Текст книги "Бастард Александра 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Столица Восточного царства Гераклея Великая, начало июня 311 года до н.э.

Без малого пять десятков аргираспидов в парадных, начищенных доспехах выстроены на палубе ошвартованной у причала галеры. В голове их – сам таксиарх Леонид, рядом с ним наварх Аристолеон. Все ждут только меня, когда я взойду на борт и можно будет отдать швартовы и выйти в море.

Здесь же, на причале, собрались и провожающие; к моему удивлению, их тут немало. Весть об отъезде царя на войну вызвала ажиотаж в строящейся столице, и жадная до зрелищ толпа собралась поглазеть. Развлечений у народа в этом времени немного, как уж тут упустить такое событие? Увидеть воочию царя, свиту, в чем одеты, какие драгоценности и украшения, – все это еще долго будет обсуждаться как в богатых домах, так и в бедных кварталах Гераклеи.

Толпу простолюдинов сдерживает стража, встав живым кордоном перед входом на причал. Здесь же, у борта корабля, только самый ближний круг. Я никого не звал, но и тайны из отъезда не делал.

Придержав Софоса, соскакиваю на землю и передаю повод конюху. Замечаю, как Гуруш с тоской смотрит на паренька, что принял у меня коня. Причина этой вселенской грусти мне понятна: моего слугу беспокоит не то, что за Софосом будет следить кто-то другой, а то, что вот-вот ему самому придется оставить такую надежную и твердую сушу и вступить на зыбкую палубу утлого суденышка. Бедолагу сильно укачивает, и он уже заранее предчувствует все прелести морского плавания.

Зачем я тащу Гуруша с собой? Да я и сам не знаю. Наверное, становлюсь сентиментальным. С момента отстранения Ареты из старых, хорошо знакомых мне лиц рядом остался только он. Эней в Абидосе, Патрокл на Кипре, Эвмен и Экзарм все еще на Востоке, умиротворяют регион, ставят крепости на границе и налаживают новую администрацию. Даже тех парней, что когда-то начинали десятниками в моей первой конной сотне, – и тех я уже давно не видел. Зенон держит под контролем Газу и засевшего там Селевка. Клит – сатрап в Вавилоне, Андромен – в Каппадокии, еще двое – в армии Патрокла, а Борей командует конницей у Энея. В общем, все при деле, и это правильно. Все важные дела я могу доверить только верным и проверенным людям. Только ведь и рядом должен быть хоть кто-то, кому я могу доверять, если не на все сто, то хотя бы на девяносто пять.

«На девяносто пять…! – усмехнувшись, кидаю ироничный взгляд на уже заранее позеленевшего Гуруша. – Да он сдаст меня только за возможность остаться на берегу!»

Мой взгляд переходит с Гуруша на группу провожающих, и я вижу, что она явственно делится на два лагеря. Один, тот что побольше, кучкуется вокруг Барсины, а второй, поменьше, толпится рядом с беременной Эйреной.

То, что моя жена в положении, уже хорошо заметно, да она и не скрывает этого, а наоборот, старательно подчеркивает. Складки ее гиматия уложены так, чтобы даже слепой мог увидеть выступающий животик.

Силы обоих лагерей явно неравноценны. С Барсиной стоят почти все представители верховной власти. Тут тебе и верховный дикаст Эвдораст, и глава правительства архиграматевс Геласий, и стратег гарнизона столицы Фокий.

«В умении удерживать на себе внимание мамочке не откажешь». – С улыбкой одобряю выверенный Барсиной подбор кадров.

Правда, тут же с удивлением подмечаю за спиной Эйрены прокурора столицы Пармениона и делаю вывод, что соперница у мамочки тоже не лыком шита.

«Счет пока не в пользу Птолемеевой дочурки, – иронизирую про себя, – но и матч ведь только начался!»

Обе партии глубоким поклоном приветствуют меня, а Барсина, опережая ненавистную ей невестку, уже заторопилась в мою сторону.

– Мой мальчик, – начала она, еще не дойдя до меня, – ну объясни мне, своей матери, зачем Великому царю самому отправляться на войну и рисковать своей бесценной жизнью!

Оставляю ее восклицание без ответа и молча подставляю свой лоб под материнский поцелуй. Видя мой настрой, она тоже мгновенно меняет тему.

– Ну ладно, ладно! Не серчай на свою мать, она просто беспокоится о тебе. – Барсина обняла меня и прижалась к груди. – Езжай, разгроми всех наших врагов и возвращайся.

Ее огромные глаза вспорхнули густыми, сильно накрашенными ресницами.

– Умоляю тебя только об одном: будь осторожен!

– Конечно, мама! – Мягко улыбаюсь, глядя ей прямо в глаза. – Ты же знаешь, я всегда осторожен.

На это, тяжело вздохнув, она зыркнула в сторону подходящей Эйрены.

– Не всегда, мой мальчик, не всегда! Иначе ты не привел бы в свой дом подколодную змею и исчадие шлюхи.

– Мама!.. – С упреком качаю головой.

Мы с Барсиной договорились, что она не позволяет себе оскорблений в адрес Эйрены, ведь речь идет о царице Великого царства, что уже само по себе любому другому стоило бы головы. В целом, мамочка это понимает и прилюдно не позволяет себе подобного, но тайно, вот так вот по-тихому, шепнуть мне на ухо гадость всё еще может, не удержавшись.

Изобразив на лице целомудренную невинность, мамочка тут же отработала назад:

– Ну, сорвалось, прости! Больше не буду!

Эйрена уже рядом, и я обнимаю жену. Она подставляет мне свои губы, и, целуя ее, я шепчу ей на прощание:

– Береги себя и ребенка, милая! Я скоро вернусь!

Отстранившись, резко разворачиваюсь и иду к трапу. Никогда не любил долгие проводы, даже в прошлой жизни. Сейчас – тем более. При всем моем хорошем отношении к Барсине, она не моя мать, а всего лишь хорошо знакомая, но все равно чужая женщина. В отсутствии Эйрены я тоже страдать не буду. Она хоть и жена, и будущая мать моего ребенка, но кроме рассудочного понимания сего факта большего я к ней не чувствую.

Семенящий рядом Гуруш вдруг отвлек меня от мрачных мыслей:

– Позволит ли Великий царь полюбопытствовать слуге своему Гурушу?

Сама постановка вопроса меня развеселила, и, скосив насмешливый взгляд на своего бессменного сотоварища, иронично усмехаюсь:

– Ну, полюбопытствуй!

Гуруш тут же начинает бормотать:

– Обратил ли внимание Великий царь на горбатого карлика, что всегда вьется у ног Великой царицы Эйрены?

Пожимаю плечами, мол, да, есть у нее любимый уродец, которого она привезла вместе с приданым, и Гуруш тут же продолжает:

– Зовут горбуна Сократесом, и на днях я видел его у дома Гефестиона, что служит гиппархом конницы в гарнизоне Гераклеи. Гефестион этот, как Великий царь наверняка знает, человек богатый, из очень родовитой македонской фамилии, чем любит кичиться перед другими. Сын его старший – тоже гордец и в городе хорошо известен. Склочный малый и задира!

Бросаю на Гуруша вопросительный взгляд, мол, к чему всё это? Тот сразу же переходит к сути:

– Я это к тому, что в тот день, когда сын Гефестиона с друзьями приехал с охоты, горбун как раз проходил мимо их дома. Они его заметили и стали насмехаться. Горбун на язык остер и за словом в карман не лезет, даром что шутом при царице вьется.

Мой недовольный взгляд вновь опускается на Гуруша и заставляет его еще больше сократить свой рассказ:

– В общем, спустили они на горбуна собак, а тот не струсил и раз – ножичек из-за пояса… С одного удара завалил здоровенного волкодава!

Разом выдохнув, Гуруш закончил и поднял на меня глаза, а я как вкопанный застыл на месте.

– Сам видел? – Мой жесткий взгляд остановился на побледневшем лице слуги, и тот ответил, не задумываясь.

– Как тебя сейчас, Великий царь.

Я уже в шаге от трапа галеры, матросы замерли в ожидании, когда царь поднимется на борт, чтобы убрать его. Медленно оборачиваюсь и нахожу глазами Эйрену и крутящегося у ее ног шута.

«Да, это карлик и горбун, – вспыхивает подозрение в моей голове, – но ежели он мог с одного удара сразить несущегося на него зверя, то уж в хладнокровии и умении обращаться с оружием ему не откажешь».

Теперь я уже по-другому смотрю и на прокурора в свите Эйрены, ведь именно он принес мне известие о лживости алиби Ареты. Мой взгляд вновь возвращается к трапу галеры, словно бы решая, как поступить.

«Отложить поход и „поболтать“ с карликом? – быстро обдумываю ситуацию. – Вряд ли он будет предельно откровенен. Придется поручить его специалистам, а на каком основании? Убил собаку…! Эйрена начнет вопить и требовать своего любимца обратно, а у того, наверняка, найдется алиби на день убийства».

В нерешительности пытаюсь понять, могу ли я доверить такое дело кому-то другому.

«Может, пока меня не будет, поручить прокурору Пармениону аккуратно проверить все факты?» – рождается было здравая мысль, но в этот момент мой взгляд вновь фокусируется на том, как Эйрена о чем-то мило беседует с прокурором, и я решаю не торопиться.

«Нет, в этом деле доверять никому нельзя, и всё придется сделать самому! Пусть это потребует времени, которого у меня сейчас нет, но я ничего не забуду!»

На этой мысли почти физически ощущаю упертые в меня удивленно-растерянные взгляды и понимаю, что застыл в шаге от трапа. Это заставляет меня решиться и мысленно махнуть рукой:

«А-а, ладно! Горбун никуда не денется, а вот „любимого единокровного братца“ Александра могут зарезать в любой момент!»

* * *

Легкий юго-западный ветер гонит небольшую волну и наполняет паруса десяти галер, идущих в кильватерную колонну. На каждой из них две стационарные мачты несут по одному косому парусу и стакселю на фок-мачте, что позволяет удерживать неплохую скорость при почти боковом ветре.

Это не единственное новшество на кораблях новой постройки. Еще одно, краеугольное «изобретение» молодого царя, то бишь мое, – это руль вместо рулевого весла. Если кто-то не понимает, в чем разница, то, для примера, скажу. Рулевое весло в сравнении с рулем – это как если бы вам на велосипеде укоротили привычный руль до минимальной ширины, только чтобы уместились две ладони. Держаться вы сможете, управлять – теоретически – тоже, но сил будете тратить в десятки раз больше, а маневренность снизится до минимума.

С самого первого корабля, заложенного на верфи в Гераклее, я приказал устанавливать руль вместо рулевого весла, чем вызвал раздраженное недоумение у обоих моих мастеров-корабелов. Помню, как они уставились на рисунок, объясняющий принцип действия нововведения.

– Вот смотрите, – втолковывал я афинянину и финикийцу, – перо руля увеличиваем по площади в десять раз в сравнении с обычным рулевым веслом. Крепим его на поворотную ось в корме корабля, а на верхней части этой оси-баллера устанавливаем поперечный рычаг-румпель.

– Зачем? – тут же переспросил грек Иренеон, успевший сходу уловить смысл моего предложения. – Зачем усложнять конструкцию дополнительным рычагом? Давай просто прикрепим к оси ручку и можно будет спокойно рулить.

– На небольшой лодке такой вариант сойдёт, – согласился я, но тут же поправил: – а вот на галере длиной в двадцать пять оргий (45 метров) управлять одному человеку будет тяжеловато.

– Не беда, поставим двоих, а то и троих, – не унимался афинянин, но его тут же поправил Барекбаал:

– Если втроем будут давить, то какой толщины нужно будет сделать ручку, чтобы выдержала упор такой силы и не сломалась?

Понимая правоту финикийца, Иренеон зачесал затылок, и тогда я растолковал им уже окончательно:

– Чтобы один человек мог легко управлять тяжелым судном с рулем большой площади, вы проведете от краев рычага-румпеля тросы вдоль борта к блокам, а от них – к рулевому колесу. Крутя это колесо, рулевой будет натягивать один трос и отпускать другой, тем самым без особых усилий поворачивая румпель, а с ним и ось-баллер, на которой закреплен руль. Таким образом, один моряк без особых усилий сможет поворачивать руль нужной площади и управлять судном самых больших размеров.

С тех пор на каждой новой галере на возвышении ютовой палубы стоит рулевое колесо, которого мировой флот не должен был увидеть еще больше тысячи лет. Этот руль в совокупности с усиленным дубовым килем и позволяет нам сейчас держать выбранный курс и скорость под устойчивым боковым ветром.

Стоя рядом с рулевым, я смотрю на бескрайнюю гладь моря и вспоминаю тот день, когда флагманская галера, отдав швартовы, отошла от причала. Весла дружно вспенили воду, и корабль, набирая ход, двинулся на выход из бухты. Остальные девять галер, что ждали нас на рейде, тоже начали движение, и наварх Аристолеон скомандовал сигнальщику на марсе:

– Всем кораблям! За царской галерой в строй кильватера!

Марсовый замахал флагами, и галеры в строгом соответствии с полученным приказом начали вытягиваться в линию вслед за нами. Когда вышли в море и береговая черта превратилась в одну сплошную линию гор на горизонте, я приказал сменить курс:

– Разворачивай корабль, Аристолеон, – бросил я удивленному наварху, – идем на Амфиполь!

– В Македонию? – ошарашенно переспросил он, и я подтвердил, усмехнувшись:

– А ты еще какой-нибудь Амфиполь знаешь?

Вновь прозвучал приказ, и на сигнал марсового «повторяй за мной» галеры одна за другой заложили крутой вираж, сменив курс с восточного на западный.

Тут надо сказать, что навигация в эти времена осуществляется исключительно ориентируясь на знакомые очертания берега. Поэтому корабли всегда идут от острова к острову или вдоль побережья, стараясь двигаться по большей части днем. Поскольку выдержать направление ночью могут лишь те немногие навархи, кто способен четко разбираться в ночном небе и не путаться в звездах. Мне такая навигация не подходила в принципе, поскольку я планировал устроить гарнизону Амфиполя неприятный сюрприз.

Для всех царь Геракл отправился на Кипр, значит, наши корабли никто не должен видеть в Эгейском море. То есть задача стояла не совсем простая для настоящего времени: достичь Амфиполя, не заходя по пути ни в один из портов, и держась на таком расстоянии от берега, дабы флот нельзя было опознать. Чтобы идти в открытом море и не привязываться к береговым ориентирам, нужен был компас, и это еще одно открытие, коим я осчастливил мир, опередив время на тысячу лет.

Сделать простейший магнитный компас нетрудно, особенно если ты капитан с сорокалетним стажем. По моему эскизу еще год назад был создан первый.

В днище еще мягкого керамического горшка строго вертикально воткнули медную иглу, а затем уже обожгли в печи. Этот горшок по самый кончик иглы заполнили спиртом, а следом на острие положили железную стрелку, которая тут же, как и положено, сориентировалась одним концом на север, другим на юг. На верхнем крае горшка, опять же по моему рисунку, мастер нанес отсечки тридцати двух румбов. Этого, как я посчитал, для нынешней навигации вполне достаточно.

Сейчас флагманский рулевой, исполняя приказ, держит по компасу румб норд-норд-вест, и остальная эскадра следует за царской галерой. Так, обогнув позапрошлой ночью остров Икария, мы взяли курс прямо на Стримонский залив.

Здесь же, рядом со мной, наварх Аристолеон и командующий отрядом «морской пехоты» таксиарх аргираспидов Леонид. Почему отряд в пять с половиной сотен возглавляет сам командующий таксисом (2048 воинов) аргираспидов? Другими словами, зачем я взял целого генерала для одного батальона десанта? Тут все просто. Леонид сам напросился, буквально взмолился: сил, говорит, нет уже без дела сидеть на одном месте. Ну как тут отказать! Пришлось согласиться. Тем более что дело предстояло непростое и опыт такого командира, как Леонид, был бесценен. Правда, до выхода в море Леонид, как и все остальные, не знал, на что подписался. Когда же узнал, к моему удовлетворению, обрадовался еще больше.

– Это будет славное дельце! – сверкнув глазами, произнес он, глядя на меня. – Если Боги пошлют нам удачу, то славой ты превзойдешь своего великого тезку!

Кроме этих двоих, на корме стоит еще один неприметный седой человечек по имени Гесиод. Это старый купец из Афин, много раз бывавший в Амфиполе – и во времена независимости этого города, и после вхождения в Македонское царство. Его байки в таверне у рынка подслушал Гуруш и рассказал мне, а я приказал привести купца во дворец. Оказалось, что старик Гесиод давно уже не у дел, но память свою еще не пропил окончательно и бухту Амфиполя помнит хорошо, ибо часто водил туда свое судно.

Пожалуй, он был единственным человеком, кто знал об истинной цели экспедиции еще до выхода, но с тех пор как он согласился присоединиться ко мне, его уже не выпускали из дворца. Да и некогда ему было: с его слов, мой придворный скульптор и живописец Эосос вычертил карту устья реки Стримон и план самого города Амфиполь. Также его общие знания региона помогли добавить на уже созданную карту Эгейского моря и побережья Греции несколько новых островов и поселений.

Сейчас я собрал эту троицу, чтобы окончательно определиться с планом действий. Вчера днем по траверзу левого борта проплыли далекие очертания острова Скирос, и это значит, что уже завтра может показаться мыс Нимфей и гора Афон, то бишь вход в Стримонский залив. Оттуда до Амфиполя, если ветер не изменится, меньше одного дня пути, так что самое время обсудить стратегию и тактику нашего рискованного предприятия.

Глава 5

Царство Македония, город Амфиполь, середина июня 311 года до н.э.

Окинув взглядом всех троих, показываю им на карту устья реки Стримон.

– Как утверждает наш друг Гесиод, – лёгким кивком в сторону бывшего купца показываю, кого я имею в виду, – от побережья до самого Амфиполя река судоходна. Поэтому предлагаю затемно подойти вплотную к берегу, а с рассветом войти в реку, стремительным броском достичь городской стены и попытаться сходу войти в город.

Предложение не вызвало энтузиазма у слушателей, но высказаться решился только Леонид.

Прищурясь, он нагнулся к карте.

– Я смотрю, мой царь, тут чуть восточнее устья крепость указана, – склонившись ещё ниже, он прочитал название аванпорта Амфиполя: – Эйон.

Выпрямившись, он с хитринкой глянул мне прямо в глаза.

– Так ведь в этой крепости, поди, и гарнизон есть. Пусть невелик и помешать нам не сможет, но пройти мимо них незамеченными невозможно. Так что весточку в город они точно пошлют, и это значит: подойти к Амфиполю внезапно не удастся. Ворота к нашему подходу будут закрыты, а стены там высокие и на башнях стрелки. Даже если по первости запаникуют и нам удастся взойти на стены, то к этому времени туда уже весь гарнизон подтянется. С учётом какого пленника там охраняют, думаю, не меньше пятисот гоплитов.

Подняв взгляд, он задумчиво посмотрел на идущие позади галеры и добавил:

– Нас-то, с учётом гребцов, почти тысяча будет, с гарнизоном совладаем, но, боюсь, если полезем на стены, то весь город поднимется, а это уже ещё несколько тысяч. Горожане, может, и не так хорошо вооружены, как наши бойцы, но зато высоко мотивированы и будут стоять насмерть.

Тут следует сказать, что если кто-нибудь думает, будто на античных боевых кораблях гребцами сидели рабы, то он сильно ошибается. В отличие от Средних веков и Нового времени, в городах Эллады на галеры не ссылали. Все гребцы были не просто свободными людьми, но и основной боевой силой триер и бирем. После таранного удара именно они, сменив весло на оружие, шли на абордаж. Так что звание гребца в это время очень почётно, поскольку дело это требует большого умения и немалых физических сил. Право называться гребцом даётся только свободным гражданам, что защищают интересы своего полиса, или, как в моём случае, поступившим на царскую службу. Все картинки будущих времён с надсмотрщиками и рабами на вёслах – это полная чушь. На торговом судне – только для того, чтобы зайти и выйти из порта, ещё куда ни шло, но на боевом корабле – никогда. Никакой полуголодный раб не сможет в полную силу грести тяжёлым веслом несколько часов кряду, а ведь в бою надо непросто грести, а ещё и чётко держать заданный темп и выполнять все команды загребного. Для этого нужны, как минимум, месяцы тренировок в одном составе, поскольку в морском бою цена ошибки даже одного гребца очень высока.

Оставляю отвлечённые размышления и вижу, что слова Леонида вызвали одобрение Аристолеона, и даже старик Гесиод поддакнул:

– Соглашусь, стены не маленькие. В самом низком месте, что у северо-восточного края, в два человеческих роста, не ниже.

Очевидно, что мои советники прекрасно представляют обстановку и в шапкозакидательских настроениях их не упрекнёшь. На самом деле я и не планировал брать город с нахрапа, да и вообще штурмовать Амфиполь в лоб. Потому как сам город мне особо не нужен, а тот, ради кого я всё это затеял, скорее всего, содержится в акрополе, и фрурарх гарнизона (комендант) Главкий, наверняка, имеет приказ убить его в случае каких-либо неожиданностей.

У меня есть план, но я не тороплюсь его раскрывать и хочу послушать, что скажут мои бывалые советники. Поэтому одобрительно киваю Леониду.

– Согласен с твоими словами, Леонид! – Мой взгляд упирается в таксиарха аргираспидов. – Тогда что ты предлагаешь?

Вопрос застает того врасплох.

– Мой царь, – начал он, смутившись, – если честно, я думал, ты знаешь, что делаешь, и…

Он нахмурил брови и с мрачным видом добавил:

– Но если ты планировал взять город внезапным налетом, то… – Две глубокие морщины пробороздили его лоб. – Помоги нам Боги! Коли всё получится, я первый скажу, что ты, мой царь, любимец Богов.

Не обращая внимания на удручённый вид Леонида, перевожу взгляд на наварха.

– Ну а ты что скажешь?

По тому тоже видно, что до сего момента он был полностью под влиянием моей веры в успех и не сомневался, что у меня есть какой-то невероятный замысел.

В полной растерянности Аристолеон не смог предложить ничего путного, а лишь добавил негатива:

– Вести корабли под самые стены нельзя. Горожане, как очухаются, так начнут с башен лупить катапультами, все корабли побьют.

– Ладно! – Принимаю слова наварха и поворачиваюсь к Гесиоду. – А у тебя какие мысли?

Старик растерянно развёл руками.

– А я что! Я не стратег! Ежели по торговле какой вопрос, тоды…

Бывший купец растерянно замолк на полуслове, а я перестал сдерживать улыбку.

– Раз уж у вас, советники, плана нет, то послушайте, что я вам скажу.

Вижу, как на мрачно-растерянных лицах моих стратегов начало появляться облегчение, и начинаю.

– Сделаем так! Затемно, аккуратно, дабы не напороться на камни, подойдём к берегу восточнее крепости Эйон. Заранее заложим дугу побольше и подплывём с юго-востока, чтобы нас не заметили. Там высадим синтагму (256 бойцов) серебряных щитов и два десятка арбалетчиков. – Тут я нацеливаю строгий взгляд на купца. – Там ведь берег песчаный, так?

Тот, не задумываясь, кивает.

– Точно так. Когда подходишь к устью, то по правую руку, сразу за крепостью Эйон, высокий мыс, а дальше берег плоский, насколько хватает глаз. По большей части песчаный, и глубина держится до самой кромки воды. Бывалоча, мы нередко в тех местах вставали.

Одобрительно кивнув, вновь поворачиваюсь к наварху.

– Итак, я высаживаюсь на берег с этими бойцами, а ты, Аристолеон, ведёшь корабли дальше. Идёте вдоль берега, чтобы с башен аванпорта вас заметили только тогда, когда вы уже мыс обогнёте. Тогда в крепости даже катапульты зарядить не успеют, как вы мимо проскочите и в реку войдёте. Там вас уже будет не достать, и ты поведёшь галеры вверх по реке до самого Амфиполя. – Сказав, обращаю внимание всех на лежащий перед нами подробный план города.

– Как видите, стены Амфиполя почти по всему периметру стоят в пяти стадиях (900 метров) от реки, но вот здесь, на северо-западе, подходят буквально к самому берегу.

Все трое уставились на план, а я тыкаю пальцем в указанное место.

– Здесь вы причаливаете к берегу и с ходу начинаете обстрел всеми восемнадцатью катапультами. Кладёте тяжёлые заряды за стену так, чтобы город в этом районе запылал как свечка, а сами готовитесь к штурму. На рожон не лезете, но делаете всё, чтобы на стенах поверили – сейчас начнётся!

Затаив дыхание, все внимают каждому моему слову, и я продолжаю.

– Я хочу, чтобы большая часть македонского гарнизона собралась на этой, северо-западной, части стены, потому что в это время я со своим отрядом скрытно обойду Амфиполь с востока и попытаюсь захватить акрополь.

Мой палец проводит дугу от побережья к кладбищу у восточной стены.

– Вот здесь, незаметно просочившись между могилами, мы выйдем к стене акрополя.

Тут мой взгляд упирается в Гесиода, мол, твоё слово, и тот понимает меня без слов.

– Акрополь стоит на обрывистой скале, – тут же начинает он, – и с восточной стороны, где скала наиболее крута, стена его невысока – всего полтора-два человеческих роста. Вот только скала там давно уже не так неприступна, как была когда-то. Ветер и время поработали на славу, так что сегодня на неё можно забраться без особого труда. Мы, бывалоча…

Старый купец по привычке пустился в воспоминания, но я резко обрываю его.

– В общем, всем всё понятно! Весь город вместе с Главкием соберётся у северо-западной стены, туша пожары и готовясь к отражению штурма, а мы в это время проберёмся в акрополь. Как там пойдёт дальше – загадывать не стану, будем действовать по обстановке, но в любом случае постараемся освободить братца Александра. – Тут, помрачнев, я всё же добавляю: – Если он, конечно, будет ещё жив.

Замолкаю и, чуть растянув губы в улыбке, смотрю на своих командиров: мол, что скажете?

Оторвав взгляд от плана, Леонид довольно хмыкнул.

– А что, может получиться! – Тут же, посерьёзнев, он поднял на меня взгляд. – Только есть у меня одна просьба. Мой царь, позволь мне возглавить вылазку: негоже царю так рисковать собой.

Усмехнувшись, отрицательно мотаю головой.

– Спасибо, мой друг, но нет! Это дело семейное, так что мне этот вопрос и решать.

Леонид осуждающе покачал головой, но спорить с царём всё же не решился. На миг зависла неловкая пауза, и Аристолеон, словно бы подытоживая, поднял взгляд к небу.

– Да пошлют Олимпийские Боги удачу царю Гераклу и всем нам! Она нам, ох как, понадобится!

* * *

Пригнувшись за большим валуном, бросаю последний взгляд на едва просматриваемый в темноте берег. Там, взбурлив воду вёслами, одна за другой галеры сползают на глубину и поворачивают вдоль берега на северо-запад.

Отвожу взгляд и, поднявшись, взмахом руки показываю синтагматарху (командиру синтагмы) Феодоту:

– Пошли!

Вытянувшись цепочкой, воины двинулись вслед за мной. Идём быстро, где берег позволяет – переходим на бег. Надо как можно быстрее уйти с пляжа и добраться до пологого, покрытого лесом склона.

Впереди меня, выбирая верную тропу, довольно бодро бежит старик Гесиод: он хоть и был в этих местах очень давно и многое подзабыл, но всё же лучше него никто из нас в этой местности не ориентируется.

Поднимаемся всё выше и выше по склону, обходя Амфиполь по широкой дуге. Я очень надеюсь, что дозорные в передовой крепости не увидели нашей высадки и пошлют донесение в город только тогда, когда корабли уже войдут в реку. Ведь если нет, то мы можем угодить в засаду в любой момент.

Заскочив за ближайшие деревья, Гесиод остановился и прислушался к ночной тишине. Не услышав ничего подозрительного, он продолжил движение, но уже не бегом, а быстрым шагом. Настороженно вглядываясь в темноту, иду за ним следом. Скрывшаяся за тучей луна даёт света ровно столько, чтобы не потерять из виду ловко лавирующую между валунами спину старика. Сумрак давит тревогой и неуверенностью, но я гоню прочь одолевающие сомнения.

«Делай что должно, и будь что будет!» – припомнив известное философское изречение, иронично усмехаюсь. – На всё воля Олимпийских богов!'

На миг остановившись, оглядываюсь назад, и словно специально вынырнувшая из-за туч луна освещает цепочку следующих за мной воинов. Круглые щиты у всех в чехлах и закинуты на спину, обёрнутые в тряпку шлемы пристёгнуты к поясу, дабы блеск и звяканье железа не выдали нас раньше времени. На каждом воине поверх пластинчатого панциря накинут хитон грязно-зелёного цвета с жёлтыми пятнами. Это тоже моё нововведение, так сказать, ещё один привет из будущего. Здесь пока ещё с основными принципами маскировки плохо знакомы.

От берега до города по моим прикидкам километров десять-одиннадцать, так что ходу часа два – это как раз время до рассвета.

Идём быстро, почти не останавливаясь. Небольшие рощицы и кустарник сменились плотными рядами средиземноморских сосен, и, памятуя о правилах движения колонны в лесу, оборачиваюсь к синтагматарху и командую:

– Уплотнить цепь!

Приказ понёсся по цепочке, и я вижу, как каждый воин подтянулся к впереди идущему, сокращая дистанцию. Общая длина колонны теперь сократилась почти на треть, и воины чуть ли не дышат своим товарищам в затылок.

«Ничего, – одобрительно хмыкаю про себя, – зато никто не потеряется».

Как-то незаметно пологий подъём сменился спуском, а лес стал ещё гуще. Пространство между соснами заняли какие-то лиственные деревья и кустарники. Ход ещё больше замедлился, а тропа запетляла, обходя непролазные завалы.

Идущий впереди Гесиод неожиданно остановился, и я чуть не воткнулся ему в спину. На моё ворчание тот повернул ко мне встревоженное лицо.

– Слышишь?

Подняв вверх сжатый кулак, командую: всем стоять – и, прислушиваюсь. Действительно, откуда-то издали доносится едва слышимый гул голосов.

Старик тычет в ту сторону пальцем.

– Некрополь уже рядом. Может, хоронят кого?

– Ну, пойдём проверим. – Отодвинув Гесиода в сторону, подзываю синтагматарха и прохожу вперёд первым.

Оставив весь отряд ждать, идём вдвоём, стараясь соблюдать максимальную тишину. Шагов через триста лес начинает редеть, и вскоре мы выходим к самому краю.

Спрятавшись за плотным кустарником, смотрю на простирающееся впереди кладбище. Солнце ещё не взошло, но воздух посерел настолько, что некрополь просматривается на всю глубину до самой скалы. Сотни простых могильных камней хаотично разбросаны по неровному полю, но местами высятся и более дорогие обелиски, и даже каменные склепы. Прямо за кладбищем начинается отвесный подъём, наверху которого видна стена акрополя.

Этот вид вполне ожидаем, а вот большая группа людей в самом центре этих могил становится для меня неприятным сюрпризом. В моих планах некрополь всегда оставался безлюдным, и что делать сейчас – даже не представляю.

Пристроившись рядом, Феодот кивнул в сторону траурной процессии:

– Похороны.

Это очевидно и без него, а вот сколько времени толпа будет торчать у нас на пути – неясно.

– Пока они здесь, к стене не подобраться. – Мой спутник вновь изрекает банальность, вызывая у меня раздражённое бурчание.

«Это я и без тебя вижу, капитан-очевидность!»

Прячась за кустами, ломаю голову, как поступить, и пока в голове только один вариант – ждать, когда люди уберутся с кладбища.

«Ведь не вечность же они будут тут торчать!» – успокаиваю вспыхнувшую тревогу, потому как вечности у меня нет, а есть лишь краткий миг первоначального сумбура и паники в городе.

– Кажись, наши начали! – Феодот ткнул пальцем в потянувшийся к небесам чёрный столб дыма.