Текст книги "Одиночка. Том VII (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Лим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Мёртвый?
– Здесь нет маны, – Аранис протянул руку и сжал кулак, как будто пытался что-то схватить. – Ничего. Пустота. Как будто кто-то выкачал всю ману из мира и оставил оболочку. Без маны Ледяные Пустоши – это не мир. Это труп. Труп мира.
Он обошёл башню, трогал стены, нюхал воздух, смотрел на мох. Каждое его движение было быстрым, нервным, не похожим на обычную размеренность. Он был напуган. Аранис, который не боялся ничего, был напуган. Забавно!
– Трупы снаружи, – он остановился у входа. – Они… они были людьми. Обычными людьми. Охотниками, может. Или путешественниками. Они пришли сюда и… замёрзли. Они умерли, но их тела остались, как предупреждение!
– Предупреждение о чём?
– О том, что этот мир больше не живёт, – Аранис повернулся ко мне. – Господин, это… это должно было быть невозможно. Ледяные Пустоши – это живой мир. Он был живым тысячу лет, пока я помню. Мана – это его кровь. Без крови мир умирает. И он умер. Кто-то его убил.
«Вызывай Жигано, – Тишина был настороженным. – Если здесь опасность – нам нужна защита».
– Жигано не почувствует этого мира, – я покачал головой. – Для него это просто пустое пространство.
– Тогда мы вдвоём, – Аранис положил руку на рукоять клинка. – Идем дальше. Нужно найти центр. Центр любого мира – это ядро. Если ядро мёртво – мир мёртв. Если ядро живо – есть надежда.
Я активировал «Картограмму» снова. Та же схема, те же пустые пространства, та же красная точка. Но теперь точка была ближе. Не в полутора километрах – в пятистах метрах. К северу от башни.
Мы пошли. Снег скрипел под ногами, трупы стояли по сторонам, как статуи, а мир вокруг был мёртвым, тихим, пустым. Я чувствовал, как холод проникает внутрь, заполняя что-то, что должно быть тёплым. Не тело – душу. Как будто смерть этого мира заражала и меня.
Прошли пятьсот метров и… вокруг был лишь снег, уходящий во все стороны. Но стоило пройти ещё с десяток, как ямы увидели существо.
Оно было большим. Метров пять в высоту, гуманоидное, с пропорциями, которые были правильными, но не человеческими. Тело было сделано из льда: прозрачного, чистого, без примесей. Голова – из льда. Руки – из льда. Всё – из льда. Но не мёртвого льда, а живого: внутри льда что-то двигалось, пульсировало, мерцало тусклым синим светом.
Существо стояло и смотрело на нас. У него не было глаз, но я чувствовал его взгляд.
Я остановился в двадцати метрах от него. Аранис остановился рядом, его рука лежала на рукояти клинка.
«Это босс, – констатировал Тишина. – Но странный. Очень странный. Он не атакует. Он смотрит».
– Может, он ждёт?
«Может. Или может он не умеет атаковать. Или не хочет. Или не может. Слишком много вариантов, слишком мало данных».
Существо сделало шаг вперёд. Один. Медленный. Снег под его ногами не скрипел – просто оседал, как будто вес существа был больше, чем можно было ожидать от ледяного тела.
И оно заговорило.
«Ты пришёл».
Голос. Глубокий, древний, без пола, без возраста. Тот же голос, который я слышал в «Ладоге-1», когда кокон исчез. Тот же голос, который сказал мне это, когда я убил роевого босса. Тот же голос, который принадлежал тому, кого я не знал.
– Я пришёл, – ответил я. – Кто ты?
«Я – страж. Я – дверь. Я – то, что было до и будет после. Ты знаешь меня. Ты просто не помнишь».
– Я не помню многого. Объясни.
Существо наклонило голову. Ледяное лицо, без выражения, без эмоций, но я чувствовал, как оно оценивает меня.
«Ты – не человек, – сказало оно. – Ты выглядишь как человек. Говоришь как человек. Думаешь, что ты человек. Но ты не человек. Ты – ключ. Ключ, который может открывать двери между мирами. И ты только что открыл одну из них».
– Я не открывал. Разлом открылся сам.
«Разлом открылся, потому что ты существуешь, – существование поправило меня. – Разломы – это не аномалии. Это двери. Порталы между мирами. Твой мир и этот мир – теперь связаны. Через тебя. Через то, чем ты стал».
Я молчал. Слова существа оседали в голове, как снежинки на тёплой коже: таяли, превращались в воду, но оставляли след.
«Старые разломы были комнатами, – продолжило оно. – Подземельями с боссами, с мобами, с правилами. Новые разломы – это порталы. Двери в другие миры. Мир за дверью может быть любым: живым, мёртвым, опасным, дружелюбным. Ты не знаешь, что найдёшь, пока не зайдёшь. И ты не можешь контролировать, куда ведёт дверь. Она ведёт туда, куда ведёт. И ты – единственный, кто может пройти».
– Почему я?
«Потому что ты – ключ. Ключи открывают двери. Это их функция. Твоя функция – открывать двери между мирами. И ты только что открыл первую».
Аранис, который молчал всё это время, шагнул вперёд.
– Это Ледяные Пустоши, – сказал он. – Мой мир. Мой дом. Ты говоришь, что он мёртв. Но ты здесь. Ты страж. Почему ты не спас его?
Существо повернуло к нему ледяную голову.
«Эльф, – сказало оно. – Дитя маны. Ты чувствуешь смерть этого мира, потому что он был твоим домом. Но я не могу спасти то, что уже мертво. Я могу только охранять. Охранять дверь. Охранять путь. Охранять то, что осталось».
– Что осталось?
«Память. Память мира, который был. И надежда. Надежда на то, что кто-то принесёт ману обратно. Вернёт жизнь. Или создаст новую».
Система выдала уведомление. Золотые буквы, мягкий свет, тёплый фон – те же, что всегда.
Дополнительное задание!
«Страж мёртвого мира»!
Цель: уничтожить стража портала в мире Ледяных Пустошей.
Ограничения: без использования призывных контрактов.
Награда: +20 уровней, нераспределённые очки характеристик: +60, разблокировка навыка «Путешественник».
Описание навыка «Путешественник»: вы можете чувствовать порталы между мирами в радиусе 10 километров и определять мир, к которому они ведут.
Штраф за отказ: потеря 30% текущих характеристик (необратимо).
Примечание: страж портала не является врагом в традиционном смысле. Уничтожение стража приведёт к закрытию портала в этот мир. Навсегда.
Я перечитал описание навыка. Потом ещё раз. «Путешественник». Чувствовать порталы. Определять миры. Это было… это было тем, что я хотел. Тем, что мне нужно. Тем, что могло дать ответы на вопросы, которые я уже даже не задавал…
Например, о моём доме…
«Тишина, – подумал я. – Что делать?»
«Ты меня спрашиваешь? – Тишина был тихим. – Меня? Голос в голове, который не имеет права на решения? Ты спрашиваешь меня, стоит ли убивать существо, которое охраняет мир эльфа, чтобы получить навык, который позволит тебе находить другие миры? Ты серьёзно?»
– Мне нужен совет.
«Совет? Хорошо. Убери эльфа обратно. Это его дом. Его мир. Его память. И ты собираешься уничтожить его.»
– А если я откажусь от задания?
«Потеряешь тридцать процентов характеристик. Станешь слабее. Станешь уязвимее. Но сохранишь что-то, что важнее характеристик. Человечность. Или то, что от неё осталось».
Существо смотрело на меня. Оно ждало, как будто знало, что я должен решить. И как будто принимало любое решение.
– Аранис, – я повернулся к эльфу. – Короче, у меня задание тут появилось. Типа, убить стража, закрыть портал, получить навык. Но сам понимаешь, стража ты слышал, не станет его, не станет памяти и чего-то ещё, чего я не понимаю. И как ты понимаешь, я не спрашиваю разрешение, но мне интересно твоё мнение.
«Ага… а я тут про человечность что-то говорил… – забормотал Тишина. – Её нет нахрен!»
Аранис посмотрел на меня. Потом на стража. Потом на снежную пустошь, которая была его домом.
Его глаза были мутными, но в них было что-то, чего я не видел раньше: принятие. Спокойное, тяжёлое принятие того, что не можно изменить.
– Мир мёртв, – сказал он. – Я чувствую это. Без маны он не может жить. Никто не может принести ману обратно. Мир умер, и я должен это принять. Страж… – он посмотрел на ледяное существо. – Страж тоже мёртв. Он просто не знает об этом. Он охраняет дверь, которая никуда не ведёт. Память мира, который был. Но память – это не жизнь.
– Ты хочешь, чтобы я убил его?
– Я хочу, чтобы ты сделал то, что нужно, – Аранис опустил руку с клинка.
– Это твой дом.
– Был моим домом, – Аранис поправил. – Теперь это – снег и лёд. И память. Память не греет, господин. Память не кормит. Память – это просто тень того, что было. А тени нельзя жить. Да и к тому же, кто я? Твой слуга. Моего дома больше нет.
Хм, в целом, он прав? С чего вдруг я вообще интересуюсь? Я его уже убил, он мой слуга и никогда не станет свободным. Почему меня больше заботят чувства слуги-эльфа, чем человеческие?
«Потому что ты не человек. Уже нет, Громов».
Я посмотрел на стража. Он стоял неподвижно, как ледяная статуя, и смотрел на меня пустым лицом без глаз. Ждал. Принимал. Не боялся.
– Прости, – сказал я.
Я активировал «Стремительность».
Мир замедлился. Снежинки застыли в воздухе. Аранис замер в позе человека, который только что сказал что-то важное и теперь ждал результата. Страж стоял неподвижно, как и раньше, но я видел, как внутри его ледяного тела что-то дрогнуло. Реакция. Даже в замедленном времени – реакция.
Я подошёл к нему в три шага. Поднял кинжал. Целился в центр груди, туда, где мерцал синий свет.
И ударил.
Кинжал вошёл в лёд, как в масло. Трещина побежала по телу стража, от груди к голове, от головы к рукам, от рук к ногам. Синий свет внутри вспыхнул ярко на секунду, может, меньше и погас.
Страж начал рассыпаться. Куски льда падали на снег, как осколки разбитого зеркала, и таяли, не оставляя следа. Тело уменьшалось, руки крошились, и через пять секунд на том месте, где стоял страж, была только кучка мокрого снега.
Система выдала финальное уведомление:
ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО!
Награда получена: +20 уровней (текущий уровень: 135), нераспределённые очки характеристик: +60 (всего: 205).
Навык «Путешественник» разблокирован. Портал в мир «Ледяные Пустоши» закрыт. Повторный доступ невозможен.
Внимание: через 30 секунд вы будете возвращены в точку входа.
Тридцать секунд.
Я посмотрел на Араниса. Он стоял рядом, смотрел на кучку мокрого снега, которая была стражем, и не двигался. Его лицо было пустым, как будто кто-то вынул из него всё, что было внутри, и оставил только оболочку.
– Аранис, – я положил руку ему на плечо.
– Он был последним, – сказал эльф тихо. – Последним, кто помнил мой мир таким, каким он был. Теперь его нет. И мир… мир окончательно мёртв.
– Я помню, – ответил я.
Двадцать секунд. Я чувствовал, как пространство вокруг меня начинает меняться. Появилось ощущение, как будто кто-то тянул меня назад.
Десять секунд.
Пять секунд.
Две…
Одна!
Мир исчез.
Я открыл глаза.
Лес. Снег. Машины. Люди в форме «ОГО». Лариса с планшетом. Марк с группой. Игнатий, стоящий в стороне с непроницаемым лицом.
Я стоял на том же месте, откуда ушёл. Разлом за моей спиной рассыпался, как стекло, и через секунду от него не осталось ничего. Только кучка мерцающих частиц, которые таяли на снегу, как иней на солнце.
– Громов! – Лариса подбежала ко мне. – Вы… вы вернулись! Тридцать две минуты! Мы уже начали паниковать! Остальных почему-то не пропустило!
– Я вернулся, – я посмотрел на место, где был разлом. Пустота. Просто снег и деревья. – Портал закрылся.
– Закрылся? – Марк подошёл ближе. – Что это значит?
– Значит, что этого мира больше нет, – я повернулся к Игнатию. – По крайней мере, для нас. Разломы нового типа – это не подземелья с боссами. Это двери в другие миры. И когда дверь закрывается, она закрывается навсегда.
Игнатий смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, но я видел, как что-то сдвинулось в его глазах. Не удивление – понимание. Он понял. Не всё, но достаточно, чтобы знать, что мир изменился. Снова.
– Другие миры, – повторил он медленно. – Ты уверен?
– Я был там, видел мир, который был чужим. Мир, который умер. И дверь, которая вела в него, закрылась навсегда, – а затем заговорил чуть тише. – Если система хочет, чтобы я находил другие двери – значит, другие двери существуют. И я их найду.
Я посмотрел на небо. Серое, низкое, тяжёлое. Обычное зимнее небо Новгорода. Но теперь я знал, что за этим небом есть что-то другое. Другие миры. Другие двери. Другие возможности.
И, может быть, однажды я найду дверь, которая ведёт домой. В мой старый мир. Тот, который я потерял. Тот, который был моим домом до того, как всё пошло по одному месту.
А может быть, не найду. Но хотя бы буду искать.
Это было больше, чем ничего.
Глава 14
Снег хрустел под ботинками, но звук был каким-то неправдоподобным. Словно кто-то наложил на аудиоэффект фильтр «пустота».
Мы стояли на краю леса, там, где минуту назад зиял радужный разлом, а теперь лежала лишь кучка мерцающей трухи, которую жадно пожирал декабрьский мороз. Сеченов смотрел на это место так, будто у него на глазах сожрали годовой отчёт, а не межпространственный портал.
Марк, командир группы поддержки, хмурил брови, пытаясь осмыслить услышанное. Лариса что-то быстро строчила в планшет, наверное, уже сочиняла некролог старой системе разломов.
И только Игнатий Сергеевич стоял спокойно. Как скала. Как тот самый дедок из кино, который пережил уже три апокалипсиса и теперь просто ждал, когда этот закончится, чтобы пойти заварить чай.
– Другие миры, – повторил Сеченов. Он пытался звучать твёрдо, но выходило как-то кисло. – Громов, вы понимаете, что вы сейчас сказали? Вы только что уничтожили единственный стабильный портал нового типа! Мы могли бы его изучить, поставить наблюдение, создать протокол…
– И что? – я повернулся к нему. – Ждали бы, пока оттуда вылезет что-то, что сделает ваш «Ладожский» рой похожим на стаю комаров? Мир за той дверью был мёртв. Абсолютно. Там не было маны. Там были только трупы, которые не могли упасть, и Страж, который охранял память о том, чего больше нет. Если бы вы сунули туда своих людей, они бы просто замёрзли. Как те бедолаги с синими лицами. Только ваши ещё и упали бы, потому что у вас нет застоявшегося времени.
– Откуда вы знаете про синие лица? – Лариса подняла голову от планшета.
– Я там был. Я видел. Я убил Стража и закрыл дверь. Если у вас есть вопросы по протоколу – читайте инструкцию к швабре, потому что вытирать придётся много. Разломы больше не работают как данжи с лутом. Это двери. А двери иногда нужно запирать.
«Красиво сказано, – хихикнул Тишина. – Двери нужно запирать. А то мало ли, кто зайдёт с той стороны и сожрёт вашу мебель».
– Заткнись, – мысленно попросил я.
«Я молчу. Просто оцениваю твои ораторские навыки. Восемь из десяти. Минус два за отсутствие конкретики и излишний пафос».
Игнатий кивнул мне едва заметно, просто движение подбородка.
– Поехали, – сказал он. – Здесь делать нечего.
Сеченов хотел возразить, открыл рот, но под тяжёлым взглядом Игнатия осёкся. Понял, что спорить с человеком, который только что закрыл портал в другой мир и не спотел, плохая идея.
Мы сели в машины. Вася уже завёл двигатель и включил обогрев на максимум. Когда я плюхнулся на заднее сиденье, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Ну как там, шеф? Слушай, всегда хотел спросить, а в разломах есть еда? Как люди, вообще, питаются там?
– Берут с собой паёк, Вася. В Разломах только смертельная тоска и эльфийские руины. Так что кулинария пока только на Земле.
Машина шла по заснеженной трассе, фары резали темноту, а я откинулся на спинку сиденья и открыл системный интерфейс.
Текущий уровень: 135. Нераспределённые очки характеристик: 205.
Двести пять. Это же не цифра, это приговор. Это как дать шимпанзе ядерный чемоданчик и сказать: «Ну, жми на кнопки, как душа просит».
«Жми, хозяин, – подстегнул Тишина. – Давай, сделай из себя бога. Как там в сказках? Не пей из копытца, козлёночком станешь. А тут: распредели 200 очков – машиной станешь. Бронированной. С ракетами».
– Если я вложу всё в силу, я смогу голыми руками рвать танки. Но при этом буду тупым, как пробка, и меня можно будет обмануть фокусом с монеткой.
«А если всё в интеллект – будешь знать, как рвать танки, но не сможешь поднять пульт от телевизора. Идеальный баланс – это скучно. Давай устроим дисбаланс!»
Я всегда был сторонником своего баланса, но система после «переобновления» явно играла по своим правилам. Раньше характеристики росли медленно, тело адаптировалось. А сейчас?
Если я вкину сотню очков в одно, меня просто разорвёт от перенапряжения. Или, что ещё хуже, я перестану понимать людей окончательно. Интеллект выше 150 единиц у человека – это уже не гениальность, это расчёт, лишённый эмпатии. А мне и так хватает проблем с эмпатией.
Ладно. Будем умными, но не слишком. Сильными, но не нелепо.
Сила: 100 −150.
Ловкость: 100 – 150.
Выносливость: 100 – 120.
Интеллект: 100 – 125.
Восприятие: 100 – 160.
Остаток: ноль.
Я подтвердил распределение.
Мир дрогнул. Нет, не снаружи – внутри. Словно кто-то заменил все мои органы на более совершенные модели, работающие на ядерном топливе. Мышцы налились свинцом, который тут же расплавился в жидкое серебро. Глаза резануло острой болью, а потом… мир обрёл глубину. Новое восприятие, это… твою мать, что-то новенькое!
Я видел пылинки в воздухе, поднятые печкой Васи. Я слышал, как бьётся сердце водителя – 72 удара в минуту, здоровый синусовый ритм. Я чувствовал запах его пота, остатки кофе в чашке, искусственный ароматизатор «хвоя» на зеркале.
А мир за окном благодаря новой ловкости, в скупе с восприятием, возможно ещё и интеллектом… он замедлился. Снежинки падали так лениво, что я мог бы пересчитать каждую грань на кристаллике льда, если бы захотел. Я не включал «Стремительность», это была просто новая норма. Восприятие 160. Ловкость 150. Я теперь жил в другой скорости.
«Ох ты ж ёпт, – выдохнул Тишина, и я физически почувствовал, как он отшатнулся в моей черепной коробке. – Ты же сейчас как граната без чеки. Осторожнее, а то чихнёшь – пробьёшь потолок».
– Как самочувствие? – мысленно спросил я.
«Словно сижу на крыше экспресса, который разгоняется до световой скорости. Немного тошнит, но в целом – вей-хей-хей! Какой обзор!»
– Привыкай.
Въехали в Новгород. Город жил своей обычной жизнью: пробки, спешащие на работу люди, снег, падающий на лобовые стекла. Я смотрел на всё это сквозь призму нового восприятия и вдруг осознал одну ужасающую вещь.
Я видел нити.
Нет, не физически. Это было что-то вроде теплового излучения, наложенного на реальность. От некоторых людей, идущих по улице, тянулись тусклые, едва заметные искажения пространства. Охотники. Низкоуровневые, может, ранг С или В. Они не знали, что я их вижу. Они шли, пили кофе, смотрели в телефоны, а я видел в них системную суть.
А ещё я чувствовал порталы. Слабые, фоновые следы там, где когда-то были старые разломы. И один… один очень странный, тлеющий след прямо по курсу, в районе моего особняка.
– Вася, жми газ. У нас дома гости.
– Опять? – простонал водитель. – Я только хотел отоспаться!
– Эти гости незваные. И, судя по следу, они пытаются пролезть через окно.
* * *
Машина влетела во двор особняка, разбрызгивая снег по бордюрам. Я выскочил, не дожидаясь, пока Вася полностью остановится.
Новый навык «Путешественник» буквально выл у меня в голове, как сирена противовоздушной обороны. Кто-то ковырялся в ткани реальности прямо на заднем дворе, у тренировочной площадки, которую Ус построил по моему приказу.
Я рванул через парадную, перепрыгивая через три ступеньки. Мои новые 150 ловкости делали это не быстрее, а как-то… плавнее. Время вокруг меня словно загустело.
В холле мне навстречу вышла Катя. Лицо – камень, руки скрещены.
– Господин, у нас пробле…
– Знаю, – бросил я на ходу. – Задний двор. Уводи людей в подвал. Сейчас будет весело.
Она моргнула, но спорить не стала. Когда твой начальник врывается в дом с лицом маньяка и глазами, которые светятся от переизбытка системной энергии, спорить – значит тратить время.
Я выбежал на задний двор.
Тренировочная площадка: ровный квадрат тёплого кирпича, огороженный высоким забором, была пуста. Почти пуста. Прямо в центре, там, где обычно стояла чучельная фигура для битья, висела трещина.
Не разлом. Не радужный портал, как тот, в лесу. Обычная трещина, словно кто-то взял стекло реальности и ударил по нему кулаком. Из трещины сочился чёрный туман, пахнущий озоном и гнилью.
А перед трещиной стоял… А, нет. Стояла.
Женщина. Нет, существо женского пола. Высокая, с серой кожей, одетая в лохмотья, напоминающие смесь рыцарских доспехов и водорослей. Из её спины росли два костяных нароста, похожих на сломанные крылья. Она стояла спиной ко мне и обеими руками цеплялась за края трещины, пытаясь расширить её.
Это ещё что за херня?
Система мгновенно выдала непонятный статус. Показала мне, кто сейчас передо мной.
Это… из-за нового интеллекта, или восприятия? В целом – пофиг! УДОБНО!
Сущность: «Ткачиха Пустоты»
Статус: Агрессивен.
Цель: Проникновение.
Связь с носителем: Обнаружена (Резонанс).
А, вот оно что. Резонанс. Она чувствовала меня, как чувствовал тот рой и те мобы. Но эта дама, судя по всему, была голодна и тупа. Она не понимала, что я – не дверь, а стена, о которую можно сломать голову.
– Эй, костяная! – крикнул я.
Она обернулась. Лица у неё не было в привычном понимании: сплошной гладкий панцирь с тремя щелями-глазами, горящими фиолетовым светом.
Она зашипела, и звук этот был похож на скрежет металла по стеклу. Ткачиха Пустоты отпустила трещину и бросилась на меня.
Раньше я бы активировал «Стремительность». Сейчас я просто шагнул вбок. Хотя… наверное бы и тогда не активировал.
Мир снова замедлился, хотя я не тратил ману на навык. Мои новые рефлексы работали сами. Ткачиха пронеслась мимо, как танк на холостом ходу. Я увидел каждый сустав её костяных крыльев, каждый мускул под серой кожей, каждый такт её фиолетовых глаз.
Она была медленной. Нет, она была быстрой для обычного человека. Но для меня – до смешного медленной.
Удар.
Я не использовал кинжалы. Просто ударил кулаком в «грудь», туда, где у людей находится солнечное сплетение. Сила 150. Раздался хруст. Ткачиха Пустоты отлетела на десять метров, врезалась в кирпичную стену ограды и пробила её. Пыль, осколки, снежная крошка.
«Упс, – хихикнул Тишина. – Счёт за ремонт от Уса будет больше, чем за постройку».
Существо захрипело, пытаясь подняться. Её костяные крылья сломались, фиолетовые глаза погасли. Я подошёл ближе. Трещина за её спиной начала затягиваться. Без поддержки Ткачихи она не могла существовать в нашем мире. Портал схлопывался.
– Стой… – прошипела Ткачиха. У неё был голос, как у ржавой пилы. – Ты… Резонанс… Ты… Верни…
– Куда верни? В твой мёртвый мир? – я присел рядом с ней. – Извини, дискотека окончена.
– Скоро… все… будем… там… – её глаза вспыхнули в последний раз. – Он… идёт…
И она рассыпалась. Прямо на моих глазах её тело превратилось в серый пепел, который тут же подхватил ветер. От Ткачихи осталась только кучка праха и вмятина в стене. Трещина за её спиной исчезла полностью, оставив после себя лишь лёгкое искажение воздуха.
Я стоял посреди разгромленной площадки и смотрел на пепел.
«Он идёт», – повторил я про себя. Кто «он»? Тот мужик с лица Малкорана? Или что-то похуже?
«А что может быть хуже? – философски заметил Тишина. – Разве что налоговая».
Я стоял посреди разгромленной тренировочной площадки, смотрел на серый пепел, который еще пару минут назад был опасной межпространственной тварью, и чувствовал себя слегка обманутым. Я ожидал эпичной битвы, а получил разогнанный танк, врезавшийся в стену. Мои новые характеристики превращали любую драку в избиение младенцев. Очень костлявых, плохоговорящих младенцев с комплексом неполноценности.
«Он идёт», – крутанулось в голове.'
– Кто? Тот тип с лицом эльфийского короля-зомби? Или местный аналог Деда Мороза, который вместо подарков раздаёт апокалипсисы?
«Счет за ремонт стен будет больше, чем за постройку, – хихикнул Тишина. – Ты в курсе, что Ус теперь заставит тебя компенсировать это из карманных денег?»
– Ус не считает деньги, он их поглощает, – ответил я вслух, стряхивая с кулака остатки костяной брони Ткачихи. – И потом, это классифицируется как «боевые повреждения».
– Господин! – голос Уса раздался откуда-то сбоку.
Я обернулся. Мой глава безопасности стоял на крыльце с прямой спиной, но в его руках был отнюдь не планшет. Это был «Корд» – крупнокалиберный магический пулемет, который не значился в арсенале начальника СБ. А он… магический стрелок? Что-то я не помнил.
В общем, Ус держал его так, словно это была трость для прогулок. Дуло смотрело точно на кучку пепла.
– Леонид Аркадьевич, – я кивнул на оружие. – Вы собираетесь расстрелять прах?
– Я собираюсь убедиться, что он не соберется обратно, – невозмутимо ответил Ус. – Камеры зафиксировали ещё семь гостей! Трое – у северного забора, двое на крыше восточного крыла, еще двое – в парке. А остальные…
Семь. Отлично. Просто великолепно.
– Где Катя? – спросил я, активируя «Картограмму». Карта особняка вокруг меня вспыхнула зелеными и красными точками. Красные ползли к центру, к дому.
– В подвале с персоналом, как вы и приказали, – Ус передернул затвор с лязгом, который прозвучал как аплодисменты. – Капризова не обрадовалась, но подчинилась.
– Хорошо. Эти твари…
Я не успел договорить. Воздух над северным забором лопнул. Не портал, не радужная дуга – просто звук бьющегося стекла, и оттуда, словно из невидимой катапульты, вылетели три длинные серые фигуры. Они были похожи на первую, но отличались, как отличаются солдаты от генерала. Меньше брони, больше конечностей. Четыре руки, каждая оканчивалась костяными лезвиями, ноги согнуты назад, как у кузнечиков. И маски вместо лиц – гладкие, безглазые костяные пластины.
Ткачи Пустоты. Множественное число. Система услужливо подсветила их красным, добавив приписку:
«Группа зачистки. Цель: устранение Резонанса»
– И вот они! – я рванул с места.
Мир снова стал вязким. Снежинки зависли в воздухе, как искусственные хлопья в снежном шаре. Ткачи летели над забором, описывая параболу, и я видел каждый сустав их неестественно длинных ног, каждую царапину на их костяных масках. Я прыгнул. Не так, как прыгают люди. Я просто оттолкнулся от земли, и она ушла вниз. Встретил первого Ткача в воздухе, схватил его за две его же руки и дернул в разные стороны. Хруст. Пепел.
Второй приземлился на дорожку из теплого кирпича, разбивая ее ударами ног. Я приземлился рядом, и мой кулак пробил его маску, уходя в пустоту черепа куда-то в затылок. Хруст. Пепел.
Третий оказался хитрее. Он сгруппировался, оттолкнулся от спины второго и ушел в сторону, пытаясь зайти мне за спину. Глупо. Я просто развернулся, перехватил его костяную руку, использовал его же инерцию и швырнул в сторону леса. В полете он начал распадаться, не выдержав давления моей силы.
Три секунды. Три трупа.
– Слишком легко, – пробормотал я. – Система, ты шутишь?
«Это лишь авангард», – подсказал Тишина.
И тут с крыши восточного крыла раздался грохот, и оттуда посыпались обломки черепицы. Два Ткача спрыгнули вниз, но их встретил гул крупного калибра. «Корд» в руках Уса запел свою усыпляющую песню. Гильзы звенели о лед, пули рвали серую плоть в клочья. Ус не двигался с места, просто короткими, выверенными очередями превращал тварей в решето.
Но пепла не было. Ткачи, изрешеченные пулями, падали, дергались, но не умирали. Их раны затягивались серой дымкой.
– Господин! – крикнул Ус. – Нужна…
Договорить он не успел. Один из Ткачей на крыше метнул что-то вниз. Костяной дротик, похожий на гарпун, свистнул в воздухе, целясь в Уса. Он уклонился, просто сделав шаг вбок. Гарпун вонзился в колонну крыльца, пробив кирпич насквозь.
И в этот момент из тени у двери восточного крыла выскользнула фигура.
Я замер.
Я ожидал увидеть Катю, хотя говорил ей спрятаться. Я ожидал увидеть кого-то из охраны. Но это была Алина. Моя двоюродная сестра. Бывший B-ранг. Девочка, которая должна была сидеть в комнате и плакать над семейным фотоальбомом.
Она двигалась так, как не должна была двигаться. Никаких неловких рывков любителя, никакого страха в позе. Она скользнула, как тень, в одну сторону, в другую, оказавшись за спиной Ткача, который только что метнул гарпун. В ее руках не было оружия, но…
Что это было?
Из ее ладоней вырвались тонкие, почти невидимые нити. Они блеснули в свете фонарей, опутали ноги Ткача, и Алина дернула. Существо, которое весило под сотню килограммов, рухнуло на спину, как марионетка с обрезанными нитями.
Алина не остановилась. Она прыгнула на упавшую тварь и… просто ударила ладонями ему в грудь. Раздался звук, похожий на лопнувший пузырь, и Ткач осыпался пеплом прямо под ней.
Чего-чего⁈ Она стала… системной? Я увидел это по ее движениям, по ауре, которая теперь окружала ее – плотная, тёмная, вибрирующая. И меня это взбесило.
– Какого черта⁈ – заорал я, бросаясь ко второму Ткачу на крыльце, который уже замахивался на Алину.
Я сбил его с ног ударом плеча, впечатал в перила и просто растер об асфальт, пока он не превратился в пыль. Встал, тяжело дыша от ярости, а не от усталости, и уставился на сестру.
– Ты что делаешь⁈ – рявкнул я. – Откуда эта скорость⁈
Она стояла над кучкой пепла, вытирая руки о темную ткань штанов. Лицо у нее было спокойным. Слишком спокойным.
– Сегодня ночью, – ответила она, и в ее голосе не было ни извинений, ни страха. – Система предложила класс. Я согласилась.
– Ты… – я задохнулся то ли от непонимания, то ли от гнева. – Ты должна была сказать мне! Как ты стала системной?
«Ох ты ж едрить, – присвистнул Тишина. – А я видел эти нити раньше. Класс „Нитевод“… редкий, управляющий. Обычно дается ассасинам или кукловодам. Система решила, что твоя сестренка – идеальный инструмент для контроля?»
Я хотел заорать на нее еще, приказать убраться в дом, но тут «Путешественник» в моей голове взвыл так, что зубы свело.
Я обернулся к парку. Там, среди заснеженных елей, темнели силуэты. Много силуэтов. И они не шли. Они выпадали из пространства, словно кто-то выливал их из гигантского ведра. Ткачи. Рой Ткачей. Десятки.
И среди них стояло нечто огромное. Четыре метра в высоту. Существо, похожее на паука, сотканного из человеческих рук. Оно перебирало конечностями, издавая влажный, чавкающий звук, и от него во все стороны расходились волны того самого фиолетового света, который я видел в глазах первой Ткачихи.
– Вот и босс, – выдохнул я. – Ус, отходи в дом! Алина, за мою спину!
– Нет, – сказала Алина.
Я медленно повернул к ней голову.
– Что за нет?
– Я не прячусь за тобой, – она развела руки в стороны, и из ее пальцев снова потянулись тонкие, едва заметные нити, сплетаясь в воздухе в сложную паутину. – Я закрою мелочь. А ты бери большого.
Я смотрел на нее, чувствуя, как во мне борются два желания: врезать ей за непослушание и… восхититься. Черта с два я покажу ей, что восхищаюсь.
