Текст книги "Нищая невеста (СИ)"

Автор книги: Денни Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

11.

С тех пор, как она оказалась в этом доме, ощущение пойманного в лапы лисицы кролика не покидало ее. Она ожидала, что ее привезут сюда и тут же усадят за стол, как и обещал Джозеф, но теперь все поменялось. А может это был просто хитрый ход, чтоб заманить ее сюда? А она, покорная и тихая, сама ступила в ловушку? Но что ему теперь нужно от нее?

Пытаясь отвлечься, девушка осмотрелась. Как и все в этом доме, комната была отделана в кричаще-вульгарной манере в фиолетовых и золотых тонах. На противоположной стороне, словно само воплощение греха, стояла массивная кровать с густым тяжелым балдахином, ножками в виде голов льва и резными столбиками, украшенными ангелами. Последних здесь вообще было предостаточно: вот здесь они взирают на нее с какой-то безвкусной картины, а здесь – вышитые золотом на покрывале и портьерах целятся из лука, на каминной полке в каких-то невообразимых позах застыло еще четверо жирных уродцев.

Эмили никогда не приходилось видеть ничего подобного раньше. Она была шокирована нелепостью интерьера. Но в одном следовало отдать хозяину должное: по-видимому мистер Эттвуд ни сколько не преувеличил размеров того богатства, которым обладал. Красноречивее всего об этом правда говорила не позолота, шелк, бархат и явно дорогая, сделанная на заказ мебель, а жарко натопленный камин в комнате, которой совсем не пользовались и держали скорее для таких вот непредвиденных случаев. Экое расточительство! Должно быть, здесь вовсе не экономят на угле. Даже у Мины было холоднее.

Не удержавшись, Эмили подошла к камину и, сняв порядком истрепавшиеся перчатки, протянула озябшие руки к огню. Напрасно она уговаривала себя, что это не прилично. В конце – концов, она здесь без компаньонки. Одного этого уже достаточно, чтобы не переживать о таких пустяках. С досадой она подумала, что, наверное, не так благоразумна, как считают ее подруги.

Она опять мысленно вернулась к тому положению, в котором оказалась. Ее напугала ужасная женщина, служившая здесь экономкой, которая задавала свои бесконечные вопросы и явно хотела что-то выведать. Но верхом абсурда было, что вскоре после ее ухода пришла какая-то девушка, с помощью еще какого-то мужчины поставила лохань в центр комнаты у камина и стала носить горячую воду. Эмили пришла в ужас, совсем сбитая с толку и непонимающая, что здесь происходит и для чего это все. Как могла вежливо, пытаюсь унять бешено стучащее сердце и спрятать подрагивающие руки, она выпроводила горничную из комнаты и осталась дальше одна, отчаянно пытаясь понять, как же ей теперь выбраться из западни. Со всех сторон на нее взирали ухмыляющиеся ангелы, словно собственноручно загнали свою добычу.

От тревожных мыслей ее отвлекло деликатное постукивание.

– Мисс, можно?

– Входите, – как могла спокойнее проговорила Эмили, надеясь, что дрожь в голосе не слишком слышна.

– Кэт передала мне, что у вас возникло некоторое недопонимание, – в комнату вошла экономка, оставив горничную в коридоре.

– Никакого недопонимания, – девушка нервно облизнула губы, – она все поняла правильно.

– Я могу передать хозяину, что вы отказываетесь от ванны? К ужину вы тоже не спуститесь? – отстраненный тон, как будто ей было вовсе все равно.

Эмили живо представила, как сюда врывается ее недавний знакомый и устраивает побоище. От этой картины пробежала дрожь по всему телу.

– Нет, нет, – поспешно ответила она, – к ужину я спущусь.

– Понятно. Хозяин надеялся, что ванна доставит вам удовольствие и поможет согреться. Но раз уж вам не нужна его забота, я так и передам, – экономка было собралась уходить.

– Погодите, – Эмили совсем не понравилось, как эта женщина ставит вопрос.

Уж не подводит ли ее слух. Как можно считать, что все, что происходит, взаправду? Принять ванную в доме незнакомого мужчины – да это же немыслимо. Завтра же об этом узнает вся округа, ведь сплетни по Лондону распространяются со скоростью лесного пожара. После такого казалось не возможным не просто появиться среди приличных людей, а вовсе подумать о том, чтоб выйти на улицу. Рассчитывать при таком исходе на место гувернантки было бы глупо.

Но отвергнуть такую навязчивую заботу от мистера Эттвуда казалось невозможным. Этот человек, очевидно, умел добиваться своего, и противостоять ему в ее положении было бы рискованно. Как она могла быть столь глупа, чтоб согласиться на эту авантюру? Проверять на деле, что он сделает, если она будет упрямиться, вовсе не хотелось. Не тогда, когда она разомлела в тепле его дома, в кармане не достаточно денег, чтоб нанять экипаж, а за окном успела разыграться настоящая буря. Внезапно вся тяжесть этого дня разом навалилась на нее. Будь, что будет. Она очень устала бороться.

– Мистер Эттвуд позаботился о моем комфорте?

– Да, мисс. Между нами, – экономка понизила голос, – хозяин приказал подать в вашу честь торжественный ужин, сам выбирая блюда. Только не выдавайте меня, мисс. Уж очень ему хотелось порадовать вас.

– В самом деле? – с сомнением проговорила Эмили. Тот факт, что мистеру Эттвуду захотелось кого-то порадовать, казался невероятным. Особенно в такой дикой манере. Джентльмен так бы не поступил, но, быть может, ему просто не хватает воспитания, – Хорошо, тогда делайте, что нужно.

***

Столовой оказалась просторная зала, выполненная в светлых тонах с обилием дорогой золотой отделки. Как и все в этом доме, она представляла хороший образчик богатства и безвкусицы одновременно. Длинный продолговатый стол был застелен скатертью модного винного оттенка с какой-то сложной золотой вышивкой и сервирован на двоих. Эмили не сомневалась, что одна эта скатерть стоит целое состояние, и возможно не все ее знакомые смогли бы позволить себе что-то подобное, но в светлой столовой она смотрелась чужеродно.

Она посмотрела на мужчину, так настойчиво добивавшегося ее присутствия. Тот яркой пестрой фигурой сидел во главе стола и не сводил с нее своего кошачьего взгляда. Лимонный фрак сидел как влитой, как и малиновый жилет, и нежно голубая сорочка. На шее повязан зеленый платок с искусно завязанным узлом, была приколота булавка с вопиюще крупным бриллиантом. Единственное, что было элегантного в его облике, так этот пресловутый узел. Эмили с тоской подумала, что предпочла бы этому павлину не столь пышно одетого фабриканта, на кого и был похож ее новый знакомый еще два часа назад. Выдавив улыбку, которая тем не менее была воспринята благосклонно, девушка села за стул, располагаясь по левую руку от хозяина.

– Смотрю, вы уже примеряете форменную одежду. Не хватает лишь передника, – со смешком прокомментировал мужчина ее наряд, – Не терпится приступить к рабочим обязанностям?

– Мистер Эттвуд, нужно ли мне напомнить, что по условиям нашего договора вы обещали не грубить мне, а я – не спорить и не упрямиться? Как видите, я здесь, и меня даже не пришлось тащить силком, – благодушное настроение, вызванное словами экономки о том, что мужчина хотел проявить заботу, сменилось холодным отчуждением.

– Прошу меня простить, – Джозеф вскинул руки в примирительном жесте и продолжил забавляться, – Попробуйте этого вина. Мне привезли несколько бутылок в подарок из Парижа.

– Я не пью алкогольных напитков.

– Да бросьте, Эмили. Перестаньте быть такой святошей. Это ужасно раздражает.

Лакей принялся обходить стол, подавая приготовленные блюда. Девушка, никак не реагируя, позволяла положить в тарелку все, что было предложено. Голод, терзавший ее раньше, отступил, она чувствовала, что не готова проглотить ни кусочка. Не желая показаться невежливой, она все же ковырялась в тарелке, скорее делая вид, что ест, нежели действительно ела.

– Мы опять возвращаемся туда, откуда начали. Если я вас раздражаю, зачем я здесь?

Мужчина не спешил с ответом. Каким-то неуловимым движением он дал понять лакею, чтобы тот разлил вино по бокалам. Взяв свой в руку, он сделал глоток и продолжил.

– Мы действительно возвращаемся к тому, с чего начали, – с досадой ответил он, поставив бокал на место, – Я уже говорил, что хочу добиться положения в обществе. И у меня оно будет, если я женюсь на вас.

– Я ничего не понимаю. Есть тысячи девушек с куда более блестящей родословной.

– Ну же, Эмили, не надо недооценивать себя, – терпеливо принялся объяснять он, – Вы дочь маркиза, ваш род отличается древностью. Этого будет достаточно, чтобы передо мной… точнее перед нами, были распахнуты все двери. Видите ли, свое состояние я сколотил, торгуя углем, поэтому все ваше пресловутое светское общество видит во мне презренного угольщика. Когда я унаследую титул маркиза Крэмби, все изменится.

– Мистер Эттвуд, боюсь, вас неверно информировали. Быть может, раньше мой род имел какой-то вес, но те времена давно прошли. На данный момент у меня почти не осталось ни друзей, ни покровителей. Я не подхожу для вашей затеи, – девушка тяжело вздохнула.

– Ах, Эмили, а не вы ли сыпали громкими именами и фамилиями своих известных друзей, намекая на то, что полковник Иден с удовольствием сразится со мной на дуэли, если будет такая необходимость? – с довольным смешком поддел Джозеф.

– Вы не так меня поняли, сэр, – проговорила покрасневшая Эмили.

– Ну, разумеется. – Джозеф отпил еще вина, – Попробуйте, дорогая, – и добавил с нажимом, – Боюсь, я вынужден настаивать. Это хорошее вино. И вы хоть немного расслабитесь. Так-то лучше, – добавил он, увидев, что гостья чуть пригубила напиток.

– Вы заставляете делать меня то, что мне вовсе не хочется, – помолчав несколько минут, чопорно проговорила Эмили, – Джентльмен бы так не поступил.

– Так и есть, я не джентльмен. Я – делец. И в отличие от этих слащавых, бесхребетных слизней никогда не упускаю своего. А вам бы пора привыкать к реальному миру, раз уж вы напридумывали себе разных глупостей вроде работного дома. Поверьте, этот мир бывает жесток и несправедлив.

– Как мило с вашей стороны взять на себя обязанности познакомить меня с этим миром, – фыркнула девушка.

– Эмили, не глупите. Вы здесь вовсе не для того. Посмотрите вокруг. Я богат, этот дом обошелся мне в целое состояние, но для меня это пустяк. И вы можете стать хозяйкой всего этого, – он обвел руками.

– Но почему именно я?

– Не буду вас обманывать. Признаться моим вкусам больше отвечает мисс Грант, но с ее взрывным темпераментом мы бы не прожили и нескольких месяцев вместе. И кроме того леди Мервуд никогда бы не одобрила наш брак.

– Вы намекаете на то, что я дурнушка, и нахожусь в настолько отчаянном положении, что пойду замуж за первого встречного. Вы понимаете, насколько оскорбительно это звучит?

– Бросьте, Эмили, разыгрывать из себя оскорбленную невинность. Я не сказал вам ничего такого, чего бы вы не знали.

– Может быть и так, но зачем тыкать в меня моими недостатками?

– Потому что с вами иначе невозможно. Вы оживаете, только если вам дерзить. А в остальное время похожи скорее на тухлый кусок мяса. Я не теряю надежды, что когда-нибудь вы скинете эту личину и станете нормальным, живым человеком. Выпейте еще вина, в самом деле! Я считаю, что вы могли бы быть очаровательны, если бы хотели этого, – чувствуя, что начинает злиться, Джозеф перевел тему разговора, – Как вы находите этот суп?

– Благодарю Вас. Он превосходен, – после замешательства, наконец, ответила она. Резкая смена темы сбивала с толку.

– Да, не побоюсь этого слова, у меня служит один из лучших поваров Лондона. Он обходится мне совсем не дешево, и я очень ценю его. Теперь, когда мы будем встречаться чаще, думаю, что и вы по достоинству оцените его способности.

– И насколько часто вы намерены встречаться?

– Думаю, четыре-пять вечеров в неделю. Я также считаю, что нам предстоит появляться в обществе вместе.

– Н…нет, – побледнела девушка.

Она думала совсем о другом, соглашаясь на предложение Джозефа. Пережить снова весь этот позор? Нет, нет, это невозможно.

– Чего вы так испугались, дорогая? Меня? Или светское общество? Выкиньте это из головы, В моем присутствии вам ничего не угрожает. Я смогу защитить вас лучше, чем это делали ваши многочисленные титулованные друзья, – с противным самодовольством ответил Джозеф.

– А от взглядов и слухов вы тоже сможете уберечь? Вы не понимаете, как это невыносимо, когда на тебя смотрят с презрением, когда шепчутся за твоей спиной.

– Конечно, не понимаю. Я же не говорил вам, что ваши светские хлыщи считают меня презренным угольщиком? Да, собственно, и вы ничем не лучше. Думаете, я забыл, как вы обсуждали мою персону? Как там было… – он сделал вид, что задумался, – попугай, вата, корсет? Помнится, кто-то из вас выдвигал теорию, что я ряженая девушка.

– Простите меня, сэр, – Эмили покраснела, – Это вышло случайно.

На несколько минут воцарилось молчание. Лакеи сменяли блюда, но Эмили по-прежнему ничего не ела. Это заметил мужчина.

– Ешьте, Эми. Вам нужно хорошо питаться. Вы выглядите болезненно худой. Не знай я точно, решил бы, что у вас и черствой корки в доме нет, – девушка с изумлением глянула на Джозефа, – Не смотрите так, дорогая. Я навел справки и знаю точные суммы того, что вы должны мяснику, бакалейщику и молочнику. Эти долги... Боже мой, Эмили, как вы докатились до этого?

– Все в самом деле так чудовищно?

– Предоставьте мне думать об этом. Просто знайте, что я способен решить все проблемы в обмен на ваше согласие, конечно. Так почему же вы так худы? Я должен знать, если вы больны.

– Волнения последних месяцев сказались, – уклончиво ответила Эмили. Не рассказывать же, что отец кормит друзей из своего кармана. А даже если еда и есть, она боится лишний раз выглянуть из комнаты, не желая встречаться ни с кем из них.

– Придется это изменить. Я не желаю, чтобы на свадьбе делали ставки, дойдете ли вы до алтаря своими собственными ногами или грохнетесь в голодный обморок.

– Но я еще ничего не обещала!

– Поверьте, Эмили, я умею ждать и добиваться своего.

– Боюсь, не в этот раз, – в груди расползлось нехорошее чувство от его слов, – Вам не купить мое согласие.

– Господь с вами, дорогая! Я и не пытался пока, но запомните – все имеет свою цену. И даже вы, – добавил он с многозначительной улыбкой и пригубил вина. – Ладно, оставим это. Вы говорили, что ничего не знаете обо мне. Задавайте свои вопросы.

– Почему Вам так хочется добиться признания в обществе?

– А почему нет? Я лучше большинства этих хлыщей и тоже заслуживаю уважения.

– Но это не ответ.

– Кхм, – Джозеф откинулся на стуле, поигрывая бокалом, – Мне будет очень приятно, когда мне станут говорить «милорд», я хочу увидеть свое имя в книге пэров, я хочу, чтобы все эти герцоги и графы приняли меня как равного.

– Не вы ли говорили, что мнение остальных для вас ничего не значит?

– А вы памятливы, дорогая. Это приятно, – он пригубил еще вина и откинулся на спинку отделанного зеленым бархатом стула, – Я буду делать то, что считаю нужным и не считаться с мнением глупцов, но если я могу возвысить себя в глазах окружающих, почему бы не воспользоваться этим?

– Это иллюзия, сэр. За вами будут следить, говорить неприятные вещи за спиной, у вас не будет ни единого друга. И все только и будут ждать, когда вы оступитесь, чтоб тут же изгнать вас из своего общества, – грустно заметила Эми.

– Вы заблуждаетесь, Эмили. Логично предположить, что от вас отвернутся, коли отец промотался и стал жалким пьянчугой. Но у меня-то все сложится иначе.

Девушка пожала плечами.

– И все же у вас есть подруги, не так ли? Я имею в виду тех трех мисс, с которыми вы были у Монро.

– Да, но мы знакомы с детства. Это совсем другое. Таких друзей не найти, если с детства вас не связывают узы дружбы. У вас таких не будет. А вот недоброжелателей будет много, – голос опять звучал отчужденно.

– Ну, разумеется, все другое и все совсем не так. Куда уж мне, презренному угольщику, стать частью высшего света, – внезапно взорвался Джозеф и швырнул на стол салфетку. Копившееся раздражение, наконец, нашло выход.

– Вовсе нет, ничего я такого не думала! Я не переношу этот высший свет. И если бы была возможность, то навсегда осталась бы в деревне. Вы еще поймете, как лицемерны люди вокруг.

– И зачем же вы тогда потащились в Лондон? Не для того ли, чтоб выйти замуж и поправить свои дела? А я, выходит, не достаточно хорош? Бросьте, Эмили, вы бы без промедления приняли руку и сердце, будь я хотя бы виконтом!

– Нет! Мне претит сама мысль о замужестве, особенно при таких обстоятельствах.

– Тогда зачем вы в Лондоне?

– Это не мое желание.

– Вашего отца в таком случае? О каких же обстоятельствах идет речь, что вам претит сама мысль о замужестве? – Джозеф уже достаточно овладел собой.

– Я… – Эмили замялась, – жизнь с моим отцом … не слишком приятна. Но рано или поздно это закончится. Наверное, я плохая дочь, раз говорю об этом, – девушка умолкла.

– Продолжайте.

– Я не питаю иллюзий на свой счет. Я не слишком красива, за мной не дают приданного, – слова давались тяжело, – Будущий муж не даст мне об этом забыть. Особенно такой, как вы, – она вдруг с вызовом посмотрела на Джозефа.

Мужчина засмеялся.

– Вот оно что. А если я пообещаю никогда не попрекать вас этим и относиться с уважением.

– Вы не похожи на благотворителя. И я не верю, что брак будет удачен, если с самого начала был отравлен.

– Отравлен? Боже, Эмили, как высокопарно!

Девушка покраснела.

– Но в чем-то вы правы, – он задумчиво отпил вина. – Я все больше убеждаюсь, что вы не так глупы, как мне думалось в самом начале. С глупой женой было бы проще, но я ни сколько не расстроен.

– Я начинаю нервничать, когда вы так говорите, – вопреки словам комплимент подействовал пьяняще. Вкупе с вином это вдруг добавило воодушевления и смелости.

– Почему же?

– В прошлый раз вы говорили, когда вы льстили мне, вам нужно было просто, чтоб я согласилась на ваше предложение и долго не раздумывала над условиями. Это низко! – осмелев, девушка снова сделала большой глоток вина, чувствуя себя все более расслабленно.

– А, вы догадались! – Джозеф довольно улыбался, а Эмили невольно отметила, что когда он так искренне улыбается, а с лица исчезает самодовольное выражение, он становится приятным собеседником, – Позвольте узнать, когда?

– Буквально только что, – смущенно ответила Эми, – Вы не слишком сильно скрывали этот факт.

– Вы правы. И тем не менее мне очень нравится, что вы догадались. У вас пока не было опыта, но думаю, вы быстро учитесь, и в дальнейшем поведете себя иначе.

Воцарилось молчание.

– Мне бы хотелось узнать, – неуверенно начала Эмили, прервав тишину.

– Да, конечно, дорогая. Еще, вина? – Джозеф с укоризной посмотрел на лакея, который вовремя не сообразил, что допустил оплошность.

– Да, благодарю, – она прервалась, подождав пока бледный слугу наполнит ее бокал, – Вы в самом деле распорядились об ужине и ванной, решив проявить заботу обо мне? – девушка произнесла роковые слова, тут же осознав, как неприлично это звучит.

Она не узнавала себя. Нынешнее поведение настолько не вязалось с тем, как ее воспитывали, что ей стало стыдно на мгновение. Но это чувство тут же улетучилось. Ну кого или чего ей стыдиться? Кроме них здесь никого нет. К тому же Эми окутало странное неизведанное ощущение. После выпитого вина в груди разлилось приятное тепло, а в голове воцарилась незнакомая доселе легкость. Все вместе окрыляло.

– Да, разумеется, – моргнув произнес Джозеф и уставился на нее, как будто увидев впервые. – Позвольте узнать, Эмили. Вы впервые выпили вина? Или ваша гувернантка учила задавать вас настолько неприличные вопросы малознакомым джентльменам?

– На вас не угодишь. То я слишком благовоспитанна, то не слишком. Кажется, кто-то не умеет быть благодарным, – почти слово в слово повторила Эмили недавний упрек и хихикнула.

– Нет, что вы! Я даже рад, но обещайте, что пить вино вы будете только в моем присутствии.

12.

Джозеф сидел перед зажженным камином в кабинете. Это было единственное помещение во всем особняке, где воображение не поражало ни буйство красок, ни обилие позолоты. В свое время он намеревался и его отделать в едином стиле, но рассудил, что это отвлекало бы от дел. Глаз не радовала ни изысканная вышивка, ни изящная мебель, только строгие аскетичные линии и мебель в едином стиле. Помимо письменного стола здесь были высокие длинные ряды книжных шкафов, на противоположной стороне притулился диван, несколько кресел и небольшой столик.

Он только закончил отчитывать дворецкого за нерасторопность и непредусмотрительность, из-за которой кучера, которому полагалось бы отвезти мисс Уоррен домой, пришлось буквально поднимать с постели. Заверения в том, что все были уверены, будто девушка задержится на несколько дней, только привели в ярость. Выгнав из кабинета насмерть перепуганного слугу, мужчина кинул ему в след, что нанимая мужа и жену в качестве старших слуг, рассчитывал, что уж теперь-то его не будут позорить перед гостями, а в доме наконец-то воцарится порядок.

Все еще пребывая в ярости, он потребовал разбудить спящего секретаря и принести ему те бумаги, с которыми работал утром. Но работа не шла, он не мог вникнуть ни в один документ, и в конце – концов оставил бесполезное занятие, не чувствуя ни сил, ни желания, разбирать каракули поверенного или витиеватые приписки секретаря. Мысли попеременно возвращались к прошедшему вечеру.

Сегодня он увидел перед собой другого человека. По-прежнему дурнушку, но глаза, столь поразившие его при первом знакомстве, сейчас в самом деле казались двумя сапфирами. Жажда жизни, живой ум, любопытство светились в них, стоило ей лишь пригубить вина и немного расслабиться. Почему же никто за столь чопорными, холодными манерами не разглядел ее настоящую? И получится ли у него из этой скованной льдом статуи вытащить живого человека? Джозеф хотел попытаться.

Эмили права. Их брак может сложиться не удачно, но мужчине хотелось приложить усилия, чтобы это было не так. И хоть о любви речи не идет, но привязанность и единодушие никогда не станут лишними.

Он откинулся на спинку роскошного кресла, обтянутого темной тканью, и повертел в руках стакан с виски. В последнее время все, что он делал, перестало иметь смысл. Ему было не с кем разделить триумф своих побед. Слуги держались на почтительном расстоянии, что его вполне устраивало, а друзей почти и не было. Тот же Чарли слишком легкомыслен, чтобы оценить все его успехи, или поддержать при неудаче. Все его интересы – скачки, покер да виски. И хоть о женитьбе сам Джозеф не задумывался раньше, но сейчас, сидя в кресле перед потрескивающим камином он внезапно понял, что хотел бы иметь рядом кого-то близкого по духу. И почему бы этим кем-то не быть мисс Уоррен не по тому, что она дочь маркиза, а потому что ему кажется, она способна оценить его по достоинству.

О любви, конечно, никто не говорит, и привязанности пока еще нет. Но она вызывает у него определенный интерес. Он хочет понять ее лучше. И еще ему почему-то кажется, что, несмотря на все их разногласия, именно в ней он может обрести того человека, с которым возможно будет разделить взгляды, жизнь и устремления.

А еще, и эта мысль казалась смешной, ему очень хотелось узнать, способна ли мисс Уоррен, эта маленькая святоша, испытать страсть, наслаждаться физической близостью. С одной стороны, конечно, хорошо, когда у супругов духовная гармония, но хотелось бы добиться взаимопонимания и в спальне. Допив виски и оставив документы на рабочем столе, он помешал кочергой угли в догорающем камине и отправился спать.