, ни злого замечания, ни «я же говорил». Просто молчал. И это молчание было громче любого слова.
– Может, просто похож? – предложил Вася, включаясь в нашу беседу. – Люди бывают похожи.
– Эльфы не бывают похожи, – ответил Аранис. – Наша физиология слишком сложна для случайных совпадений. Два эльфа могут быть похожи так же, как два человека: в общих чертах. Но не один-в-один. Один-в-один – это клон. А клонирование у эльфов невозможно.
– Может, он не эльф? – предложил я. – Может, он что-то другое, что просто выглядит как эльф?
– Да, он выглядел как человек, – согласился Аранис. – Не как эльф. С человеческими пропорциями, человеческой кожей, человеческими глазами. Но лицо… лицо было эльфийским. И не просто эльфийским – конкретным. Малкораном!
– Ладно, – я помассировал переносицу. – Предположим, это действительно было лицо Малкорана. Предположим, это невозможно, но произошло. Что это значит?
– Это значит, что человек на берегу не был человеком, – Аранис говорил медленно, как будто сам не верил своим словам. – И не был эльфом. И не был чем-то, что я знаю. Это было что-то, что может менять форму, копировать лица, притворяться другим. И при этом оно знало меня. Знает тебя. Знает что-то, чего не должны знать ни я, ни ты.
– Ты уверен, что он знал тебя?
– Он сказал: «Ты узнаёшь меня, эльф?» Не «ты меня помнишь». Не «ты меня видел». «Узнаёшь». Настоящее время.
Пауза. Длинная, тяжёлая, наполненная гулом шин по снегу и тиканьем часов на приборной панели.
– Ладно, – я откинулся на спинку сиденья. – Итого: на берегу Ладоги стоял кто-то, кто выглядит как умерший триста лет назад эльфийский король, но при этом является человеком, который может давить на мозг на расстоянии, привязывать таких, как ты… хех, обычными верёвками и говорить загадками. Правильно?
– Если коротко – да, – кивнул Аранис.
– Отлично. Просто отлично. Мой день стал значительно лучше.
«Ну вот, а ты говоришь – нет юмора в этой ситуации! – Тишина наконец подал голос. – Юмор есть! Юмор в том, что ты – единственный человек в мире, к которому приходят проблемы, которые не должны существовать в принципе. Это не юмор? Это комедия абсурда!»
– Замолчи.
«Сам замолчи».
– Я не молчу. Я думаю.
«Ты всегда так говоришь перед тем, как наделать херни».
– Вася, – я посмотрел на водителя. – Ты что-нибудь слышал?
– Только то, что эльфийский король умер триста лет назад, – Вася не повернул головы. – И что кто-то выглядит как он. Я не знаю, кто такой Малкоран, но, судя по лицу эльфа, это плохая новость.
– Это плохая новость, – подтвердил я. – Очень плохая.
– Значит, стандартный вторник, – пожал плечами Вася.
Я посмотрел на него. Потом на Араниса. Потом снова на Васю.
– Ты только что назвал это «стандартным вторником»? – уточнил я.
– Ну да, – Вася снова пожал плечами. – За последний месяц у нас было: война с Барановыми, ваша пропажа, война с Самойловыми, война с Поповыми, появление разломов, которые выплёвывают тварей, ваш возврат из ниоткуда и теперь – воскресший эльфийский король на берегу Ладоги. Если это не стандартный вторник, то я не знаю, что такое стандартный вторник.
Аранис издал звук, который был чем-то средним между смехом и кашлем. Я не знал, что эльфы умеют смеяться. Оказывается, умеют. Правда, звучит это как умирающий туберкулёзник, но факт остаётся фактом.
«Ты, хозяин, магнит для херни, – Тишина повторил это с удовольствием. – Может, сделаешь это своим титулом? Александр Громов, Магнит для Херни, S-ранг, Убийца Боссов, Центр Вселенной. Звучит гордо».
– Тишина, если ты не заткнёшься, я найду способ отключить тебя навсегда.
«Угрожаешь? Мне? Голосу в голове? Это как угрожать эху, что ты закроешь гору».
– Эхо можно заглушить.
«Эхо можно заглушить, но нельзя уничтожить. Я – то же самое. Я буду звучать, даже если ты зажмёшь уши. Просто тише».
– Заткнись.
Тишина заткнулся. Не потому, что испугался, а потому, что решил, что на данный момент хватит. Или потому что ему надоело. С Тишиной никогда не было понятно.
Машина ехала по ночной дороге, и я думал. О Малкоране, о человеке на берегу, о верёвках, которые блокировали силу Араниса, о нитях, о марионетках, о том, что я не контролирую то, что важно. Думал и не находил ответов. Только вопросы. Вопросы на вопросы на вопросы – как матрёшка, в которой нет последней фигурки.
* * *
Дом встретил нас тишиной и… ярким освещением. Все окна в особняке горели, как и фонари на территории, как будто внутри проходил бал. Ус не экономил на электричестве, это я уже понял.
– Ус, – я вышел из машины. – Почему все окна горят?
– Потому что внутри люди, – Ус стоял на крыльце, как статуя. Его лицо было таким же невозмутимым, как всегда, но я замечал микронапряжение вокруг глаз. – Много людей.
– Сколько?
– Семнадцать. Плюс трое из вашей семьи.
– Моя семья – это я, Алина и двоюродные дяди, которые пьют и жалуются на жизнь, – я поднялся на крыльцо. – Кто ещё?
– Дяди не пришли, – Ус отступил, пропуская меня. – Пришли другие. Совет Дворян прислал делегацию. Игнатий Сергеевич – лично. Капризова – в качестве вашей представительницы. И ещё четырнадцать человек, которых я не знаю, но которые имеют документы, подтверждающие их статус.
– Четырнадцать человек, которых ты не знаешь, – я остановился у двери. – И ты их пустил.
– У них были документы, – Ус не моргнул. – Я мог не пустить, но тогда они бы вошли силой. А силой – это кровавая грязь в холле, а уборщица только что помыла полы.
Я посмотрел на него. Потом на Араниса, который вышел из машины и стоял рядом, опираясь на косяк двери. Потом снова на Уса. Махнул рукой, открыл дверь и вошёл.
Холл был забит. Семнадцать человек, плюс Ус, плюс Аранис, плюс я – двадцать. В холле, который был рассчитан на десятерых. Люди стояли, сидели на ступенях лестницы, прислонялись к стенам – и все смотрели на меня. Одновременно. Как хор, который только что получил дирижёрскую палочку и ждёт первой ноты.
Игнатий стоял у камина. Руки сложены на груди, лицо спокойное, глаза внимательные. Он смотрел на меня так, будто оценивал что-то, что не мог выразить словами.
Катя стояла у стены, рядом с дверью в столовую. Руки скрещены на груди, лицо непроницаемое, но я видел, как её пальцы сжаты на локтях. Она была напряжена. Как струна.
Алина стояла на лестнице, на третьей ступеньке от низа. Она была одета не так, как обычно: не в домашнее, а во что-то похожее на боевую форму. Тёмную, облегающую, с карманами и застёжками. На поясе висел чехол, в котором, судя по форме, был нож. Её лицо было бледным, глаза – расширенными, и я почувствовал, что от неё исходит аура. Слабая, неустойчивая, но заметная. Аура системного, к слову…
А этого быть не могло!
Я остановился посреди холла и посмотрел на всех по очереди. Игнатий. Катя. Алина. Четырнадцать незнакомцев. Все молчали. Все ждали.
– Ну? – спросил я. – Вы все тут собрались, чтобы посмотреть на меня? Как на обезьяну в зоопарке?
– Мы собрались, – голос раздался не от Игнатия и не от Кати, а от одного из незнакомцев: высокого мужчины с рыжим лицом и бородой, – чтобы обсудить ситуацию. Ситуация требует обсуждения.
– Какая ситуация?
– Ситуация с разломами, – рыжий сделал шаг вперёд. – С мобами, которые выходят в населённые пункты. С боссами, которых не существует. С охотниками, которых не хватает. С миром, который трещит по швам. Эта ситуация патовая, если ты не заметил.
«Ух ты, с ходу и на „ты“? Это что ещё за клоун?»
– Я заметил, – я посмотрел на Игнатия Сергеевича. – Кто это, и зачем они здесь?
– Гости. Хочу, чтобы ты знал, что Совет Дворян – не единственный, кто принимает глобальные решения, – спокойно ответил Игнатий. – Есть другие структуры. Другие уровни. Другие люди, которые имеют право знать и право действовать.
– Какие структуры?
– Структура, которая называется «Круг», – ответил рыжий. – Я – Вадим Аркадьевич Сеченов, координатор Северо-Западного региона. Эти люди – мои коллеги. Мы пришли поговорить с тобой, Громов. Не как с подозреваемым, не как с врагом, а как с человеком, который может помочь.
– «Круг», – повторил я. – Никогда не слышал.
– Это правильно, – кивнул Сеченов. – Ты не должен был слышать. «Круг» существует вне официальных структур. Не над Советом Дворян, не под комитетом – рядом. Параллельно. Мы делаем то, что другие не могут или не хотят делать.
– Например?
– Например, собираем информацию. Анализируем. Делаем выводы. И передаём тем, кто может действовать. Сейчас мы передаём тебе.
Он достал из кармана планшет и протянул мне. На экране – карта. Не та, что я видел в чемоданах: не красные точки, не синие линии. Другая. С зелёными точками, которые были расположены… как будто кто-то разбросал горошины по карте: без системы, без логики.
– Что это? – спросил я.
– Разломы, которые открылись за последние двое суток, – Сеченов взял планшет обратно и увеличил фрагмент. – Не изменённые. Новые. Появились из ниоткуда, как пузырьки на кипящей воде. Шестьдесят четыре за двое суток. Во всех регионах. Во всех странах.
– Шестьдесят четыре? – я посмотрел на Игнатия. – Раньше было шестьдесят три за неделю.
– Теперь шестьдесят четыре за двое суток, – кивнул Игнатий. – Темп ускоряется. Экспоненциально.
– И что вы от меня хотите?
– Мы хотим, чтобы ты посмотрел на эту карту и сказал нам, видишь ли ты закономерность, – Сеченов вернул мне планшет. – Ты был в эпицентре «Ладоги-1». Ты получил изменения. Ты убил босса, который не должен был выйти. Ты – единственный, кто может увидеть то, чего не видим мы.
«Так… он тоже системный? Как и все остальные? Кроме Капризовой, Уса и… моей сестры?»
