Текст книги "Игра света (ЛП)"

Автор книги: Дебра Доксер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Было что-то, о чем он мне не сказал. Не считая раны на его лице, должно быть, были и другие раны. В моем горле образовался ком.

– Ты пойдешь со мной ко мне домой, – сказала я ему. – Мой папа знает, что нужно сделать.

Жилка на его челюсти дернулась, когда он прочистил горло и сказал:

– Я не могу.

– Хватит, Спенсер. Ты не можешь вернуться туда. Что, если…

– Сара, – сказал он, перебив меня. – Может, я смог бы поговорить с твоим отцом здесь? Моему дяде не понравится, что я был в вашем доме.

– Кого волнует, о чем он подумает? Просто пойдем со мной. Пожалуйста.

– Послушай, – сказал он упрямо. – Приведи его сюда и захвати с собой лопату.

Я зажмурила глаза, понимая, зачем ему понадобилась лопата.

– Спенсер… – Я понимала, что сейчас он не мыслит здраво, и у него вполне может быть шок.

Выражение его лица было жестким. Он не собирался менять свое решение.

– Ты подождешь? – спросила я, не имея другого выхода, кроме как оставить его здесь.

– Подожду.

– Пообещай мне. Ты должен пообещать, что дождешься меня. – У меня было ужасное предчувствие, что он сбежит. – Я знаю, что бы ни произошло до этого, дальше будет только хуже, – сказала я, снова взяв его за руку. – Но не может быть тяжелее, чем сейчас.

Затем я едва не призналась ему в своих чувствах. Я практически сказала «я тебя люблю», потому что это было правдой, и он выглядел так, будто нуждался в том, чтобы услышать эти слова от кого-то сегодня вечером. Я открыла рот, но прежде, чем успела сказать, он сжал мою руку и сказал:

– Я обещаю. Я буду ждать.

Его обещание остановило меня. Это было то, что я хотела услышать. Сейчас было не время открывать ему свои чувства. Для этого будет лучшее время. Кивнув, я сказала:

– Я скоро вернусь. – И затем побежала домой так быстро, как только могла.

Мои мысли разбегались, мускулы горели огнем, когда я влетела в дом.

– Пап, – крикнула я, пока пробегала через спальню, ворвавшись в гостиную. Мома и папа оторвали взгляды от телевизора, в шоке от моего внезапного появления. – Спенсер. Произошло что-то ужасное. Он на пляже. Я сказала ему, что приведу тебя туда. Ты должен ему помочь.

Реакция отца была незамедлительной, в то время как глаза мамы расширились от ужаса.

– Я ждала момента, чтобы рассказать тебе обо всем, но он не позволял мне. – Я глотнула немного воздуха. – Его дядя избивает его. А сегодня вечером прямо на глазах Спенсера убил его собаку. Он не может вернуться в тот дом. Он ждет на пляже. Мы должны пойти туда. – Затем, я схватила отца за руку и потянула на себя, чтобы поднять его на ноги.

– Подождите. – Мама положила свою ладонь на другую руку отца…

Он повернулся к ней.

– Только не говори мне не помогать парню, Мэгги, – в его строгом голосе звучало предупреждение.

Она ни слова не сказала в ответ, только отдернула свою руку. Затем мы с папой выбежали из дома. Мы запрыгнули в машину и поехали обратно к пляжу. Я не забыла его просьбу на счет лопаты, мне просто хотелось побыстрее вернуться к нему, пока он не передумал, и еще я решила, что папа лучше сориентируется с тем, что делать с Астро, чем Спенсер в данный момент.

Папа припарковался около пешеходной дорожки и пошел следом за мной. Пока мы заворачивали за угол, внутри меня все сжималось. Я не запаниковала, когда не увидела его на том месте. Я отталкивала свою тревогу прочь, когда звала его по имени, но ничего не слышала в ответ. Я не позволяла себе паниковать вплоть до того момента, пока не остановилась на том месте, где оставила его чуть ранее, и не увидела ни следов Спенсера, ни его свернутой куртки.

– Где он? – спросил папа.

Мое зрение размылось от слез, когда я повернулась к отцу.

– Он ушел. Он пообещал, что подождет, но ушел. Мы должны его найти. – Я не знала, пошел ли он домой, но испуганный голос в моей голове говорил, что, скорее всего, он так и поступил.

– Он забрал с собой Астро, пап. – Мой голос дрожал. – Он ходит где-то по округе, держа в руках завернутую в куртку мертвую собаку.

Мой папа огляделся по сторонам. Уже наступила темнота, но из-за облаков светила половинка луны, окруженная россыпью звезд, даря достаточно света, чтобы можно было хоть что-то разглядеть. Он взял меня за руку.

– Давай, поищем.

Мы прочесали весь пляж и ближайшие дюны, разделяющие пляж на отдельные секции.

Мы искали везде, но не нашли ни следа Спенсера. Страх когтями цеплялся в меня, пока я выкрикивала его имя до хрипоты в горле.

– Тебе пора возвращаться домой, – сказал папа, когда мы в сотый раз прочесали пляж.

Я почувствовала отчаяние.

– Давай съездим к нему домой. Возможно, он вернулся туда.

Он покачал головой.

– Ты не пойдешь в тот дом.

Я схватилась за его футболку.

– Но…

– Сара, помолчи. Я собираюсь продолжить его поиски, но ты сейчас же идешь домой. – Его рука лежала на моем плече, а взгляд был решительным и неумолимым. Он тоже был обеспокоен. Я видела это в его глазах.

– Ты поедешь к нему домой? – спросила я.

Папа развернул меня в сторону пешеходной дорожки и стал подталкивать вперед.

– Есть варианты получше.

– Например?

Он не ответил, только махнул, чтобы я пошевеливалась. Волнуясь от слов, которые он сказал, я сжала руки на груди и быстро пошла в сторону дома. Мама встретила нас на пороге дома, и папа начал объяснять ей, что мы не смогли найти Спенсера. Я стояла у подножия лестницы, слушая, когда мама повернулась ко мне.

– Уже поздно. Поднимайся к себе, готовься ко сну.

Это было самое абсурдное предложение. Ни при каких обстоятельствах я не собиралась это делать. Когда я не сдвинулась с места, папа посмотрел на меня и согласно кивнул маме.

– Поднимайся к себе, Сара.

– Но, папа…

– Сейчас же, Сара, – сказал он таким голосом, что уговаривать его не было смысла. Скрепя сердце, я отвернулась и стала подниматься по лестнице, понимая, что ночь будет очень длинной. Я была рада, что теперь мои родители знали обо всем, хранить секреты Спенсера было слишком тяжело, они съедали меня изнутри. Но лечь и спать, не зная, что с ним все в порядке, было для меня невозможным.

Оказавшись в своей комнате, я автоматически подошла к окну и выглянула на улицу, глядя на дом Спенсера. Света в его комнате не было.

Моя мама повысила голос, что сразу отвлекло мое внимание от его окна. Я подошла вплотную к двери, чтобы слышать все, о чем они говорили.

– Ты не можешь пойти в отдел и сказать им, что Джексон Пирс избивает своего племянника. Они или не поверят тебе, или им просто-напросто будет плевать. И ты это знаешь.

– Я могу пойти прямо к Энн Доэрти. Она бы не оставила парня в такой ситуации, если бы знала обо всем.

– А вот это неплохая идея, – сказала мама.

– Я должен пойти прямо сейчас, потому что ему придется вернуться домой. Возможно, будет лучше, если Сара пойдет со мной и расскажет Энн обо всем, что знает.

Энн Доэрти была социальным работником нашего города. Больше всего на свете я хотела помочь. Я бы сделала все, что было в моих силах. Я уже было открыла дверь, чтобы спуститься к ним и сказать об этом, но разозленный голос мамы остановил меня.

– Ты, должно быть, шутишь. Я не хочу, чтобы Сара хоть как-то была связана со всем этим. Как ты мог даже предложить такое?

– Мэгги, – сказал папа. Затем, голоса стали стихать по мере того, как они начали идти по коридору. Я больше не могла их расслышать, и только подозревала, что они продолжали говорить обо мне.

Стоя около двери, готовая выйти, как только позовет папа, я услышала шаги по лестнице и знакомые звуки, когда папа поднял со стола в холле свои ключи от машины. Когда они так и не позвали меня, я поняла, что мама настояла на своем.

Меня накрыло полное разочарование и ощущение беспомощности, что происходило всегда, когда дело касалось Спенсера. Папа хотел, чтобы я поехала с ним, но он уступил маме, как делал всегда. Она всегда вынуждала его отступить. Но в этот раз все было по-другому. В этот раз Джексон Пирс не просто получил штрафную квитанцию. В этот раз все было намного хуже, и мы должны были сделать все возможное, чтобы остановить это. Я была готова спуститься вниз и высказать свою точку зрения, и было неважно, как много неприятностей могло мне это принести, но в этот момент мама позвала отца и вернулась на кухню.

В этот момент я решила тайком выбраться на улицу, пока они разговаривали в другой комнате. Я тихонько открыла входную дверь и выбежала на газон. Затем я забралась в кузов папиной машины, бесшумно закрыв за собой заднюю дверцу, и свернулась клубком на полу машины. Когда папа приедет к миссис Доэрти и обнаружит меня, у него не будет другого выхода, кроме как позволить мне поговорить с ней, или мне самой придется встретиться с ней и рассказать обо всем.

Пока я лежала на полу, свернувшись калачиком, было такое ощущение, что готовлю еду. Солнце в течение всего дня нагревало машину, и весь жар скопился внутри салона. Прошло примерно минут десять, прежде чем я рискнула приподнять голову и вздохнуть немного свежего воздуха. Как только я это сделала, тут же заметила отца, выходящего из дома. Втянув в себя воздух, я снова нырнула на пол.

Машина пошатнулась и опустилась вниз, когда он забрался внутрь и захлопнул дверь. Затем, завел двигатель, и мы поехали задним ходом по подъездной дорожке. Выглянув из-под сиденья сквозь заднее стекло машины, я увидела ночное небо. Папа включил кондиционер, холодный воздух из вентиляционных отверстий защекотал мою вспотевшую спину. С каждым поворотом мое тело понемногу сдвигалось в бок.

Пока мы двигались в сторону нашего пункта назначения, в моем животе образовывался и рос огромный узел. Я надеялась, что папа не слишком расстроится, когда обнаружит меня здесь. Но я знала, что он меня поймет. Мы были очень схожи с ним. Если бы он оказался на моем месте, то поступил бы точно так же, чтобы помочь тому, кто был ему небезразличен. Он бы поступил по совести, так же, как всегда учил поступать и нас.

Когда машина начала замедляться, я вытянула шею и рискнула выглянуть в окно, чтобы осмотреться. Мы стояли на светофоре на объездной дороге, которая пересекала шоссе № 6. Когда я начала снова опускаться на пол, услышала грохот мотора приближающейся машины. Звук все увеличивался, пока машина не остановилась прямо позади нас. Через окно мне был виден верх капота грузовика. Снова вытянув шею, я заметила, что машина была красной, с широкими серебристыми полосами по бокам. Я застыла, и в этот момент весь мой мир перевернулся.

Это началось в тот момент, когда громкий звук разбившегося стекла разнесся по всей машине. Мое лицо и грудь будто горели огнем, когда я повалилась на дверь, подлокотник врезался мне в спину. Краем глаза я заметила, как голова отца дернулась в сторону, прежде чем он скрылся из виду. Затем красная машина завелась и сделала крутой разворот, уезжая от нас проч.

Я посмотрела вниз на сиденье, оно было усыпано миллионом мелких осколков стекла. Потом что-то мокрое потекло по моей футболке. Что-то стекало с моего лица. Используя предплечье, я протерла лицо и позвала папу. Но я не смогла ничего услышать, потому что в ушах стоял звон. У меня перехватило дыхание, когда я наклонилась к переднему сиденью и посмотрела вниз.

Он завалился на центральную консоль, его голубая рубашка была пропитана кровью. Я подняла взгляд выше, к его затылку, и в груди все сжалось. Там, где должна была находиться правая часть лица папы, не было ничего.

Пелена затянула мои глаза. Низкий всхлипывающий звук вырвался из горла. Я протянула к нему трясущуюся руку, но тут же остановилась, едва понимая, где можно прикоснуться, не желая причинять ему боль. В отчаянии я отклонилась назад и схватилась за дверную ручку. Сначала моя рука соскользнула, и я попробовала еще раз. Наконец, дверь со скрипом открылась, выбрасывая меня наружу из машины на теплый асфальт. Пытаясь встать на ноги, я огляделась. Вокруг не было никого, чтобы помочь нам. Мы были абсолютно одни.

У меня внутри стал зарождаться громкий крик, потом он стал подниматься вверх к груди и выше, пока, наконец, не вырвался наружу из горла, заложил мне уши, эхом раздаваясь в ночи.

Глава 12
Потерянный путь

(Примеч.: работа художника Ричарда Редгрейва.

Английский живописец, теоретик искусств, член Королевской Академии Художеств)

Прошло немного времени после случившегося, когда мимо нас проехали какие-то люди, буквально несколько минут, может, и меньше. Я не была уверена, я вообще едва соображала. Но они нашли меня прежде, чем я смогла залезть в машину и попытаться найти телефон или рацию, чтобы вызвать помощь. Вскоре после этого приехали скорая помощь и полиция, друзья и коллеги моего папы. Пока меня осматривали парамедики, я наблюдала, как офицеры полиции едва сдерживали свои эмоции. Я была в шоке и отказывалась верить в случившееся, просилась увидеться с папой, отказываясь понимать, почему они не пускали меня.

Когда они пытались посадить меня в машину скорой помощи и закрыть дверь, я брыкалась, сражаясь с ними. Я не могла оставить папу. И я еще никому не сказала о красной машине с серебристыми полосками по бокам. Я должна была сказать им, кто это сделал. Меня смог успокоить и убедить только дядя Рас, сказав мне, что они сделают все возможное для моего папы. Он пообещал, что папу повезут на еще одной машине скорой помощи, и у меня будет возможность сказать обо все позже.

Все, что я знала, позже могло означать через час, а может через дни. Я не осознавала ничего вокруг, пока мы ехали в больницу, и едва заметила, что мы доехали. Мое лицо горело и щипало, пока прочищали и заматывали раны, но меня как будто не было в той комнате. Я снова была в грузовике отца, слышала звук разбивающегося стекла, наблюдала, как папа завалился на руль.

Я сидела отделении неотложной помощи, потерявшись в своем собственном мирке, рассеянно наблюдая за проходящими мимо докторами и медсестрами, когда появился дядя Рас, сказав, что снаружи меня ждут мама и Эмма.

– Папа уже здесь? – спросила я.

Он сильно нахмурился, подходя ближе к моей койке.

– Ты помнишь, что произошло, Сара?

Я кивнула.

Он прикусил губу и на какой-то момент зажмурился.

– Твоего папы больше нет, милая. Мне очень жаль.

Но эти слова пролетели мимо меня.

– Они привезли его сюда? Ты сказал, что они привезут его сюда.

Зрачки дяди Раса расширились, когда я спокойно задала ему свой вопрос. Затем он сказал мне, что моего папу действительно привезли сюда.

Я откину голову на подушку. Он был здесь, в этом здании, а не на той темной дороге. Меня в раз покинули все силы. Я повернулась на бок, прижала колени к груди, как могла, сжалась в комок, внутри разрываясь на части от осознания всего, что не хотела признавать.

Мой папа умер.

Когда я вернусь домой, его там не будет.

Он не разбудит меня завтра утром словами «Сара Улыбашка»

Я больше никогда не услышу его голос. Захлебываясь слезами, я уткнулась лицом в подушку, мое тело содрогалось от рыданий.

Дядя Рас откинул мои волосы с лица, пытаясь успокоить меня. Но я не хотела успокаиваться, я хотела своего папу. И каждый раз, закрывая глаза, я видела лицо человека, отнявшего его у меня.

Повернув голову, я сказала:

– Это был грузовик Джексона Пирса, он протаранил нас. Я видела. – Мой голос был едва громче шепота. Когда я не заметила никакой реакции, то подумала, что он меня не услышал. Заставив себя подняться, я снова сказала: – Это был Джексон. Он убил моего папу. Это был он.

Дядя Рас моргнул, глядя на меня, потом еще раз моргнул, и еще раз.

В этот момент зашла медсестра и отодвинула ширму.

– Поскольку у тебя на лице раны глубокие, Сара, – сказала она, – тебе придется увидеться с пластическим хирургом. Чуть позже за тобой придут, чтобы помочь тебе подняться по лестнице на другой этаж. – Ее яркая улыбка спала, когда она заметила мои слезы, но она только развернулась и вышла, задернув за собой ширму.

Она ошиблась. Самые глубокие раны были не на моем лице. Они были там, где их никто не мог увидеть.

Когда я снова посмотрела на дядю Раса, он выглядел непоколебимым, на его лице была маска бесстрастности.

– Пойду скажу твоей маме, что тебя скоро переведут на другой этаж, – сказал он. Затем он вышел из комнаты, никак не выказав, что услышал мои слова.

***

– Это какая-то бессмыслица. Он не оставил после себя никаких следов.

Дядя Рас и шериф Рирдон разговаривали где-то невдалеке, понизив голоса.

– И что, из-за какого-то чертового штрафного талона? Он сделал это из-за какого-то предупреждения? Бред какой-то, – сказал дядя Рас.

Я давным-давно уже проснулась, но притворялась, что все еще спала. Сначала я решила, что нахожусь дома в своей комнате, но потом я услышала какой-то пикающий звук и почувствовала пульсацию на своей щеке, и все произошедшее снова навалилось на меня со скоростью товарного поезда. Поэтому я лежала с закрытыми глазами, пытаясь отсрочить момент возвращения в тот день, в котором больше не было моего папы.

В мою палату заглядывала медсестра. Дядя Рас то приходил, то уходил. Я узнавала его по одеколону и тяжелому стуку ботинок. Теперь здесь находился и шериф.

– Его это зацепило, – сказал шериф. – Сэм спровоцировал его. По крайней мере, с его младшей дочкой все в порядке. Просто чудо, что он не заметил ее.

В горле у меня пересохло. Я попыталась смочить его слюной и сглотнула.

– Я пряталась на заднем сиденье, – прокаркала я, задрожав от резкой боли на правой щеке.

Я почувствовала легкое давление на свою руку, пока моргала от яркого света, пытаясь открыть глаза.

– Ты проснулась, Сара. Я позову доктора. – Со мной говорил дядя Рас.

У меня чесались глаза, но я заставила их открыться и повернулась на его голос.

– Я спряталась на заднем сиденье. Папа не знал, что я была там. Никто не видел, что я была в машине. – Мой голос надломился.

– Ш-ш-ш, все в порядке, – сказал дядя Рас.

Теперь я могла четко разглядеть его, он смотрел на меня сверху вниз, под его глазами виднелись темные круги. Мой взгляд переместился на шерифа, стоящего рядом с ним. Его редкие седые волосы торчали в разные стороны, а лицо заросло грубой щетиной. Я задумалась, как долго мы все находились здесь в больнице, и где моя мама.

– Почему ты пряталась в машине? – спросил шериф ласковым голосом.

Сглотнув, я вспомнила опухшее лицо Спенсера.

– Я хотела помочь Спенсеру, но она не отпустила меня с ним.

Дядя Рас и шериф обменялись взглядами.

– Я не совсем понимаю смысл твоих слов, – сказал шериф.

– Спенсер, племянник Пирса, – объяснил дядя Рас. – Ты его имела в виду?

Я кивнула.

– Его дядя избил его. Мы с папой поехали к социальному работнику, чтобы помочь ему.

В этот момент дядя Рас дотронулся до моего плеча.

– Ты не знаешь, твой папа разговаривал с Джексоном по поводу Спенсера?

– Нет. У него не было возможности. – Мои губы задрожали, а перед глазами все расплылось от моих пролившихся слез.

– Сара, – сказал шериф. – Что ты помнишь?

Мой взгляд встретился со взглядом дяди Раса. Он что, не рассказал ему?

– Красный грузовик с серебристыми полосками по бокам, – сказала я, мой голос стал сильнее. – Выстрел раздался из грузовика Джексона. Все знают его грузовик.

Мое сердце забилось сильнее, когда я закрыла глаза и снова вспомнила ту сцену. То, как они продолжали смотреть на меня и говорить так спокойно, будто все равно не верили мне, заставляло меня желать повторять это снова и снова. Потому что я знала, что это был Джексон. Что-то в их поведении говорило мне о том, что и они это знали.

Шериф наклонился ко мне.

– Ты видела Джексона или видела только его грузовик?

Я плотно сжала губы, пока переводила взгляд с одного на другого. Мне не понравился вопрос шерифа и то, что он подразумевал. На долю секунды я решила соврать, но не смогла. Это была бы слишком большая ложь.

– Только грузовик, – ответила я мягко, и дядя Рас и шериф переглянулись. Они оба выглядели напряженными.

– Где моя мама? – спросила я, думая о том, что он должна была быть здесь, рядом со мной.

– Она снаружи. Она заходила чуть раньше, когда ты спала.

Вскоре, они ушли, не сказав больше ничего, только бросили на меня ободряющие взгляды и избитую фразу, чтобы я поправлялась. Потом вошли мама и Эмма. Они тут же разрыдались, увидев меня. Я заставила себя подняться, чтобы обнять их обеих.

– Слава Богу, ты в порядке. Слава Богу. – Мама повторяла эти слова снова и снова. Я думала о том, злилась ли она на меня за то, что я сбежала из дома, но она никак это не проявляла, ни разу. Пока мама сжимала меня в своих объятиях, Эмма отошла назад, вытирая лицо руками, ни разу не взглянув на меня, пока садилась в углу палаты.

Последствия произошедшего уже появлялись налицо. Я видела их во взглядах, которыми обменялись дядя Рас и шериф, прежде чем выйти из палаты, и теперь, когда Эмма избегала смотреть мне в глаза.

Той же ночью меня выписали из больницы. Мое лицо было перемотано бинтами, закрывавшими свежие швы, также мне перебинтовали две раны на верхней части грудной клетки. Шрамы должны будут затянуться, особенно на моей щеке. Он будет заметным, но маленьким, так сказал мне доктор, будто меня на самом деле заботили шрамы. Меня больше волновало то, что Эмма не разговаривала со мной. Мне волновало то, что полиция больше ни о чем меня не спрашивала. Меня волновало то, что мама держала нас всех в доме, как заключенных, пока по телефону организовывала похороны. Единственный раз, когда я вышла из дома, мне нужно было на прием к доктору, и то меня отвез дядя Рас.

Никто из нас толком не спал. Мы бродили по дому, как зомби, периодически рыдая, принимая от соседей запеканки, испеченные для нас. В доме было слишком тихо. Присутствие папы дома всегда было таким огромным, без него дом казался пустой пещерой. Все ощущалось неправильным, и я все продолжала смотреть на дверь, молясь, чтобы он вошел в нее, и все случившееся оказалось просто ночным кошмаром.

Я ничего не слышала о Спенсере и не видела его с того момента, когда он исчез с пляжа. Но по вечерам я наблюдала через свое окно за домом Пирсов. Спенсер вернулся туда. Я поняла это из-за света в его комнате, который включался каждый вечер. Его дядя тоже был там, я была в этом уверена. Глядя на их дом, можно было подумать, что их жизнь совсем не изменилась. Мне хотелось распахнуть свое окно и накричать на них. Мне хотелось кричать до потери сознания. Как они смели продолжать жить своей обычной жизнью, будто ничего не произошло? Как смел каждый из них?

В течение последующих нескольких дней шериф и дядя Рас то приходили, то уходили, обычно уводя маму в кабинет и разговаривая с ней шепотом. Она проводила много времени в разговорах по телефону, стоя спиной к коридору и прикрывая трубку рукой. Они ничего не рассказывала нам с Эммой, а когда Эмма задавала вопросы, мама кричала, чтобы мы оставили ее в покое.

Самым худшим был день похорон. С момента возвращения из больницы я не спала ни минуты. Но в ночь накануне похорон я, наконец, провалилась в сон на несколько часов. Когда я проснулась, крича и трясясь так сильно, что вся кровать подо мной шаталась, мама позвонила дяде Расу. Он привез от доктора какие-то таблетки, которые остановили мою панику и озноб. Потом мама помогла мне надеть платье и сделала строгую прическу, которая мне совсем не шла.

– Чтобы прикрыть твою повязку, – сказала она, высвободив из прически один локон поверх моей щеки. Я ни о чем ее не спрашивала, но не понимала ее стремление скрыть мои повязки. Мне же хотелось показать их каждому. Видите, что этот монстр сделал со мной?

День, когда мы похоронили папу, был для нас как в тумане, мы даже не ощущали той острой боли, которую должны были чувствовать. На похоронах было много народа, что, казалось, успокоило маму, но о том, как на самом деле умер папа, вслух никто не говорил. Его смерть назвали просто трагической случайностью. И снова во мне разгорелось желание кричать. Если бы не те таблетки, держащие меня как в тумане, я бы взорвалась прямо во время речи пастора и разрушила бы милый, изысканный день, который каким-то образом организовала моя мама.

Когда мы вернулись с кладбища, дом быстро стал наполняться друзьями и соседями, все высказывали свои сожаления и запихивали в холодильник еще больше запеканок. Мама, Эмма и я стойко переносили все это, кивая каждому снова и снова повторяя «спасибо». Когда все разошлись, моя голова все еще была будто наполнена ватными шариками. Мама позвала нас с Эммой в гостиную присесть вместе с ней на диван. По ее поведению было понятно, что она собиралась сказать нам о чем-то важном.

– Думаю, служба была красивой, правда же? – Она пристально следила за нами.

– Ага, конечно, – с издевкой ответила Эмма. – Давайте завтра повторим.

Я вздрогнула. Мама едва сдержалась. Ей не нужно было, чтобы Эмма еще больше все усложняла.

Мама вздохнула. Она выглядела бледной и опустошенной. Спустя какое-то время она повернулась ко мне.

– Я разговаривала с Расом и шерифом. Пришло время рассказать тебе о том, что происходит, Сара. – Она попыталась объяснить, но запнулась, на момент сжав руки между коленей, прежде чем попытаться снова. – Никто не знает о том, что ты была в машине той ночью, – наконец, сказала она. – Никто не знает о том, что ты видела. Полицейский рапорт был изменен, из него убрали твое имя.

– Что? Почему? – Ошеломленная, я села ровнее.

– Чтобы защитить тебя. Если кто-нибудь узнает о том, что ты была в этой машине, неизвестно, что тогда еще они могут сделать. Но если твое имя будет стерто из рапортов, у нас будет больше уверенности в том, что никто не узнает о том, что ты видела. Именно этого хотел бы твой папа. Знать, что ты будешь в безопасности.

– Солгав? – Я уставилась на нее в полном неверии. – Папа бы никогда не захотел этого.

– Сара… – Она произнесла мое имя так, будто у нее было оправдание, только сил произнести их не осталось.

– Ты думаешь, если бы Джексон знал, что я видела его грузовик той ночью, он мог бы причинить мне боль?

Она не ответила.

– Так что, они не арестуют его? И ничего не предпримут, даже если мы все знаем, что это он убил папу? – Я надавила ладонями на диванные подушки, когда склонилась к ней.

У мамы дрожали губы, но мне было все равно. Я хотела, чтобы она дала ответ, другой ответ.

– Что на счет Спенсера? – с нажимом спросила я. – Джексон избивает его. Однажды он и его может убить. Это никого не волнует? – Теперь я кричала, слезы стекали по моему лицу водопадом.

Она тоже начала тихо плакать.

– Не могу поверить, что ты вообще посмела приплести его сюда. – Эмма вскочила на ноги и нависла надо мной. – Из-за этого папа и погиб. Потому что пытался помочь Спенсеру, парню, в которого ты всегда была «влюблена». Если я еще хоть раз услышу, как ты произносишь его имя, клянусь Богом, я сама лично расскажу Джексону Пирсу, что ты была тогда в машине.

– Эмма! – Мама потрясенно уставилась на нее. – Прекрати. Мы не должны сейчас отворачиваться друг от друга.

– Спенсер был причиной того, почему отец стоял той ночью на перекрестке. Это его вина и ее. – Эмма ткнула в меня пальцем. – Ты тоже это знаешь. Мы все это знаем. Просто никто не хочет сказать ей это в лицо. – Эмма развернулась и убежала наверх, в свою комнату.

Я снова начала дрожать, несмотря на те тупые таблетки, которые выпила ранее. Если бы не я и Спенсер, Джексон не погнался бы за папой той ночью. Мы не успели никому рассказать о том, что Джексон сделал с ним. Но я не могла опровергнуть то, что мы оказались той ночью на темном перекрестке из-за меня. Вещи, о которых я рассказала папе, привели его на тот перекресток.

Мама взяла меня за руку.

– Эмма просто расстроена. Это не твоя вина. Я так не думаю. Надеюсь, и ты так не думаешь.

Я не смогла посмотреть ей в глаза, потому что боялась, что она мне соврала.

– Мы переезжаем, милая, – прошептала она мне на ухо.

И тогда я повернулась к ней лицом.

– Надолго?

Она вздохнула.

– Мы больше не вернемся сюда.

Я уставилась на нее, пытаясь понять. Ее глаза блестели от слез, но смотрели на меня уверенно.

– Мы сбегаем? Он останется здесь, а нам придется уехать? Как это может происходить? – Я оттолкнула ее, у меня было такое чувство, будто и она и каждый житель этого города предали папу.

– Сара, мне пришлось продать этот дом. Я не могу себе позволить содержать его, и будет безопасней, если мы уедем. Ты представляешь, что почувствуешь, когда снова столкнешься где-нибудь в центре с этим человеком?

– Нет. – Я качала головой из стороны в сторону. – Это неправильно. Это совсем не то, чего хотел бы папа.

Она выпрямилась на своем месте.

– Мне жаль. Но это то, что мы сделаем.

Мои глаза снова наполнились слезами, когда я встала и убежала от нее. Это было неправильно. Все это было так ужасно неправильно.

Я выбежала из дома, игнорируя ее крики, когда она звала меня. Я начала бежать. Мои ноги неслись по подъездной дорожке, затем по дороге, я оставила дом позади. Я заметила, что пошел легкий дождик, только когда оказалась на пляже. Ветер с океана охладил мое тело, когда ступила на песок, думая о том, мог ли сейчас Спенсер быть здесь. Развернувшись, я как надеялась, так и боялась найти его здесь, выглядящем так, будто ничего и не произошло, будто он не пропал той ночью после того, как пообещал дождаться меня.

Я не была уверена, который был час, но предположила, что было где-то около полудня, и школьные занятия уже закончились. Ни я ни Эмма в течение всей недели на занятия не ходили.

По какой-то причине, когда я дошла до того места, где песок поглощали волны, и увидела стоящего там Спенсера, я не была удивлена. Часть меня знала, что он должен был быть там. Вместо того чтобы валяться на песке или отчужденно сидеть, ссутулившись, как обычно он делал, когда замечал мое появление, он трусцой побежал в мою сторону. У меня перехватило дыхание, когда я начала останавливаться, раздумывая о том, как много он знал о произошедшем и почему не дождался меня той ночью.

Мне стало стыдно, что часть меня хотела обрушить на него всю свою злость. Мне хотелось обвинить его так же, как Эмма обвинила нас обоих. Было бы так просто сбросить все это на него. Поверить, что если бы он остался и дождался меня, как обещал, то мы с папой не оказались бы той ночью на дороге. Но я знала, что это неправда. Если бы Спенсер дождался нас, как только он рассказал бы о побоях моему отцу, тот, скорее всего, сразу бы повез его к социальному работнику. Тогда вместо меня он оказался бы в той машине.

– Боже, Сара, мне так жаль, – сказал Спенсер, как только остановился напротив меня. Его темные волосы спадали на его лицо, а в глазах было столько эмоций, как никогда прежде. Его обеспокоенность только возросла, когда он осмотрел меня с ног до головы. Затем он неуверенно протянул руку к моей щеке и коснулся края повязки. – Что это? – спросил он.