Текст книги "Нищая невеста (СИ)"

Автор книги: Денни Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

35.

Она прибыла одной из последних. Еще в карете, понимая, что задерживается, она знала, что это неспроста. Пунктуальный до неприличия Джозеф, не терпел опозданий но, по-видимому, дал незнакомому вознице указание, чтоб карета еле катилась по улицам Лондона. Так и произошло.

Ее приезд был обставлен со всевозможной помпой, как у какой-нибудь сказочной принцессы. Не хватало лишь праздничного салюта, потому что глашатай, звучно объявивший ее приезд прямо перед церковными ступенями, имелся.

Такой прием смутил бы и более бойкого человека, Эмили же стала бояться собственной тени. Вокруг навязчиво обступили малознакомые люди с развязными манерами. Кто-то приносил фальшивые поздравления, кто-то желал быть представленным, но хуже всех был Джозеф.

В противоположность Эмили, он отказался от излюбленных безвкусно-ярких тонов и наконец-то был одет с щеголеватой небрежностью человека, для которого абсолютно не важно, где быть: на собственном венчании, в театре или за карточным столом. На контрасте с ним она почувствовала себя еще более жалкой. Очевидно, именно этого он и добивался. Он преданно заглядывал ей в глаза, как мог бы делать действительно влюбленный молодой человек, но в противовес тому – злобно улыбнулся.

Таким она его еще не видела, и была вовсе не рада познакомиться с этой стороной натуры. Невольно вспомнилось, как в одну из первых встреч он предупреждал, что может быть жестким. Слышать эти слова от красивого, даже хрупкого, похожего издалека на девушку, молодого человека было странно. И тогда Эмили легкомысленно предположила, что он решил ее испугать, или ей никогда не доведется увидеть его таким. Этот же Джозеф не шел ни в какое сравнение с Джозефом в театре. Тот был вспыльчив, груб и рассержен, а сейчас перед ней был расчетливый, злой монстр.

С сахарной улыбкой, он представлял свою невесту, как будто она нуждалась в этом, расхваливая напропалую ее скромность и целомудрие в таких красках, что уже через несколько минут последний болван понимал, что она вовсе не обладает этими качествами. Все это представление было бы уместней при помолвке. По крайней мере, подобные речи можно было бы услышать где-нибудь в сельской глубинке, когда отцы семейства расхваливают своих детей.

Здесь же, у входа в церковь святого Павла, среди чопорных аристократов и самодовольных мещан поведение Джозефа выглядело, по меньшей мере, неуместным. Но тот как будто не замечал ничего. Он был в ударе. Не позволяя себе замолкнуть ни на минуту, он расхваливал свою невесту точно так же, как уличная торговка расхваливает свои несвежие устрицы.

Эмили так и не поняла, зачем он устроил это представление, пока они не зашли в церковь. И там, практически на ступенях, в очередной раз с фанатичным безумием прославляя чистоту и непорочность, а также безупречный вкус невесты, он рассказал об обстоятельствах их знакомства. Он утверждал, что с первого же взгляда был сражен красотой девушки. И расхваливал великолепное платье, в котором она была.

– Да вы и сами можете в этом убедиться, – с этими словами он помог Эмили снять пальто.

Платье и раньше-то выглядело непритязательно, ужасные воланы нет-нет да выбивались из-под полы, но сейчас, когда глаза всех присутствующих были обращены на нее, оно вдруг показалось еще более неприличным и вызывающим, чем раньше.

Девушка почувствовала себя скаковой лошадью, которую демонстрируют перед скачками. Причем, не самой породистой. От стыда хотелось провалиться сквозь землю.

Ей показалось, что она услышала дружный вздох всех гостей, и еле подавляемый смех. А Джозеф тем временем продолжал разыгрывать роль простодушного дурачка. Вот только глаза оставались холодными как лед.

Снова затопило чувство вины. Насколько больно она сделала ему, что он теперь, как раненый зверь готов крушить все вокруг и предать собственные мечты. Их семейная жизнь могла бы сложиться удачно, но именно Эмили разрушила все неосторожными словами.

Она попыталась заговорить с ним, чтобы объяснить, как ей жаль, вымолить прощение. Но в кругу гостей это было невозможно. А Джозеф, даже если видел ее попытки помириться, был неумолим.

Церемония, наконец, началась. Приглашенные расселись по скамьям, Джозеф ушел к алтарю, а Эмили предстояло одной пройти по проходу через ряды. Отстраненно она отметила, что гостей даже больше, чем на венчании Минервы. Будь это при других обстоятельствах, она была бы даже рада, но сейчас все это больше напоминало ночной кошмар.

Она молилась, чтобы не запнуться и не упасть. Хотя, наверное, ее жених только порадовался бы такому исходу, но бог был милостив, и она прошла вдоль рядов совершенно спокойно. Наконец, она встала рядом с женихом. На мгновение ей показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но тут же отбросила эту мысль. Джозеф точно не способен на такие эмоции.

Торжественность момента портило бесконечное шушуканье, шум и непрерывные шорохи. Гости, казалось, и минуты не могли просидеть, чтобы не высморкаться, внезапно встать и заговорить с соседом. Недовольный священник свирепо посмотрел на них и начал свою речь.

Погруженная в свои переживания, Эмили плохо усвоила, что он говорил. Скорее всего, что-то подобное тому, что она уже слышала на свадьбе Мины. Она смотрела на своего жениха, пытаясь понять, что чувствует он, но его лицо было бесстрастно, застыв неживой маской.

В какой-то момент она и Джозеф принесли друг другу неуместные в своей абсурдности клятвы. О каком уважении, любви или верности может теперь идти речь? Она все испортила. Эмили еле держалась, чтобы не расплакаться.

Священник сказал что-то еще, и тогда ее теперь уже муж приблизился к ней и коснулся ее губ своими в быстром, невесомом поцелуе. А ей невольно вспомнился другой поцелуй, когда в карете его губы требовательно сминали ее, а его руки блуждали по ее телу.

Она почувствовала, как краснеют щеки от неприличных воспоминаний! Боже, она сошла с ума! Как можно думать о таком, особенно в церкви!

Эмили украдкой посмотрела на мужа, пытаясь понять, не вспомнился ли и ему тот вечер, но его лицо оставалось холодным. Глаза, прежде горевшие злобой, потухли. Он выглядел, как комедиант, с которого внезапно сняли маску, но не объяснили, как играть дальше.

Она тяжело оперлась на дежурно протянутую ей Джозефом руку и позволила себя увести. Мир поплыл перед глазами, непролитые слезы, казалось, готовы были пролиться дождем, но она держалась из последних сил. С ужасом она думала, что не сможет вынести свадебного обеда, который обычно следовал за венчанием. И который в красках и подробностях расписывал ей Джозеф, планируя свадьбу. Этот день будет ужаснее, чем вечер у Монро, ведь сбежать с собственной свадьбы она не посмеет.

Их вновь обступили гости. Они заговаривали с Джозефом и Эмили, приносили им поздравления в грубоватой, вульгарной манере, выдававшей в них представителей мещанства. Она почти их не слушала, поглядывая на мужа. А тот, в противоположность тому, каким он был раньше, выглядел мрачно и как будто пытался скорее от всех отделаться. Когда ему это удалось, он проводил Эмили к стоявшему неподалеку экипажу. Сказав вознице, чтобы отправлялся в Кент в поместье маркизов Крэмби, он быстро ушел, не попрощавшись с Эмили. Та совсем сникла.

Так началось ее изгнание.