Текст книги "Игра света (ЛП)"

Автор книги: Дебра Доксер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Ее лицо вдруг преобразилось, и она сделала шаг назад. Я поняла почему, когда Спенсер пробился сквозь толпу, направившись к нам. Аннабель сладко улыбнулась, когда он, нахмурившись, посмотрел на нее, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Все нормально? – спросил он.

– Мы в порядке, – ответила Аннабель. – Просто болтали. Так ведь, Сара? – Она посмотрела на меня, ожидая моего подтверждения.

Я не собиралась соглашаться с ней.

– Говорила ты, – ответила я резко.

Спенсер напрягся, отчего Аннабель раздраженно фыркнула. Его плечи опали, когда он запустил руки в волосы.

– Да ладно, Аннабель. Завязывай с этим дерьмом.

Она взглянула на меня, прежде чем приблизиться к нему.

– Завязывать с чем? Что с тобой происходит? – Ее голос смягчился. – Поговори со мной.

Он сжал губы и зажмурился. Когда он снова открыл глаза, то оскалился от раздражения.

– Хорошо. Давай встретимся снаружи и поговорим.

Аннабель стояла ко мне спиной, поэтому я не могла видеть ее реакцию, но ее рука поднялась к его щеке и на короткий момент задержалась там, прежде чем она опустила ее и ушла.

У меня появилось чувство, что результат их разговора не осчастливит ее, но я не была уверена, потому что Спенсер научился внешне всегда выглядеть спокойным. После короткой заминки, он улыбнулся.

– Ты переоделась. А мне нужно обсохнуть.

Мне хотелось сделать вид, что я не видела и не слышала этого разговора, но не смогла смолчать.

– У вас были долгие отношения. Тебя не должно удивлять, что она злится.

Он опустил взгляд.

– Я никогда ее не обманывал. Я всегда говорил все, как есть. Ей просто нравится притворяться, что она ничего не слышала от меня.

– Ты должен знать, она надеется, что ты порвал с ней не всерьез.

Он выглядел обеспокоенным и, возможно, немного раздраженным, что я подняла эту тему.

– Почему она? – спросила я, зная, что он бы мог выбрать любую понравившуюся девушку. – Со стороны выглядит так, будто ты едва ее выносишь.

Он потер рукой щетину на щеке.

– Я не хочу говорить о ней, Сара.

– Почему нет? – Это было не моего ума дело, но, похоже, я просто не могла остановиться и не спрашивать.

– Потому что я не горжусь ничем из всего этого. – Выражение его лица стало усталым и смущенным, и он ущипнул себя за переносицу. Спустя мгновение он сказал: – Я был с ней потому, что знал, что мне всегда будет плевать на нее. Потому что я полностью облажался. Это не должно тебя удивлять.

Мои глаза расширились. Я ненавидела, когда он говорил о себе так, но в то же время я понимала его, потому что точно так же я поступала с Нэйтом.

– Ты облажался не больше, чем я.

Его глаза перестали избегать моего взгляда, вместо этого он пристально посмотрел на меня. В глубине его глаз отражалось сожаление.

К нам подлетела Райли, прерывая нас.

– Аннабель все еще здесь. Она стоит снаружи. Она сказала, что ждет тебя, Спенсер. Можешь в это поверить?

Спенсер не сдвинулся с места. Его внимание было приковано ко мне.

– Успокойся, – сказал Колби, и я только в тот момент заметила, что он стоял рядом с ней. Он посмотрел на Спенсера. – Ты должен увести отсюда Аннабель. Райли вот-вот что-то предпримет, потому что Аннабель сказала, что вечеринка напомнила ей вечеринку по случаю ее шестнадцатилетия. Очевидно, что это была насмешка.

Я разорвала зрительный контакт со Спенсером и посмотрела на Райли. Она выглядела разозленной.

Я точно могла сказать, что Спенсер порывался закатить глаза. Но он сдержался и сказал:

– Я позабочусь об этом.

Райли тут же расстроено нахмурилась.

– Но ты не можешь пока уйти. Вечеринка только началась.

Спенсер в поисках поддержки посмотрел на Колби.

– Он вернется. Так ведь, Спенсер?

Как только Спенсер кивнул, Райли расслабилась. После чего мы все разошлись. Спенсер, кивнув, с неохотой попрощался со мной, будто уходил на эшафот, пока Колби обнял Райли и потащил ее к центру зала, где люди уже начали танцевать.

Когда они все разошлись, я оказалась в тупиковом положении, все еще находясь посреди вечеринки, на которой никого не знала. Пока я оглядывалась по сторонам, глядя как все смеялись, выпивали и ели, я думала о том, что такой могла быть и моя жизнь, мои вечерние тусовки, мой родной город, мои друзья, если бы Джексон Пирс не отнял у меня все это. Вместо того чтобы чувствовать себя здесь неуместно, я бы могла наслаждаться этой вечеринкой вместе с Райли, и, может, я была бы девушкой в руках Спенсера. А, может, и нет.

Это была моя давняя фантазия, которой я перестала потакать, моя мечта, когда я была ребенком, я думала, что в один прекрасный день Спенсер проснется и поймет, как сильно любит меня. Но он не мог полюбить меня. Он только что сказал, что не хотел ни о ком заботиться. Поэтому он и был с Аннабель. По этой же причине я была с Нэйтом, хотя я никогда раньше не признавалась себе в этом.

Я думала, что никогда не смогу никого полюбить по-настоящему, пока снова не увидела Спенсера. Тогда я поняла, что проблема была не в том, что я не могла полюбить. Проблема была в том, что я не могла полюбить никого, кроме Спенсера.

Глава 15
Мерцающая субстанция

(Примеч.: Произведение абстрактного искусства.

Было написано художником Джексоном Поллоком в период 1945–1946 гг)

Поспеть за Райли было просто нереально. Меня это вымотало. В тот вечер, завалившись в кровать, я почувствовала себя полностью истощенной, но мысли в голове крутились не переставая. Сначала я подумала о вечеринке, и боль в ногах напомнила обо всех танцах, в которые, в конечном итоге, меня втянула Райли. Потом я вспомнила глаза Спенсера, искрящиеся весельем этим вечером, когда мы плюхнулись в океан, и ставшие темными и грозными, когда он рассказал мне о том, почему был с Аннабель.

Его глаза всегда притягивали мое внимание, такие пустые и безжизненные, когда я впервые встретила его, со временем все больше наполняющиеся болью и отчаяньем. Теперь они были более выразительные, но в них все еще проглядывала печаль. Этим вечером я поймала ее проблеск, было больно снова видеть ее.

Перекатившись на другой бок, я едва не застонала вслух. Мне не хотелось, чтобы моя голова была настолько забита мыслями о Спенсере. Причиной, по которой я приехала сюда, был мой папа. Он был единственным, о ком я хотела думать. Я так долго запрещала себе думать о нем, что теперь казалось неестественным вспоминать о тех временах. Воспоминания приходили нелегко. Если бы я смогла стереть воспоминания о той ужасной ночи, то, возможно, я бы смогла думать о папе и при этом не чувствовала бы такую сильную боль утраты, которая омрачала все воспоминания о нем.

Свернувшись калачиком на постели Райли, не обращая внимания на то, что все внутренности сжались в один комочек, я закрыла глаза и попыталась восстановить в памяти точный облик папы. Представив его лицо, я начала с его улыбки и передних зубов, слегка выступающих вперед. Затем я попыталась вспомнить его голос, такой глубокий грохочущий тон. Я представила, как на его лице в уголках зеленых глаз собирались морщинки, когда он смеялся. Я снова беспокойно перекатилась, теперь на спину.

Я думала о том, как сильно он любил смотреть полицейские сериалы, особенно повторы старого черно-белого сериала «Облава». И несмотря на то, что я высмеивала все в этом сериале – плохую игру, плохую одежду, плохие диалоги – я все равно сидела рядом с ним и смотрела, потому что хотела проводить с ним как можно больше времени.

Папа был сладкоежкой. Я вспомнила и это. Каждый Хэллоуин он лично инспектировал конфеты, которые мы успевали собрать по соседям, чтобы убедиться, что никто в них ничего не подсунул. Прежде чем утвердить их, он откусывал от каждой и говорил «налог для папы».

По вечерам, прежде чем оправиться спать, он обходил весь дом, проверял, чтобы были закрыты все окна и двери. Он старался, чтобы его семья была в безопасности.

Все эти воспоминания были утеряны во время долгого опустошения, но сейчас я хотела все вспомнить. Я хотела прочувствовать его потерю. Папа заслужил, чтобы о нем помнили. Это было худшим из всего произошедшего – я похоронила все воспоминания вместе с ним. Даже хорошие, которые оставались в памяти яркими и четкими. Они были запятнаны его смертью, и я не знала, как помнить о них и при этом не приходить в отчаяние от того, что они больше никогда не повторятся. Я не хотела думать о ночи, когда он погиб. В течение слишком долгого времени я вообще не думала о нем, по крайней мере, не тогда, когда бодрствовала или когда могла это контролировать.

Спустя несколько часов, когда сквозь тьму стало пробиваться солнце, я почувствовала полное опустошение. Мне нужно было остановиться. Но после того, как всю ночь вспоминала о нем, я как будто стала к нему чуть ближе, я так по нему соскучилась, что казалось, будто физически ощущаю эту боль утраты. Я укуталась в покрывало с головой, но так и не заснула.

В семь утра я уже приняла душ и сварила кофе, когда Райли, еле волоча ноги, зашла на кухню и забралась на барный стул.

– Привет, – пробубнила она.

– Ты рано встала.

Она нахмурилась.

– Ничего не могу с этим поделать. Как бы поздно я ни легла, я всегда встаю вместе с восходом солнца. Как птица. С похмелья, кстати, весьма раздражительная птица.

Улыбнувшись, я достала две кружки и налила нам кофе. Сделав первый глоток и вздохнув, она спросила:

– Какие у тебя на сегодня планы?

Она забыла. Сжав пальцами ручку своей кружки, я ответила:

– Я поеду в свой старый дом.

– Дерьмо. – Она опустила свою кружку и посмотрела на меня. – Прости. В какое время хочешь поехать?

– Во сколько ты должна быть на работе?

Что-то бормоча под нос, она посмотрела на часы на плите.

– Снова в одиннадцать. Они продолжают подставлять мне обеденные смены. И мне лучше начать собираться. Но сначала скажи-ка мне, ты повеселилась прошлым вечером?

Я отпила кофе и сжала ладонями теплую кружку.

– Повеселилась, но вот Колби был просто в восторге. Это было так заметно.

Сначала она засветилась от удовольствия, но потом нахмурилась.

– Я такая дура, что сказала вчера ту фигню по поводу того, что не уверена в Колби. Я нервничала из-за вечеринки и чувствовала себя неуверенно. Думаю, это потому, что временами я задумываюсь, почему он вообще до сих пор со мной.

Она смотрела на меня сквозь полуприкрытые веки.

– Райли! Ты сейчас серьезно?

Я уперлась руками в бедра.

– Видишь? Неуверенность, но ничто не отменит нашу совместную пятидесятилетнюю годовщину. – Она одарила меня кривоватой улыбкой. – Спенсер так и не вернулся вчера, да? Вот засранец.

– Думаю, он был занят.

Райли усмехнулась.

– Скорее всего, ему пришлось везти Аннабель прямо в Бостон.

Мы допили кофе, и Райли ушла собираться на работу. Я поела немного хлопьев, которые нашла в кухонном шкафу, клятвенно пообещав себе до отъезда пополнить ее запасы, когда она появилась в своей униформе – белой рубашке на пуговицах и шортах цвета хаки.

– Я постирала футболку, которую ты вчера одолжила мне, – сказала я.

Она отмахнулась, дав понять, что это не проблема. Затем она схватила свои ключи с барной стойки.

– Ты точно готова сделать это?

– Настолько, насколько вообще смогу быть готовой к этому.

Выпив свой кофе до последней капли, я поставила кружку в раковину и прошла за Райли к двери.

Во время поездки я молчала, смотрела в окно, пока мы ехали по городу мимо наших старых соседей. Улицы постепенно становились все более знакомыми, и когда мы доехали до перекрестка, дороги от которого расходились в сторону пляжа и в сторону главного шоссе, пролегающего параллельно Шестому шоссе, я попросила Райли свернуть не направо, а налево.

Она бросила на меня любопытный взгляд.

Это было спонтанное решение. Сначала я хотела поехать по главной дороге. Какой-то части меня казалось, что я никогда не покидала это место.

– Я не хочу смотреть на дом прямо сейчас. Сначала я хочу увидеть то место, где все произошло.

Ее беспокойство было таким очевидным.

– Сара, я не думаю…

– Пожалуйста. Я буду в порядке.

Ее губы сжались в неодобрении, когда она свернула влево. Спустя несколько миль она спросила:

– Ты точно уверена?

Я кивнула, но мои зубы стучали, а пальцы вцепились в коленки. Я не была уверена, но, в любом случае, должна была это сделать. Прошлой ночью что-то изменилось. Открыв себя для всех воспоминаний об отце, которые я так долго блокировала, я захотела сегодня стать к нему еще ближе. В один миг, только поднявшись с кровати, мне показалось, что я почувствовала запах его одеколона. Нужда в нем пробирала меня до самых костей, и больше всего мне хотелось попасть в то место, где он сделал свой последний вдох.

– Я знаю только приблизительно, где это произошло, – сказала она, – поэтому тебе придется показать мне, где именно нужно остановиться.

Все еще глядя в окно, я мысленно представила то место.

– Это на перекрестке главной улицы. Прямо на светофоре.

На подъезде к этому месту не было ни жилых домов, ни каких-либо других зданий, только деревья, которые были недостаточно густыми, чтобы закрывать мне вид на двухполосное шоссе. Там не было никаких знаков, чтобы мы могли понять, что добрались до места, только беспокойное поерзывание Райли рядом со мной.

– Осталось немного, – предупредила она. Когда машина замедлилась, я почувствовала на себе ее взгляд. – Сара, я, правда, старалась не спрашивать тебя об этом снова. Но сейчас, когда мы уже здесь… что на самом деле случилось с твоим папой?

Я судорожно вздохнула, думая о том, как она смогла сдерживаться до сих пор, и не уверенная, почему было так сложно произнести нужные слова. Настало время обо всем ей рассказать, настало время перестать хранить все в тайне.

– Слухи были правдой. – Я смотрела в окно, но в этот момент повернулась к ней лицом. – Джексон Пирс был более чем причастен ко всему. Он стрелял в моего отца. Он убил его.

Ее взгляд метался между мной и дорогой. Я прямо чувствовала, как она пыталась осмыслить эту информацию, видела шок, окутывающий ее.

– Полиция это скрыла, – продолжила я. Вот, я все сказала, и конец света не наступил. По крайней мере, я на это надеялась.

– Иисус. – Она больше выдохнула слово, чем произнесла это имя. – В смысле, я знала, но на самом деле не знала. Почему полиция все скрыла и почему вам пришлось уехать так быстро, никому ничего не сказав?

Я прикусила нижнюю губу. В этом то и была вся суть. Мы сбежали с этого города не потому, что полиция отмазала Джексона. И вот настал тот момент, когда надо было объяснить, почему мы были вынуждены это сделать.

– Я была там, Райли. Я видела грузовик Джексона. Я знала, что это был он.

Она втянула в себя воздух.

– Но он не видел меня, – продолжила я, – и все испугались того, что он мог мне сделать, если бы узнал об этом.

– Сара, – прошептала она напряженным голосом. – Почему они не упрятали его в тюрьму? Если бы они закрыли его, он бы не смог ничего тебе сделать.

Я кивнула.

– Я знаю. Но ни у кого из них не входило в планы делать это.

– Почему? Бред какой-то.

Пожав плечами, я перевела взгляд на лобовое стекло.

– Потому что его самого я не видела, только грузовик. По крайней мере, именно так они все и объясняли. Но даже если бы я увидела его, не думаю, что они что-то бы предприняли. Вот это место, – сказала я, указав на светофор впереди.

– Почему? Потому что он был Джексоном Пирсом? – Она выделила интонацией его имя. – Мне никогда не понять, как ему все сходило с рук. Мой отец иногда шутил, что у того были связи с мафией или типа того, и поэтому никто не хотел связываться с ним. Но когда полиция ничего не предпринимает? Это хрень какая-то.

Мягко говоря. Я сжала челюсти, сдерживая эмоции. Сейчас я не могла дискутировать на эту тему. Мое внимание уже переместилось от Райли к точке, которую я четко видела сквозь лобовое стекло. Я видела, что Райли была раздавлена. После того, что я только что ей сказала, ей еще меньше нравилась эта затея – оставить меня здесь.

– Шрам, – сказала она, глядя на мою щеку. – Он появился впоследствии той ночи?

Я кивнула.

– Боковое стекло, разлетевшееся на осколки от пули.

Она прикусила губу и перевела взгляд на дорогу.

– Я немного отъеду на обочину, чтобы припарковаться, ладно?

Я не ответила, оглядываясь вокруг. Сейчас был день, а не ночь, но, кроме этого, ничего не изменилось. В поле зрения не было ни одной машины. Этой дорогой пользовались только тогда, когда на Шестом шоссе ограничивали движение. Но если вы не гоняете слишком быстро, то это самый оптимальный путь, по которому можно добраться с побережья до западной части города.

Мой взгляд переместился от светофора, который горел красным, к улице, тянувшейся дальше. Именно там стоял папина машина. И пустая колея рядом. Именно там остановился красный грузовик с отчетливо различимыми серебристыми полосами по бокам.

Райли что-то сказала, возможно, позвала меня по имени, но это место поглотило меня, взывало ко мне, пока я открывала дверь и вылезала из машины. Сегодня было жарко, даже душно, но я все равно дрожала, мои оголенные руки и ноги покрылись гусиной кожицей. Я снова посмотрела на дорогу, пока выходила на проезжую часть, и в этот момент я увидела машину более четко. Также увидела и грузовик. Они как будто стояли прямо передо мной. Папина машина, красный грузовик и я, оказавшаяся впоследствии одна посреди этой дороги.

Я медленно продвигалась именно к той точке, в которой оказалась в ту ночь. Склонившись над желтой полосой, я закрыла глаза и позволила себе снова все вспомнить, каждую секунду. Я услышала звук выстрела, почувствовала жалящее ощущение от осколков, врезающихся в мою кожу. Я уловила резкий запах дыма вперемешку с металлическим привкусом крови. Я увидела, как отъехал красный грузовик, после чего тут же наступила тяжелая тишина.

Это произошло сразу после того, как я перегнулась через переднее сиденье и увидела своего отца. Перед глазами тут же вспыхнула картина, как папа сидел, завалившись лицом на переднюю консоль. Эта картина была последним ужасным кусочком, который я захоронила глубоко в своем сознании. Боль была такой острой. Какое-то время я не могла дышать. Было такое ощущение, что я снова пережила ту ночь, но в этот раз я не была застывшей от страха и не отрицала того, что видела прямо перед собой. Я лицом к лицу столкнулась с этим. Я приняла это.

В следующий момент я ощутила на себе чьи-то руки. Какой-то частью души я чувствовала, что они принадлежали Райли. Я услышала ее голос за секунду до того, как прозвучал гудок машины, и воздух рядом со мной потеплел и колыхнулся. Но я не сдвинулась с места, я все еще была потеряна в своих воспоминаниях, и это не были парализующие ночные кошмары. Это были реальные воспоминания. Это был последний момент, когда я была с папой, и его последний момент на этой планете.

Он был самым добрым человеком из всех, кого я знала, и он заслужил намного лучшего конца, чем в итоге получил. Он получил молчание, трусость и чувство вины. А заслужил он честность и уважение от людей, которым он помогал и хотел помочь вплоть до последнего вздоха. Он заслужил правду. Я понимала, что рассказать обо всем было тем, что я должна была сделать, столько раз, сколько потребуется, пока меня, в конце концов, не услышат.

По моим щекам потекли слезы. Вот поэтому я была здесь. В глубине души я с самого начала это понимала. Я была здесь для того, что свершить правосудие для своего отца. По-другому это дело никогда не закончится.

Я снова почувствовала давление на руки и услышала очередной гудок машины. Когда взглянула вверх, увидела, что это была не Райли. Это был Спенсер. В его взгляде плескалось беспокойство. На мгновение я растерялась, сразу не сообразив, в прошлом я или в настоящем. Я оглянулась на папину машину, но увидела только машину Райли и белый грузовик, припаркованный рядом.

Теплые руки Спенсера обхватили мое лицо, когда он склонился надо мной.

– Сара, я собираюсь поднять тебя, – сказал он.

– Мой папа, – прошептала я.

– Я знаю, – сказал он, глядя с такой нестерпимой грустью, пока одной рукой подхватывал меня под колени, а другой обвивал мою талию. Затем он поднял меня, крепко прижав к своей груди. Он прижался губами к моей макушке, пока нес меня на обочину дороги.

Спенсер прижал меня еще теснее к груди. Именно этого я хотела, когда нашла его той ночью на пляже, в тот день, когда мама сказала нам, что мы уезжаем. Именно в этом я тогда нуждалась. Все эти годы я притворялась, что он не отвернулся от меня той ночью.

Я слышала, как за нами шла Райли и спорила с ним о том, чтобы он отнес меня в ее машину, но вместо этого он принес меня к пассажирскому сиденью своего грузовика. Он опустил мои ноги, чтобы дотянуться и открыть дверь, а затем нежным голосом, будто говорил с ребенком, начал уговаривать меня сесть в машину. Я послушалась, скользнула на сиденье, пока его рука поглаживала мое плечо, прежде чем он закрыл дверь с моей стороны.

Я знала, что позже, когда останусь одна, этот момент будет смущать меня. Я не была уверена, что именно произошло, только понимала, что не смогла сдерживать свои воспоминания, не тогда, когда находилась в том самом месте, где родились мои ночные кошмары. Я сдерживала их слишком долго, и они медленно уничтожали меня. Вместо того чтобы бороться с ними, я сдалась. И теперь я видела все намного четче, чем когда-либо прежде. Что более важно, я снова почувствовала любовь папы, и она дала мне новую цель.

Райли подошла к окну машины со стороны Спенсера.

– Что ты делаешь? Я сама могу отвезти ее домой.

– Езжай на работу, Рай. Я позабочусь о ней.

Я едва не вздрогнула. Его слова резко разрушили мое бессознательное состояние, потому что я помнила, что раньше он никогда не заботился обо мне. Он мог еще больше все усложнить. Но я все еще сидела здесь без всякого желания двигаться. Мой взгляд встретился со взглядом Райли, и я отвернулась. Я пока еще не могла говорить, даже с ней.

Она приняла мое молчание за согласие. Затем она что-то тихо сказала Спенсеру и пошла к своей машине, время от времени поглядывая на нас через плечо.

Прежде чем он завел мотор, я спросила:

– Тебе позвонила Райли?

Он покосился на меня.

– Да.

– Почему?

– Потому что испугалась за тебя, а я забит у нее в телефоне в экстренных контактах.

Он нежно улыбнулся, повернул ключ в замке зажигания и выкатил грузовик на дорогу. Он выглядел напряженным, и идея оказаться с ним наедине тут же напугала меня. Прямо сейчас я была слишком уязвимой. Я не могла сейчас разбираться с потоком эмоций под названием Спенсер. Моей задачей всегда было успокаивать Спенсера. Когда у него появилась возможность отдать должок, он потерпел полный провал. Я не хотела чувствовать нужду в нем, потому что не собиралась давать ему еще одну возможность причинить мне боль.

– Слушай… эммм… Спасибо, что приехал. Мне жаль, что Райли потревожила тебя. Можешь просто довезти меня до ее квартиры.

Он сжал челюсть.

– Она меня не потревожила. И, конечно же, я отвезу тебя. После того, как мы поговорим.

– Поговорим? О чем? – спросила я, будто того, что только что произошло на дороге, не было.

Он бросил на меня скептический взгляд.

Его поведение вывело меня из себя, всколыхнуло мою злость и обиду, которые я так старательно пыталась отпустить. И снова я задумалась о том, почему он продолжал находиться поблизости. Он мог отказать Райли, когда она позвонила ему. После всего, что он наговорил мне вчера, я думала, что его главной задачей будет избегать меня.

Моя обида вылилась наружу.

– О чем тут говорить? Последнее, что я слышала от тебя, это то, что ты был рад, что мы уезжаем, и что ты не будешь скучать по мне. Затем ты поцеловал меня так, будто делал мне огромное одолжение. Это был мой первый поцелуй. Ты знал об этом? Спасибо за этот грандиозный момент.

Боль рябью прошлась по всему его телу, пока все те вещи, которые я так долго хотела ему сказать, выливались из меня, словно кислота. Я вздрогнула от своего пронзительного голоса, уже желая вернуть все слова назад. Причинить ему боль не было моей задачей, и я не хотела, чтобы он знал, какую боль причинил мне. Мы и так оба достаточно настрадались.

После этого мы оба молчали, но он как будто потерялся в своих мыслях. Его тело продолжало двигаться, руки крутили руль и переключали скорость, взгляд блуждал от меня к дороге. Я прямо чувствовала бурлящие в нем эмоции.

– Я не имел виду ничего из того, что сказал, – сказал он, нарушая тишину. – Ни слова. То, как ты смотрела на меня в тот день, будто я мог как-то тебя спасти, будто все зависело от меня, в то время как на самом деле я ни черта не мог сделать.

Пальцы на руле сжимались и разжимались. Затем он покачал головой.

– Нет, это неправда. Я мог кое-то сделать, и я это сделал. Я оттолкнул тебя. Ты должна была уехать и не оглядываться назад. Я знал, какой упертой ты могла быть, и я хотел, чтобы ты думала, что здесь тебя больше ничего не ждет, даже я. Я ранил тебя для того, Сара, чтобы облегчить твой уход.

Я изучала его профиль, в то время как он на меня не смотрел. Я бы смогла поверить ему, если бы не тот поцелуй. Поцелуй, целью которого было унизить меня. И там не было никакого другого смысла.

Как бы сильно мне не хотелось дать Спенсеру возможность сорваться с крючка и подарить ему то прощение, о котором он просил, я не могла.

– Я нуждалась в друге. Я всегда так хорошо к тебе относилась, и когда нуждалась в том же, ты отвернулся от меня. Я бы никогда так не поступила, какой бы правильной не была причина. Я бы нашла другой вариант.

Он кивнул.

– Ты права. Ты бы так не поступила. Но я – не ты. Я справлялся с ситуациями так, как мог. Если с тобой что-то произошло, я бы не смог… – Он резко оборвал себя, потирая губы рукой. – Когда ты сказала мне, что была в машине, я знал, что дядя мог в любой момент узнать об этом. Я думал обо всех ужасных вещах, которые он мог сотворить с тобой, я должен был убедиться, что такого шанса у него никогда не будет. Прости, я не был тем другом, которого ты себе хотела, но я был твоим другом, пусть ты этого и не понимала.

У меня вспотели ладони, я не хотела верить ему или понимать его. Я хотела держаться за свою обиду.

– Что насчет поцелуя? – спросила я. Этот поцелуй преследовал меня с того самого дня. Снова и снова, я вспоминала жесткое давление его губ, слышала те ужасные слова, которые он сказал мне потом, что я получила то, о чем всегда мечтала, как он бросил мои чувства мне в лицо.

Его руки оставались на руле, а взгляд был устремлен на дорогу. Было ощутимо, как с него спадало напряжение.

– Это было тем, что имел в виду. Я поцеловал тебя потому, что хотел этого. Я месяцами мечтал поцеловать тебя, и я понимал, что у меня больше никогда не будет этого шанса.

Я буравила его взглядом, пока в груди все потяжелело. Что? Он месяцами мечтал поцеловать меня?

– В тот момент, когда сделал это, я понимал, что совершил ошибку, что у меня не было на это права. Потом то, что я сказал, сделало все только хуже. Я обрушил это на тебя, потому что был в ярости, был зол и уже терял что-то, что никогда не буду иметь. Я был подавлен из-за всего произошедшего, и вывалил все на тебя. – Спенсер посмотрел на меня. – Прости за то, как случился твой первый поцелуй. Ты заслуживала лучшего.

У меня в голове все смешалось. Он хотел поцеловать меня? У него были чувства ко мне? Мне одновременно хотелось плакать и кричать, и встряхнуть его. Я не понимала. Он никогда и слова не говорил о своих чувствах ко мне. Если бы он сказал хоть слово. Почему он мне не сказал?

На его лице никогда не было ни одной эмоции, но сейчас он выглядел обеспокоенным, пока продолжал вести машину, поглядывая на меня время от времени. Я ничего не ответила на его признание. Я едва понимала, что можно было сказать или что чувствовать. Все, что я понимала, это то, что мои конечности отяжелели, внутри меня пульсировало сожаление, утопающее в робких благодарностях девочки подростка, которая только что узнала, что мальчику, который ей нравился, нравилась она.

Пока заезжали на подъездную дорожку коттеджа, который снимали Спенсер и Колби, мы оба молчали. Я выбралась из грузовика до того, как он успел обойти машину и помочь мне. Должно быть, я выглядела слабой, потому что в его глазах промелькнула паника, когда я встала перед ним.

– Я не собираюсь распадаться на части, Спенсер.

– Я знаю, – сказал он. – Но ты можешь, если хочешь.

Мои глаза расширились. Кем, черт возьми, он был, со своими признаниями и своим неприкрытым беспокойством за меня? Сейчас его взгляд был направлен прямо на меня, спрашивал меня о чем-то, возможно, снова просил о прощении. Я не знала, как ответить.

Когда я так ничего и не сказала, он, в итоге, произнес:

– Пошли. – И повернулся, чтобы зайти внутрь. Но я не пошла следом. Я слышала доносящиеся со стороны парковки звуки океана и хотела увидеть его.

Я прошла вдоль узкой аллеи, которая опоясывала его коттедж и дома ближайших соседей. Мы находились в районе маленьких однотипных строений, выстроенных вдоль пляжа, каждый со своим личным причалом и деревянной дорожкой к побережью. Сзади меня послышались приближающиеся шаги Спенсера.

– Когда построили этот район? – спросила я, пока перешагивала небольшую каменную породу.

– Несколько лет назад.

Волны были невероятными. Вдали виднелся паром, доставляющий пассажиров на острова. Легкий ветер откидывал мои волосы назад и щекотал кожу.

– Это частная часть пляжа?

Когда он не ответил, я повернулась к нему и увидела, что он смотрел на меня так, будто после моего возвращения бывал здесь ни раз. Моя кожа покраснела под его взглядом, и впервые я распознала в его взгляде нечто большее, мягкость в нем была чем-то новым. Бабочки, которых он воскресил, снова забились у меня в животе. Четырнадцатилетняя девочка внутри меня до сих пор наслаждалась новостями, которыми он поделился по дороге сюда. Ей хотелось узнать об этом раньше, еще тогда, потому что узнать об этом сейчас, когда было уже слишком поздно, слишком глубоко и остро ранило ее грудь.

– Ага, – наконец, ответил он, напоминая о том, что я задала ему вопрос. – Эта часть пляжа частная. Обычно здесь довольно тихо.

– Должно быть, дорогое удовольствие, – сказала я, пытаясь поддержать разговор.

– Наверно. Мы заключили эту сделку, потому что нам сдал его хозяин «Холандера».

Сейчас здесь было тихо, несмотря на идеальный солнечный день, лишь несколько семей рассредоточились по всей линии побережья. Начался прилив, и несколько чаек закружили над мокрым, светящимся на солнце, немного ребристым песком у кромки воды.

Когда Спенсер взял меня за руку, переплетя свои длинные пальцы с моими, я втянула воздух, удивленная его порывом.

Сделав вид, что не заметил мою реакцию, он повел меня дальше на пляж, ближе к воде. Затем он опустился на прогретый песок и потянул меня за собой. В машине воздух, окружавший нас, был раскаленным, но сейчас, вблизи океана, после всего, что он мне сказал, атмосфера изменилась. Когда я повернулась с улыбкой к Спенсеру, то увидела, что он рассматривал мой шрам. Его взгляд прошелся по всей его длине.