Текст книги "Нищая невеста (СИ)"
Автор книги: Денни Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
27
Человеческая глупость по истине неисчерпаема. Только ему казалось, что он познал все ее грани, как судьба тут же сводила с очередным болваном, который оказывался в тысячу раз хуже предыдущего. Он привык к аристократам, вроде Чарли, пустым и легкомысленным мотылькам; ему встречались неглупые в общем-то дельцы, под влиянием момента совершающие необдуманные поступки; безумцы, проигрывающие состояние в карты, на скачках или на бирже. Но только настоящие идиоты, такие как мистер Кру, были готовы пустить себе пулю в висок или лезть в петлю. К этому же типу относился и капитан Джефри Филиппс.
Блистательный с виду военный из мелкого, не богатого, но и не нищего рода. Его то ли дед, то ли прадед приходился не то пятым, не то шестым сыном какого-то мелкого виконта или кого-то в том же духе. Наверное, любая дебютантка сказала бы точнее. Их учат всем этим премудростям, но сам Джозеф не утруждал себя подобной чепухой.
Меньше месяца назад объявили о помолке бравого капитана с мисс Гортензией Адамс. Девушка была дочерью крупного землевладельца. Джозеф был знаком с ее родителями. Миссис Адамс, несмотря на преклонный возраст, сохранила девичью легкость. И ее дочь, жизнерадостная хохотушка, к счастью, пошла в мать, а не в коренастого, угрюмого отца. По-видимому, желая придать себе светского лоска, Адамсы и затеяли эту свадьбу.
История стара как мир. Жених пытается поправить свои дела богатым приданным, невеста приобретает общественное положение. Сам Джозеф поступил точно так же и не считал это чем-то постыдным. Скорей это говорило в пользу жениха.
Вот только был у капитана один маленький секрет.
Джозеф не знал, каким образом Томас добыл эту информацию. Тот вообще стал наконец-то нормально работать и за последние пару недель справился со всеми поручениями. Наконец-то дела начали приходить в относительный порядок, что было как нельзя кстати. У него было меньше полугода, чтобы закончить все в Лондоне, и уехать в Белфаст. Времени было катастрофически мало.
Чак остановил карету напротив небольшого уютного домика. Капитан вполне мог бы жить в части, но не мог отказать себе в удовольствии вести городскую жизнь со всеми ее развлечениями и разнузданностью. Видимо молодой человек всерьез рассчитывает, что мисс Грант будет оплачивать его причуды до бесконечности.
Он вспомнил ее красивое, высокомерное лицо и ухмыльнулся. Он больше не жалел, что та не станет его женой. В, конце-концов, красивое личико и темперамент еще ничего не значат, если при этом девица глупа, не сдержана и дурно воспитана. Но при всех недостатках она относилась к роду баронов Мервуд, а это что-то да значит. Оказать для нее услугу, знать, что она ему будет благодарна, было бы не только приятно, но и полезно.
Джозеф передал свою карточку горничной, которая вернувшись через пару минут, провела его в гостиную. Там в ожидании хозяина дома, он осмотрелся. Дом хоть и мил, но в роскоши и богатстве явно уступает его собственному жилищу, штат слуг уступает его, нет даже дворецкого, к тому же в комнатах достаточно холодно.
От скуки, он принялся поигрывать тростью. Прошло довольно много времени, прежде чем к нему спустился хозяин дома. В иное время он бы уже пришел в неимоверное раздражение от того, что ему оказывают столь явное пренебрежение, но сейчас он чувствовал себя как кот в мышиной норе.
Помятый вид и нелегкий запах алкоголя красноречиво говорили о том, что капитан вернулся едва ли несколько часов назад. Скорее светский хлыщ, чем военный. И как только его терпят?
– Здравствуйте, мистер Эттвуд. Не имею чести быть вам представленным, – несмотря на сильное похмелье, каким он, очевидно, мучился, ему удалось сохранить дружелюбный вид.
– Это не важно, капитан, – холодно оборвали его, – Я здесь по делу и не займу много времени. Я действую в интересах мисс Грант.
– Рейчел передает деньги? – он улыбнулся как-то по-особенному похабно, вспоминая что-то.
Джозеф скривился от отвращения. Еще секунду назад на лице его собеседника была дружелюбная маска, а теперь вот это вот.
– Нет, – он насмешливо улыбнулся, – И она просит передать, чтобы вы больше ее не беспокоили. И чтобы убедиться в этом, мне поручено забрать эти письма.
Молодой человек запрокинул голову и громогласно рассмеялся.
– В своем ли вы уме? Это касается только меня и ее.
– Боюсь, нет. Это касается ее, вас, и теперь меня.
– Да кто вы вообще такой?
– Всего лишь скромный друг мисс Грант, – он как-то по-лисьи улыбнулся и развел руками в стороны, – Но могу доставить много неприятностей, если мы не договоримся.
– Да как вы смеете!
– Сядьте, капитан, и перестаньте кричать, – в тоне прозвучали угрожающие нотки.
Тот, обомлев, подчинился.
– Послушайте меня, – он подошел совсем близко к молодому человеку, как будто нависая над ним, – Вы передадите мне эти письма, иначе я вас уничтожу, – он зловеще улыбнулся, в чертах лица проступило что-то хищное.
– Убирайтесь, – как-то очень тихо и неуверенно проговорил капитан.
Джозеф рассмеялся, а затем сказал то, от чего молодой человек побледнел:
– Мне известно о ваших махинациях с полковой казной.
28.
Он сидел в карете, направляясь к мисс Грант. В кармане приятно похрустывала целая пачка бумаги, исписанная изящным почерком. Джозеф не знал, что это за письма, и знать совершенно не хотел, но, если это все написано мисс Грант, она явно страдает графоманией. Кроме того, даже его скудных познаний в хитросплетениях этого чертового этикета хватало, что уяснить, что переписка незамужней девушки с неженатым молодым человеком скандальна и может здорово испортить ей жизнь. Должно быть, она будет рада получить их назад.
Сомнения вновь одолели его. Уже не первый раз он подумал, не стоит ли отдать все письма Эмили, как она и подразумевала, но воображение снова рисовало живописную картину: как на высокомерном, равнодушном лице расцветает признательная улыбка, а затем с губ срываются горячие слова благодарности. Это видение было так заманчиво, что сил сопротивляться ему не было. Стоит отдать письма Эмили – и мисс Грант никогда не узнает, какую роль он, Джозеф, сыграл в этом деле. Нет, он сам отдаст письма ей. Но сомнения раз за разом снедали его.
Подобная нерешительность была ему абсолютно несвойственна. Обычно, приняв решение, он не отступал от него и планомерно и методично шел к своей цели, но тут почти всю дорогу раздумывал, как поступить.
Причем первое решение – рассказать о воровстве капитана будущему тестю – он принял легко и быстро. И никаких угрызений не испытывал, ведь этому болвану он обещал не сообщать ничего в часть, а про семью невесты ни слова сказано не было.
Такие маленькие лазейки позволяли ему всегда договариваться со своей совестью и ставить на место невнимательных дураков. Кроме того, хоть он и не испытывал сильных дружеских чувств к Адамсам, к главе семьи он относился с уважением и считал, что тот заслуживает знать правду. А уж что там дальше будет с проворовавшимся болваном – не его дело. В конце-концов, каждый должен нести ответственность за свои поступки. Джозеф и так сделал предостаточно, не распространяя отвратительные подробности во всеуслышанье.
Чак тем временем свернул на совсем уж сонную улочку. В любом рабочем районе уже давным-давно кипела жизнь, но здесь, в тусклом свете занимающегося дня, было почти безлюдно. Мелькали горничные, посыльные, ходил фонарщик, таща подмышкой длинную лестницу, но это нисколько не напоминало шумный людской потом на деловых улицах.
Джозеф уныло рассматривал окрестности и прохожих из окна кареты. Оживленность утренних улиц наполняла его энергией, он просыпался вместе с городом. Тихая же, сонная улица нагоняла на него апатию и лень. Может быть, здесь и живут самые богатые и могущественные люди страны, но он бы просто зачах.
Наконец они остановились перед особняком, принадлежащем барону Мервуд. Не без удовольствия Джозеф отметил, что его собственное жилище даже чуть больше, чем эта постройка. Его внимательный взгляд уловил некоторую запущенность, а также то, что восточный флигель требовал небольшого ремонта. Подъездная дорожка содержалась хуже, чем у него. По-видимому, барон экономит на жалованье прислуги. Это добавило ему уверенности и самодовольного блеска в глазах.
Но все сразу же пошло кувырком.
Высокомерный дворецкий, удивительно напоминающий Портера, служившего у Чарли, стал настоящей преградой, чтобы прорваться к мисс Грант. С холодной невозмутимостью он отказывался позвать свою хозяйку, упирая на то, что слишком раннее для визитов время. Он согласился взять визитку и сообщить мисс Рейчел о его приходе, но никак не раньше завтрака. Ни увещевания, ни уговоры нисколько не поколебали его ослиное упрямство, а его твердости мог позавидовать даже Джозеф.
Он же вдруг со злостью подумал, что будь он герцогом, маркизом или графом, его бы уже давным-давно проводили к хозяйке. Это нисколько не улучшило настроения, но позволить себе устроить скандал, как ему того хотелось, он не мог. Будь перед ним Портер, он бы уже давным-давно бесцеремонно отодвинул его в сторону и пошел бы искать Чарли, для острастки демонстративно поигрывая тростью, но здесь подумать об этом было немыслимо. Не известно, чем бы закончилась эта сцена, если бы на шум не вышла мисс Грант.
– Что здесь происходит? – раздался ее красивый, звучный голос.
Джозеф посмотрел на нее. Последний раз он видел ее на свадьбе герцога недели две назад и сейчас поразился переменам, произошедшим с ней. Уже тогда она выглядела не так блестяще, как прежде, а ныне и вовсе растеряла свой светский лоск.
Под глазами залегли черные тени, выдавая, что ночь она провела бессонную, а может быть даже и не одну. Волосы растрепались. Утреннее платье в темных тонах ей совершенно не шло, зато подчеркивало необычайно бледный оттенок кожи. Кто бы мог подумать, что цветущая, язвительная красавица, какая встретилась ему у Монро, всего лишь за месяц превратится в жалкое подобие себя прежней. Что с ней произошло?
– Мисс Грант, мое имя – Джозеф Эттвуд. Я к вам по крайне деликатному делу, – неуверенно улыбаясь и ненавидя себя за это, проговорил он, протягивая свою визитку.
На безжизненном лице мелькнуло узнавание, тут же сменившись брезгливостью.
– Мне известно, кто вы, мистер Эттвуд. Пойдемте.
Она отвернулась, ожидая, что он последует за ней, и ему больше ничего не оставалось. Помещение, куда они вошли, было, судя по обстановке, небольшой гостиной. Обставленное скудно, почти безразлично, оно указывало, что пользовались им только горничные и то только тогда, когда заходили смахнуть пыль. По-видимому, более желанных гостей принимали где-то совершенно в другом месте. Способа более явно показать, что ему здесь совсем не рады и его присутствие еле терпят, просто не существовало.
Мужчина стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущееся наружу раздражение, внезапно подумав, что следовало отдать письма Эмили. Но обратного пути не было.
– Чего вы от меня хотите? – мисс Грант, очевидно, обуревали сходные чувства.
– Мисс Грант, у меня для вас хорошие новости, – начал он, но его прервали.
– Что может хорошего сообщить мне такой человек, как вы?
Джозеф на секунду потерял дар речи, что случалось с ним не часто. Пожалуй, никогда. Он с изумлением смотрел на девушку, не понимая, уж не ослышался ли он. Где ее воспитывали?
– И все-таки, мисс Грант, я думаю, что смогу порадовать вас, – сухо ответил мужчина, не оставляя надежду, что стоит девушке увидеть письма, как ее настроение улучшится.
Он потянулся за стопкой, которую хранил во внутреннем кармане, но стоило его собеседнице осознать, что же он держит в руках, как презрительное выражение сменилось настоящей яростью. Она совершенно бесцеремонно выхватила стопку бумаги и спрятала ее за спиной.
– Откуда это у вас?
– Сегодня утром мне их любезно отдало некое известное вам лицо, – ядовито процедил мужчина, уже не надеясь, что эта встреча закончится чем-то хорошим.
– Это Эмили вам все рассказала, не так ли? – бушевала девушка, – Зачем она это сделала? Она хотела меня унизить?
– Мисс Уоррен мне ничего не рассказывала. Она надеялась вам помочь и просила меня достать эти письма для вас. Почему они представляют такую ценность, мне не известно.
– И вы хотите, чтобы я поверила в эту чушь? Убирайтесь из моего дома! Вон! – она замахала ему, прогоняя прочь.
– В жизни не встречал более дурно воспитанной, неблагодарной девицы, – прошипел Джозеф, не сумев сдержать себя, – Из какой выгребной ямы вы вылезли?
Не дожидаясь ответа, бледный от пережитого оскорбления и бурлящих эмоций, он выскочил из гостиной и выхватил пальто из рук замершего лакея. Не задерживаясь ни на минуту, даже чтобы одеться, он вылетел наружу и только, простояв несколько минут на улице, подставив непокрытую голову по-зимнему морозному ветру, обрел способность мыслить.
Еще никогда в жизни ему не доводилось так глупо проваливать переговоры. Он был слишком самоуверен и самодоволен, позволил эмоциям взять над ним верх. Мисс Грант далеко не первый человек, разговаривавший с ним в подобном тоне, но только ей удалось вывести его из себя. Должно быть, это от того, что разница между тем, что он нарисовал в своем воображение и тем, какой оказалась действительность, была слишком велика.
Но и мисс Грант хороша! Подобной грубости не ожидаешь даже от уличной торговки. Когда Эмили станет его женой, нужно проследить, чтобы она как можно меньше времени проводила с подругой. Может быть, и вовсе прекратила с ней общение. Нечего ей делать в обществе столь глупой, грубой и своенравной девицы.
29.
Едва неприятный гость уехал, Рейчел приказала заложить карету. Ей было все равно, что подумает тетушка. В последнее время та почти не донимала ее глупыми разговорами, стараясь держаться как можно дальше, и не спроста. Рейчел чувствовала, как ее и без того не простой характер, вконец испортился, но ее мало волновали чувства окружающих. Почему она должна щадить кого-то, если ее саму никто не пожалеет через месяц-другой, когда правда выплывет наружу.
А потому она заставила кучера нещадно гнать лошадей, стремясь как можно раньше оказаться у дома той, кто была виновна во всех ее бедах.
Эта маленькая святоша, эта непогрешимая ханжа. Она поучала всех вокруг, читая свои глупые нотации, как будто имела на это какое-то право. И что же произошло? Продалась какому-то выскочке за горстку серебра. Не так уж она и добродетельна, как оказалось. Чем он ее прельстил? Сытой жизнью и красивым домом?
Сама Рейчел никогда бы так не поступила. Никогда не позволила бы себя купить за побрякушки или новое платье. Да, она совершала глупости. Но совершала из-за любви! Джефри вскружил ей голову. Красавец, блестящий офицер, а как ему шла форма! Он говорил, что любит ее, что нет никого на свете лучше и прекраснее. И она верила ему! Она хотела стать его женой.
Тетя никогда не одобрила бы их брак, но какое она имела право что-то одобрять?! Она вмешивалась в то, что ее вовсе не касалось, диктовала свою волю, вовсе не заботясь о ее чувствах. Дай она согласие на брак, и Рейчел уже давно стала бы миссис Филипс, но та и слушать ничего не хотела, пригрозив лишить приданного. Рейчел передала Джефри ее слова и предложила сбежать в Гретна-Грин, где их обвенчали бы за пару медяков, но он оказался слишком благороден. Не желая продолжать отношения, которые не одобрила ее выжившая из ума тетка, он великодушно освобождал Рейчел от любых обязательств перед ним, предлагая расстаться.
Она прорыдала всю ночь над письмом, где он сообщил ей об этом. Ей не нужна никакая свобода. Она хочет быть его женой, хочет разделить с ним тяготы военной службы, хочет отправиться вслед за ним хоть на край света.
Ее желание тем более окрепло, когда она обнаружила, что ждет ребенка. Она была на седьмом небе от счастья и написала, наверное, дюжину писем, чтоб поделиться с возлюбленным радостью. Но он не ответил ни на одно из них. Она искала с ним встречи, думая, что произошла чудовищная ошибка, но затем у этого глупого Монро объявили о его помолвке с какой-то там мисс Адамс. Чем она лучше нее?
По ее щеке снова скатилась слеза, но она смахнула ее. Она все еще любила его и пыталась найти ему оправдание, хотя в глубине души понимала, что Джефри оказался предателем. Боясь признаться в этом себе и потерять последнюю надежду, она обвиняла во всех бедах Эмили.
Та была слишком правильна, слишком чопорна, и неизменно этим раздражала. Быть может, если бы не ее нравоучения, Рейчел никогда не увлеклась бы капитаном Филипсом и не искалечила свою жизнь!
Да, именно так! Если бы не эти дурацкие нотации, у нее никогда бы не возникло желания поступить наперекор. И не было бы никакой беременности!
Какая наглость! Притворялась ее подругой, а сама толкнула на путь греха. Но что хуже всего – стоило ей, Рейчел, проявить слабость, подослала к ней этого мерзавца, чтобы он унизил ее в стенах ее же собственного дома. Нет, Рейчел не намерена была все так оставить. Эмили за все ей ответит!
Карета тем временем свернула на какие-то совершенно отвратительные улицы. Безмозглый кучер несколько раз переспросил адрес, прежде чем поехал сюда. Потом он, конечно же, обо всем расскажет тетке, но сейчас ей было все равно. Мина как-то проболталась, где живет теперь Эмили, и теперь Рейчел поняла, почему та так старательно оберегала тайну.
Трущобы. Настоящие трущобы. Смрад проникал даже в карету, и девушке стоило огромных трудов сдержаться. Копать, грязь, бедно одетые мужчины и женщины. Приличным людям нечего делать в столь ранний час на улицах, а здесь же было не проехать из-за огромного количества прохожих. А еще шум. Какой-то непонятный гул, доносившийся казалось как будто разом отовсюду. Рейчел уже жалела, что так необдуманно уехала из дома. Но желание высказаться обидчице было сильнее отвращения.
Она вспомнила, как этот мерзавец бросил ей в лицо что-то про выгребную яму. Уж кто бы что говорил. Это его Эмили живет сейчас на дне выгребной ямы, а сама Рейчел – в тепле и комфорте Сент-Джеймса. У нее в соседях представители высшего общества. А у Эмили? Выпивоха отец и нищее отребье?
Как только этот мерзавец посмел отчитывать ее? Небось сам, еле может написать свое имя и с трудом считает до десяти. Рейчел распаляла себя всю дорогу и к тому моменту, как они подъехали, была не просто раздражена, а пребывала в ярости.
Как там говорила Мина? Последний этаж?
Не позаботившись о сопровождении, она мигом взлетела по ступенькам, чуть не свалившись на злополучной ступеньке, и уже вскорости барабанила в обветшалую дверь.
Прислуга должно быть совсем распоясалась, потому что ей пришлось долго ждать, прежде чем послышался скрип ключа в замочной скважине. Уже открывались соседние двери, откуда выглядывали остальные обитатели этого отвратительного дома и рассматривали ее. И их взгляды были скорее враждебны, чем доброжелательны.
Наконец, дверь открылась и в темноте дверного проема показалась не какая-нибудь нерасторопная горничная, а именно Эмили. Но так было даже лучше – у нее совсем не было желания убеждать кого-то из прислуги, что ей нужна именно хозяйка, долго ждать в гостиной, пить чай и заниматься прочими глупостями.
Эмили, очевидно, ожидала увидеть кого-то совершенно другого, потому что с лица мигом сползла радостная улыбка.
– Рейчел? Что ты здесь делаешь?
Та почти ворвалась, грубо отпихнув с прохода Эмили и огляделась. Полумрак от пляшущего пламени свечи отбрасывал тени, не скрывая нищую грязную обстановку, а скорее подчеркивая ее. Какое убожество. Не удивительно, что Эми связалась с этим проходимцем. Ради того, чтобы выбраться из этого убожества, можно связаться с кем угодно. Сама Рейчел не подозревала, что та живет в таких условиях. Но простить предательство не могла.
– Не притворяйся! – рявкнула она.
– Что с тобой? Я ничего не понимаю, – растерянно закудахтала Эмили.
– Да, а кто рассказал своему любовнику об этом? – она достала пачку писем и помахала ею в воздухе, почти задевая нос собеседницы, мимоходом отмечая, что та ни слова не сказала на ее слова про любовника, как это было на свадьбе. А значит она снова врала. Мерзкая, лживая лицемерка!
– Боже мой, Рейчел, – она побледнела, – Откуда они у тебя?
– А ты не знаешь? Твой любовник утром отдал их мне! Небось, не терпелось унизить меня! Надеюсь, вы вдоволь посмеялись вдвоем!
– Пожалуйста, не шуми. Давай успокоимся и поговорим.
– Не смей мне ничего говорить об этом! Не смей вообще со мной больше заговаривать! – она распалялась все больше.
Эмили попыталась схватить ее за руку, но та ее отдернула. Распаляясь все сильней, она в запале замахнулась, чтобы дать пощечину, но выплывшая откуда-то из темных недр дома коренастая фигура перехватила ее руку.
Рейчел вскрикнула от испуга. Мужчина мало того, что явно был ирландцем, так и выглядел как настоящее чудовище, добавить к этому кривоватую ухмылку, и чувства девушки легко понять. Он не делал явных попыток ее ударить, но и не отпускал, вцепившись словно клещами.
– Убери от меня это чудовище! – завизжала она.
– Донал, пожалуйста, отпустите мисс Грант. И спасибо вам, – с небывалой холодностью, какой Рейчел еще не приходилось никогда слышать, проговорила Эмили, но под давлением собственных эмоций не обратила на это внимания.
– Да как ты смеешь? Как ты смеешь на меня натравливать это чудовище? Не желаю тебя больше видеть! – резко развернувшись и взмахнув юбками утреннего домашнего платья, она бросилась вон, с размаху напоследок громко хлопнув дверью.
Их дружбе пришел конец.
