Текст книги "Нищая невеста (СИ)"

Автор книги: Денни Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Нищая невеста

1.

– Джо, старина, не знал, что ты в Лондоне, – молодой франтоватый мужчина зашел в ресторан и, заприметив приятеля, бросился к нему через весь зал. – Отбрось ты эту ерунду, поговори с живым человеком, – он довольно хохотнул, совершенно бесцеремонным образом выхватил газету, швырнув ее на край стола, и сел напротив.

– И тебе доброго дня, Чарли, – как-то по-особенному выговаривая слова, поприветствовал его молодой человек, сидящий за столиком у окна.

Он откинулся на спинку стула и, поморщившись, пригубил кофе из чашки.

– Ммм, яйца и бекон. Выглядит вкусно. Мне то же, что и ему! – шумно потребовал молодой человек у внезапно материализовавшегося как будто из воздуха официанта, – И … что ты пьешь? Кофе? Что за дрянь! Виски!

Джозеф тепло улыбнулся, наблюдая за товарищем. Непосредственный, шумный и легкомысленный, тот был ему сродни младшего брата.

– Давно ты вернулся? Я думал, ты в Йоркшире?

– Рано утром, – он отпил еще глоток, опять поморщившись. Кофе был дорог, и это была единственная причина, по которой он его заказывал. В действительности он терпеть не мог этот горьковатый, терпкий вкус.

– Из тебя слова клещами приходится вытягивать! – обреченно вздохнул Чарли и принялся рассказывать последние сплетни, чуть ли не с набитым ртом и абсолютно не стесняясь того.

Джозеф криво улыбнулся, почти не слушая болтовни приятеля. Его друг демонстрировал полное отсутствие манер, но именно в нем общество признало бы равного и гостеприимно распахнуло свои объятия, а вот его самого всегда будут считать выскочкой и плебеем. Молодой человек вздохнул. Жизнь не справедлива. С ранних лет он трудился в поте лица и смог поймать удачу за хвост, но все эти глупые аристократы чураются его, всерьез полагая, что он запачкает их угольной пылью.

– Жениться тебе нужно, – абсолютно не к месту заключил Чарли и ухмыльнувшись добавил, – Тогда ты не будешь сторониться своих друзей.

Джозеф глянул на него. Его приятель допивал уже вторую порцию виски, глаза начинали подозрительно блестеть.

– Поехали к Уотсону – перекинемся в карты. Джорджи только получил наследство и ему не терпится спустить его, – Чарли удивленно посмотрел на свой уже пустой стакан, как будто не понимая, как же так получилось, – Виски! – крикнул он проходившему мимо официанту.

– Что ты сказал?

– Я говорил о Джорджи. Ты надумал ехать со мной? Представляешь, его кузен…

– Нет, я не про то. До этого.

– Ах, ты про женитьбу, – его друг рассмеялся, – Моих друзей раньше было никуда не вытащить. Но стоило им связать себя узами брака, так они стали избегать дома, словно тюрьмы.

«Женитьба? А ведь это интересный вариант.»

– Да ну брось, – он словно прочитал его мысли, – не хочешь же ты сказать, что станешь одним из этих скучных отцов семейства, обрастающих брюшком и детьми? – Чарли беззаботно рассмеялся. – Говорю же, брачные кандалы сродни тюремным, – он вдруг стал серьезным, – Это все только из-за того, что ты не в духе. Не узнаю тебя. Что все-таки произошло в Йоркшире?

Джозеф недовольно прищурился, вспоминая пережитое унижение.

– Ничего, – молодой человек стукнул чашкой со злосчастным кофе о блюдце, мгновенно выходя из себя. Воспоминания о том, как с ним обошлись в Йоркшире, еще были слишком болезненны. Немногочисленные посетители ресторана, привлеченные шумом, обернулись на них, – В том и дело, что ничего! Со мной не хотят иметь дело, как будто я прошу подаяние.

– Ш-ш-ш, не выходи из себя, старина.

– Чарли, тебе легко говорить. Какие могут быть проблемы у такого хлыща, как ты? Не тот завязан узел на галстуке, перчатки не в тон сапогам, лошадь не оправдала надежд? – в запальчивости сказал Джозеф.

– Воу-воу, полегче на поворотах, Джо, – молодой человек вскинул руки в примирительном жесте. – У всех свои проблемы. Моя жизнь тоже не так легка, как кажется. – Официант принес третий виски. – Выпил бы ты со мной. Глядишь, перестал бы быть злым, как собака.

– Не говори ерунды. Это ничего не поменяет

– Ну, может и не поменяет, но жизнь точно заиграет новыми красками.

– Нет, у меня дела. Еще одну чашку кофе, – сказал Джозеф принесшему виски официанту. Изначально он не планировал здесь задержаться, но внезапный приход приятеля поменял его планы.

– Фу, как ты пьешь эту бурду? Уверен, что не хочешь со мной? Ладно, дело твое. Так что ты задумал?

– Я решил последовать твоему совету и жениться, – сказал молодой человек и добавил, видя, как его друг улыбается, – Чарли, я говорю серьезно.

– Пф, не смеши меня. Зачем тебе это нужно?

– Мне надоело, что все эти лорды смотрят на меня как на пустое место. Я богаче половины из них, а они делают вид, что я ничем не лучше пыли под ногами.

– Ну, я никогда так о тебе не думал.

– Ага, но вспомни, как на меня смотрят все вокруг. Скажи еще, что твой отец не считает, что ты якшаешься с отребьем, – со злобой проговорил Джозеф.

– Ты преувеличиваешь, друг мой. И потом, я никогда не слушал своего старика. Ну да ладно. И чего же ты хочешь добиться с помощью женитьбы?

– Подумай хорошенько. Если я женюсь на дочке виконта или какого-нибудь там барона, со временем я унаследую титул и сам стану одним из них. И уже нельзя будет обращаться со мной, как с нищим на паперти.

– И ты уже придумал, на ком женишься?

– Нет. Ты поможешь мне. – Джозеф сложил руки на груди и с иронией посмотрел на своего друга.

– Я? – молодой человек нервно облизнул губы.

– Мне нужна девица из хорошей семьи, единственная дочь, – продолжал он, не замечая заминки товарища, – И чтоб папаша был в том положении, чтоб согласиться на наш брак. Меня пару месяцев не было в Лондоне, а ты в курсе всего, что здесь творится. Может быть, есть кто-то на примете?

– Все равно не понимаю. Почему бы просто не купить титул?

– Да, сейчас пойдем в Букингемский дворец, попросим аудиенции у Ее величества и быстренько обстряпаем все дельце, – ядовито ответил молодой человек.

– Ну, вообще-то они сейчас уехали в Виндзор охотиться. Придется дождаться их возвращения.

– Чарли, соберись, – он схватился за переносицу и прикрыл глаза, начиная терять терпение.

– Джо, в любом случае сейчас не время сезона, чтобы искать невесту. Да, что за срочность-то такая? Будь ты девицей на выданье, я бы посчитал, что ты беременна и хочешь скрыть незаконнорожденного ребенка, выйдя замуж за первого попавшегося дурака, – он довольно хохотнул своей шутке.

– Хватит говорить ерунду.

– Ладно, ладно, – он озадаченно почесал голову, – Нет таких. Все, сколь-нибудь хорошенькие отсиживаются теперь в деревне. Говорю же, Лондон пустой. Давай вернемся к этому разговору в апреле, или хотя бы в марте.

– От тебя никакого прока, – вспылил молодой человек, зеленые глаза метали молнии. Он отпил глоток только принесенного кофе, поморщился, и стал объяснять, как объяснял бы маленькому ребенку. – Мне не нужна красотка. Все, чего я хочу – родословная и отчаянное положение. Если будет дурнушка – не страшно, бедна как церковная мышь – еще лучше.

– Так, так, нищая дурнушка в отчаянном положении. – Чарли задумался и через несколько мгновений выпалил с воодушевлением, – Стой-ка есть один вариант!

– Что за вариант? – Джозеф придвинулся вплотную.

– Дочь маркиза Крэмби.

– Маркиза? – с сомнением проговорил молодой человек, но тут же вспылил. – Хватит дурить! – как же хотелось подойти и встряхнуть приятеля, чтоб он наконец перестал валять дурака.

– Нет, это правда. У маркиза ни пенни за душой. Спроси, кого угодно, – Чарли хихикнул, – Куча долгов, поместье в упадке. Мне рассказывали, что в городе они снимают несколько комнат. Представляешь? Девица уныла, скучна и чопорна как селедка. – Чарли громко рассмеялся.

– А что она, может еще и старая дева?

– Мне кажется, нет, – его друг стих на пару минут, задумавшись, – Маркиз вывел ее в свет в то лето, когда Кити вышла замуж. Сейчас погоди. Малышу Мартину только исполнилось три года. Значит Кити вышла замуж четыре года назад. Значит ей года 22. В любом случае выглядит она как перезревшая старая дева, – он с отвращением поморщился, – Но видимо теперь она решила во чтобы то ни стало выйти замуж. Один черт, в ее случае это безнадежно, – с притворным сочувствием добавил он в заключение.

– А почему ты решил, что ей так уж не терпится выйти замуж?

– Мой друг, уже по одежде женщины можно судить о ее намерениях. Ты все поймешь, увидев ее.

– А ты уверен, что она не пытается что-нибудь скрыть, понадеявшись выскочить замуж? – Джозеф недовольно прищурился, посмотрев на своего ничего не понимающего приятеля, и подсказал – Бастарда например?

– Ах, вот ты о чем, – тот выглядел озадаченным. Мгновение подумав, он пожал плечами, – Не знаю. Она не похожа на девушку, которая способна хоть на какие-то эмоции. Она вообще не похожа на девушку. Скорее холодная рыбина. Уж не представляю, какому молодчику удалось оприходовать ее, – молодой человек сально хохотнул, в глазах заплясали пьяные чертики, – Но если это и в самом деле так, можно только посочувствовать бедняге. По-видимому, ему отвалили немалые деньги, чтобы он пригрел ее. Ты знаешь, – с глубокомысленным видом, едва сдерживаясь, чтоб не засмеяться в голос, изрек он очередную скабрезность, – я всегда думал, что мужчина выигрывает больше от этого, но тут, очевидно, наоборот.

– Поаккуратнее со словами, Чарли, возможно, ты говоришь о моей будущей жене, – холодно ответил его друг, но, несмотря на тон, глаза лукаво улыбались.

– Так ты в самом деле решил жениться на ней? – Чарли допивал виски.

– Я еще ничего не решил. – Джозеф сделал глоток и с отвращением отшвырнул уже остывший и потому еще более неприятный, чем обычно, кофе. – Ты можешь нас познакомить?

– Да я и сам с ними не знаком. Но завтра вечером бал у Монро. Я могу провести тебя туда. Думаю, она будет там.

– Почему же?

– Говорю же, девица озабочена поиском мужа или покровителя. Только слепому это не понятно, – сказал Чарли, подзывая официанта, чтоб расплатиться, – Ну, так как, поедешь со мной к Уотсону?

– Нет, мне надо на биржу.

– Даже не продолжай, – Чарли демонстративно зевнул, – Скука смертная. Как ты можешь тратить свое время на все эти скучные занятия?

– Как ты можешь тратить свое время на карты, скачки и бильярд? – с улыбкой парировал Джозеф

Друзья тепло попрощались и разошлись по разным сторонам.

2.

За неполных два дня Джозеф проделал колоссальную работу и теперь знал о маркизе Крэмби почти все. Славное семейство, ведущее свою историю с XIII века, ныне было разорено. И только по счастливой случайности маркиз до сих пор не коротал свои дни в долговой тюрьме.

Чарли был прав, последние три маркиза Крэмби словно соревновались в том, кто быстрее пустит на ветер семейное благополучие. Карты, скачки, какие-то финансовые аферы – на редкость невезучая и безголовая семейка. Ему, как человеку деловому, сколотившему состояние путем тяжкого труда, претило такое отношение к деньгам, и он зарекся выплатить все долги будущего тестя, но сверх того не дать ни пенни и держать новую родню в черном теле. Может быть, единственная дочь ничем не лучше своего папаши и также подвержена мотовству? В таком случае, очень скоро им всем придется расстаться со своими иллюзиями.

Все сходились во мнении, что девица абсолютно скучна. Ей минуло 22 года и все шло к тому, чтобы она осталась старой девой. Три сезона она провела в Лондоне, но никто никогда не видел вокруг нее хоть какого-нибудь поклонника. Сказать честно, до нынешнего сентября она чуралась светских увеселений, тем необычнее выглядело то, что месяц назад, когда общество покинуло Лондон, предпочтя деревенские развлечения, вроде охоты, они с отцом покинули поместье и перебрались в город.

Интересен был и тот факт, что из всех, с кем удалось перемолвиться парой слов Джозефу, когда он наводил справки, только несколько были знакомы с маркизом, и то, знакомство это имело шапочный, поверхностный характер. Самого его уже давненько не видели. Из этого следовало, что маркиз вращался или в самых высоких кругах, куда путь, такому как Джозеф, был заказан. Хотя, судя по характеристики Чарли, это было маловероятно. Или же его окружали люди самого низкого пошиба, что также никуда не годилось.

Единственное, что говорило в пользу предполагаемой невесты – так это то, что ее частенько видели в обществе мисс Иден, мисс Грант и мисс Уолтер, бывших, очевидно, ее подругами. И только благодаря их весу в обществе перед ней не закрыли двери всех приличных домов. Что ж, дело принимало интересный оборот. Возможно, девица и правда некрасива, скучна и уныла, но ей удалось пробудить в нем любопытство.

Что касается долгов… О, они были колоссальны. Только преглупый человек мог довести дела до подобного состояния и не делать ничего, чтобы как-то сгладить ситуацию. Маркиз Крэмби был должен чуть ли не всему свету, но продолжал мотыльком порхать от одного кредитора к следующему. В общем-то, в подобной ситуации не было ничего необычного, много аристократов жили не по средствам, считая это особым шиком. Тот же Чарли время от времени не мог оплатить все свои счета и требовал отсрочки. Но здесь масштаб поражал воображение.

Даже ему с его-то огромным состоянием придется лишиться большей его части, чтобы погасить все долги и придать поместью достойный вид. Это не беда: угольные шахты все еще при нем, но расставаться с большей частью ценных бумаг было грустно.

Джозеф удивленно присвистнул, изучая бесконечную стопку векселей. Все, что приобретал этот человек, было настолько бессмысленным, что не укладывалось ни в какие рамки. Придется, пожалуй, держать будущего тестя на коротком поводке, если все-таки он ввяжется в эту авантюру. Титул маркиза Крэмби обойдется ему в кругленькую сумму, а в придачу он получит дурака с дочерью унылой как селедка. Еще не приняв никакого окончательного решения, на балл он, тем не менее, собирался идти. В конце-концов он упорно трудился и заслужил отдых.

В назначенное время он прибыл на Гарден-сквер, где жил Чарльз, виконт Фалмут. Надменный дворецкий, нехотя, явно не одобряя столь сомнительное знакомство своего патрона, проводил гостя в кабинет хозяина.

– Джо, составь мне компанию, – приветствовал друга молодой человек, разливая виски по стаканам, и добавил со смехом, – Ты же закончил все свои дела на сегодня? Или тебе опять нужно на биржу?

– Да, не откажусь, – ответил его друг и с удовольствием сел в мягкое кресло. Приглушенный свет давал отдых глазам. Последние несколько дней выдались на редкость сумбурными. В руке тут же появился стакан с виски. Глупо было бы ожидать чего-то другого, поскольку Чарли питал слабость именно к этому виду напитков, избегая всего остального. Поиграв ароматной жидкостью в стакане, любуясь тем, как она стекает по стенкам, он сделал глоток, – Не дурно, – похвалил он.

– Что с тобой, Джонни? – беззлобно засмеялся Чарли, когда Джозеф не отказался и от предложенной сигары. – Если ты завтра пойдешь со мной на скачки или к Уотсону и проиграешься, я пойму, что ты наконец-то стал нормальным человеком, – он отрезал краешек своей сигары и закурил, – Это на тебя так влияет сама мысль о женитьбе? Так скоро?

– После всего, что я узнал, не помешает выпить, – с философским видом ответил его приятель и выдохнул порцию дыма в воздух, – Чарли, будь другом, налей еще.

– Хорошая штука, не правда ли? – виконт разлил по стаканам еще виски, макнул в свой сигару и сел в кресло напротив, – Так что там у тебя стряслось?

– Ничего, – буркнул молодой человек, – Если не считать того, что маркиз Крэмби – изрядный мот, пьяница и дурак, – он презрительно засмеялся, – Говорят, яблочко от яблоньки не далеко падет. Как думаешь, насколько это справедливо для его дочурки?

– Не знаю, я не знаком с их семьей. Так и что теперь? Ты решил отказаться от своей затеи?

– Нет, – Джозеф с раздражением стряхнул пепел, – я еще ничего не решил, но не собираюсь покупать кота в мешке.

– Может быть, подождешь начала сезона? Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Через полгода в Лондоне не будет отбоя от молоденьких девиц, мечтающих поскорее выскочить замуж. – Чарли мечтательно улыбнулся. – Выберешь кого-то более респектабельного.

Брачный аукцион в Лондоне в сезон – завораживающее событие. Молоденькие девушки, жаждущие влюбиться; их мамаши, оберегающие свое дитятко от нежелательных чужаков, вдовушки еще в полном цвете – если быть достаточно ловким, можно вкусить все доступные удовольствия и при этом не обременять себя брачными узами. Как жаль, что его друг не понимает этого.

– Нет, – Джозеф упрямо мотнул головой, – если бы я хотел жениться на ком-то более респектабельном, выбрал бы дочь железнодорожного магната или фабриканта. Варианты были, – не без самодовольства заметил он и стряхнул пепел с восхитительной сигары, – Мне же нужна нищая аристократка, папаша которой захочет отдать ее за меня. Сегодня я посмотрю на эту мисс Уоррен, тогда и решу. И довольно об этом. Скажи-ка мне лучше, где ты достал такую вещь, – он поднял стакан.

– А, виски? Так и знал, что тебе понравится, – виконт самодовольно улыбнулся, – Мне привозят его из Шотландии. Могу и тебе достать, если хочешь.

– Да, пожалуй, – молодой человек рассматривал жидкость орехового цвета, плескавшуюся в стакане. – Хотя я думаю сам съездить в Шотландию. Возможно, это я привезу тебе ящик-другой, а не наоборот, – он ухмыльнулся.

– Что ты позабыл в этой глуши? Там одни дикари да овцы. Хотя по сути это одно и то же. – Чарли довольно хохотнул.

– Не говори ерунды. Я не хотел бы, чтобы ты по привычке повторил эти глупости где-нибудь со мной рядом. Будет плохо, если кто-то донесет герцогу Ротсей, что я слушаю такие речи.

Чарли удивленно присвистнул.

– Высоко же ты вскарабкался, друг мой. Так, и что у тебя с ним за дела? Думаешь жениться на его сестре? Так не стоит – нет у него сестер, – Чарли глупо захихикал, радуясь своей же не слишком умной шутке.

– Нет, мне нужны его угольные месторождения.

– Опять ты за свое, – виконт демонстративно зевнул и поморщился, – Отдай мне виски и сигару! Тебе никогда не стать нормальным человеком.

– Ну, уж нет! – засмеялся его друг. – Я начинаю входить во вкус.

Смеркалось, когда они покинули дом и сели в экипаж, увозящий их к дому полковника Монро.

3.

Эмили была сама не своя. Полтора месяца она провела в столице и чувствовала, как день ото дня все больше превращается в посмешище. Сначала на нее посматривали с любопытством, потом стали переглядываться между собой и улыбаться, теперь же и вовсе шептались, уже не чураясь присутствия. Вскоре влияния ее подруг не хватит, и она обречена стать парией.

А что дальше – полная неизвестность. Отца, скорее всего, ожидает долговая тюрьма. А вот что будет с ней самой – хороший вопрос. Неизвестность пугала, но Эми запретила себе думать об этом в мрачном ключе. В конце-концов, еще ничего не решено, да и потом – тысячи девушек находятся в куда более бедственном положении и все равно как-то устраиваются в жизни. Она молода и здорова и всегда сможет найти место гувернантки или компаньонки, ну или пойдет в работный дом.

Такая перспектива, конечно, не прельщала, она слабо представляла, что же это такое, но все лучше, чем быть ярмарочным уродцем на очередном светском балагане. В конце-концов, дамы из благотворительного общества с благоговением говорили о работных домах, прославляя мудрость и милосердие Ее Величества, неусыпно заботящейся о каждом своем подданном.

Единственное, что давало силы – присутствие подруг. Без них и их дружбы, длившейся без малого полтора десятка лет, она бы просто не выжила. Именно в их поддержке она черпала силы, а сейчас, когда отец вбил себе в голову, что она просто обязана спасти их и выйти замуж, это было особенно необходимо.

Чудо, что осенью они оказались в Лондоне, а не разъехались, кто куда. Юджиния, казалось, собиралась остаться здесь до Рождества и только потом вернуться к себе в Кент. Рейчел под надуманным предлогом уговорила тетку привезти ее в Лондон, чтобы быть поближе к своему капитану. А Минерва, желая отделаться от надоедливого поклонника, приехала в город пару дней назад и планировала вернуться, не раньше чем через месяц. Сама Эмили чувствовала, что ее судьба решится в течение одной-двух недель.

Сегодня давал бал полковник Монро по случаю рождения мальчика. Предыдущие пять его детей были дочерьми, поэтому легко понять чувства счастливого отца, наконец-то получившего наследника. Эми не слишком хорошо знала его, а его супругу тем более, но с удовольствием провозилась бы с младенцем в детской вместо того, чтобы выставить себя как какую-то диковинку на всеобщее обозрение, но отец был непреклонен. Каким-то чудом он сумел добыть приглашение, которое им при нынешних обстоятельствах ни за что бы не получить в разгар сезона, но сам ехать не собирался.

Платье, в котором предстояло идти, было отвратительно. Бывшее еще в гардеробе не то тетушки, не то бабушки оно было пошито в стиле ампир и по современным меркам выглядело не просто старомодным, а вызывающим. Тонкая, чуть ли не прозрачная ткань, слегка пожелтела от времени, декольте, возможно, и казалось целомудренным во время Наполеоновских войн, но по нынешним временам выглядело вопиюще вульгарным. Она слышала, что модницы начала столетия частенько мочили ткань, чтоб та плотнее облегала стан, но в страшном сне не могла представить, что ей придется уподобиться им.

К неудовольствию отца, сетовавшего, что их приезд в Лондон обходится им слишком дорого, она рьяно воспротивилась обновке. Тогда платье перешили, и перешили отвратительно. Декольте никуда не делось, открывая по-прежнему больше, чем позволительно. Ткань не по сезону слишком тонкая. Но хоть появилась талия. А по юбке добавили отвратительные оборки и бантики всех цветов радуги, как будто наспех нашитые там и тут. Эми нервно рассмеялась, впервые увидев переделку, но отца было не переубедить. Он считал эту тряпку лучшим платьем в ее гардеробе и приберегал для особенного вечера. По-видимому, балу полковника Монро и предстояло стать именно таким событием.

Девушка сгорала со стыда, представляя, как пройдет для нее этот вечер. Единственное, что ободряло – Мина, Рей и Джин будут рядом. Можно было бы, конечно, улизнуть посреди вечера и спрятаться в библиотеке или где-то еще, как она делала прежде, но сейчас это больше напоминало бы бегство, а в довершение всего прослыть еще и трусихой не позволяла гордость. Если уж ей и суждено выглядеть цирковым уродцем, она сделает это с высоко поднятой головой.

День не задался с утра. Девушку разбудили кредиторы, настойчиво барабаня в дверь и требуя оплатить бесконечные счета. Отец никак не реагировал на крики, но, когда посыпались угрозы заявиться с полицией, вышел к ним. Чем закончилось дело, Эми не знала, но через полчаса шум стих, а отец вернулся обратно. Воспаленные красные глаза и одутловатое лицо не оставляли сомнений в том, как он провел ночь.

В молодости маркиз был красив и статен, но облик и лицо с годами утратили былое благородство. От пьянства покраснели щеки и нос. Руки всегда дрожали, особенно сильно по утрам. Он стал вспыльчивым и раздражительным, спорить с ним становилось подчас просто опасно. Однажды в ответ на свои возражения она получила такую оплеуху, что голова, казалось, взорвалась тысячами искр. Протрезвев, отец извинился, но сделанного было не исправить. Больше Эми не спорила, предпочитая держаться от него подальше и всегда закрывая двери в свою комнату.

Это стало тем более необходимостью, что с некоторых пор отец стал таскать домой пьяный сброд. Несколько ночей назад его друзья в пьяном угаре схватили девушку, служившую у них кухаркой и горничной одновременно. Несчастной удалось вырваться и убежать. Наутро она уволилась, даже не потребовав рекомендаций, и Эми не могла винить ее в этом. Лондон – город возможностей, особенно для хорошей прислуги. Так у них появилась Мэри Энн, неопрятная толстуха, бывшая не то женой, не то любовницей кого-то из новых приятелей. Она приходила на несколько часов, чтоб прибрать и приготовить, но Эми казалось, что она просто рыскает по комнатам в поисках того, что можно было бы продать старьевщику.

Девушка умоляла бросить безумную затею с ее замужеством и вернуться обратно. Она уговаривала посвятить ее во все детали их банкротства. Возможно, вместе они добьются большего, чем он один. Еще год назад отец со смехом отмахивался, в обычной добродушной манере предлагая не вмешиваться в мужские дела, полгода назад – просто бранился, несколько дней назад – расплакался.

В деревне было по-другому. На самом деле первый месяц в городе тоже прошел сносно, но вот уже пару недель девушке казалось, что жизнь катится под откос. Отец привел домой какого-то оборванца, представив его как «дорогого друга Эдди», который привел ее в неописуемый ужас.

Он не сводил с нее похотливого взгляда, от которого алели щеки, а внутри все сжималось в тугой узел. А несколько раз даже попытался зажать в углу. На ее удачу всегда находился кто-то, кто нарушал их уединение, поэтому Эмили до сих пор удавалось сбежать, но рано или поздно такой удачливости должен был прийти конец.

У «дорогого друга Эдди» оказались многочисленные друзья, которые все больше и больше времени проводили у них в квартире. В дни, когда у отца просыпалась кипучая энергия, их дом походил на какой-то притон, а в остальное время напоминал скорее склеп. Слишком мрачным и унылым стало их жилище.

Пытаясь не сойти с ума, Эмили старалась больше времени проводить на улице, но публика в этом районе сильно отличалась от той, к которой она привыкла. С ней не было ни горничной, ни компаньонки, и хоть раньше она не любила эти условности, которые как будто сковывали ее свободу, то сейчас отдала бы многое, чтоб с кем-то перемолвиться хотя бы парой слов или обрести того, кто смог бы дать отпор бесконечным толчкам, грубым окрикам и насмешкам ребятни.

Попытки образумить отца ни к чему хорошему не привели. Лорд Крэмби как будто стал глух ко всему, что говорит дочь.

К своему стыду Эмили понимала, что ее привязанность к родителю начинает таять, а мысль о долговой тюрьме перестала пугать, и казалась теперь уже счастливым избавлением. Все чаще она просматривала вакансии в газетах, согласная почти на все, лишь бы оказаться подальше от этого кошмара. Подруг она не собиралась посвящать в свои неурядицы, ей казалось, что расскажи она им все, и их маленький уютный мир даст трещину. Она бы не вынесла этого. Еще хуже, если они проникнутся жалостью. Ей было важно остаться частью их круга. Особенно теперь.

С утра накрапывал мелкий дождь, затем стал задувать пронизывающий ветер. Городской особняк был давно продан, а по нескольким маленьким неопрятным комнаткам, которые они взяли в наем, свободно гуляли сквозняки. Девушка никак не могла согреться. Она надела свое самое теплое платье, укуталась ветхой шалью с ног до головы, но противный холод забирался под одежду.

Угнетала и убогость обстановки. В передней было еще прилично, но остальные комнаты явно свидетельствовали о нищете и разрухе. Обивка на мебели поистрепалась и выцвела на солнце, со стен лохмотьями свисали обои, кое-где по потолку шли влажные потеки.

После утреннего происшествия с кредиторами отец меланхолично заперся в комнате, служившей кабинетом, и больше не показывался. Сейчас у него был период апатии. Эмили была только рада этому, поскольку затворничество отца и в кои-то веки отсутствие гостей давало ей свободу перемещения по дому.

В этом было, пожалуй, единственное утешение. В былые времена ей бы надлежало совершить ежедневный моцион в Гайд-парке, принятый среди людей ее круга. Приятная прогулка превращалась в лицемерный балаган, где все делают вид, будто рады встретить друг – друга, говорят о чепухе, злословят о знакомых. Мужчины соревнуются в том, кто больше денег спустил на лошадь, на перчатки или сапоги. Девушки хвалятся новыми нарядами, поклонниками и подарками. Ярмарка тщеславия. Эмили ненавидела эти прогулки, считая их пустой тратой времени. Иногда, правда, ей удавалось отделаться от общества знакомых и свернуть на одну из уединенных, живописных тропинок, не привлекая к себе внимания.

Рейчел, будучи не в духе, как-то ядовито заметила, что это оттого, что ей самой не похвастать ни именитым поклонником, ни дорогим подарком. И будь у нее всего этого в избытке, она радовалась бы как ребенок возможности посплетничать. Эмили передернуло от бестактной грубости подруги, но обижаться на это было бессмысленно. Рейчел всегда была остра на язык.

В иные дни отбоя не было от визитеров или визитов. В те времена, когда еще была жива леди Крэмби, семья вела насыщенную светскую жизнь. Девушке старались привить тот же образ жизни, но общество сочло спокойную, серьезную Эмили высокомерной, глупой девицей. Особенно сильно она выделялась на контрасте с яркой, жизнерадостной Минервой, с которой была неразлучна. Возможно, будь у нее в подругах серое, неказистое и жеманное существо, она бы пользовалась большим успехом, но очаровательная Мина перетягивала все внимание на себя.

Эмили всегда восхищалась ей. Той с легкостью удавалось очаровать любого. И даже убеленные сединами матроны были к ней не так строги, как к прочим.

За три года девушка так и не обзавелась хоть каким-нибудь поклонником. На балах ей случалось стоять у стены несколько танцев подряд, с соседями по столу на званых обедах разговор не клеился, на молодежные увеселения она приглашений не получала, а если вдруг ее куда-то и звали, вспоминая о блестящем происхождении, то там она была предоставлена самой себе.

В конце-концов она решила, что безнадежна, и стала избегать светских мероприятий, а, если все же оказывалась там, то под любым предлогом сбегала в оранжерею или библиотеку. Уже тогда шанс выйти замуж был невелик. В нынешнем же положении и рассчитывать на это нечего.

К вечеру с помощью Мэри Энн Эмили надела то самое перешитое платье. Старуха лишь завистливо прищелкнула языком, помогая утягивать корсет, но дело свое выполнила добросовестно. Отпустив ее, девушка гладко, на прямой пробор зачесала волосы. Случай был подходящим, чтоб сделать что-то более сложное и изысканное, но ей было все равно. Взглянув в небольшое треснутое зеркало и увидев перед собой бледное, осунувшееся существо с темными кругами под глазами и запавшими щеками, она закрыла лицо руками. Ну, как у нее получится перенести позор нынешнего вечера?

Стук в дверь возвестил о том, что за ней приехали. Девушка поспешила открыть ее.

Солнечный вихрь по имени Мина ворвался в переднюю.

– Привет, Эм, – щебетала она, расцеловав подругу в обе щеки, – Ну-ка, покрутись, дай на тебя посмотреть, – жизнерадостность в голосе на секунду сменилось растерянностью, – Ты выглядишь очень… ярко, – наконец нашлась она. И Эми была ей за это благодарна.