Текст книги "Бастард Александра 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Емельянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Таков мой план, но я никогда не буду ни с кем обсуждать его в деталях. Согласитесь, у умных людей сразу возникнут вопросы, а дураков рядом с собой я не держу. Поэтому сейчас, на удивление Эвмена, я категорично отрезаю:

– Александр – сын моего отца и должен получить то, чего достоин по праву рождения.

Прижав обе ладони к сердцу, Эвмен склонил голову, демонстрируя, что полностью согласен со мной.

В этот момент вновь в приоткрывшейся двери появляется сутулая фигура Гуруша, а его гнусавый голос возвещает, что в приемной собрались остальные члены совета. Жестом показываю: пусть заходят, – и посторонившийся Гуруш пропускает в мой кабинет Экзарма, Леонида и впервые приглашенного на такое совещание Анаксиора. Последними заходят Неарх, Талесий и Ишкур Хаддад.

Грек Талесий руководит финансами государства, а Ишкур с недавних пор занимает в моем правительстве сразу две должности. Одну, я называю для себя министр экономического развития, а вторую – спецпредставитель по делам частного предпринимательства. Теперь он не только претворяет мои экономические идеи в жизнь, но и дает свою безошибочную оценку того, какие из них будут способствовать развитию ремесленного производства и торговли, а какие, наоборот, приведут к упадку. Мне такой человек нужен как воздух, дабы своевременно приземлять мои «мегагалактические» проекты. Тут во дворце слишком уж легко увлечься и за радужными перспективами не увидеть того, что творится на земле прямо под носом.

Жду, когда вошедшие раскланяются и рассядутся вокруг стола. Эта традиция уже четко укоренилась среди моих советников и вопросов не вызывает. Когда стихают последние шорохи, даю всем ознакомиться с донесениями из верхних сатрапий.

Едва взглянув и даже не став читать, Экзарм сразу же высказал свое мнение:

– А я давно уже говорил, что там надо навести порядок. Развесим парфянских и бактрийских мятежников на крестах – глядишь, и остальные разом успокоятся.

– Да у тебя две трети конницы – это бактрийцы, согдийцы да парфяне, – тут же вставил ему шпильку Эвмен. – Не боишься, что они вместо своих тебя на крест поднимут?

– Не боюсь! – ничуть не стушевался массагет. – Для моих бойцов только Великий царь свой, да еще я, верный слуга царский, а все остальные чужие. Бактрийцы, парфяне – все равно! По слову царскому порубят любого!

«Ну вот и первые претенденты на роль служилых дворян нарисовались», – не сдержав иронии, мысленно реагирую на перепалку своих советников, а вслух обращаюсь к Эвмену:

– А ты что считаешь? Думаешь, не время вновь затевать большую войну на востоке?

Тот отвечает не сразу, но все-таки соглашается:

– Думаю, у нас нет выхода. Если мятеж жестко не подавить, то сам он уж точно не рассосется. Крысят надо давить в зародыше, иначе не справиться.

Удовлетворенно кивнув, перевожу взгляд на Леонида.

По меркам будущего, Экзарм у меня маршал кавалерии, Эвмен – премьер и министр обороны. Оба они за, так что теперь слово за генералом от инфантерии.

Леонид не сомневается ни секунды:

– Мой царь, я готов хоть сегодня же отправиться к войскам и начать подготовку к походу.

– Хорошо! – Я доволен и не скрываю этого. Остался последний штрих, и мой взгляд упирается в Талесия.

Не дожидаясь вопроса, тот взбрыкивает сразу:

– Денег нет! Войну в этом году в бюджет не закладывали!

Чуть поморщившись, ищу поддержки у Эвмена и Хаддада. Эвмен отвечает сразу:

– Возможно, пришло время распечатать резервы. – Подумав, он добавляет еще: – Товары из Карфагена и италийских городов можно обложить двойной пошлиной. Заодно и ответим на их демарш.

Молча соглашаюсь с греком и жду ответа Хаддада. Тот тоже думает недолго:

– Мой царь, недавно говорил мне про… – он наморщил лоб, вспоминая мудреное слово, а вспомнив, произнес с извиняющей улыбкой: – ассигнации. Думаю, этот вариант будет полезен. Рассчитаемся ими с финикийскими и вавилонскими банкирами за этот год.

– Ну вот, – тоже улыбнувшись, обращаюсь к Талесию, – а ты говорил: денег нет!

Теперь уже все заулыбались, кроме самого министра финансов. Впрочем, иногда мне кажется, тот вообще не умеет этого делать.

Покончив с практическими вопросами, перехожу к идеологии и даю слово Анаксиору.

Тот тут же вскочил и начал горячо и эмоционально:

– Каждый из нас знает, что царская власть спущена на землю богами, дабы спасти род человеческий от самого себя, дабы алчность и злоба сильных мира сего не извели под корень само существование человека на земле.

– Чего-то уж больно мудрено задвигает… – встрял было Экзарм, но я тут же пресек его ледяным взглядом.

Анаксиор же в накале нервного волнения даже не обратил на это внимание.

– Раз царь ниспослан на землю богами, то и все блага человеческие должны проистекать от царской власти. – С фанатичным блеском в глазах впечатывал он слово за словом. – Власть, богатство, плодородные земли и рабы не должны принадлежать человеку лишь по праву рождения. Все это он может получить лишь в качестве награды за службу своему государю. Любой человек, независимо, богат он или беден, родился он в семье аристократа или в крестьянской лачуге, может добиться самых высоких постов в государстве беззаветной службой царю. Не право рождения, не старина рода и заслуги предков, а только личная служба государю, царская милость и внимание дают право на землю, богатство и уважение.

Анаксиор говорит долго, и я вижу, что Эвмен уже понял глобальность идеи, и даже до Экзарма начало доходить, что слова грека лучше каленого железа смывают с него остатки выжженного рабского клейма и открывают для его детей совершенно новые горизонты. Уже никакие македонские аристократы, кичащиеся стариной своего рода, не смогут упрекнуть ни его, ни его потомство низким происхождением.

Едва Анаксиор закончил, я обвожу взглядом своих советников:

– То, что вы услышали, пока лишь идея, но скоро это будет оформлено как царский указ для верхних сатрапий. Вы, – останавливаю взгляд на Экзарме и Леониде, – должны обеспечить, чтобы ученики Анаксиора довели этот указ до каждого воина в вашем войске. Чтобы каждый гирканец, парфянин или бактриец, идя в бой, знал, что своей службой Великому царю он может получить землю, стада и богатство своих бывших властителей – тех изменников, что волею Великого царя лишены всех званий, титулов и имущества. Только служба царю дает отныне право на титул и богатство.

Дальше пошел уже долгий разговор о конкретике, которой у меня самого еще маловато, но, как говорится, лиха беда начало. Главное, что все мои сподвижники восприняли новую идею позитивно. Еще бы: у меня в команде нет аристократов – все они, даже Эвмен и Леонид, поднялись с самых низов. Для них новая идеология и новая политика государства – это еще одно подтверждение их статуса и заслуг.

* * *

Долгий разговор вымотал меня эмоционально, и едва скрип двери возвестил об уходе последнего советника, как я с наслаждением вытягиваюсь в кресле и прикрываю глаза. Хочется просто посидеть в тишине и ни о чем не думать. Не строить никаких планов, не просчитывать в очередной раз последствия своих шагов, а дать мозгу минуту покоя и насладиться полным бездействием и тишиной.

Правда, покой мой длится недолго. Не проходит и пары минут, как дверь вновь распахивается, но не осторожно и мягко, как это делает Гуруш, а с грохотом и ударом об косяк. Вслед за этим радостный детский вопль нарушает тишину моего кабинета, и ворвавшийся трехлетний мальчишка с наглой бесцеремонностью взбирается на колени грозного властителя Ойкумены.

Вслед за ним в дверях появляется Эйрена, и ее строгий голос добавляется к общей какофонии:

– Геракл, ну-ка слезь с отца! Учись вести себя подобающе!

Это она, конечно же, не мне, а нашему трехлетнему сыну, который тоже Геракл, и сейчас, бесстрашно игнорируя приказ матери, лезет ко мне в бороду своими маленькими ручонками.

«Что поделать, – с улыбкой позволяю ему беспредельничать, – первенец и наследник трона! Баловень! Но ничего, скоро отдадим его в руки суровых учителей, и они сделают из него сурового воина и стоика».

Вслед за Эйреной в кабинет входит служанка с моей годовалой дочерью на руках, а жена уже снимает с меня Геракла младшего.

– Муж мой, прости нам наше вторжение, но дети совсем тебя не видят и скучают. Они захотели увидеть отца, и я не смогла им отказать.

В какой-то мере это, конечно же, так, но я знаю, что истинная причина прихода жены не в этом. Нет, Эйрена играет безукоризненно: ни на ее лице, ни в голосе – ни грамма фальши. Просто я знаю свою жену: она никогда и ничего не делает просто так.

Счастливо улыбаясь, беру у служанки дочь, и в этот момент слышу голос Эйрены:

– Твоя мать несносна! Она всюду сует свой нос и вмешивается во все, будто это не наши с тобой дети, а ее! – Ее жесткий взгляд уставился мне прямо в глаза. – Прошу тебя, мой царь, уйми ее, или я за себя не ручаюсь!

«Ну вот и причина! – с легкой иронией мысленно поздравляю себя с даром провидения. – Долго ждать не пришлось».

Бабская война Барсины с Эйреной сильно портит мне кровь, заставляя иногда жалеть о взятом на щит принципе моногамии.

«Было бы у меня сто жен, то я бы точно не знал таких проблем, хотя бы потому, что не мог бы вспомнить и половины их имен», – продолжаю развлекать себя иронией, а голос жены все так же режет мой слух:

– Она сменила всех нянек, что я выбрала! Единственно вот Зеною удалось отстоять. – Она демонстративно ткнула пальцем в девушку, что принесла мою дочь. – Так не может продолжаться! Я ведь твоя жена! Я царица, в конце концов!

Чмокнув дочь в лобик, возвращаю ее служанке. Жена продолжает сыпать обвинениями, но я знаю, что это тоже часть игры. Частенько мне очень хочется остановить этот поток ее слов и произнести, глядя ей в глаза: «Да скажи ты прямо, чего хочешь! Так будет быстрее и проще».

Хочется, но я этого не делаю, ведь эта игра – часть развлечений моей жены. Закрой ей эту отдушину, и еще неизвестно, во что выльются ее театральные таланты. Поэтому я спокойно жду еще несколько минут и наконец дожидаюсь результата.

– Мой царь, я хочу переехать с детьми в летнюю резиденцию. Здесь, в столице, становится слишком жарко и пыльно. Детям будет лучше в горах, да и воздух там чище и полезней.

«Вот нам и открылась истинная причина!» – еле сдерживаю улыбку.

Почему моя жена рвется в горы, я тоже знаю, и дети здесь совершенно ни при чем. Просто там она полная хозяйка, там нет Барсины, и никто не следит за каждым ее шагом. Там у нее есть свой домашний театр, в котором она сама ставит трагедии Софокла, чего здесь ей никто и никогда не позволит сделать.

Все это я знаю, и если бы Эйрена с самого начала сказала: «Я хочу с детьми на лето уехать в горы», – я бы ответил то же, что и сейчас:

– Конечно, поезжай, дорогая. Я скажу Феодоту, чтобы он организовал переезд и охрану.

За это получаю от жены благодарный поцелуй и еще несколько минут радостной суеты, а потом жена с детьми и служанкой исчезает за дверью. Вот только я уверен, что это не конец, и нисколько не удивлен, когда вскоре ко мне в кабинет так же эмоционально врывается «мамочка»:

– Почему ты отпускаешь ее⁈ Жена должна быть рядом с мужем, это ее обязанность и долг! – сыпет Барсина как из пулемета. – И вообще, как ты можешь позволять ей так баловать детей⁈ Кого она хочет вырастить из них?

Я спокойно сижу и пережидаю этот взрыв эмоций и разраженного негодования. Зная Барсину, скажу: это путь к покою самый короткий. Пусть выговорится, а не копит ярость в себе – такова моя политика общения с «мамочкой». Единственно, чего я не допускаю, так это оскорблений. Мое требование для обеих женщин непреложно: играйте честно и соблюдайте два простых правила – никаких оскорблений, никакого насилия! И Барсина, и Эйрена выполняют мое требование неукоснительно, поскольку обе в глубине души меня побаиваются. Вместо оскорблений они никогда не произносят имен друг друга. Вот и сейчас Барсина нажимает на местоимения:

– Тебе надо изолировать детей от нее! Своим египетским воспитанием она портит твоего наследника, Геракл!

На это я поднимаюсь с кресла и, подойдя к резному комоду, достаю из шкатулки рубиновое ожерелье:

– Посмотри, какую вещицу привезли мне на днях из Вавилона!

Любовь к драгоценностям – это единственное чувство, перед которым меркнет даже ее ненависть к Эйрене. Признаюсь, я частенько этим пользуюсь.

– Какая прелесть! – Взяв из моих рук ожерелье, Барсина поднесла его к своей шее, и в этот момент я мягко добавляю:

– Оно твое!

Теперь Барсине надо будет пойти и перемерить его со всеми своими нарядами, а их у нее несметное количество, так что остаток сегодняшнего дня уже точно будет занят и времени на разборки с невесткой не останется.

Мягко выпроваживаю из кабинета рассыпающуюся в благодарностях «мамочку». Открываю дверь и, выйдя в приемную, нахожу взглядом Феодота.

– Зайди! – Киваю начальнику своей охраны.

Распрощавшись наконец с Барсиной, возвращаюсь в кабинет, и начальник моей охраны тут же докладывает мне о данном ему поручении:

– Я все узнал, мой царь! Вдова Патрокла должна некоему ростовщику Мардонию чуть больше двух талантов серебра. Это те деньги, что занимал еще сам Патрокл, плюс набежавшие проценты.

Честно скажу, для меня настоящее откровение, что Патрокл занимал деньги. Трудно поверить, что полководец, не знавший при жизни поражений, оставил после себя лишь долги. Все еще не веря, переспрашиваю:

– Зачем Патрокл занимал деньги?

– Да это, – немного смущенно Феодот пожал плечами, – все знали, что Патрокл живет лишь на то, что ты даешь ему, мой царь.

Это прозвучало как упрек моей невнимательности к судьбам ближайших друзей и соратников.

«Да, – мрачно подытоживаю сам для себя, – Патрокл никогда ничего не просил, а ты был слишком занят собой, чтобы открыть глаза и увидеть».

Винить себя уже поздно, Патрокл мертв, но я еще могу позаботиться о его семье. С тяжелым чувством поднимаю взгляд на Феодота:

– У вдовы есть дети?

– Да, четверо. Сыну восемнадцать годов и трое малолетних девок.

Я уже все решил, и поэтому мой голос звучит тихо, но жестко и властно:

– С Мардонием этим расплатись, но после того, чтобы духу его в столице не было.

Феодот кивнул, не скрывая радости, а я добавил:

– Парня пусть запишут в гвардию. Вдове назначить пенсион в размере трех талантов серебром в год, а дочерей ее по достижении возраста зачислить в свиту царицы Эйрены.

На это мой главный телохранитель бодро отчеканил: – Будет исполнено, мой царь, – а я, подумав и не найдя что добавить, устало махнул рукой: мол, иди, у меня все.

Феодот тут же исчез за дверью, и в кабинете воцарилась непривычная для сегодняшнего дня тишина. Далеко в море солнце уже село за кромку воды, окрасив в багровые тона горизонт и контур острова Дженнет.

«Вот и закончился еще один суетный день, – подумалось мне, глядя на темнеющее небо. – Сделано уже столько, что хватит на десять жизней, а моя цель всё так же бесконечно далека. Хватит ли у меня сил, хватит ли всей отпущенной мне жизни, чтобы дойти до конца пути и увидеть то государство, какое я мечтаю построить!»

Конец Четвертой Книги!

Конец серии «Бастард Александра»

Мы добрались до финала! Огромное спасибо, что были рядом со мной и Гераклом на этом пути.

Если эта история оставила у вас какие-то чувства – восторг, недоумение или желание обсудить сюжет – пожалуйста, напишите об этом! Мне невероятно важно и интересно ваше мнение.

Я буду очень признателен, если вы оставите несколько слов о всей серии на странице первой книги. Так вы поможете новым читателям решиться на это увлекательное путешествие: /work/492554

Приключение капитана дальнего плавания подошло к концу, но я планирую начать новую серию уже в самое ближайшее время.

Чтобы не пропустить мою новую работу, подпишитесь на меня как на автора – тогда вы точно узнаете о выходе следующей книги первыми: /u/demdominus/works

Ищете, что почитать дальше? От всей души рекомендую обратить внимание на эти замечательные серии:

Тверской Баскак:

Ссылка: /work/282008

Нашествие монголо-татарских орд Батыя осенью-зимой 1237−38 года – самая мутная и противоречивая страница русской истории. Официальная версия не выдерживает никакой критики, вопросов не счесть!

Неудивительно, что школьный учитель согласился на предложение лично побывать в самой гуще событий и увидеть все своими глазами. Думал шутка, ан нет! Раз, и он уже в тринадцатом веке, а с возможностью вернуться все совсем непросто. Да и нужно ли назад, когда здесь и сейчас можно исправить столько бед и направить историю России по новому, еще не изведанному пути⁈

Месть Империи:

Ссылка: /work/97795

Нет никого могущественнее Императора. Об этом знают побежденные и присягнувшие ему варвары, об этом помнят, хоть и не любят вспоминать, гордые служители Огнерожденного Митры, об этом с проклятиями перешептываются его враги… Магистры братства Астарты, могущественного ордена тех, кто может управлять даже смертью – единственные, кто ради мести готов переступить через страх.

И вот все начинается… Младший наследник, не знающий о своем происхождении, молодая ведьма, что должна его защищать, северный варвар, отказавшийся однажды перейти через призрачную черту, но готовый сделать это ради своих братьев по оружию. Кто из них окажется настоящим героем, кто станет злодеем, а кто просто превратится в очередную жертву безжалостной империи?

Японская Война:

Ссылка: /work/392235

Обычно книги о Русско-японской войне – это сражения на море. Крейсер «Варяг», Порт-Артур, Цусима… Но ведь в то время была еще и большая кампания на суше, где были свои герои, где на Мукденской дороге встретились и познакомились будущие лидеры Белого движения, где многие впервые увидели знамения грядущей мировой войны и революции.

Что, если медик из сегодня перенесется в самое начало 20 века в тело русского офицера? Совсем не героя, а сволочи и формалиста, каких тоже было немало. Исправить репутацию, подтянуть медицину, выиграть пару сражений, а там – глядишь, и расклад в русской Маньчжурии будет совсем другим.