Текст книги "Игра света (ЛП)"

Автор книги: Дебра Доксер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Он подарил мне маленькую улыбку, выглядя благодарным за что-то, либо за саму тему рисунка, либо за тот факт, что он понимал, о чем рисунок.

– Ты такая талантливая. Я рад, что ты не забросила это занятие.

Я слышала в его голосе искренность. Поэтому я дала самый честный ответ, который удивил и меня саму.

– Я бы не смогла. Оно спасло меня. Так же, как твоя музыка спасла тебя.

Его лицо застыло, будто мои слова шокировали его.

– Да, меня спасла музыка, – согласился он. – Но не только она. – Он прочистил горло и на мгновение отвел взгляд. – Ты уже видела свой старый дом?

– Нет еще. – Я скрестила руки на груди, думая о том, какой же трусихой я была. Дядя Рас и Спенсер явно думали, что это будет первым местом, куда я направлюсь, но я не смогла. Я все еще трусила.

– Если хочешь, я могу съездить туда вместе с тобой.

Мо1й взгляд резко метнулся к его глазам. Его неожиданное предложение отняло у меня последние силы. – Нет, все нормально, – сказала я на автомате.

Думаю, я видела, как сжалась его челюсть, когда он сказал, – По крайней мере, запиши мой номер на случай, если передумаешь.

Зачем он это делал? Чтобы облегчить чувство вины? Я уже сказала ему, что мне не за что было его прощать. – Не передумаю, – сказала я, более грубо, чем намеревалась. – Но, спасибо, – добавила я, не желая видеть боль в его глазах. Затем, я развернулась и направилась обратно в здание, оставив его стоять на этом месте.

Пока проталкивалась сквозь толпу, направляясь к нашему столику, я решила, что должна спросить у Спенсера, за что именно он хотел, чтобы я его простила. За те ужасные слова, которые он тогда сказал мне? За то, что он не захотел рассказать полиции о том, что слышал от своего дяди? За тот поцелуй, наполненный ненавистью? Внезапно, мне стало тяжело дышать от всех этих воспоминаний, требующих своего внимания. Было бы намного проще, если бы он просто игнорировал меня. Он имел хоть какое-то представление, как до сих пор все еще действовал на меня? Хоть какое-то?

Спенсер не последовал за мной в здание. А когда появился, то провел все время возле бара, разговаривая с людьми, которых очевидно знал, большинство из них были женщинами. Когда он больше не сидел рядом со мной, я пыталась успокоиться и расслабиться. Я потягивала свой напиток и слушала музыку. Райли бросила свою затею вытянуть меня на танцпол. В итоге, мы провели, танцуя на месте с придуряющимся Колби, наблюдая за народом. Под конец, Спенсер присоединился к нам, но он больше не разговаривал напрямую со мной, и я была ему за это благодарна.

Было уже начало третьего ночи, когда Спенсер повез нас домой. Райли и Колби обнимались на заднем сиденье, а я смотрела в окно на переднем сиденье. Я выпила достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно, находясь так близко к Спенсеру, тем более что никто из нас не пытался завести разговор.

Несмотря на то, что напряжение между нами было осязаемым, я не могла перестать думать обо всем, что он сказал мне вечером, прежде чем настроение пошло под откос. Особенно тот момент, когда он похвалил мою работу, и даже в свое время нашел ее на сайте. Он узнал, что это были дюны. Он назвал их наши дюны.

Я ненавидела то, как снова и снова прокручивала в голове каждое его слово, мои эмоции чуть затихли, а с ними и неправильное толкование его слов. Мне бы хотелось, чтобы он просто поговорил со мной, чтобы без всяких игр сказал мне о том, что сожалел. Если бы он сделал это, то, возможно, я бы выслушала его. Но если бы он не смог, то я бы предпочла, чтобы он держался от меня подальше.

Глава 14
Красный шар

(Примеч.: картина художника Пауля Клее)

На улице стояла невыносимая жара, градусов 90. Кондиционер в машине Райли не работал, и, в конце концов, я в лицо обозвала эту машину куском дерьма. Ну, не в лицо, а в приборную панель, пока сидела в ней, обливаясь потом, рассматривая уличные знаки, ведущие к Sandy Neck Lane. Мы жили на этой улице в доме под номером восемь, но я не стала сворачивать на въезде. Вместо этого я остановилась на углу и просто таращилась на знак. Он нисколько не изменился и не был обновлен, все такой же погнутый посередине и побитый ржавчиной по краям, тот самый знак, который я видела миллион раз. Тот самый знак, мимо которого каждый день проезжал мой отец.

Руки дрожали, и я зажала их коленями. Я была истощена, меня тошнило, эта сауна под названием машина медленно обезвоживала мой организм. Прошлой ночью вернулись старые кошмары. Мне не стоило удивляться. Фактически, я призвала их сама, вернувшись в этот город. Их появление пошатнуло мою психику, заставило вновь чувствовать себя той раздавленной девочкой, сбежавшей из этого места, а не уверенным в себе человеком, коим я притворялась так долго.

Я протерла ладонями свое влажное лицо, потом потянулась к ручке дверцы, подумав, что нужно пройтись, но пальцы замерли в нескольких миллиметрах от нее. Вспомнилось предложение Спенсера пойти вместе с ним, и я стала тихо называть себя храброй девочкой, говорить, что мне никто не был нужен, чтобы сделать это, но я обманывала саму себя. Нужно было, по крайней мере, взять с собой Райли.

Не знаю, сколько времени просидела так, споря со своими мыслями, но, в конечном итоге, я завела машину и отъехала, ни разу не оглянувшись на улицу Sandy Neck Lane.

***

Вечеринка по случаю Дня Рождения Колби должна была начаться через несколько часов, мы стояли в очереди в магазине «Party City», чтобы забрать заказанные Райли шары.

– Ну, ты видела свой дом? – спросила Райли.

– Нет. – Я поправила лямку своего платья, пытаясь выпрямить ее.

– Если хочешь, можем завтра съездить туда вдвоем? – предложила она мягким голосом.

Я вздохнула и продвинулась вперед.

– Ты не против?

– Конечно, нет. Мы можем остановиться там, повидаться с моими родителями. В любом случае, они бы хотели повидаться с тобой.

Я с благодарностью улыбнулась. В этот момент мой телефон оповестил о новом сообщении.

ТЭССА: Когда возвращаешься? Если тебя здесь не будет, с кем тогда мне идти на выпускной?

Я сощурилась, еще раз прочитав сообщение. Что?

ТЭССА: Это Дерек, я одолжил телефон Тэссы.

Я рассмеялась и почувствовала, как Райли посмотрела на меня с любопытством. Я быстро напечатала ответ.

Я: Твой выпускной будет через четыре года.

ДЕРЕК: Я заранее планирую. Ты же знаешь меня.

Я: Если через четыре года ты все еще захочешь пойти со мной, я согласна. А теперь, верни Тэссе ее телефон!

ДЕРЕК: Отлично. И не надо кричать.

К сообщению он добавил смайлик с высунутым языком.

– Что-то важное? – спросила Райли.

– Брат моей подруги только что пригласил меня на свой выпускной.

Ее лицо засияло.

– Правда? Он симпатичный?

– Думаю, да. Ему двенадцать.

Она скривилась.

– Разве у двенадцатилеток есть выпускные?

– Нет.

Райли бросила на меня непонимающий взгляд, и в этот момент женщина впереди нас оплатила свою покупку, и подошла наша очередь. Парень за прилавком пихнул нам связку синих шаров, продолжая при этом надувать другие.

– Это все наше? – спросила я. – Они все не влезут в твою машину. – Я моргнула от резкого звука гелия, выпускаемого из огромного баллона в очередной синий шар. Любимым цветом Колби был синий, ему исполнилось двадцать два года. Очевидно, она заказала двадцать два шара. – Ты могла бы поставить на его торт двадцать две свечки, – предложила я, наблюдая за возрастающей связкой шаров над потолком.

– Свечи тоже будут. – Теперь она выглядела обеспокоенной. – Думаю, ты права. Они не поместятся в мою машину. У вас нет доставки? – спросила она.

Высокий паренек в зеленой майке с эмблемой «Селиткс», работающий за прилавком, посмеиваясь и с недоумением взглянул на нее, выгнув бровь.

– Кстати, – сказал он мимоходом, – у меня закончились синие шары. Хотите выбрать другой цвет?

Райли передала мне в руки связку шаров.

– Простите, что?

От ее тона он моргнул.

– У нас закончились синие шары.

Она выглядела так, будто вот-вот перепрыгнет через прилавок и набросится на него.

– Сколько шаров вы уже надули? – спросила я.

Бросив на Райли усталый взгляд, он ответил:

– Двадцать один.

Она явно выдохнула от облегчения.

– Остался один. Я уверена, что Вы сможете найти здесь один синий шар.

Вздохнув, он залез в шкафчик около кассы позади баллона. Затем осмотрел прилавок и повернулся к нам, пожав плечами.

– Синих шаров больше нет.

– Но я звонила неделю назад. Заказала двадцать два синих шара. Как Вы можете сейчас стоять здесь и говорить, что у Вас нет двадцати двух синих шаров, в то время как я специально позвонила заранее и заказала их. Пересчитайте их еще раз, – приказала она.

Взгляд паренька был отчаянным, когда он посмотрел на меня в поисках поддержки.

– Как на счет одного красного? – предложила я.

Она повернулась ко мне.

– Серьезно? Один красный шар, когда остальные будут синими?

– Ты могла бы сделать несколько красных шаров. Убери несколько синих, сделай напополам синих и красных.

Она была готова согласиться, когда паренек сказал:

– Но вам все равно придется заплатить за все синие шары, которые я уже надул.

Райли приблизилась к нему.

– В чем твоя проблема?

Он отступил назад, подняв руки вверх. Кажется, она совершенно свихнулась из-за этих шаров. С минуты на минуту паренек вызовет копов.

– Добавь один красный, – сказала я ему. Затем развернулась к Райли. – Мы скажем, что это на удачу. Сделаем вид, что так было задумано. Все будет хорошо.

В ее глазах стояли слезы.

– Я просто хотела, чтобы все было идеально. Это первый День Рождения Колби с того момента, как мы стали парой. Я хотела сделать этот вечер особенным для него.

У меня появилось предчувствие, что дело было не только в шарах.

– Ему понравится все, что ты сделаешь.

Она шмыгнула носом и кивнула.

– Давай отвезем их за несколько заходов. – Я потянулась за связкой шаров: – Мы вернемся за остальными, включая один красный, – сказала я парню.

Он стрельнул взглядом в Райли, прежде чем закатить глаза, глядя на меня, наверно, подумав, что я посочувствую, что ему пришлось столкнуться с моей чокнутой подругой. Он ошибся. Бросив на него раздраженный взгляд, я вышла на улицу с охапкой шаров, тянущейся на ленточках за мной. Рядом со мной засеменила Райли со своей связкой шаров над головой. К тому моменту, как мы вдвоем запихнули, сжали и втиснули все шары в ее крошечную хонду, мы умирали со смеху.

Как только мы забрались в машину, я сказала:

– Ты до усрачки напугала этого паренька. – Затем я оттолкнула шарик, прилетевший мне в лицо.

– Он вел себя как задница. Мне следовало взять немного денег как компенсацию, поскольку они не выполнили мой заказ и вели себя так, будто это моя вина.

Шары заполняли весь салон. Моей задачей было не дать им закрыть для Райли вид на дорогу. Было опасно так ехать, но она вела машину медленно, в то время как ее веселье спало на нет. Это был идеальный момент, чтобы спросить ее о том, о чем упомянул Спенсер прошлой ночью.

– Так все же, почему вы с Колби сказали «никаких оправданий, никаких извинений»? Спенсер тогда сказал, что в этом кроется какая-то история.

– У каждого есть своя история, правда? – Райли пожала плечами, но пальцы сильнее сжали руль. После минуты молчания, она сказала. – Спенсер думает, что я хорошо влияю на Колби, но как бы сильно я не любила Колби, я в этом не уверена.

– Почему?

– Он несет на своих плечах бремя размером с Эверест. Иногда мне кажется, что носить его для Колби важнее, чем быть со мной.

Ее слова удивили меня. Колбы был самым открытым и простым человеком из всех, кого я знала.

– Он без ума от тебя. Это видно всем.

– Я знаю, но есть некоторые моменты, связанные с ним, которые я просто не могу понять. В смысле, он рос в бедной семье, Сара. Не в такой бедной, что не мог себе позволить купить книги или одежду для школы. Мы называем это нищетой. Но он никогда не позволял этому факту тормозить свое развитие. Он надрывал задницу, хватаясь за любую работу, какую только мог найти. Он обращался к школьному консультанту, чтобы оформить заявку на получение материальной помощи, потом он подавал заявку на получение стипендии в колледже, потому что у него было желание обучаться музыке. Он самостоятельно научился играть на фортепиано. По вечерам он тайно пробирался в церковь в соседнем районе и практиковался в игре на их стареньком фортепиано с западающими клавишами, что стоял в подвале, пока его не поймал священник. Но он так хорошо играл, что священник позволил ему продолжать приходить туда и заниматься. Они даже починили для него то фортепиано.

Я могла видеть лицо Райли только сквозь маленькую дыру окружающей меня массы шаров. Ее глаза блестели от непролитых слез. Я не совсем понимала суть проблемы. Мне Колби показался отличным парнем. Казалось удивительным, что он и Спенсер нашли общий язык и в итоге стали такими близкими друзьями.

– Но теперь у него все хорошо, – продолжила Райли. – За лето группа заработала приличные деньги, которые он отложил на колледж, да, у него есть кое-какие займы, но есть и небольшая стипендия, но он до сих пор ощущает себя так, будто ничего не имеет. Он не умеет замедляться и просто наслаждаться моментом. Ему кажется, что он разленится, если хоть на минуту расслабится.

Она посмотрела в мою сторону и вздохнула.

– Хуже всего то, что он продолжает извиняться за свою дерьмовую машину, за то, что проводит со мной мало времени и не может подарить мне какие-то вещи или сводить в какие-то места. Извиняясь, он шутит, типа его «Бентли» на ремонте. Но на самом деле, он все еще испытывает стыд, как и в те времена, когда был ребенком. Он не верит мне, когда я говорю, что кроме него и нашего совместного времяпровождения меня ничего не волнует, что мне больше ничего не нужно. Он теперь даже не беден. Сейчас он такой же нормальный голодающий студент, как большинство из нас.

– Где его родители? – спросила я.

– Он никогда не знал своего отца, его мама живет в Нью-Хэмпшире со своим новым парнем. У нее проблемы с депрессией, но пока она продолжает принимать прописанные ей лекарства, с ней все в порядке. В любом случае, Колби согласился со мной, когда я сказала «никаких оправданий, никаких извинений», но не думаю, что он принял это.

В ее голосе звучало поражение.

Пока она говорила, я представляла себе улыбающегося, смеющегося Колби, с которым я познакомилась прошлым вечером. Было трудно представить его, растущим в такой среде, которую она описала. Я была более чем впечатлена его успехами.

– Это удивительно, каких успехов он смог добиться самостоятельно, без чьей-либо помощи.

– Я знаю. Я просто хочу, чтобы он перестал постоянно давить на себя. Чувствую, что такими темпами, в конечном итоге это приведет к не очень хорошему результату для него.

– Думаю, он справится. – Я использовала тот же любящий тон, который использовал он, когда она говорила ему эти слова. – Просто, когда ты растешь, воспринимая вещи определенным образом, невозможно в одночасье поменять свое мировоззрение только потому, что вещи изменились. Нужно время.

– Наверно. Я просто хочу, чтобы он был счастлив, понимаешь?

– Понимаю. Это хочет каждый. – Эта банальная фраза слетела с губ автоматически.

Она слабо улыбнулась мне, а я не смогла отделаться от мысли, что Райли, жившей в такой сплоченной семье, было трудно осознать всю глубину его проблемы. Некоторые люди просто не умели ощущать беззаботность и радость. Порой вещи, которые происходили с ними раньше, делали это невозможным. Но я не знала, как объяснить это ей. Возможно, она была счастливицей, что не могла этого понять.

Когда мы доехали до ресторана, в котором работала Райли, я прочитала на вывеске, что он назывался «Капитанский стол». Мы разделили шары напополам и перенесли их в отдельный зал, который она зарезервировала для вечеринки. Это не была вечеринка-сюрприз, потому что она сказала, что Колби ненавидел сюрпризы. Но она все равно была на нервах, хотела, чтобы все было как положено.

Банкетный зал был маленьким, хотя выглядел просторным, потому что имел только три стены. Как и в большинстве других ресторанов в гавани, четвертая стена этого ресторана была из брезентового полотна, и прохладный бриз от океана разгонял застоявшийся влажный летний воздух, от которого в помещении было слишком душно.

Из всего увиденного я смогла сделать вывод, что в «Капитанском столе» вся еда была жареной и подавалась в картонных контейнерах. В целом, это было идеальным местом для Райли и Колби – красивая, но непринужденная обстановка, еще и бесплатно, потому что Райли работала здесь уже третье лето подряд.

Райли разговаривала с менеджером по поводу того, куда поставить стол, на котором будут сервированы закуски и напитки, когда я прервала ее.

– Если хочешь, я могу съездить за остальными шарами.

Она с благодарностью приняла мое предложение и протянула свои ключи.

Вскоре, когда я уже ехала на ее машине обратно в магазин, зазвонил мой телефон. Чувствуя вину, я все же сбросила звонок. Это был Нэйт. Если бы я ответила, он бы спросил, как мои дела, а я не смогла бы сказать ему о том, что не нашла в себе смелости даже заехать на свою старую улицу. Затем он бы начал беспокоиться, снова предложил бы приехать ко мне. Я не была готова к этому разговору. Будет лучше, если я позвоню ему позже.

Когда я подошла к прилавку, тот же паренек чересчур обрадовался, увидев, что я была одна. Он даже помог мне затолкать оставшиеся шары в машину. Если честно, мне на самом деле нравилось, как выделялся один красный шар среди массы синих. Он выглядел особенным, будто олицетворял их с Колби любовь. Нужно не забыть сказать об этом Райли, когда вернусь.

Вечеринка должна была начаться в восемь, к тому моменту, когда я наконец-то прорвалась сквозь дорожный трафик в центре города и нашла для парковки место у ресторана, было уже почти без четверти восемь. Я поправила лямку сумки на плече и попыталась собрать все ленты от шаров в одну руку, когда услышала, как за спиной кто-то назвал меня по имени. Знакомый глубокий голос Спенсера тут же заставил меня нервничать, и прежде чем я успела это понять, один шарик – естественно, красный, – выскользнул из моих рук.

– Ох, нет! – Я наблюдала, как он взлетел в воздух. В отчаянии, я запихнула обратно в машину свою сумку и оставшиеся шары, потом развернулась, готовясь ловить улетевший красный.

Спенсер стоял неподалеку, пока я трусцой побежала по направлению к причалу, не отрывая взгляда от длинной красной ленты, которую я смогла бы поймать, если бы только дотянулась.

– Что за ерунда? – спросил он. – Я могу достать тебе другой шарик, если нужно.

Я чуть не споткнулась, когда закончился асфальт и начался деревянный настил причала.

– Мы не можем просто заменить его на другой. Я должна принести именно этот.

Он склонил голову, глядя на меня, будто все еще не мог меня понять, тем не менее, он сорвался с места, пронесся мимо меня и потянулся за лентой. Не поймав с первого раза, он попытался еще раз, в то время как ветер уносил шар все выше и выше.

– Черт, – пробормотала я, остановившись в конце причала, наблюдая, как шарик взлетел еще выше. Я уже была готова вернуться, думая о том, как это расстроит Райли, когда Спенсер сказал:

– Думаю, он возвращается.

Я повернулась и убедилась, что ветер на самом деле сменил направление в нашу сторону. Шарик летел к нам. Он все еще был слишком высоко, парил над нашими головами. Он будто насмехался надо мной. Я решила подпрыгнуть, чтобы поймать его, согнула колени и оттолкнулась от причала. Мои пальцы сжались вокруг красной ленты, и следующее, что я поняла, мои ноги взлетели вверх и причал оказался надо мной. Все еще сжимая в руках ленту, я била руками по воде, уходя по воду, пока Спенсер выкрикивал мое имя.

Было темно и холодно. Я полностью ушла под воду, была дезориентирована, когда рядом с собой увидела какое-то движение. В следующий момент мою талию обвили руки, крепко ухватились и потянули меня на вверх. Когда я всплыла на поверхность, передо мной оказалось обеспокоенное лицо Спенсера.

– Ты в порядке? – спросил он, тяжело дыша.

Волосы свисали ему на глаза, пока он, моргая, смотрел на меня. Я кивнула, одной рукой стирая воду с лица. Когда он посмотрел вверх, я проследила за его взглядом и увидела красный шар, парящий над нами. Я крепче сжала в руке ленту.

– Ты его поймала. – Он засмеялся. Его лицо было так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своей щеке. Я еще больше занервничала, по телу побежали мурашки. Я ухватилась рукой за пристань, Спенсер тут же оказался рядом. Обеспокоенность в его взгляде пропала и теперь ему, по-видимому, стало смешно, его дикая ухмылка вызвала во мне нежелательные эмоции.

– Он даже неплохо сохранился, – сказала я, крепче сжимая в руке ленту, решительно настроенная не дать ему окончательно испортиться.

– Точно, – согласился он со мной.

– Прости, из-за меня ты теперь весь мокрый. Не надо было прыгать за мной.

В конце концов, я сама была спасателем, но не рискнула говорить ему об этом. Он мог просто уйти.

Он пристально посмотрел на меня.

– Конечно, надо было.

Я тут же осознала, насколько близко он находился ко мне, ощутила его руки на своей талии. Мне это слишком понравилось. Я отвела от него взгляд, недоумевая, как теперь выбираться на сушу. Пристань была слишком высоко для меня, чтобы я смогла вскарабкаться на нее.

Откуда-то сверху до меня донесся голос Райли:

– Мой шарик!

Она подбежала к краю пристани и наклонилась вниз к шару. Спенсеру пришлось меня отпустить и только наблюдать, как я передавала ей ленту с шаром.

– Что вы двое здесь делаете? – спросила Райли. – Колби приедет с минуты на минуту.

– Рыбачим, – ответил Спенсер.

Райли повернулась к нему.

– Зачем? За возможностью полапать Сару?

– Это только дополнительный бонус, – сказал он. Мои глаза расширились, но прежде чем я успела хоть что-то сказать, он добавил: – На самом деле, Сара спасала твой красный шар. Очевидно, от него зависит судьба всего мира.

Я стрельнула в него мрачным взглядом, пока Райли пристально наблюдала за мной.

– Это просто чертовы шары, – сказала она. – Думаю, теперь я их ненавижу.

И в этот момент я заметила высокую девушку, стоящую рядом с ней. Это была девушка с их концерта, та, которая пела вместе с ним. Аннабель. Она пялилась на меня, и ей не нравилось то, что она видела.

Краем глаза я заметила протянутую мне руку. Я ухватилась за нее, поняв, что она принадлежала Рику, барабанщику группы. Его девушка, Даника, стояла сбоку от него, посмеиваясь, когда я приземлилась рядом с ней, разбрызгивая вокруг себя воду. Затем он помог выбраться Спенсеру. Пока Спенсер убирал с лица налипшие волосы, к нему подошла Аннабель.

– Что вы там делали? – спросила она.

Когда Спенсер увидел ее, его поведение изменилось, он тут же замкнулся, стал жестче.

– Что ты здесь делаешь? – задал он встречный вопрос.

Я не собиралась подслушивать их разговор, но мы все стояли здесь, наблюдая за ними, и, очевидно, никто не собирался уходить. Аннабель скрестила руки на груди, всем видом показывая, что не впечатлена грубым тоном Спенсера.

– Сегодня День Рождения Колби. Где еще я должна сейчас быть? Я не только твой друг, знаешь ли.

– Я ее не приглашала, – прошептала Райли рядом со мной, ухватившись за мою руку. – Все это может плохо закончиться. Давай войдем внутрь.

Я посмотрела на свое тело, желтый сарафан прилип, как вторая кожа. Интересно, как много было видно сквозь эту мокрую ткань?

– Мне нужно вернуться к тебе домой и переодеться.

Ее хватка только усилилась.

– Ты не можешь. Тогда ты пропустишь все начало. Я дам тебе футболку от своей униформы. Она в моем шкафчике.

Нехотя, я согласилась и позволила ей утащить меня от толпы и от Спенсера. Но я все еще ощущала прикосновение его рук на своей талии, когда он обнимал меня, притягивая ближе к себе. Напряжение с прошлой встречи ушло, будто его и не было, и мне сразу полегчало. Я не хотела, чтобы между нами была какая-то неприязнь. Я сюда вернулась не за этим.

Райли провела меня через зал, который был подготовлен для вечеринки. Я приостановилась, чтобы осмотреть светящиеся фонарики, развешенные над потолком, и большой плакат с надписью «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ». Те, кого я знала, находились сейчас снаружи, но зал уже был заполнен до отказа.

– Выглядит восхитительно, – сказала я ей.

Она обернулась ко мне.

– Я знаю. Здорово, да?

Я ловила на себе странные взгляды, пока мы пробирались мимо людей, и я на самом деле надеялась, что мое платье не просвечивало. Мы прошли по узкому коридору к двери с табличкой «Раздевалка». Я зашла следом за ней в комнату, и тут же сообразила, что это была общая раздевалка.

– Привет, – кивнул нам высокий парень без рубашки, когда мы проходили мимо.

Райли вытащила из своего шкафчика футболку и полотенце и протянула их мне.

– Почему Аннабель была так рассержена? – спросила я.

– Я не говорила со Спенсером, но Колби сказал, что мы пропустили шикарную сцену в «Холландере».

– Что там произошло? – Я попыталась с помощью полотенца просушить свои мокрые волосы.

Она улыбнулась, и, сделав выводы из сцены на пристани, я выдвинула дикое предположение.

– Они расстались?

– Ну, в общем, да, но затем у нее случился нервный срыв.

Я застыла, слушая, слишком заинтересованная любой мелочью, касающейся Спенсера.

– Он сказал Колби, что хотел дождаться момента, когда они останутся одни, чтобы сказать ей, что все кончено, но она все продолжала спрашивать о тебе.

У меня перехватило дыхание.

– Обо мне?

– Она хотела знать, кто ты такая, и почему Спенсер так на тебя смотрел. И не спрашивай, как именно он смотрел на тебя. Мы все это видели. Я знаю, что раньше ты была влюблена в него, но я не знала, что это чувство было взаимным.

Я выпучила глаза.

– О чем ты говоришь? Его просто шокировало мое внезапное появление. Вот и все.

– Он знал, что ты приедешь.

Этот разговор я одновременно и ненавидела, и в то же время он мне слишком уж нравился.

– И как ее вопросы обо мне повлияли на то, что потом произошло?

– На самом деле, никак. Но Спенсер, очевидно, отказался рассказывать о тебе, что, естественно, заставило ее подозревать и настроило еще решительнее узнать, кем вы были друг для друга. Поэтому он порвал с ней прямо здесь за столиком, перед всеми. Он сказал ей, что ваши отношения ее не касаются, и с этой минуты этой позиции будет придерживаться и он сам по отношению к ней.

– Он так сказал?

Она кивнула.

– Даника присутствовала при том разговоре. Она все слышала.

Райли бросила на меня странный взгляд, пока забирала из рук полотенце, решив просушить кончики моих волос.

Я не понимала. Спенсер мог сказать, что мы были просто старыми знакомыми или что-то в этом роде.

– Она что, думает, что Спенсер порвал с ней из-за меня?

Райли передала мне свою футболку.

– Если и так, то она, как утопающий, хватается за соломинку с ее-то сущностью настоящей барракуды.

Я натянула на голову протянутую мне футболку и просунула руки в рукава.

– В любом случае, она теперь только история, а Спенсер снова свободен. – Она поиграла своими бровями, глядя на меня.

Вздохнув, я решила, что должна хоть что-то сказать.

– Пожалуйста, перестань намекать на меня и Спенсера. От этого я чувствую себя некомфортно. Я была влюблена в Спенсера, но это было очень давно. Кроме того, я не свободна.

Райли сжала губы.

– Я знаю, что у тебя есть парень. И он супер-пупер милый. – На мое раздражение она вздохнула. – Прости. Просто у меня не пропадает ощущение, что между вами что-то есть. Мне кажется, что вы, ребята, хорошо бы смотрелись вместе. Но я больше не буду так говорить. Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя некомфортно.

После того как она оставила меня, вернувшись на вечеринку, я снова и снова проворачивала в своей голове ее слова. Между вами что-то есть. Между нами и было что-то. Я всегда это чувствовала. Просто не думала, что и Спенсер это чувствовал.

Я посмотрела в зеркало над раковиной и чуть не вскрикнула. Волосы сосульками свисали по плечам, макияж расплылся по лицу, футболка была слишком большой, а юбка от сарафана была намного короче.

Пораженно вздохнув, я оторвала несколько слоев бумажного полотенца и протерла лицо. Затем среди кучки косметики, расчесок и бусин от порванного браслета я нашла резинку для волос. Я постирала резинку, прежде чем расчесать волосы и завязать их в высокий хвост. Осмотрев себя со всех сторон и похвалив за проделанную работу, я почувствовала себя немного лучше. Конечно, я бы не выиграла ни один конкурс красоты, но выбора у меня не было.

Наконец, я покинула раздевалку и прошла сквозь толпу незнакомцев, выискивая знакомое лицо. Когда я услышала поздравления и увидела, что все повернулись в сторону центрального входа, я поняла, что пропустила приход Колби.

Шары были завязаны в пучки и развешены по комнате. Кто-то принес оставшиеся шары из машины. Я заметила знакомый красный шар в углу комнаты в то же время, как услышала повышенный голос Колби, и все вокруг засмеялись, соглашаясь с тем, что он там сказал. Я вспомнила свой собственный День Рождения, который ни разу так не отмечался. Каждое празднование было сдержанным. Если бы тетя Линда не настаивала на праздновании Рождества, вероятно, мы бы и его не праздновали.

Я стояла в стороне и вдруг почувствовала, что кто-то встал рядом со мной. Поняв, что это Аннабель, я напряглась.

– Так откуда ты их знаешь? – спросила она. – Я раньше тебя ни разу не видела.

Но было так очевидно, что на самом деле она хотела узнать: откуда я знала Спенсера.

– Я жила здесь раньше. Но, на самом деле, большинство этих людей я не знаю.

– О. – Она бросила на меня любопытный взгляд. – Но ты знаешь Спенсера.

Начинается. Я кивнула.

– Как хорошо ты его знаешь? – Она посмотрела на меня свысока, сморщив нос на мой внешний вид.

Прежде чем я смогла придумать, что ей ответить, прежде чем успела хоть что-то сказать, она наклонилась ко мне и продолжила:

– Например, ты знаешь его любимое место, его любимую еду, его любимую песню?

Я подумала, что вполне могла знать его любимое место, а что до остального, я не была точно уверена. Что-то подсказывало мне, что я знала о Спенсере больше, чем она, несмотря на то что я не знала ответа ни на один из этих вопросов.

Когда я не ответила, уголок ее рта скривился в самодовольной ухмылке.

– Позволь дать тебе один совет. Спенсер ни с кем не заводит отношения. Ты будешь не первой и не последней, кто пытался это сделать. Девушки приходили и уходили, но я все еще рядом с ним. Я буду рядом с ним еще долго после твоего ухода.

В шоке я уставилась на нее. Хотела бы я, чтобы мне в голову пришел какой-нибудь умный и острый ответ, но в тот момент я была потрясена тем фактом, что Спенсер вообще хотел иметь с ней хоть что-то.