Текст книги "Нищая невеста (СИ)"

Автор книги: Денни Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

24.

Джозеф с немалым удовольствием развернул утреннюю газету и отпил кофе. Одна из статей касалась разорения семьи. Он пробежался по ней, смакуя подробности.

Некий мистер Кру, почтенный отец семейства, имевший небольшую долю в судоходной компании из тех, что перевозят по Темзе пассажиров на небольших пароходах, оказался в центре скандала. В один вечер он спустил все состояние в карточной игре, а уж затем, словно предыдущего было мало, чуть было не повесился. Из петли его доставали дворецкий и несчастная супруга, раздавленная горем и нерадостными вестями.

Статья пестрела отвратительными гадкими подробностями, буквально копаясь в грязном белье некогда респектабельного семейства. Джозеф довольно улыбнулся. Именно он помог обанкротить мистера Кру и именно он приложил руку к тому, чтобы тривиальное в общем-то событие приобрело настолько скандальный оттенок.

Нет, конечно мистер Кру очень сильно помог ему сам, попытавшись свести счеты с жизнью. Газетчики любят подобные истории. Предугадать, что тот в отчаянии захочет свести счеты с жизнью, Джозеф, разумеется, не мог. Но даже, сложись все трагичней, он не чувствовал бы угрызений совести.

Каждый волен выбирать свой путь.

И нести ответственность за этот выбор.

К примеру, возьми он ответственность за ребенка и поступи по чести с миссис Стоун, не было бы этой отвратительной истории. Ему было по силам взять на содержание женщину с тремя малышами. Он же предпочел поступить как подонок. И Джозеф поступил с ним как с подонком.

Он снова довольно улыбнулся и машинально отпил кофе, не чувствуя его вкуса. Во всей этой истории есть даже какая-то злая ирония. Сам не зная того, этот мерзавец обеспечит будущее вдовы и трех ее детей. Именно часть с проигранных им денег пойдет на ее содержание. Вот только, сделай он это добровольно, и обошлось бы куда дешевле.

Отложив газету, Джозеф почувствовал небывалое воодушевление. День начался как нельзя хорошо, а закончиться должен был еще лучше.

К десяти утра их с Эмили ждут в соборе святого Павла. Небывало рано для местной аристократии, но ради венчания герцога Ротсей они нарушат свой распорядок и соберутся там. Джозеф намеревался примелькаться на этом сборище и то обстоятельство, что его спутница – близкая подруга будущей герцогини, позволяло на это надеяться. Ну, а несколько газетчиков за вполне скромные вознаграждения должны будут на протяжении пары-тройки дней освещать это в прессе, давая пищу сплетням и выдумывая новые подробности.

Когда же шумиха утихнет, он намеревался дать объявление о своем собственном венчании.

«Мистер Джозеф Эттвуд и мисс Эмили Уоррен спешат сообщить о приближающемся венчании в церкви святого Павла в … скажем в двадцатых числах декабря».

Он уже представил этот заголовок в своем воображении. Это будет его триумф.

На подъездной дорожке послышался шум подъезжающего экипажа. Должно быть, это Эмили. Глубоко в доме загрохотало, зашумело, засуетилось. До него доносился лишь приглушенный шум, но он все равно позволял чувствовать свою причастность. Было в этом что-то очень теплое и уютное.

Поддавшись настроению, Джозеф подумал, что следует переговорить с Томасом, чтоб тот подыскал какое-то другое жилье для маркиза с дочерью. А может быть даже выкупил заложенный особняк, сейчас сдающийся внаем. В самом деле, это будет разумно. Во-первых, его будущей супруге не к лицу жить в той конуре, где она живет сейчас. Во-вторых, если газетчики пронюхают о том, где она обретается и с кем водит дружбу ее отец, это будет скандал. Он, конечно, все замнет, но зачем создавать проблемы на ровном месте?

И, нет, конечно, он делает это не из любви, а только потому, что надо придать его невесте респектабельный вид.

Допив кофе и оставив чашку на столе, он поднялся наверх, где его ожидал Рэнди. Тот подготовил невыносимо скучный фрак и брюки в темно-синих тонах. Джозеф с тоской смотрел на белоснежную сорочку и думал, что совершает самую большую глупость в своей жизни.

На торжество, где будет цвет аристократии, он оденется как монах и совершенно затеряется в толпе. Нет, надо было настоять на своем и выбрать фрак в лимонно-желтых тонах и малиновые брюки. В этом наряде он был бы заметен и смог блеснуть своим богатством. Какого черта он позволил Эмили уговорить себя?

«По крайней мере он пошит Портером, а это что-нибудь да значит.» – оставалось ему утешать себя.

Мистер Портер, как и мисс Грей, имел определенную известность в Лондоне. Но только если вторая обшивала прекрасную половину аристократических кругов, то первый снискал славу на поприще пошива мужских костюмов. Даже один наряд стоил целое состояние, а уж целый гардероб мог себе позволить, пожалуй, только принц Альберт и самые видные вельможи королевства.

Джозеф перевернул небо и землю, чтобы мистер Портер нашел время для него, и сейчас, стоя перед зеркалом, разглядывая себя и позволяя камердинеру завязывать на шее жемчужно-серый шейный платок, скалывая его булавкой с неприлично большим сапфиром, он жалел, что пошел на поводу у Эмили и камердинера.

Костюм, конечно, сидел идеально и цветом составлял пару ярко-синему платью его спутницы, но совершенно не сообщал, что его владелец богат и могущественен. Камзол не был украшен ни дорогой вышивкой, ни изысканным кружевом, на трости не был завязан ни один бант, ни одна лента. В нем он походил на фабриканта средней руки, явившемся на деловую встречу. Как, скажите на милость, в этом монашеском одеянии ему произвести впечатление на цвет местной аристократии?

Недовольно прищелкнув языком и отвернувшись от зеркала, он с укоризной посмотрел на Рэндольфа, ожидая, что тот поймет свою вину. Но камердинер был невозмутим и спокоен, как будто не по его вине Джозеф выглядел так тускло. Бог знает, что бы он наговорил несчастному слуге, но только в этот момент вернулся дворецкий и сообщил, что мисс Уоррен готова.

25.

Эмили в волнении рассматривала свое отражение. На нее из зеркала смотрела миловидная девушка, только вступившая в пору своего расцвета, как хрупкий нежный бутон, еще толком не распустившийся, но обещающий стать великолепной розой. Только бы садовник оказался умелым, и было бы достаточно солнечного света.

За прошедшие недели безжизненные, черные волосы, тусклые прежде, налились цветом и отдавали синевой на свету. Щеки чуть округлилось, делая лицо своей обладательницы совсем юным.

Умелый фасон платья скрадывал все еще нездоровую худобу, придавая облику хрупкость и изящество, как у юной девушки. Из глаз пропало чопорное выражение, отталкивающее раньше. Сейчас она совсем не походила на старую деву.

Рассматривая свое отражение, Эмили словно вернулась на несколько лет назад, в год своего дебюта. В те времена никому не пришло в голову создать нечто подобное для нее. Ей пошили целый ворох платьев, в духе тех, что носили Мина и Рейчел: яркие, очень нарядные, с замысловатыми украшениями. Ее подруги выглядели в них ослепительными красавицами. Не удивительно теперь, что ее дебют был не удачен. Фасон совсем не красил ее, а на фоне своих подруг она и вовсе выглядела гадким утенком.

С придыханием внимательно рассматривала она себя, боясь поверить в этот чудесный сон. Пусть не ослепительная красавица, как Рейчел или Мина, но и совсем не серая мышь, какой она воспринимала себя раньше. Интересно, как подруги воспримут изменения, произошедшие с ней?

Но больше всего ее интересовало, что скажет мистер Эттвуд, когда она спустится вниз.

Кэт застегнула на тонкой шее своей хозяйки массивное колье из топазов и жемчуга, протянула в комплект к ним такие же серьги. Украшения выбирал Джозеф. На зрелой матроне они смотрелись бы богато, подчеркивая ее статус, а на молоденькой девушке – скорее нелепо и даже вульгарно.

Но сегодня Эмили было все равно. Она хотела провести этот день без оглядки на чье-то мнение и получить удовольствие от торжества. Особенно потому, что Мина после свадьбы уедет в Шотландию, и скорее всего они теперь долго не увидятся. Не хотелось бы портить торжество унылым выражением лица.

Не смело улыбнувшись своему отражению, как будто боясь поверить, что эта сказочная фея в зеркале она сама, девушка выпорхнула из комнаты.

Джозеф уже ожидал ее. Эми застенчиво разглядывала его, на мгновение устыдившись собственного вида. Он выглядел …блестяще.

Темно-синий фрак, пошитый в пару к ее платью, необычайно шел ему. Она вспомнила, как нелепо он выглядел раньше, и еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. Судя по хмурому виду Джозефа, он оскорбится, даже если она позволит себе тень усмешки. Хотя сейчас, как никогда прежде, он напоминал именно того, кем так хотел казаться: молодого мужчину из аристократической семьи. Конечно, не герцога, но и уж точно не малообразованного фабриканта, чудом разбогатевшего и стремившегося всеми силами выглядеть лучше, чем он есть.

Она заглянула ему в глаза, надеясь увидеть в них хоть немного восхищения, но не находила ничего. Сожаление кольнуло ее. Собственный облик занимал его куда больше, чем ее. А именно сегодня ей больше всего хотелось, чтобы он оценил ее по достоинству. Впервые разглядев в себе красоту, ей очень хотелось увидеть подтверждение.

Но, видимо, не сегодня.

Вздохнув, она спустилась по лестнице.

– Великолепно выглядите, Эмили, – сказал дежурный комплимент Джозеф, разглядывая ее так, как разглядывают породистую собаку или лошадь. Чуть оценивающе, словно прикидывая, оправдает ли она потраченных средств.

Она не позволила одолеть себя грустным мыслям и тогда, когда он, вопреки обыкновению, не подал ей пелерину, и это сделал лакей. И, когда сидя в экипаже ни разу не взглянул на нее. Ради Мины она постарается сохранить хорошее настроение, или, по крайней мере, не выглядеть грустной. Джозеф, очевидно, пришел к тем же выводам, поскольку отстраненность, владевшая им всю дорогу, сменилась оживлением, стоило им остановиться возле церкви.

Все пространство вокруг было забито экипажами. На улице, несмотря на ранний час, было многолюдно. Эмили поразилось, как много людей, изменив своим привычкам, прибыли сюда. А ведь после венчания даже не был предусмотрен обычный в этих случаях прием. Как сообщала Мина в коротенькой записке, что отправила накануне, лорд Ротсей не планировал и на час задержаться дольше необходимого, и потому замуж ей придется выходить чуть ли не в дорожном платье.

Это она, конечно, преувеличила. У Эмили замерло дыхание, когда она увидела Мину. Та была красива, как картинка. В своем светло-розовом платье, отделанном золотым кружевом и украшенном жемчугом, она была похожа на принцессу. Завитые мягкими волнами золотые волосы, красиво ниспадали на плечи. Рядом со своим холодным, закованным в ледяную броню женихом, она казалась солнечным лучиком, выглянувшем посреди хмурой Лондонской осени.

Тот не казался довольным или хоть сколько-нибудь счастливым, каким ему полагалось бы быть на собственной свадьбе. Эмили украдкой разглядывала его, но находила лишь признаки крайнего раздражения. На невесту он не смотрел, с гостями почти не общался, взирая на окружающих с высоты своего роста с холодным безразличием. Ни красота, ни жизнерадостность Мины совсем не пленяли его, как будто ему было абсолютно все равно, ведет ли под венец он первую красавицу Лондона или лягушку. Что же вызвало его недовольство, отвратительная погода, затянувшаяся поездка в Лондон, невеста, свадьба или гости, понять было совершенно нельзя.

Чувствуя неловкость, ее подруга старалась выглядеть вдвое жизнерадостней и счастливее. Все вместе составляло какой-то ужасный фальшивый дуэт, как будто два музыканта разучили ужасно поставленную пьесу и играют вразнобой, не слыша друг друга. Озираясь по сторонам, Эмили с отвращением видела красивые, ухоженные лица, на которых нет-нет да мелькало злорадство. И в который уже раз подумала, что предпочла бы и вовсе не бывать в Лондоне и провести всю жизнь в деревне.

«Что вы говорите? – услышала она обрывки разговора, – Так это вторая его жена?». «Да-да, и представляете, первая погибла при странных обстоятельствах!» – послышался приглушенный смех.

Эмили похолодела при этих словах, но постаралась взять себя в руки. Ей ли не знать, как лживы сплетни? Тем более ни у кого из гостей духу не хватит обсуждать настоящего, живого герцога на его же свадьбе. Никто не способен на подобную бестактность!

Она перевела взгляд на Мину. Та вымученно улыбнулась матери, что-то отвечая. На секунду ей удалось перехватить ее взгляд. В нем промелькнула какая-то обреченность, как у приговоренного к казни. Как будто она не замуж выходит, а готовится взойти на эшафот. Герцог неотрывно был рядом, следуя за ней словно тень, как будто боясь потерять в толпе, но только преглупый человек мог бы обмануться.

Чета была окружена родственниками и другими гостями, а потому Эмили, не желая привлекать внимание и быть частью происходящего фарса, попыталась отойти прочь. Очевидно, у Джозефа были иные планы, потому как, взяв ее под руку, он мягко, но настойчиво направил ее к паре. Оставалось только поражаться ловкости, с какой он провел ее среди гостей, поскольку всего через несколько минут, ни разу не столкнувшись ни с кем, они были рядом с женихом и невестой, принося им свои поздравления. Но и позже Джозеф не позволил другим затереть их в толпе, оставаясь в центре событий.

Он шутил, был весел, но не развязан. Впервые выглядел элегантно, ни в чем не уступая прочим гостям, а ведь здесь собрался цвет местной аристократии. Эмили ловила любопытные восхищенные взгляды, которыми его одаривала женская половина приглашенных, и ее настроение портилось все больше. А потому, впервые в жизни, она улыбнулась шире, пытаясь подражать Мине, а не забилась в угол, томительно ожидая окончания. Вот только, что из этого мучительнее?

Джозеф тем временем высмотрел кого-то из знакомых и, шепнув Эмили, что отлучится на пару минут, ушел. Девушке показалось, что она лишилась своей главной защиты, а в его отсутствие все рассматривали уже ее, но скорей насмешливо и недоуменно, как будто задаваясь вопросом, какое право она имеет здесь находиться? Улыбаясь еще шире, пока губы не свело, она делала вид, что не замечает всех этих взглядов и чувствует себя совершенно свободно. В какой-то момент ей показалось, что ее притворство удалось, и она вполне способна выдержать несколько минут без поддержки Джозефа, но затем она увидела Рейчел.

Старательно натянутая улыбка сползла с лица. Что-то было не так. Та выглядела мрачно, словно пришла на собственные похороны. Шляпка и пелерина в несвойственных ей доселе и совершенно бестактных на свадьбе темных тонах совершенно не украшали, а скорее старили девушку. Губы были скорбно поджаты. Она с вызовом смотрела на Эмили, прежде чем кинуть ей в лицо обвинение.

– Так значит, это правда?

– Что именно, Рей?

– Не строй из себя невинную овечку. Весь Лондон знает, что ты подалась в содержанки!

– В содержанки? – глупо повторила Эми.

– Как у тебя только хватило наглости явиться сюда? Чем тебя купил этот вульгарный невежа? Что он пообещал? – продолжала рассерженной змеей шипеть Рейчел.

Эмили растерянно оглянулась по сторонам, с ужасом понимая, что к их разговору прислушиваются. Она попыталась схватить подругу за руку.

– Рейчел, пожалуйста, давай отойдем.

– Не трогай меня!

– Рейчел, пожалуйста. На нас смотрят. Пожалуйста.

На какую-то беспощадно-долгую долю мгновения Эмили показалось, что Рейчел никуда не уйдет. Не было бы ничего удивительного, вздумай она устроить скандал прямо на свадьбе у подруги, стоя на церковных ступенях. Раньше Эмили ошибочно принимала это за стойкость убеждений и твердость характера, но сейчас, впервые в жизни, ей подумалось, что это недостаток воспитания и вседозволенность. К счастью, у нее хватило такта позволить себя увести.

– Ну, как она? Твоя новая жизнь, – тут же накинулась Рейчел, стоило им отойти на приличное расстояние, – Весь Лондон судачит о вашей связи.

– Весь Лондон? Но это неправда, – вопреки ее желанию в тоне проскользнули оправдательные нотки.

– Неправда? А как ты объяснишь мне это? – она дотронулась до сапфирового браслета на руке и со злым торжеством посмотрела на подругу, как будто застав ее на месте преступления.

Эмили медлила. Она собиралась после свадьбы сообщить Джозефу, что приняла его предложение. Но будет ли правильно сказать Рейчел об этом раньше, чем ему, когда формально еще ничего не решено? С другой стороны, если ничего не ответить на обвинения, неизвестно, чем закончится этот спор.

Рейчел была остра на язык и не стеснялась в выражениях, говоря правду. Или то, что считала правдой. А из-за глупого недоразумения совсем не хотелось терять подругу. И хоть отношения в последнее время совсем испортились, Эмили не могла отмахнуться от многолетней дружбы, связывающей их.

– Мистер Эттвуд сделал мне предложение. Я собираюсь выйти за него замуж, – упавшим голосом сообщила она и торопливо добавила, – Мы не объявляли об этом. Я очень рассчитываю на твою деликатность.

– Замуж? – Рейчел пошатнулась, воинственность мигом улетучилась, в голосе послышалась горечь, – И ты тоже.

– Тоже? О ком ты говоришь?

– Джин написала мне несколько дней назад, что тоже выходит замуж, – совершенно убитым голосом, как будто сообщает о чьей-то смерти, ответила Рей.

– А где она? И что происходит с тобой?

– Никогда не думала, что ты выйдешь раньше меня, – бестактно продолжила Рейчел и добавила, как будто это все объясняло, – Я беременна, Эмили.

– Беременна? – девушка приложила руку ко рту, – Боже мой, Рей! От капитана Филиппса? – ее подруга, не найдя слов, обреченно кивнула, – Он знает?

– Конечно, он знает. Я написала ему дюжину писем, но ему, кажется, все равно, – она смахнула рукой в черной перчатке одинокую слезу, вдруг скатившуюся по щеке, – теперь он грозится их обнародовать, если я не заплачу. Наверное, это бессмысленно, потому что беременность скоро будет не скрыть, – она замолчала, но внезапно добавила с жесткой усмешкой, – Ты была во всем права. Надеюсь, довольна?

– Рейчел, что ты такое говоришь? – еще до конца не понимая, что дружбе приходит конец, спросила Эмили, – Как я могу радоваться этому?

По кривой усмешке своей собеседницы она поняла, что та не верит ее словам. Развернувшись, Рейчел стремительно пошла обратно, ко входу в церковь, предоставив Эмили в одиночку разбираться со своими мыслями.

– Эмили, я требую, чтобы вы избавились от своих привычек затворницы! – весело сказал Джозеф, подходя к ней со спины через некоторое время, и подавая руку, – Пойдемте обратно. Церемония скоро начнется.

26.

Было людно. Каким-то образом Джозефу удалось занять место на передней скамье, где их было видно лучше всего. Эмили привычно втянула голову в плечи, стараясь не выделяться, но пара ободряющих взглядов от ее спутника придали уверенности.

Украдкой она стала разглядывать гостей. Те были разодеты наряднее, чем на любой светский раут. От пестроты платьев рябило в глазах. Цвет парижской зелени, завоевавший свою популярность еще летом, был разбавлен кроваво-красным, но, как и думала Эмили, никому не шел так, как ее подруге. Блестели золотистые наряды, вдохновленные Минервой. Посреди этого осеннего буйства мелькнуло несколько в насыщенных синих тонах. Со смущением девушка подумала, уж не она ли повлияла на выбор светских красавиц, но отбросила абсурдную мысль.

Один только герцог, как будто желая подчеркнуть, как мало для него значит эта свадьба, скинув пальто, остался в простом дорожном костюме. Несчастная Мина рядом с ним выглядела нелепо и хорошо это сознавала. Эмили поискала глазами Рейчел, но та приняла отрешенное лицо и не замечала ничего вокруг.

Родители Мины были с другой стороны прохода. Леди Глостер не могла сдержать слез, но было не понятно, плакала ли она от радости или тревоги за дочь. Выражения лица ее мужа Эмили не видела, зато прекрасно видела Джека. Тот выглядел, как человек, который вот-вот кинется с кулаками на жениха своей сестры. По-видимому, это заметил его отец, потому что он что-то шепнул ему на ухо, и после этих слов лицо Джека на мгновение приняло совсем уж несчастное выражение, тут же сменившись бесстрастностью.

Все гости, наконец, заняли положенные места. Пренебрегая торжественным выходом невесты, пара сразу же встала по центру. Церемония, наконец, началась. Священник что-то говорил о взаимном уважении и почитании, но ни того, ни другого не было и в помине.

А хуже всего было то, что это отлично понимали гости.

Еще неделю назад они боготворили Минерву, воспевая ее красоту и грацию, искали с ней встреч, желали быть ей представленными. Так почему сейчас они напоминали сборище шакалов, загнавших свою добычу?

Да потому, что герцог выставил свою невесту на посмешище, явно показав, как не доволен этим браком. Он нанес семье лорда Глостера настолько явное оскорбление, вольно или не вольно, что местному обществу будет, что обсудить долгими зимними вечерами. И, если Мина ничего не узнает, поскольку уедет в Шотландию, то в Лондоне останется ее опозоренная семья. Это было жестоко.

Как будто насмешек было мало, буйным цветом расцвела сплетня о предыдущем браке лорда Ротсей, обрастая подробностями. Эмили надеялась, что слухи не дойдут до ушей леди Глостер. Сложно было бы предсказать реакцию несчастной женщины, но, зная, как близки мать и дочь, можно предположить, что это повергнет ее в ужас.

Герцог мрачнел все больше, а его молодая жена бледнела все сильнее, пока цветом лица не сравнялась с выпавшим ночью снегом. Впервые Эми видела, что та не способна справляться с эмоциями. Хотелось подойти, обнять и ободрить ее, но это было невозможно. Как только церемония закончилась, лорд Ротсей увел ее к экипажу, даже пропустив обычные пожелания счастья и прощание. Общество потом долго еще вспоминало его грубость.

«Что взять с этого дикаря? В Шотландии все грубияны. Какие манеры? Да они там спят в хлеву со своими овцами. Будь я на месте Эдуарда, сравнял бы там все с землей.» – слышалось со всех сторон вместе со взрывом хохота.

Эми поморщилась, слушая гостей. Особенно усердствовал один смельчак, преданно заглядывавший в рот лорду Ротсей, пока он был здесь. Оставалось радоваться, что Глостеры уехали сразу же, как церемония закончилась. Она перевела взгляд на Джозефа, предполагая, что он захочет внести свою лепту в разговор, но он распрощался с новыми знакомыми и поспешил увести ее к экипажу.

Эмили не сомневалась, что стоило им уйти, и злословить будут уже о них. Но, судя по радостному, цветущему виду, Джозеф не разделял ее опасений. Он ничего не говорил, но с его лица не сходила мечтательная улыбка, а в глазах горел будущий триумф. Именно так он обычно выглядел, рассуждая о тех преимуществах, что даст ему их свадьба. В такие моменты он бывал невыносим, но сейчас Эмили было все равно.

Внезапно вспомнив о Рейчел и ее проблемах, а также ощутив укол вины за то, что совсем о ней забыла, девушка подумала, что лучшего момента, чтоб озвучить свою просьбу, может и не представиться. К тому же она все равно собиралась сообщить ему о своем решении.

– Джозеф, – она застенчиво улыбнулась, – я хотела сообщить вам, что согласна принять ваше предложение. Я стану вашей женой.

– Дорогая, – зеленые глаза озорно блеснули, он взял ее руки в свои, – вы не могли выбрать более удачное время, чтоб сообщить мне об этом. Завтра же о нашей помолвке напишут в утренних газетах.

– Только у меня к вам просьба, – она покраснела и продолжила, – Свадебный подарок.

– Я знал, что вы не такая скромница, какой кажетесь, – мужчина звонко рассмеялся, – И чего же вы хотите?

– Дело очень деликатное.

– Продолжайте, я умею быть деликатным.

Эмили посмотрела на своего собеседника с сомнением. Ей всегда казалось, что чувство такта не знакомо этому человеку. Но, быть может, она просто плохо его знает. К тому же у нее нет выбора. Ведь так?

– Это касается мисс Грант. Один человек грозится обнародовать письма, которые могут ее скомпрометировать.

– И что же он хочет?

– Он требует денег.

– Понятно, – он задумался и снова перевел взгляд на нее, – Я решу эту проблему.

– Только, Джозеф, я мало что в этом понимаю, но мне кажется, если ему заплатить, он будет требовать деньги до бесконечности.

– Мне пришло это в голову, – он хитро улыбнулся, – Рад, что и вы об этом подумали.