Текст книги "Игра света (ЛП)"

Автор книги: Дебра Доксер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Что? – У меня отвисла челюсть от удивления.

– Это происходило. Но я в этом не участвовал. Дядя Джексон пытался втянуть меня в это. Когда я отказался, он нашел одного парнишку с моего класса, который был более чем рад подзаработать денег.

У меня все сжалось в груди.

– Они угрожали тебе, что расскажут эту ложь, если ты продолжишь рассказывать правду о них?

Он кивнул.

– Возможно, это просто пустые угрозы. У них нет никаких доказательств.

– Конечно, их нет. Они пытались напугать тебя. – Я видела, как его била дрожь. – Тебе нужно избавиться от этой мокрой одежды и принять горячий душ.

Спенсер, казалось, не слышал меня. Его глаза были крепко зажмурены. Когда он снова открыл их, то сказал:

– Ты даже не представляешь, каково это, когда они разговаривают с тобой так, будто я все еще тот же тупой ребенок, застрявший под каблуком своего дяди. Но я никогда не отступлю. Ни на дюйм. И найду в себе силы нанести им ответный удар. Я прям подбивал их на то, чтобы они сделали мне что-то. Все время я думал о том, что они знали, что мой дядя регулярно выбивал из меня все дерьмо, также они знали и о том, что он убил твоего отца. Но эти алчные твари ни хрена не предприняли. Боже, я был в таком гневе, Сара. На протяжении всех этих часов я медленно закипал. Затем зашел друг твоего отца. Они на секунду отвернулись от меня, и я потерял контроль над собой. – Он тихо засмеялся. – Я едва помню все, что там произошло. Я только помню, что навалял им, и это было так прекрасно – видеть их кровь разбрызганной по полу.

Мои глаза расширились от картины, которую он описал. Когда он заметил это, то спросил:

– Это полный пиздец, да? Ощущать себя так хорошо, когда причиняешь кому-то боль. Думаешь, так себя ощущал мой дядя, когда бил меня?

– Спенсер, нет. – Я практически выдохнула это. – Я надеюсь, ты не сравниваешь себя со своим дядей. Даже не думай об этом.

Он покачал головой.

– Я и не думаю на самом деле, но сегодня было тяжело не сравнивать себя с ним.

– Сегодня ты дал отпор больше, чем единожды. Все, что ты сделал, полностью оправдано. Ты упускаешь это из виду.

– Спасибо. – Он благодарно улыбнулся. – Но я не упускаю это, не тогда, когда рядом со мной ты, готовая напомнить мне об этом. Мне нравится, каким ты меня видишь, Сара.

На его лице проявилась грусть, будто он думал, что я смотрю на него сквозь розовые очки. В этот момент я ненавидела Джексона больше, чем когда-либо прежде. Он был причиной тому, что Спенсеру было так сложно поверить в себя.

– Расскажи мне, как прошла твоя встреча? – попросил он.

Я не забыла о встрече с шерифом, но она больше не была главной моей мыслью, не после всех этих часов, которые я провела, переживая за Спенсера.

– Все прошло хорошо. – Я пожала плечами, мне было тяжело переключиться на эту тему. – Это приятно – рассказать всю правду, когда тебя не пытаются убедить, что я, должно быть, запомнила все неправильно, или что мне сто́ит рассказывать об этом. Он сказал, что они не могут предъявить обвинение твоему дяде, поскольку он умер, но они могу начать расследование того, что на самом деле тогда произошло.

– Может, высшие силы уже наказали его, – сказал он. – Мы можем на это надеяться, верно? – Затем он обнял меня и поцеловал в макушку.

Я и сама про себя думала так же. Может, в каком-то месте у моего отца появилось право голоса в этом деле.

Было около двух часов ночи к тому времени, как Спенсер принял душ и переоделся. Тем временем я пожарила ему яичницу и сделала несколько тостов. Его лицо просветлело, когда он зашел на кухню.

– Ты весь день взрывала мой телефон, беспокоясь обо мне. Ты отправилась на Голгофу, чтобы спасти меня, и теперь готовишь мне еду? Я могу к этому привыкнуть.

– Привыкай, – сказала я, махнув рукой, чтобы он сел, затем заняла стул рядом с ним. – Именно так это и ощущается, когда кто-то любит тебя.

Он притянул меня за шею, чтобы поцеловать. Это был долгий, медленный и жаркий поцелуй. Когда он закончил, я оказалась бездыханной и почему-то у него на бедрах. Он сказал:

– Я тоже тебя люблю.

Затем он продолжил крепко прижимать меня к себе, начав есть. Чувствуя себя легко и свободно, чего уже давно не ощущала, я забрала у него вилку, игнорируя его удивленный взгляд, и начала его кормить. Он молча наблюдал за мной своими теплыми карими глазами, пока я собирала на вилку кусочки еды и подносила к его рту. Это не была возбуждающая еда типа клубники, покрытой топленым шоколадом, это были просто старая добрая яичница, но вскоре его взгляд потемнел. Поскольку я все еще сидела у него на бедрах, то почувствовала его возбуждение.

Волосы Спенсера были влажными и взъерошенными, и он пах своим гелем для душа. Внутри меня зародилось желание. Он наблюдал за мной, когда я пронзила вилкой последний кусочек и поднесла к его полным губам. Должно быть, он ждал, когда закончится еда, потому что, как только последний кусочек был съеден, он тут же встал, подняв меня на руки, и пошел в спальню.

Он положил меня на кровать, снял с нас всю одежду, и накрыл меня своим подтянутым мускулистым телом. В этот раз не было никаких новых поз, но тот факт, что это был Спенсер, делал все новым и особенным. От того, как он использовал свои руки и рот, касаясь каждого сантиметра моего тела, эмоции от каждого его движения и жеста, я чувствовала себя красивой и желанной. Он заставлял меня умолять его и выкрикивать его имя снова и снова, пока я без чувств не провалилась в сон.

***

Когда я проснулась, рядом никого не было. Сквозь открытое окно просачивался мутный свет. Сонно потянувшись, я перекатилась на другой бок и, уткнувшись в подушку Спенсера, вдохнула его запах. Лучший запах на свете.

Несмотря на события вчерашнего дня, этим утром я ощутила незнакомое ощущение покоя. Я сделала все, что хотела сделать с момента приезда сюда. Товарный поезд пронесся бесшумно. Именно так я думала всегда об этой ситуации, но обычно постоянная злость и отчаяние, с которыми я жила, вызывали больше гомона, который вибрировал под моей кожей и давил на меня, отчего моя кровь с бешеной скоростью неслась по венам. У меня заняло какое-то время, чтобы прислушаться к себе и понять, что теперь я ощущаю совсем другое. Я улыбнулась про себя, чувствуя себя бутылкой содовой, которую наконец-то открыли.

Я встала с кровати и подошла к окну. Небо было в облаках, а воздух был свежим и влажным, будто впитал весь кислород из комнаты. Когда я подняла с пола футболку Спенсера, которую он скинул туда ночью, она оказалась еще влажной. Я отправилась на его поиски.

Я нашла его в гостиной, он сидел на диване, закинув ноги на кофейный столик. Он был только после душа, без футболки с растрепанными волосами, которые он постоянно откидывал со своего лица. На его коленях стоял ноутбук, а сбоку от него на полу стоял направленный на него вентилятор. Я была удивлена, увидев, что на нем очки с темной оправой.

– Привет, соня. – Он улыбнулся мне. Под его глазом сиял кровоподтек, напомнив мне обо всем, через что он вчера прошел.

Я улыбнулась в ответ, думая о том, как у него получилось выглядеть таким бодрым после нескольких часов сна.

– Ничего не болит? – спросила я.

– Неа, нисколечко.

Я подавила в себе желание опровергнуть его слова. Должно быть, это действительно было ничем по сравнению с теми побоями, которые он терпел раньше.

– С каких это пор ты носишь очки?

– С тех пор, как всегда. Чики любят такие вещи. – Он ухмыльнулся и отвернулся к экрану.

В них он действительно выглядел сексуально, умным, но с перчинкой.

– Ты всегда носил очки?

Спенсер повернулся, чтобы поцеловать меня, даря мне больше, чем просто клевок в губы, но меньше, чем потерю дыхания. Но этого все еще было достаточно, чтобы у меня побежали мурашки.

– Только когда я работаю за компьютером или читаю. А что? – спросил он. – Они тебе не нравятся?

– Нет. Дело не в этом. Я просто не знала, что ты в них нуждаешься. – Я не могла на самом деле объяснить ему, почему, увидев его в очках, я забеспокоилась еще больше, в то время как думала, что теперь уже знаю о нем все.

Он мягко засмеялся.

– У меня аллергия на голубику.

Я выгнула бровь.

– Да?

– Еще одна вещь, о которой ты, вероятно, не знала. – Он игриво толкнул меня плечом.

Чувствуя себя глупо, я натянуто улыбнулась.

– Чем ты занят? – спросила я, взглянув на открытый им сайт. Страница была похожа на онлайн версию газеты.

– Помнишь Джилиан Харрис?

Я покачала головой.

– Мы ходили с ней в одну школу. Ее отец писал для этой газеты. Однажды он приезжал поговорить с нами на день выбора профессий. Я пытался выяснить, пишет ли он до сих пор статьи для этой газеты.

Он пролистал несколько страниц и остановился. «Джеф Харрис» стояла подпись под статьей о ветряной установки какой-то корпорации, которая планировала строительство около Нантакета.

– Похоже, он все еще работает здесь, – предположила я. Затем я начала всматриваться в Спенсера, пытаясь понять, о чем все это было.

– Я собираюсь позвонить ему, – сказал он, все еще всматриваясь в экран. – Поговорить с шерифом было правильным решением, но этого недостаточно.

У меня чуть глаза не выпали. Он хотел поговорить с репортером?

– Думаешь, это хорошая идея? Так ты привлечешь к себе еще больше внимания.

– Может, да. А, может, и нет. В любом случае, это самый быстрый способ донести ситуацию до общественности.

Я впилась пальцами в обивку дивана. Если все это попадет в прессу, сколько ярости выпадет на долю Спенсера?

– Я знаю, что ты беспокоишься за меня, – сказал он. – Но так будет правильно. Я должен это сделать.

Решительность, прозвучавшая в его голосе, заставила меня задуматься. Он не говорил об этом ни с кем прежде, пока я не вернулась в город. У меня было такое чувство, что я выпустила джина из бутылки, и не была уверена, следовало мне запустить его обратно или нет.

– Но будет ли этого достаточно? – спросила я, боясь того, что ничего не будет достаточно, чтобы дать ему то, что он так искал.

Он усмехнулся.

– Заголовок на первой странице чертовски сильно приблизит нас к цели, ты так не думаешь?

– Нет, если они снова решат прийти за тобой. – Я сжала его руку. – Может, тебе стоит все хорошо обдумать, прежде чем это сделать.

Он отклонился назад, чтобы взглянуть на меня.

– Если бы ты не была так сконцентрирована на мне, ты бы поддержала эту идею?

До того, как Спенсер вчера пропал, меня бы удовлетворило увидеть, как поступки людей, которые были ответственны за то, что произошло с моим отцом, были бы вынесены на суд общественности. Но, глядя на него сейчас, я не могла не думать о том, что это не стоило такого риска.

– Сара, – подтолкнул меня Спенсер.

Я хотела соврать. Я даже начала подбирать слова, но не смогла протолкнуть их сквозь губы, даже во благо Спенсера, потому что точно знала, что на это сказал бы мой отец.

– Да, я бы поддержала эту идею, – неохотно подтвердила я.

На его лице расцвела улыбка.

– Думаю, тебе тоже стоит поговорить с ним. Пришло время этому городу узнать о них всю правду.

Каким-то образом мы поменялись ролями. Раньше я пыталась подтолкнуть Спенсера к тому, чтобы рассказать всю правду. Я даже не представляла, что когда-то сама попытаюсь отказаться от этого. Заняло слишком много времени, чтобы мы оказались в этом месте в момент истины, и мы оба заплатили слишком большую цену, чтобы теперь сдавать назад.

Когда я кивнула, он ухмыльнулся и сказал:

– Это моя девочка.

Затем он так быстро вернул свое внимание к экрану, что не успел заметить, как сбилось мое дыхание. Я была его девочкой. И это была правда. Услышать это от него, это как увидеть, как светит солнце, несмотря на затянувшие небо облака.

Спенсер нашел номер телефона газеты и набрал его. Когда он спросил репортера, его перевели на его голосовую почту, где он и оставил тому сообщение.

– Посмотри на это, – сказал он, указывая на экран. – Это разве не твой старый адрес?

Наклонившись ближе, чтобы прочитать, я заметила телефонный номер газеты в одном столбце со списком продаваемой недвижимости.

– Он продается, – сказала я. Затем я села ровнее, почувствовав какую-то пустоту.

– Мы должны сходить посмотреть его. Назначить встречу или еще что. – Спенсер снова взял в руки телефон.

Я втянула воздух.

– Подожди.

Он бросил на меня заинтересованный взгляд.

– Дай мне минуту все обдумать.

– О чем тут думать?

Он пристально всматривался в меня, его твердый взгляд молча говорил мне о том, что я должна была это сделать.

Когда мы в прошлый раз оказались около дома, я сказала Спенсеру, что не было нужды заходить внутрь, но я соврала нам обоим. Я была напугана. Я испугалась того, что могла там почувствовать ауру людей, живших там после нас, испугалась того, что это только напомнит мне о том, что хорошие времена, проведенные в этом доме, исчезли навсегда. Что теперь все будет ощущаться по-другому. События последних нескольких дней заставили меня почувствовать все совсем по-другому. Я хотела войти внутрь. Этот дом хранил последние частички того, что я хотела вернуть. Остальные частички уже встали на свои места.

– Не о чем, – сказала я. – Тут не о чем думать.

Глава 25
Свет в конце дня

(Примеч.: картина художника Кирилла Станчева)

Репортер перезвонил Спенсеру тем же вечером, и на следующий же день приехал, чтобы увидеться с нами. Джеф Харрис был пожилым мужчиной в очках с крупными линзами и длинными седыми волосами, которые были стянуты в низкий хвост. Он выглядел как исправившийся байкер. Когда мы говорили, он слушал с пристальным вниманием, задавая нам вопросы, и не пытался скрыть от нас свой восторг от того, что, очевидно, станет для него большой историей. В итоге мы потратили все время до полудня, снова рассказывая все в деталях.

После его отъезда во мне появился огромный страх до дрожи в коленях. Единственной возможностью облегчить это чувство было позвонить Расу. Было нелегко обратиться к нему, но Джеф Харрис вел себя как пес с костью. Я должна была сделать что-то, чтобы удостовериться, что со Спенсером все будет в порядке.

Рас смог меня успокоить. Он уже кое-что проверил и заверил меня, что кроме Джимми и Майка, или Труляля и Траляля, как назвал их Спенсер, никто не собирался идти против племянника Джексона. Затем он сказал, что в департаменте разверзнется ад, когда история всплывет наружу, и Спенсер будет последним, о ком они будут беспокоиться. Было не похоже, что Рас был сконцентрирован только на себе, что удивило меня. Его карьера тоже была под угрозой, не имело значения, предъявят ему обвинение или нет.

Еще большим сюрпризом стало то, что сказал мне вчера Спенсер. Джеф Харрис вышел на связь с еще одним копом, который предпочел остаться анонимным источником. Источник поделился с ним информацией и предоставил ему доказательства того, о чем рассказали мы со Спенсером. Мы оба думали, что это был Рас, но тот не сказал ни слова, а я не стала спрашивать. Моя мама была права насчет него. По-видимому, было не только черное и белое, но и серая зона тоже существовала.

Сегодня я пригласила Райли на ланч в ресторан в гавани, чтобы поблагодарить ее за все. Было трудно поверить в то, что после моего возвращения в город прошло уже две недели, и мне снова нужно было уезжать. Но этот раз будет другим. Спенсер поедет со мной.

– Вот и заканчивается мое летнее веселье. – Райли надула губы, глядя на воду. Она едва прикоснулась к еде. – Обычно я устраиваю для парней вечеринку перед их отъездом, но вы слишком быстро сваливаете отсюда, чтобы я успела что-то организовать.

– Нет, – поправила ее я. – Мы не сбегаем. Мы уезжаем чуть раньше, только и всего.

Статья в газете с подробным описанием коррупции департамента полиции на протяжении многих лет должна была выйти в воскресенье, но Рас посоветовал нам уехать сейчас, поскольку историю слили раньше времени. Спенсер шутил, что мы потянули за чеку гранаты и отчалили из этого города. И мне нравилась эта аналогия.

У меня зазвонил телефон, и я подняла его со столика, пока Райли красила губы блеском. Мое сердце слегка ускорило ритм от одной мысли, что это мог быть Спенсер. Мне было интересно, такая реакция на него когда-нибудь пройдет? Я так не думала.

ТЭССА: У меня есть чувства к Нэйту. Прости. Это значит, что я плохая подруга?

Мои глаза расширились. Неа, это не Спенсер.

Райли кинула на меня заинтересованный взгляд.

– Снова Тэсса? Дай мне посмотреть, какую часть мужского тела она отправила тебе на этот раз.

Она выхватила у меня телефон, и я даже не стала останавливать ее. Она заставила меня показать те фото парня, прежде чем я удалила их. Исходя из того, как долго она рассматривала их тогда, я подозревала, что она надеялась на большее.

Когда она взглянула на экран, ее брови взлетели вверх.

– Она запала на твоего бывшего?

Я кивнула, все еще про себя переваривая эти новости. Тэсса влюблена в Нэйта?

Она вернула мне телефон.

– Напиши ей ответ. Спроси, начала ли она уже какие-то действия? Если начала, то да, она плохая подруга. Если нет, и она просит благословения, то все в порядке. Я имею в виду, если у тебя с этим нет никаких проблем.

Наверно, я была даже слишком в порядке в этом вопросе. Если у Нэйта начнутся новые отношения, тогда, возможно, я перестану испытывать такую вину за то, что причинила ему боль. Я написала ответ Тэссе.

Я: Ты бы никогда не смогла быть плохой подругой.

Она быстро написала ответ.

ТЭССА: Так ты не расстроена? Он позвонил мне, чтобы поговорить о тебе, но потом мы начали болтать на другие темы. Думаю, возможно, это взаимно. Я чувствовала себя ужасно, пока не рассказала тебе об этом.

Я помедлила, прежде чем написать ответ. Было ли это бессердечием с моей стороны?

Я: Я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы. Я не расстроена. Хотя немного удивлена.

ТЭССА: Я знаю! Меня это тоже застало врасплох.

Я: Что случилось с парнем с озера?

ТЭССА: У него есть парень.

Я рассмеялась, прочитав ответ. Все еще улыбаясь, я взглянула на Райли.

– Итак, – начала она. – Если ты даешь ей зеленый свет, возможно, бывший перестанет названивать тебе.

– Он уже перестал. Я наконец-то отправила ему сообщение, но он так и не перезвонил. Теперь я примерно понимаю почему.

Я сделала глоток холодной воды и глубоко вздохнула, прислушиваясь к своим ощущениям, вдруг я почувствую какую-то потерю или предательство. Но я просто не чувствовала ничего. Тэсса написала мне еще одно сообщение, а я все пыталась представить их с Нэйтом вместе. Она была громкой и агрессивной, а он был тихим и сдержанным. У меня было такое чувство, что Тэсса живьем его сожрет. Конечно, он, возможно, будет не против. Я съела последнюю вилку своего салата и посмотрела на часы.

– В какое время вы встречаетесь со Спенсером? – спросила Райли.

– Через полчаса. Нам стоит уже выдвигаться в путь.

Я написала ответ Тэссе, дав ей знать, что позвоню позже. Затем, я оплатила счет, несмотря на протесты Райли.

Из ресторана мы отправились на мой старый адрес Sandy Neck Lane 8. Спенсер договорился посмотреть дом во второй половине дня, и, хотя он не объяснил, что у нас не было намерений покупать этот дом, я была точно уверена, что агент и так это понял. Мы пошутили, что притворимся семейной парой, ищущей дом, но никто особо не посмеялся над этой шуткой. У Спенсера на лице появилось то странное выражение, будто он не думал, что эта идея была вопиющей. По крайней мере, я именно так понимала этот взгляд, и мне нравилось, что я при этом чувствовала.

Райли влилась в летний трафик, еле двигаясь, пока, наконец, не остановила машину окончательно прямо напротив пляжа. Пока мы ожидали семью, которая заблокировала движение, выгружая свое пляжное снаряжение, во мне взбурлило желание посидеть у океана.

– Я могу выйти здесь, – сказала я Райли.

Она резко повернула голову в мою сторону.

– Ты же не сбежишь от Спенсера, так ведь?

– Конечно, нет. Я просто хочу прогуляться по пляжу, как раньше.

– Ладно. – Она помедлила, прежде чем выдавить из себя улыбку. – Вы будете в порядке. Я точно знаю.

Я поблагодарила ее и махнула на прощанье, прежде чем заскользить между застывшими машинами, направившись прямиком к дюнам. Пляж был усеян людьми, поглощающими последние летние деньки. Люди рассредоточились как на песке, так и в океане.

Я шла вдоль заграждения, пока не достигла дюн, которые мысленно называла своими. Сев на песок, я оглядела океан, чувствуя знакомое единение с этим местом. Как много раз я сидела на этом месте, слушая шум волн и наблюдая за игрой света на воде? Сколько раз я рисовала эту картину?

Я чувствовала родство с океаном. Для меня он был живым. Он был изменчивым, но постоянным, в одно время прекрасным, а в другое злым, огненным, когда солнце садилось и вставало, и практически бесцветным в ночной мгле. Он впечатлял меня своей силой и приветливой прохладной рябью. Он был центром моего искусства и связующей частью моих снов. Он отражал мою сущность. Я знала этот океан, а он знал меня. Я больше никогда не расстанусь с ним, по крайней мере, надолго.

Ветер трепал мои волосы, и я улыбалась. Я никогда не думала, что все так изменится, стоит мне сюда вернуться, в место, которое отняло у меня все и вернуло мне все обратно. Возможно, я даже была немного горда собой.

Проведя лишнее время на пляже, я опоздала на несколько минут. Завернув за угол, я заметила Спенсера, стоящего напротив веранды, он разговаривал с невысокой женщиной, одетой в брючный костюм королевского синего цвета, которая, как я поняла, была агентом по недвижимости. Я позволила своему взгляду задержаться на нем. Он не мог меня услышать, пока я приближалась, но каким-то образом он почувствовал меня и обернулся посмотреть. Он улыбнулся, и эти его невероятные глаза встретились с моими. Его глаза всегда завораживали меня, как лазеры проникали прямо в мое сердце.

Когда женщина повернулась в мою сторону, тут же сильно нахмурилась. Я надеялась, что ничто не помешает нам войти внутрь дома.

Спенсер встретил меня на подъездной дорожке. Поприветствовав меня поцелуем, он сказал:

– Она не очень рада, что мы не настоящие покупатели. Когда я приехал сюда, она рассказала мне о реновации дома, которую сделали хозяева, пытаясь навязать мне его. Я сказал ей правду, так что она не будет провожать нас, рассказывая обо всех особенностях дома.

Реновации? Я снова посмотрела на женщину. Ее хмурый взгляд не изменился.

– Мы все еще можем войти в дом? – спросила я, игнорируя свою нервозность, которая разрасталась в животе.

– Если хочешь.

Я перевела взгляд на астры, рассаженные на веранде, все еще с яркими цветами, а потом на часть дома, что выглядела так сильно похожей, как в те времена, когда мы жили здесь.

– Я хочу войти.

Он подарил мне одобрительную улыбку, прежде чем проводить меня по потрескавшейся бетонной дорожке, по которой я так много бегала, когда была маленькой. В те дни я постоянно бегала, чтобы побыстрее оказаться там, куда собиралась попасть.

– Спасибо, – сказала я агенту, когда мы проходили мимо нее.

В ее глазах промелькнуло сочувствие, потом зазвонил ее телефон, и она отошла в сторону, чтобы ответить.

– Как давно она работает в городе? – спросила я.

Он пожал плечом, и я подумала о том, что, похоже, уже более пяти лет. Ее лицо сказало, что она знала, кто я такая, и несмотря на ее раздражение, она все же пустила нас внутрь.

Спенсер поднялся по нескольким коротким ступенькам веранды и остановился у входной двери, ожидая меня.

– Хочешь сделать это одна? – спросил он.

– Нет. – Я улыбнулась, затем подошла к нему и взяла его за руку. Я не совсем чтобы нервничала, но была встревожена и уже ощущала меланхолию, что было неудивительно.

Внутри меня не встретили знакомые лица. Песня «Сара Улыбашка» не звучала из проигрывателя. Дверь в комнату Эммы не была закрыта, а по дому не разносился ее голос, когда она по телефону сплетничала о парнях. Стоя здесь сейчас, казалось, что от этой картины меня отделяла какая-то минута, хотя прошла практически часть жизни.

Я повернула ручку и толкнула дверь. Ступив внутрь, первое, что бросилось мне в глаза, это блестящая кухня, виднеющаяся в конце коридора. В зоне видимости были посудомоечная машина и холодильник, там же стоял шкаф из темного дерева с гранитной столешницей. Сделав еще несколько шагов, я поняла, что здесь жил пес. Я чувствовала его запах, в носу сразу зачесалось, захотелось чихнуть.

Я прошла в гостиную, Спенсер держался рядом со мной. Он никогда не был внутри нашего дома, поэтому не мог понять, насколько он изменился. Комната была разделена на большие секции, а на одной стене в книжный шкаф был вмонтирован телевизор с большим экраном. Нашего старого зеленого дивана и откидного кресла папы, которое всегда было опущено назад, больше не было. Я ждала, что меня одолеет грусть, что я почувствую, как тону в своей печали, но этого не произошло. Вместо этого, я мягко усмехнулась.

– В чем дело? – спросил Спенсер.

– Сейчас здесь намного красивее, чем когда мы здесь жили. У этих людей на самом деле есть вкус.

Он ухмыльнулся, сжав мою руку в знак поддержки.

Затем мы прошли через кабинет на кухню. Кроме стен и планировки здесь больше не было ничего знакомого мне, даже запах.

– Хочешь подняться наверх? – спросил Спенсер, когда я замерла в дверях кухни.

Я кивнула. Там была моя старая комната, которую я сейчас очень хотела увидеть. Ковровое покрытие, которое я помнила, было убрано, и под нашими ногами сиял пол из полированного дерева, когда мы поднимались по лестнице и шли по коридору. Сначала мы прошли мимо старой комнаты Эммы. Теперь она предназначалась для двух маленьких мальчиков. Двухъярусная кровать и окрашенные в синий цвет стены указывали на этот факт.

Подготовив себя к тому, что моя старая комната будет выглядеть совершенно по-другому, я открыла дверь и осторожно просунула голову в проем. Затем, я втянула воздух, когда осмотрела пространство. Она выглядела до боли знакомой.

– Сара? – позвал Спенсер у меня из-за плеча. Я стояла как вкопанная в дверях.

– Это была моя комната, – сказала я, затем, наконец, вошла внутрь.

Стены все еще были того же лавандового цвета. Коврика больше не было, мебель была другой, но новые вещи были белыми, как и у меня раньше. Кровать стояла на том же месте, а на окне висели милые кружевные занавески.

С большим окном на одной стене и шкафом у другой, на самом деле, больше не было места для кровати. Это создавало ощущение, что все осталось прежним, но все еще шокировало меня и вернуло назад в то время, когда я жила в этой комнате и ранним утром сбегала из дома через окно на крышу. Это напомнило мне о том, что я должна была еще кое-что сделать.

Подойдя к окну, я раздвинула шторы и выглянула наружу. Некоторые дома в округе изменились, но ландшафт был прежним. Мой взгляд остановился на доме Спенсера, а в груди потяжелело от воспоминаний.

– Твоя тетя еще не переехала? – спросила я.

Он встал рядом со мной.

– Не в ближайшие несколько недель. Я сказал ей, что приеду и помогу.

Я не пропустила тонкую дрожь, которая пронзила его. Я задумалась над тем, была ли эта реакция вызвана одной только мыслью о том, чтобы войти в тот дом. Желая стереть из его головы те картины, которые непреднамеренно вселила в нее, я распахнула окно и перекинула ноги через подоконник.

– Сара, – предупредил Спенсер, хватая за руку.

Я ухмыльнулась ему в ответ.

– Один последний раз.

Он нерешительно взглянул на меня, затем отпустил мою руку.

Как и прежде я просто ступила на карниз. Как только обе мои ноги устойчиво встали на выступ, я стала прокладывать путь к углу дома, наклоняясь и подтягивая себя на склон крыши. Черепица под моими оголенными ногами, покрытыми только короткими хлопковыми шортиками, ощущалась горячей, но не вызывала дискомфорта. Я не удивилась, когда спустя мгновенье до меня донеслись шаркающие шаги Спенсера. Я начала отползать, чтобы освободить ему место, но он остановил меня.

– Будь осторожна, хорошо?

Я усмехнулась, польщенная его заботой обо мне. После нескольких маневров он уселся рядом со мной и оглядел район и окружавшие его деревья. Я подумала о той ночи, когда он поднялся по водосточной трубе и сел на это же место. Он забрал мой рисунок, в котором я нарисовала одинокого парня с пустым взглядом, когда он сказал мне, что я из тех, от кого ему стоит держаться подальше. Той ночью он разрушил меня. В то время я не могла понять всей истины. Что он всегда любил меня, с самого начала, как и я любила его.

Я подумала о новом рисунке, над которым работала, который нашла Райли валяющимся на полу, тогда там был только сырой набросок. На нем были изображены мы со Спенсером, стоящие в обнимку в дюнах, и он был каким угодно, но не пустым и безэмоциональным. Рисунок был страстным, бурным и может даже слегка эротичным. Я практически его закончила, моим планом было подарить его Спенсеру на его День Рождения в следующем месяце, и я не могла дождаться того момента, чтобы увидеть его реакцию.

– О чем ты думаешь? – Он слегка подтолкнул меня плечом.

Я знала, что улыбалась в тот момент, когда он спросил меня. Рисунок предполагался как сюрприз, поэтому я немного смухлевала.

– Я вспомнила тот раз, когда мы вместе сидели здесь, вспомнила о рисунке, где я нарисовала тебя. Ты знал, что именно твои глаза вынудили меня нарисовать тебя?

– Я думал, что это был мой разрушительный прикид.

– Ну, ага. И это тоже. – Я пренебрежительно пожала плечом.

Он прижал руку к груди, притворившись обиженным.

Я прочистила горло, желая серьезно поговорить с ним в этот момент. Казалось, что это было правильное время и место, чтобы рассказать обо всем, хотя, вероятно, это сотрет прекрасную улыбку с его лица.

– На самом деле, – сказала я, – меня заинтриговали твои глаза тем, как принимали отсутствующий вид. Когда я рисую человека, его глаза я прорисовываю, основываясь на их выражении. Никогда прежде я не видела глаз, похожих на твои. Они были такими отдаленными. Как будто ты никогда не находился в том месте, где был.

Я повернулась к нему лицом, и увидела, что он внимательно наблюдает за мной, его улыбка уже угасла.

– Я знаю, что ты пережил, от чего отключался. Я так же знаю, что боль от побоев так никуда не ушла. Тебе стоит поговорить об это с кем-нибудь, Спенсер.

Его взгляд потяжелел. Затем переместился к его старому дому.

– Ты не можешь пройти через то, что ты прошел, и не остаться со шрамами.

Слегка скользнув пальцем по своей щеке, я подумала о том, что мои шрамы были видимыми, в то время как его были похоронены глубоко внутри.

– Я чувствую ту злость, которую ты постоянно носишь с собой. Ты все еще уходишь куда-то, где все напоминает тебе о нем. Ты исчезаешь внутри себя, где я не могу дотянуться до тебя. Я боюсь, что в один день ты не вернешься оттуда.