Текст книги "Утилитарная дипломатия (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Агония продолжалась несколько секунд, но показалось, что прошли часы, когда боль схлынула. Герцог пошатнулся и едва не упал, Акерманн успел поддержать его.
– Ты ничего не знаешь о тьме, человек. И о невозможном. Верни Омилума. Или в следующее новолуние я покину свой дом. И твои сородичи пожалеют.
Тело перед ними безвольной кучей рухнуло на пол. Требования были озвучены.
Глава 16. О прогулках…
– И кто тут такая хорошенькая? Кто такая красивая? У кого такие очаровательные глазки?
В прогулочном наряде, состоящем из чепчика, поверх которого надевалась шапочка лимонного оттенка, пеленок и одеяльца такого же цвета, малышка выглядела очаровательно. Мутно-голубые глазки за ночь как будто приобрели зеленоватый оттенок, а настроение поднялось до небес.
Детка очаровательно улыбнулась и попыталась засунуть в рот кулачок, который снова выпутала из одежек.
– И как только у тебя получается?
Клара перехватила пальчики и аккуратно заправила обратно в складки, вызвав тем самым волну возмущения, мгновенно смолкшую, когда рядом появилась фройляйн Ланге.
– Все хорошо? – она все еще выглядела дерганой и напряженной, но постепенно начинала проявлять больше интереса к ребенку.
– Да, ей просто не нравится, когда ручка не свободна. Пойдете гулять с нами?
Секретарь герцога бросила на дверь затравленный взгляд, будто ей предлагали пройти босой по углям, но затем сжала губы и кивнула.
– Да, я… я пойду. Пойду.
На лбу у нее выступила испарина, и общий вид вызывал опасения, о которых Клара решила умолчать. Далеко они не пойдут. Только до парка. Погода хорошая. Наконец-то выглянуло солнышко, и местная весна стала похожа на весну. Если даже что-то пойдет не так, они смогут быстро вернуться.
– Не возражаете, если я составлю вам компанию? – герр Вагнер уже одетый для прогулки вошел в холл, где они собирались для выхода. – Его Светлости нет, и я совершенно свободен. А погода необычайно хороша.
– О, мы будем только рады! – искренне ответила няня, широко улыбаясь. Теперь можно будет уделить внимание малышке, а ее маму будет кому поддержать. – Вы ведь не возражаете, фройляйн?
– Что? – она вздрогнула и плотнее запахнула полы темной, мало приметной накидки.
– Вы не возражаете, если герр Вагнер составит нам компанию на прогулке?
– Нет… Нет, конечно. Пусть идет.
– Вот и хорошо.
Клара еще раз поправила одеялко и взялась за коляску. Чудесную, удобную коляску с большими колесами и откидным, кожаным козырьком, приятно пахнущую свежим маслом, которым смазали рессоры, чтобы они не издавали ни звука. О таком чуде в ее крохотном городке даже не слышали. А уж коляска, которой она пользовалась для братьев и сестер, и вовсе оставляла желать лучшего. Ее использовала еще бабушка для отца. И об удобстве речь даже не заходила.
– Ну, что? Посмотрим, какая чудесная жизнь происходит за пределами нашего дома?
Малышка снова скорчила рожицу, похожую на улыбку, и выдала восхищенный возглас. Сегодняшний день ей явно нравился. И значит, все будет хорошо.
Клара уже выкатила коляску на улицу, а я все стояла в холле и не могла сделать последний шаг. При одной только мысли, что придется покинуть безопасный особняк и выйти во внешний мир, внутри что-то сжималось. Голова начинала кружиться, сердце стучать как сумасшедшее, а руки становились липкими. Даже под перчатками.
– Позвольте?
– Что?
Я обернулась и наткнулась взглядом на стоящего рядом камердинера Герхарда. Он галантно предлагал мне локоть.
– Можете опереться. Вы давно не выходили. От свежего воздуха может закружиться голова, а никто из на не хочет, чтобы с вами что-то случилось.
– Правда?
Вопрос вырвался раньше, чем я успела подумать. Кто задает такие вопросы людям? В обществе принято лицемерить, вести себя прилично и учтиво. Быть вежливым и галантным. А не спрашивать в лоб то, что приходит в голову. Тем более не совсем здоровую.
– Простите… Я…
Никаких приемлемых объяснений в голову так и не пришло, поэтому я просто оперлась на подставленный локоть и позволила вывести себя на улицу. Герр Вагнер сделал вид, будто ничего не заметил, что лишь подтвердило мои мысли. Нужно снова учиться жить по правилам…
Солнце ударило по глазам, заставив зажмуриться. Если бы не мужская рука, поддержавшая за талию, я бы растянулась на мостовой.
– Осторожнее, фройляйн. Вот так.
Камердинер продолжал медленно вести меня вперед, пока глаза привыкали к свету, а нос – к свежему воздуху. Я словно ребенок вцепилась в его руку, наверняка причиняя боль, но мужчина не сказал ни слова. И постепенно, с каждым новым шагом, ужас начал растворяться.
В какой-то момент мы остановились, и я смогла вдохнуть полной грудью, впитывая ароматы влаги, оставшейся после грозы, первых листьев, свежести и, кажется, даже солнца, которое грело кожу.
Весной земля просыпается. Дома я всегда чувствовала прилив сил. И, как только сходил снег и земля хоть немного прогревалась, выходила в сад босиком. Бегать по первой траве – ни с чем несравнимое удовольствие. Сила, которую отдает почва весной, надолго остается в теле. Поэтому я редко болела. После поступления в Академию простуды стали значительно чаще…
Мы шли по парку, еще пустому, почти лишенному людей, детских криков и смеха. Весной он казался покинутым. Заброшенным. И тем страннее оказалось почувствовать запах свежей выпечки. Корицы, мака и сдобы. Желудок издал неожиданный рев, привлекая внимание.
Голод оказался столь сильным и внезапным, что рот мгновенно наполнился слюной, которую пришлось проглотить несколько раз, чтобы не подавиться.
– Она уснула, – неожиданно сказала Клара, обернувшись. – Можем присесть на лавку и отдохнуть, если хотите.
– Отличная мысль, – ответил герр Вагнер быстрее, чем я успела понять, о чем идет речь. – Вы отдохнете, а я раздобуду нам перекус. Этим ароматам невозможно сопротивляться. Думаю, фрау Бауэр нас простит.
В следующее мгновение я уже сидела на скамейке с удобной спинкой рядом с няней, покачивающей коляску, а камердинер удалялся широким шагом. Вокруг не было никого. Только тишина и отдаленные крики птиц.
Взгляд невольно остановился на безмятежно спящей малышке. Она так и не проснулась прошлой ночью, пока элементаль не ушел, и я не положила ее в кроватку. Будто ничего и не было. Будто мне все приснилось. Снова. И, если бы не нож для бумаг в кармане халата, я бы вряд ли поверила в реальность произошедшего. Ничего ведь не изменилось.
Впрочем нет. Шелест исчез. Этот ужасный, мерзкий звук, не позволяющий сосредоточиться ни на чем ином, преследующий даже во сне, заглушающий любые иные звуки и слова, вдруг пропал. А я даже не сразу заметила…
Картинка перед глазами неожиданно расплылась. В горле встал ком. Я больше не схожу с ума. Все закончилось. Все закончилось.
На сцепленные пальцы вдруг легла мягкая ладонь.
– Все хорошо. Мы просто гуляем. И скоро вернемся обратно. Для малышки получасовая прогулка на первый раз – настоящее приключение.
Я кивнула и вытерла слезы. Раньше я плакала напоказ, легко вызывая водопад по собственному желанию, теперь слезы приходили сами, и, видят элементали, я бы обрадовалась, если бы они исчезли.
Клара смотрела на меня с сочувствием и такой бесконечной добротой, казавшейся совершенно нереальной. Ей хотелось верить. И быть откровенной.
– Я так испугалась, когда поняла, что беременна, – признание прозвучало скрипуче, будто голос несмазанной телеги. – Это казалось невозможным. Я всегда была осторожна. Принимала все меры, а тут… Ничего не заметила, не поняла… Исправить что-то уже было невозможно. И я… так испугалась. Просто не знала, что делать.
– Так бывает, – мягко заметила фройляйн Гессен, даже не отдернув ладонь. – Моя соседка понесла от сына аптекаря, а тот не захотел жениться. Сунул ей какую-то настойку, чтобы решить проблему. Она и выпила. До сих пор помню, как она кричала. Аптекарь потом сказал, что она превысила дозировку. И умерла от кровотечения. Наш доктор ничего не смог сделать. А сын аптекаря через год женился. Другой соседке повезло больше, ее родители были достаточно состоятельны и успели найти ей жениха, быстро выдали замуж, а через семь месяцев родился малыш. Здоровый и крепкий.
– Юстас хотел жениться, – говорить стало легче. – Я отказала. Понимала, что так нельзя. И правильнее будет согласиться. Выйти замуж. Только… Я уже едва не заключила одну помолвку ради того, что считала правильным. А потом оказалось, что все не то, чем кажется. Меня обманули, а я поверила. И верила так долго, что не замечала, как превращаюсь в чудовище, которое не ценит чужие жизни. Конрад едва не погиб, потому что верил мне. А потом Юстас… Казалось так неправильно, что из-за ошибки мы навсегда должны быть связаны.
– Мне очень жаль.
Мягкое пожатие руки и такие добрые глаза. Искреннее сожаление. Поддержка. Тогда все было иначе. Никто не попытался меня понять, кроме Герхарда. И я вцепилась в него, как сегодня в герра Вагнера, боясь, что если отпущу, то захлебнусь в чужом осуждении и ненависти.
– Ох, какая очаровательная малышка! Ваша?
Откуда взялась эта женщина? Клара не слышала шагов или шороха кустов. Незнакомка просто возникла рядом. В темно-бордовой накидке и шляпке с пером. Невысокая, дородная, уже немолодая. С круглым лицом и глазками-пуговками темного цвета. Тонкие губы растянулись в улыбке, почему-то напомнившей лягушку.
– Добрый день! Я – всего лишь няня, но благодарю вас за комплименты.
Фройляйн Гессен взялась за ручку коляски обеими руками, понадеявшись, что секретарь герцога не станет вмешиваться в беседу, и украдкой огляделась. Вокруг никого не было, а герр Вагнер куда-то запропастился.
– Ах, няня. Наверное чудесно заботиться о такой прекрасной малышке? Знаете, я сама отработала няней сорок лет, столько детей перенянчила. Теперь-то уже отдыхаю… Ноги болят. А вы наверняка знаете, что няне в первую очередь нужны крепкие ноги для прогулок и беготни за непоседами и крепкие руки, чтобы их нянчить и удержать от шалостей.
– Вы совершенно правы! Наверное было очень тяжело оставить службу и уйти на покой?
– Ох, я порой так скучаю по деткам! Дети – это такое счастье! И чем их больше, тем лучше! У вас пока только одна воспитанница?
– Да, но я набиралась опыта, ухаживая за младшими братьями и сестрами. У нас большая семья, поэтому я знаю, что такое, когда вокруг много детей.
– Как чудесно! – незнакомка, так и не удосужившаяся представиться, расплылась в еще более широкой улыбке, став похожей на жабу. В глаза бросилась родинка на правой щеке, из которой торчал тонкий волос.
– А вот и наш перекус, фройляйн, – герр Вагнер подошел вовсе не с той стороны, в которую уходил, но в руках он держал бумажные пакетики, от которых умопомрачительно пахло выпечкой. Камердинер сразу же протянул один фройляйн Ланге, второй – Кларе и замер, в упор разглядывая незнакомку. – Фрау?
– Келлер. Фрау Келлер. Я живу рядом с парком, и каждый день здесь гуляю. Кормлю уток на пруду. А вы?
– А мы уже уходим, – вежливо, но твердо произнес герр Вагнер, продолжая разглядывать женщину. И под его взглядом улыбка у нее застыла. – Хорошего вам дня, фрау Келлер.
Мужчина помог им подняться со скамейки и развернуть коляску, а после пошел рядом. Клара с сожалением покосилась на взятый для нее крендель с маком, есть который и катить коляску было бы крайне неудобно. Секретарь герцога подобной дилеммой не мучилась, вцепившись в улитку с корицей так, будто никогда не ела. Но это и хорошо. Прогулка пошла ей на пользу. На щеки вернулся румянец, а глаза хоть немного заблестели. И не только от слез.
– Позвольте, я помогу, – герр Вагнер аккуратно перехватил коляску, позволив няне освободить руки.
– Осторожнее на поворотах, она довольно тяжелая, приходится придерживать, – предупредила Клара и аккуратно откусила крендель. – Где вы нашли выпечку?
– На соседней дорожке. А потом заметил нашу новую знакомую. Она как раз переходила лужайку, чтобы подобраться к вам поближе. Я решил, что преувеличиваю, и сделал небольшой крюк. Но оказалось, что я все понял верно.
– Она врала, – неожиданно произнесла секретарь герцога, привлекая внимание. – Элементали, как же вкусно!
– С чего вы взяли? – камердинер прищурился, глядя на нее, а Клара снова откусила крендель. Действительно вкусно. Оказывается, она умирает с голоду.
– Взгляд. И слишком много деталей. Она пыталась выглядеть как добрая, болтливая старушка, но глаза оставались холодными. Оценивающими.
– Но что ей было нужно в таком случае? – непонимающе нахмурилась фройляйн Гессен.
Ответом стала напряженная тишина, а потом герр Вагнер задумчиво протянул:
– Думаю, гулять в парк вы будете ходить в сопровождении. Моем или Пауля. Я поговорю с герцогом и герром Шварцем. Они одобрят.
Клара уже хотела задать вопрос, но затем опустила взгляд на коляску. Малышка. Вряд ли кто-то за пределами особняка знал, что она вовсе не дочь герцога. Но неужели кто-то решился бы на такую мерзость, как похищение ребенка?
Глава 17. О пробуждении…
Проснувшись, он еще некоторое время лежал, пытаясь вспомнить, где находится, и как здесь оказался. Сосредоточиться мешал то нарастающий, то стихающий рокот, раздающийся где-то рядом. Храп. Кто-то храпел.
Герхард сел и откинул одеяло, которым его заботливо укрыли прямо поверх одежды. Он находился в бывшем шатре для тяжелых больных. На одной из освободившихся коек. Самих больных ночью перевезли в город. Наверное. Иначе почему шатер почти пуст?
На соседней койке обхватив себя за плечи спал бледный Роберт, которому храп не мешал. А доносился он из ближайшего к выходу угла, где лег отдохнуть начальник лагеря. Доктор Вебер спал с другой стороны, замотавшись в одеяло и подложив сложенные ладони под щеку. Больше внутри никого не было.
Герцог поднялся, морщась от каждого движения. Болели руки, плечи и шея. Это понятно. На обратном пути из шахты они с Робертом тащили на себе трупы магов. Оставлять их под землей показалось неправильным, не говоря уже о том, что оба требовали дополнительного и более подробного изучения после воздействия, а вернуться позже им вряд ли бы позволили. Удивительно, что вообще отпустили.
Герхард потянулся, разминая затекшие мышцы. Покрутил головой. Медленно пошел к выходу. Оказывается, ноги тоже болели. И его походка напоминала передвижения неопытного всадника, полдня проведшего в седле.
На улице было светло, в меру солнечно и достаточно тепло. Почти полдень. Сколько же он проспал? Восемь часов? Кажется, вчера – или уже сегодня? – они отключились, как только вышли из шахты. А это было… Тьма его знает во сколько…
– Ваша Светлость, – один из охранников оказался снаружи. – Не хотите позавтракать? Из города передали припасы на всех.
Чуть в стороне от шатра горел костер, над которым приладили котелок и явно варили чай. Рядом оборудовали сносные места для сидения. Еще дальше стоял основательно пропылившийся автомобиль.
– С удовольствием. Но можно сначала умыться?
Герхард провел ладонью по подбородку, отмечая проклюнувшуюся щетину и пятна на рукавах рубашки. Вряд ли он сейчас выглядел лучше шахтера.
– Пойдемте сюда.
Охранник отвел его за шатер, где стояли ведра с водой и ковшами. И пока бастард пытался стать чище, принес его мешок со сменной одеждой, взятой больше по привычке, чем осознанно.
– Благодарю.
Оказывается, чтобы почувствовать себя лучше иногда достаточно умыться чуть теплой водой и просто одеть чистое.
Через четверть часа он сидел у костра, набросив на плечи куртку, жевал овощное рагу с мясной подливой и осматривал лагерь. Точнее то, что от него осталось.
Доктора поработали на славу, организовав эвакуацию. Шатры еще стояли, но собрать их довольно быстро, как и оставшиеся раскладные койки. Все больные размещены под надзором, медсестры и врачи отправлены с ними, чтобы и дальше помогать. Без магии должны справиться.
– Как в городе?
– Шумно, – охранник, явно невыспавшийся, но пытающийся бодриться, пил крепкий чай. – Мэр с утра всех успокоил объявлением, что ситуация взята под контроль самим братом императора. Так что ваше пребывание здесь уже не секрет.
– Пусть… – Герхард махнул рукой. – Главное, чтобы под ногами не путались. Тетушка и сеньора Торрадо еще не уехали?
– Нет. Обе в гостинице. С ними – Ханс. Он телеграфировал в столицу, что здесь происходит. Возможно, пришлют еще специалистов.
Специалисты здесь не помогут. Врачи пригодятся, а вот специалисты… Никто не знает тьму лучше, чем он. Но и его знаний оказалось недостаточно.
«Ты ничего не знаешь о тьме, человек. И о невозможном…»
Слова элементаля, точнее его способности и возможность вообще произнести членораздельные звуки благодаря речевым связкам человека, заставили серьезно усомниться во всем, что маги знали о тех, кто столетиями служил им. Впервые элементаль откровенно угрожал. Обычно они помогали. Заботились. Могли навредить, но лишь по незнанию или неумению использовать собственные возможности. По крайней мере, официально случаев угроз и нападений не фиксировалось. До прошлой ночи.
– Где тела?
Охранник кивнул на бывший карантинный шатер.
– Туда всех отнесли. Подальше от глаз.
Правильно. Не надо смущать родственников и близких непрезентабельным видом покойников. Возможно, проще сказать, что погибшие были заражены и во избежание распространения болезни их тела пришлось сжечь. Это избавит семьи от лишних тревог и вопросов.
Из шатра вышел заспанный и растрепанный Роберт. К костру он направился скорее интуитивно, чем осознанно. Рыжие волосы стояли дыбом. Рубашка была покрыта копотью, как и руки.
– Добрый день, герр Акерманн.
– Мы же вроде вчера договорились общаться без церемоний. Или это работает только внутри шахты?
Маг упал на сидушку напротив и принял из рук охранника кружку с чаем.
– Нет, но после такой насыщенной ночи сложно все запомнить. Если хотите умыться, вода за шатром.
– Ага… – Роберт рассеянно кивнул и продолжил пить.
Герхард вернулся к еде, решив позволить коллеге восстановиться. Вчера по дороге обратно они общими усилиями восстановили фазы луны и поняли, что до новолуния еще четыре ночи. Время на поиски пропавшего элементаля было. Оставалось понять, с чего начать. И что делать, если найти его не удастся…
Поздний завтрак, состоящий из вареных яиц, каши, свежего хлеба и масла, ждал на столе, но Валенсия никак не могла заставить себя поесть. Смутная тревога не давала расслабиться. Даже во сне она ворочалась и словно что-то искала, постоянно просыпаясь и оглядывая скромную гостиничную комнату.
Герцогиня напротив спала спокойным, крепким сном, а сейчас неторопливо ела, снова надев серое платье сестры милосердия.
– Вам нужно поесть, дорогая, иначе сил совсем не будет.
– Я понимаю. Просто… Вам не кажется, что здесь слишком шумно?
В приоткрытое окно долетали повышенные голоса с улицы, иногда прерывающиеся криками. Разобрать конкретные слова было сложно, но общий тон был возмущенным.
Ивон проследила за ее взглядом и нахмурилась.
– Люди обеспокоены произошедшим. Их напугал взрыв, тьма и эвакуация из лагеря. Волнение понятно. Но вы правы, обычно, получив помощь, они успокаиваются. Потерявшие близких скорбят, остальные чаще благодарны. Здесь же что-то не так… Но и ситуация не рядовая.
– Но ведь местные не знают подробностей, – принцесса заставила себя намазать кусочек хлеба маслом и пригубить кофе. Сварен он был ужасно, но дарил необходимую бодрость.
– Возможно отсутствие объяснений их и пугает. В Империи каждый понимает, чем может быть опасен разлив тьмы. Люди боятся, но верят, что придут маги и помогут. Возможно, им нужно дать больше объяснений. Давайте закончим завтрак и прогуляемся в ратушу. Я поговорю с мэром, а потом проверим больных. Там как раз должны были разместить бывших зараженных, и тех, кого не смогла принять больница.
Валенсия кивнула, соглашаясь и сосредоточилась на еде.
Ночью они покинули лагерь последними. Когда все больные были вывезены, а герцог Рейс и его спутник вернулись из шахты с ужасным грузом. Столько смертей за одну ночь. И никакого понимания, что происходит. Ивон забрала тьму из последних зараженных, и новые, к счастью, не появились, поэтому доктора разрешили всех увезти. Но причины произошедшего так никто и не понял. А это тревожило.
Очередной крик с улицы заставил вздрогнуть. Сеньора Торрадо едва не расплескала кофе и снова взглянула на окно. Шум только нарастал.
– Что происходит?
Великая герцогиня встала, чтобы выглянуть и понять, в чем дело, но тут в комнату без стука ворвался охранник.
– Не подходите к окну! – резкий окрик заставил их обеих замереть.
Мужчина быстро запер дверь, затем закрыл окно и занавесил шторы.
– Вы можете объяснить, что происходит? – сдержанно спросила Ивон, демонстрируя отличное самообладание.
Валенсия отставила чашку с недопитым кофе и промокнула рот салфеткой, понимая, что завтрак уже не будет окончен.
– На улице беспорядки. Кто-то сказал, что началось новое заражение. Люди в панике. Начали кричать, что маги всех обманули. Выходить опасно.
– Новое заражение?
Принцесса ошеломленно взглянула на герцогиню, которая тоже выглядела удивленной.
– Не может быть. Я забрала всю тьму.
– Я лишь повторяю то, что услышал на улице, – охранник хмурился и следил за происходящим снаружи через щелку меж занавесками. – Никто не знает, кто вы. Мэр сообщил лишь о герцоге Рейсе, но хозяин гостиницы может задаться вопросом, почему две медсестры ночуют здесь, вместо того, чтобы быть в больнице.
– Это легко объяснить, – спокойно заговорила Ивон. – Мы прибыли из столицы в помощь и, как только ситуация была взята под контроль, собирались отправиться обратно. Но слишком устали для немедленного отъезда.
Продуманное объяснение успокоило, но приглушенный шум на улице лишь нарастал.
– Боюсь, сегодня наша легенда может не сработать. Если сюда начнут ломиться, нам нужно будет уходить в сторону шахты. Герцог сможет вас защитить.
– Подождите, если заражение – только слухи, разве не проще успокоить людей?
Валенсии не нравилось убегать, но еще меньше нравилась перспектива столкнуться с разъяренной толпой. Отец всегда говорил, что хаос нужно давить в зародыше и не позволять людям сбиваться в стаю, которой руководят крикуны, а не разум.
– Если бы это были слухи, мэр уже успокоил бы жителей, – медленно произнесла герцогиня. – Значит, что-то случилось. И тогда мне нужно попасть в ратушу. Или в больницу. Как можно скорее.
– Ваша Светлость, – укоризненным тоном начал охранник, но тут раздался громкий стук в дверь.
Через полчаса, когда Роберт немного привел себя в порядок, и они оба поели, разговор вернулся к деловому руслу.
– Как мы будем искать элементаля? – спросил Акерманн. Ночные приключения не отвратили его от желания довести дело до конца, и герцог был благодарен за помощь.
– В прошлый раз мы шли по хронологии заражения. Искали первый случай и первый зараженный источник. Поэтому я и повел вас в шахту. Думал, что элементаль остался внутри. Но если его там нет… Даже не знаю.
Впервые Герхард испытывал подобную беспомощность и растерянность. Слова монстра, которого язык не поворачивался назвать элементалем, заставили сомневаться буквально во всем.
– Сейчас мы имеем дело с двумя типами заражения, – Роберт рассуждал как врач. – То, с чем мы столкнулись в карантине, походило на обычную чуму и поддавалось стандартным воздействиям. Течение болезни осложнялось повреждениями, полученными шахтерами при взрыве, поэтому нам не удалось спасти всех. Даже Брэнд заразился… Последним.
Его взгляд застыл, став бессмысленным. Так бывает, когда разум неожиданно пронзает некая мысль, называемая озарением.
– Вы что-то поняли?
– Брэнд был последним зараженным, – медленно повторил Акерманн. – Остальные пострадали уже иным образом. То есть от воздействия того, кто находится под землей. Помните, он говорил, что не смог найти Омилума наверху?
– Да. Его нет внизу, и нет здесь. Он так сказал.
– Какого размера новорожденный элементаль? – неожиданно спросил собеседник, застав Герхард врасплох.
– Сложно сказать. Их размеры не всегда отражают возраст. Внешний облик скорее помогает им адаптироваться к миру, чем показывает прожитые годы. Поэтому воздушные элементали часто выбирают птиц, а водные похожи на земноводных или рыб.
– Да, но элементали тьмы имеют больше общего с людьми, вы сами говорили, – глаза Роберта загорелись, веснушки проступили ярче. – Что, если сам элементаль довольно небольшой и при необходимости может… как бы… прикрепляться к тому, кто сильнее и крупнее.
– То есть… Ради защиты?
– Да! Человеческий детеныш – самое беспомощное существо в мире, которое дольше всех нуждается во внешней заботе. Что, если элементаль тьмы в этом похож на него?Представьте, он потратил все свои силы, заразив Брэнда, а потом испугался и… прикрепился к его элементалю? Спрятался, чтобы его не уничтожили.
– Потому что появилась Ивон… – протянул Герхард.
Теория звучала странно, но не более странно, чем все, что происходило с ними последние двенадцать часов. Все элементали отличаются повадками и характером. Тот, кто появился в деревенском колодце мог быть агрессивнее того, кто родился в шахте. Если элементаль достаточно хитер, он мог постараться замаскироваться. Но тогда…
– Если он с вашим учеником и восстановит силы, заражение может начаться заново. А я отдал приказ эвакуировать всех больных в город.
Секунду Роберт смотрел перед собой. Потом они одновременно вскочили на ноги и поспешили к автомобилю. Охранник, прилегший отдохнуть в стороне от костра, вскинулся, но герцог махнул ему рукой.
– Передайте докторам, что мы вернемся в город! – крикнул он на ходу. – Нужно кое-что проверить!
– Какие у нас шансы, что все в порядке? – спросил Акерманн, устраиваясь на месте пассажира.
– Я бы на удачу не рассчитывал…
Охранник бросил на них предостерегающий взгляд и шагнул к двери, одновременно доставая из-под куртки револьвер.
– Кто? – крикнул он, оставаясь сбоку от входа.
– Это хозяин, – раздалось приглушенное. – Герр Хьюберт. Соседи видели, как вы к нам ночью заходили. Рассказали другим. Теперь требуют выдать ту сестру, что владеет магией. В двери стучат.
Ивон опустила взгляд на рукава с вышитым знаком.
– Об этом я не подумала…
– И ты решил выдать? – резко спросил охранник.
Валенсия осмотрела стол, где кроме ложек и ножа для масла никаких приборов не было. Защититься нечем. Плохо.
– Нет. Что вы? У меня есть черный ход. Не через кухню, а старый. Им давно уж никто не пользуется. Там сторожить не будут. Вы бы ушли через него, пока не случилось чего, а? А там переулками, переулками и к герцогу. Его бы сюда привести, чтобы порядок навел.
Идея выглядела здравой. Вот только не стоят ли там соседи рядом с хозяином? И не играет ли он им на руку, выманивая гостей из номера?
Принцесса тихонько встала и подошла к окну, выглянув в просвет меж занавесками. Люди действительно толпились на улице. Пока немного. Больше пробегали мимо, мечась между домами. Кто-то закрывал двери и окна, словно хотел спрятаться от заразы.
Валенсия оглядела карниз и навес над входом. Пожалуй, она смогла бы вылезти из окна, подоткнув юбку, но точно не Ивон. И уж конечно не с таким количеством свидетелей. Выход через дверь для них – единственный.
– Ваша Светлость? – тихо позвал охранник.
– Мы выйдем, – ответила герцогиня.
Принцесса обернулась, застав, как та надевает чепчик и протягивает второй ей. Вряд ли кто-то оценит их внешний вид, но волосы стоило спрятать хотя бы ради того, чтобы в лицо не лезли. Валенсия надела головной убор и кивнула охраннику, приготовившись ко всему.
Тот быстро открыл дверь, спрятав пистолет за спину. Как ни странно, хозяин гостиницы действительно был один. Тощий, субтильный, в круглых очках на носу, он больше походил на доктора или аптекаря, чем на держателя гостиницы.
– Пойдемте-пойдемте, – он замахал рукой и поспешил в другой конец коридора.
Следом за ним, оглядываясь на каждом шагу, направился охранник, потом Ивон, принцесса шла последней, остро понимая, что один телохранитель не спасет их обеих и в случае серьезной опасности ему придется выбирать. Оставалось надеяться, что все пройдет гладко, и подобная ситуация не возникнет.
Герр Хьюберт открыл ключом узкую дверцу, за которой оказалась лестница.
– Я пойду первым. Внизу открою вторую, выпущу вас, а потом все закрою, – он говорил шепотом, словно боялся, что их услышат. Хотя в самой гостинице пока было тихо. Только снизу доносились глухие удары в дверь и приглушенная ругань с улицы.
– Спасибо. Сестры, прошу вас.
Телохранитель пропустил их вперед, специально избегая называть по именам. Валенсия следом за герцогиней оказалась на неосвещенной, пыльной лестнице и на мгновение застыла, пытаясь сориентироваться в пространстве.
Хозяин быстро зажег свечу, которая хранилась здесь же на полке. Слабый огонек лишь едва-едва разогнал тьму.
– Хранил на всякий случай с тех пор, как нашел этот вход. Ступеньки здесь невысокие и очень узкие. Будьте осторожны. Десять ступеней вниз, потом поворот и еще десять.
Герр Хьюберт спускался довольно споро, Великая герцогиня, подобрав юбку направилась за ним, сеньора Торрадо осторожно оперлась на перила, чтобы не упасть. Охранник прикрыл за ними дверь и шел последним.
Пыль забивалась в нос, несколько раз принцесса чуть не чихнула, но успевала зажать переносицу, чтобы случайно не выдать их положение громким звуком. Ивон оступилась и едва не упала, но ее поддержал герр Хьюберт.
– Благодарю вас.
– Конечно-конечно. Не знаю, что на всех вдруг нашло. Говорят, кто-то опять заразился, но это же не повод на врачей злиться. Или на магов. Кто еще может все это остановить?
Путь оказался недолгим, но напряженным, и когда дверь внизу была открыта, Валенсия вздохнула с облегчением.
– Один момент, – охранник обошел их и вышел в переулок первым. – Тихо. Можем идти. Только быстро. Спасибо вам, герр Хьюберт.
– Конечно-конечно, – откликнулся хозяин, выпустил их и поспешил закрыть дверь, за что никто и не думал его винить.
– Что теперь? – спросила сеньора Торрадо, отряхивая юбку.
– Нужно попасть в больницу…
– Нужно пойти к шахте…
Охранник и герцогиня заговорили в один голос и одновременно замолчали, взглянув друг на друга.
– Ваша Светлость, ваша безопасность важнее. Я не могу допустить, чтобы с вами или с сеньорой что-то случилось. Остальные подождут.
– Со мной мало что может случиться. Но на счет Валенсии я согласна. Вы проводите ее к шахте, а я пойду в больницу. Толпа требовала выдать им меня, вас они тронуть не должны.
– Но нам нельзя разделяться! – возмутилась Валенсия. – Как мы потом найдем друг друга?
– Вы приведете Герхарда, он сумеет меня разыскать. Не в первый раз.
– Мне это не нравится, – резко произнес мужчина.
– Но вы согласны, что так будет проще, – спокойно произнесла Ивон. – Ханс, это не первый мой выезд. Я знаю людей. Они напуганы. И здесь что-то не так. Одной мне будет проще разобраться. И вы знаете, что я могу за себя постоять. Пусть мне это и не нравится. А Валенсия не должна пострадать.
