Текст книги "Утилитарная дипломатия (СИ)"

Автор книги: Дайре Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20. О наблюдениях…

Валенсия смотрела через стекло на опустевшую площадь, по которой в беспорядке были разбросаны брошенные топоры, ножи, молотки… Перед глазами все еще стояли перекошенные лица озверевших людей. В ушах звучали крики. Ноги гудели от бега. По дороге к ратуше за ними увязалась компания молодых мужчин с далеко недружелюбными намерениями. Патроны и артефакты решили экономить, оставалось только бежать, и они бежали… На площади те четверо отстали, а потом и вовсе затерялись среди соседей, и сбежали вместе с ними. А она и Ханс оказались в безопасности.

Безумие. Самое настоящее безумие, о котором можно услышать только в сказках. И, если бы сеньора Торрадо сама не оказалась в эпицентре происходящего, вряд ли бы поверила. Ведь кто в здравом уме может представить, что крохотный, тихий городок всего за несколько часов стал диким и неуправляемым?

– Я не понимаю… – один из темных магов сидел на стуле в приемной мэра, куда все они прошли из холла, и рассуждал вслух. – Брэнд здесь. Зараженных между ратушей и больницей не перевозили. Почему тогда заражение началось оттуда? И как элементаль смог туда попасть?

В элементалях Валенсия ничего не понимала. И короткие объяснения брата императора поняла весьма смутно. Ясно было лишь, что времени у них мало. И за несколько дней нужно найти новорожденного духа и отдать его… другому духу, который очень разозлился.

– Ваш коллега… – мэр, грузный и невысокий человек с незапоминающимся именем, и в преклонных годах, пытался быть полезным. Он смотрел на герцога Рейса беспомощным взглядом преданного пса, готового на все, но совершенно не понимал, что делать с собственным городом. – Доктор Адлер… Он здесь ночевал. Потом утром проверил всех и мальчика, позавтракал и отправился в больницу. Если, конечно, это важно…

Судя по лицам мужчин, это было важно. Маги переглянулись.

– Вальтер был в шатре… – пробормотал доктор.

– И выскочил оттуда, как только появилось заражение… – продолжил герцог.

– Если элементаль с ним…

– Нам надо в больницу…

Мужчины явно понимали друг друга с полуслова и уже собрались уходить, но Валенсию волновало другое. Она снова взглянула на площадь.

– Скажите, это нормально для ваших выездов?

– Что именно? – откликнулся брат императора.

– Такое поведение людей. Ведь не в первый же раз происходят накладки. В подобных ситуациях все время что-то может пойти не так. Часто люди злятся?

Она перевела взгляд на собеседника, на которого уставился и мэр, и Ханс, и доктор. Все ждали ответа. Мужчина кашлянул, прочищая горло, а затем качнул головой.

– Нет. Такого никогда раньше не случалось. Обычно люди напуганы. Но еще ни разу не пытались навредить магам.

Принцесса кивнула, получив подтверждение своим мыслям.

– Мой опыт схож с вашим… В Апии случались бунты, но местные. И обычно для этого требуется сочетание нескольких обстоятельств… Несколько лет назад на западном побережье случилась засуха. Неурожай. Было тяжело, но люди держались, пока на следующий год все не повторилось. Запасы подходили к концу. Местный градоправитель решил, что голод – лучший способ манипулировать людьми. Он скрыл часть зерна и использовал его для обмена с соседями. В его доме нашли много интересного, когда расследование закончилось. Но тогда голодные, уставшие, озлобленные люди начали устраивать беспорядки. Кто-то больше, кто-то меньше… Когда слухи дошли до столицы, Его Величеству пришлось вмешаться.

Их с Долорес и матушкой отец оставил дома. Взял с собой сыновей и лично отправился наводить порядок. А когда разобрался в ситуации, впал в гнев. Даже по возвращении Карлос продолжал возмущаться глупостью и жадностью, едва не погубившими весь край.

– Там ситуация развивалась несколько месяцев, и, как я уже говорила, потребовалось стечение обстоятельств, чтобы люди дошли до края. Здесь же все случилось за считанные часы… Город был чем-то недоволен?

Она взглянула на мэра, который выглядел жалким и несчастным.

– Город… Да нормальный у нас город! Хороший! И школа есть, и больница, и телеграф… И даже театр! Крохотный. Но мы всегда поддерживаем таланты! И с представлениями приезжают из Ариенбурга! И ярмарки проводим! И за кладбищем ухаживаем! Да у нас даже сирот нет! Если вдруг у кого что случается, сразу пристраиваем детей в добрые руки! В смысле семьи! У меня жандармов и тех всего четыре человека! И расследовать-то им нечего! Никогда ничего крупнее мелких краж не происходило! Да вы можете сами приходские книги проверить! У меня каждая монетка учтена!

Он едва не плакал. Беспомощный, испуганный человек. И его состояние как нельзя лучше подтверждало его же слова. Привычка к спокойствию и стабильности сделала его беспечным. Расслабила. Как и его стражей порядка, успевших, к счастью, добраться до ратуши и прихвативших с собой оружие. Произошедшее оказалось столь неожиданно и ужасно, что представители власти оказались совершенно к этому не готовы.

– Значит, вы полагаете, что люди ведут себя странно…

Герхард привык решать проблемы. Находить причины, устанавливать связи, применять знания и получать результат. На людей он редко обращал внимание. Если только требовалось их опросить и узнать какую-то информацию. Но интересовало его в первую очередь лишь то, что они могут сообщить, а не сами пострадавшие или свидетели. Ими всегда занимался кто-то другой. Доктора, тетушка, дядя, Георг, Милисент… Его задачей была тьма. Но ночью все изменилось.

«Ты ничего не знаешь о тьме, человек. И о невозможном…»

Что, если он действительно ничего не знает? Что, если за экспериментами и открытиями он упустил нечто важное? Что, если все его понимание сути тьмы – лишь иллюзия?

– Роберт, вы не могли бы подойти?

Герцог встал у окна, потеснив будущую родственницу и разглядывая площадь. Акерманн подошел и хмуро взглянул на тот же вид. Для него открытий было еще больше, но маг старался оставаться хладнокровным.

– Что такое?

– Что вы видите?

– Ээээ… Площадь?

– Нет, взгляните на все иначе. Будто это ваш пациент. А вы ищите симптомы.

Будь Окум на месте, Герхард сам бы все сделал, но теперь все острее ощущал собственную беспомощность. И эта необходимость прибегать к помощи других вызывала раздражение.

Роберт нахмурился еще сильнее, подался вперед, вглядываясь в происходящее за окном.

– Не торопитесь. Представьте, что проводите обычную диагностику.

Доктор приложил ладонь к стеклу. Сеньора Торрадо отступила назад, уступая им место, отошла ближе к охраннику, методично поглощающему закуски, которыми их попытался угостить мэр. Угощение проигнорировали, но Ханс решил воспользоваться возможностью.

– Дымка…

– Что? – переспросил герцог, опасаясь, что ослышался.

– Туман… Или дым… – судя по выражению лица, Роберт сам не до конца понимал, что видит. И не слишком верил. – Сизый. Будто что-то горит. Но далеко. Он стелется по земле. Местами поднимается выше. Его почти не видно. А местами и вовсе нет… Откуда?

– Тьма. Шахта уходит глубоко. От нее наверняка отходят боковые туннели. И канализация… Она ведь здесь построена?

Мэр согласно затряс головой.

– Конечно-конечно! Мы все нововведения стараемся использовать! Скоро даже телефонную линию проведем. Летом планируется… А уж канализация! Как же! Мы все рекомендация исполняем!

– Подожди, – Акерманн затряс головой и сдавил пальцами переносицу. – Ты хочешь сказать, что тьма из шахты просачивается в город через туннели? И воздействует на людей?

– Есть другие объяснения?

Роберт растер лицо руками и запустил пальцы в волосы, словно пытался их вырвать. Затем резко покачал головой.

– Нет. Оно – то, что живет в шахте – явно брало под контроль мозг. Нужно полноценное вскрытие, чтобы осмотреть тела, которые мы забрали, но… Если оно может контролировать тело, что мешает ему воздействовать на большую группу? Только меньше… То есть само воздействие ослаблено. И не так разрушительно для разума.

– Разрушения они сами устраивают.

– Но почему тогда не все поддались?

Акерманн указал на мэра, который сразу же посерел лицом, явно подозревая, что его в чем-то обвиняют.

– Потому что люди и болеют по-разному. Ты же сам знаешь. Кто-то больше поддается воздействию, кто-то меньше.

– Но зачем? Зачем ему это?!

Пытаться понять потустороннюю тварь, которая явно демонстрирует свое превосходство – то еще удовольствие. Но если отбросить предубеждение и перестать судить о монстре, как о чем-то знакомом и понятном, если перестать рассуждать привычными категориями, и допустить, что он умен так же, как человек, или даже умнее… Все становится просто.

– Чтобы мы поторопились. Насильственная дипломатия, как говорит дядя. Когда одна сторона навязывает другой свои условия и вынуждает их соблюдать. Ультиматум. И, полагаю, сроки у нас значительно меньше, чем мы думали. Вы же телеграфировали Великому герцогу?

Герхард обернулся к охраннику, который спокойно кивнул.

– Еще утром. Попросил подкрепление. Указал, что ситуация мутная.

– Пока телеграмма дойдет, пока Кристиан примет меры…

– Нам могут помочь? – в глазах мэра появилась надежда.

– Боюсь, помощь будет совсем не та… – герцог покачал головой. – Если бы не сеньора Торрадо, Георг не стал бы принимать меры, а позволил бы мне разобраться, но так как здесь его невеста…

Глава города вытаращил глаза, уставился на женщину, а затем глухо застонал и прикрыл лицо ладонью.

– Думаю, к вечеру у нас будут гости. В лучшем случае военные, в худшем – светлые.

– Они же просто выжгут пострадавших! – возмутился Роберт.

– Именно. А когда не смогут справиться с источником заразы в шахте, он ответит… И вчерашний вечер покажется нам цветочками.

Перспектива так четко и ясно встала перед глазами, что бастард невольно зажмурился и покачал головой, отгоняя навязчивые образы.

– Значит, мы идем в больницу и надеемся, что элементаль там? – уточнил Акерманн. –Потом забираем его и тащим в шахту. И все это надо успеть сделать за… Сколько у нас осталось?

– Часов пять-шесть.

Отражение выглядело ужасно. Оно пугало. Тенями под глазами, от которых не спасал сон. Отросшими, спутавшимися волосами, ставшими ломкими и тонкими. Потрескавшимися губами, которые я привыкла кусать. Высохшей кожей, лишенной ухода. Первыми морщинками, показавшимися в уголках глаз.

На кого я стала похожа? Когда последний раз смотрелась в зеркало? Не помню. Наверное еще в той, другой жизни. Задолго до родов, когда еще цеплялась за себя прежнюю, не понимая, что скоро все изменится. Уже изменилось, но я так отчаянно не хотела принимать реальность. А в итоге она обрушилась и погребла меня под обломками.

Слишком драматично. Бабушка была бы недовольна. Она сказала бы, что хватит себя жалеть. И что бессонница еще не причина не причесывать волосы. И выглядеть как чучело. Но бабушки больше нет. А все ее слова и уроки были не более чем игрой…

Я провела пальцами по щеке, оттянула кожу, удивляясь тому, что она еще упруга. Коснулась бровей, потерявших форму. Даже если вернуть ее, она не исправит загнанное выражение в глазах. Отчаяние и страх, которые едва не свели меня с ума.

С зеркала перевела взгляд на руки. Ломкие, неровные ногти, обгрызенные заусенцы. Кожа… Еще хуже, чем на лице. И сами пальцы. Какие-то неровные, узловатые. Я похудела после родов, скорее даже отощала. И сейчас кости просто обтянуты кожей. А раньше я всегда следила за руками. Делала зарядку для гибкости, чтобы работать с вязью рун. Руки всегда были моей визитной карточкой. Даже больше, чем лицо, потому что красавицей я никогда не являлась, но считала себя профессионалом. А профессионалы заботятся о своих инструментах. Я тоже заботилась.

Когда я последний раз спускалась в лабораторию? Или в библиотеку? Когда занималась рунами? Магией? Открывала статью или книгу? Как так вышло, что я совсем потеряла себя? И кто я теперь? Что осталось от меня прежней?

В дверь постучали. Громко. Настойчиво. Я отвернулась от зеркала и плотнее запахнула халат, с которым теперь почти не расставалась. Зачем нужны платья, если кроме няни меня никто не видит?

– Войдите.

Гость оказался неожидан. Юстас коротко кивнул и замер в шаге от порога, то ли не решаясь, то ли не желая пройти дальше. На меня он тоже не смотрел. Старательно рассматривая раскрытые и подвязанные занавески и покрывало на кровати. Да, сегодня в комнате убрано. Приходили горничные, которых дворецкий нанимает раз в неделю.

– Что-то случилось?

Герр Шенбек не явился бы просто так. Что-то определенно случилось. И сердце невольно сжалось. Привычный страх сдавил плечи. Дышать стало тяжело.

– Герхард задержится. Ничего серьезного, просто случай оказался сложнее. Пока он не вернется, я побуду в доме.

– Долго?

Задержится. Герхард всего лишь задержится. Он вернется. А если нет? Что тогда делать? Куда идти?

– Не думаю. Георг отправил ему подкрепление, так что все закончится быстро.

Юстас улыбнулся. Легко и беззаботно. Будто ничего не происходило. И между нами в том числе. Будто ничего не было. И нет.

– Могу я увидеть дочь? До ужина еще уйма времени. Может быть, застану ее не только спящей?

– Конечно. Клара с ней.

– Спасибо.

Он ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мог бы пройти через спальню, но вышел в коридор. Не желает меня видеть? Или… лжет? Почему-то теперь ложь виделась легко. Как у той женщины в парке, когда взгляд не соответствовал словам. Лучший разведчик Империи умнее. Он играет лучше. Но эта беззаботная улыбка и ясный, открытый взгляд… Всего лишь роль. Что-то случилось. Но Юстас не скажет, потому что неадекватных нельзя волновать.

Тогда я просто подожду. Что-то или случится, или нет…

Герхард отсоединил цилиндр с тьмой и аккуратно положил его в сумку, после чего закрыл капот. Оставлять единственное возможное оружие без присмотра он не собирался. Мало ли до чего могут додуматься люди, попавшие под воздействие обозленного элементаля. В лучшем случае – просто разломают авто, в худшем – повредят клапан, и взрыв станет реальным.

– А как мы будем извлекать элементаля из Вальтера? То есть… Ты понял.

Роберт явно устал пытаться вникнуть в тонкости происходящего, но вопросы задавал нужные.

– Попробуем договориться, – герцог достал из той же сумки пустой цилиндр-заготовку. – Вредить ему нельзя, поэтому придется уговорить его добровольно сюда залезть и отправиться в шахту. Держи.

Он протянул заготовку доктору.

– Зачем? – с опаской поинтересовался тот, аккуратно поворачивая и рассматривая рунескрипт на дне.

– У меня есть еще одна пустышка. Пусть будет у каждого. Неизвестно, как все повернется.

Жизнь с постоянными покушениями научила его тому, что пригодиться может что угодно. Акерманн возражать не стал. Сунул цилиндр под куртку и запахнул ее плотнее.

– Удачи вам.

Невеста Георга вышла их проводить в сопровождении охранника. Покинуть ратушу и переулками добраться до окраины, а оттуда – до шахты, она отказалась, приведя весомый аргумент:

– Кто-то же должен встретить тех гостей, о которых вы говорили. Рассказать, что происходит. И задержать, как я понимаю… Как невеста императора я заставлю себя слушать. И постараюсь дать вам время.

Умная, смелая женщина. Ее едва не разорвали на улице, а она продолжала думать о людях и отказывалась уходить. Она была готова прикрывать их спины и ждать. Милисент она бы понравилась…

– Благодарю, сеньора. Удача нам пригодится, – бастард кивнул охраннику и поманил замершего в сторонке Клауса, который просто не мог усидеть на месте. После короткого спора решено было использовать его непоседливость и знание города. – Пойдем.

Так они и пошли в сторону больницы. Мальчишка – впереди, вроде как показывая дорогу, и они с доктором рядом, крутя головами и ожидая нападения в любой момент.

– Ты слышал теорию о появлении элементалей? – поинтересовался Роберт, стоило миновать площадь. Топоры с нее Ханс и пара служащих ратуши собрали, как и большинство других опасных предметов. Когда все закончатся – вернут хозяевам. А пока оставлять подобную угрозу без присмотра опрометчиво. – Что существуют первые элементали. Те, которые видели сотворение мира. Или участвовали в нем.

– Слышал.

И не только слышал, но, если верить Сабине, даже имел ее подтверждение в собственном доме. Правда, элементаль земли, приставленный беречь потомков сестры Арминия, как-то не торопился показываться на глаза. Орион и Окум тоже ничего о нем не говорили.

– Как ты думаешь, тот, кто в шахте… Он может быть… первым?

О таком варианте Герхард уже думал. Слишком уж силен был элементаль. И чересчур переживал за новорожденного. Представлять кого-то, превосходящего его силой, не хотелось категорически. Слишком… Все слишком.

– Может. Но тогда у нас будут еще проблемы.

– Какие? – Акерманн откровенно вытаращил глаза.

– Мы ему не нравимся. Люди. То, как он говорил. И то, что использовал тела… Убивал людей. Не по неосторожности или случайности. Он делал это расчетливо. Разумно. Осознавая последствия. Просто использовал оболочки. Как и здесь. Он демонстрирует нам силу. Превосходство. Так не поступают с равными. Или с теми, кого уважают.

Собеседник замолчал. Они продолжали идти в тишине, сопровождаемые пристальными взглядами из-за занавесок. Неприятное ощущение. Будто каждую секунду тебя хотят ударить, но медлят. Выжидают. Охотятся? Так чувствует себя зверь?

Перед больницей они остановились. Клаус замер, поглядывая на запертые двери с опаской. Герхард положил руку ему на плечо и заставил взглянуть на себя.

– Внутрь ты не пойдешь. Ясно?

– Да, – мальчишка резко кивнул и облизал губы. Он боялся, но еще был любопытен и непоседлив. Полезет, если не дать достаточно мотивации остаться снаружи.

– Послушай, у тебя очень важное задание. Ты должен остаться снаружи и наблюдать за больницей. Мы не знаем, как все пойдет дальше. Возможно, отсюда мы сразу направимся к шахте. Возможно, сможем вернуться обратно к ратуше. Ты должен наблюдать, и, как только мы выйдем… Или выбежим. Или что-то пойдет не так. Все, что угодно. Крики. Взрыв. Шум. Паника. Ты должен сразу же бежать к ратуше и обо всем доложить. Понимаешь?

– Да, – теперь он кивнул с заминкой, и в глазах появился страх, а еще решимость.

– Беги не по улице. По ней ближе, но тебя видели с нами. Могут ждать у площади. Знаешь, как добраться туда иначе?

– Знаю. Я… Я не подведу.

– Я знаю. Я тебе верю. Прячься.

Клаус огляделся и рванул куда-то в сторону, через улицу. Роберт проводил его взглядом.

– Ты прав на счет элементаля, – пробормотал он. – Мне кажется, он нас презирает. Не конкретно нас, но именно людей… Вот только за что?

– Спросим. Когда отдадим ему эту мелкую, хитрую пакость…

Главное, чтобы заражение не оказалось связано с чем-то иным. Впрочем, Брэнда перед уходом они проверили. И никаких странностей в ученике доктор не заметил. Значит, пока теория сходилась с практикой. Оставалось лишь подтвердить одно другим.

Глава 21. О переговорах…

Больница в Драмбурге, со слов Роберта, являлась типичной для провинциального городка и состояла из приемной, кабинета врача, общей палаты на десять человек и процедурного кабинета, который, при необходимости, превращался в операционную, но ничего сложного на месте не делали, предпочитая отправлять больных в более комфортабельный госпиталь в Ариенбурге.

Приближаясь ко входу, Герхард готовился ко всему, даже к тому, что дверь окажется заперта, и ее придется ломать, но реальность, как всегда, превзошла ожидания.

Во-первых, дверь никто не запирал. А во-вторых, в небольшой приемной, где кроме стола и стула для администратора располагались еще только двери в другие помещения, спиной к ним медленно пятился Вальтер, а на него наступала Великая герцогиня. И выглядела Ивон разгневанной, хотя и держала себя в руках.

– …с ума сошли! – крик доктора зазвенел, эхом отражаясь от потолка.

– Заражение произошло после контакта с вами, – спокойно и терпеливо объясняла тетушка, тень за спиной которой сгустилась и обрела объем. – Нам нужно разобраться.

Она заметила их появление первой и замерла, перестав наступать.

– Я никого на заражал! – истерически крикнул Вальтер, топнув ногой. – Я делал все по регламенту! Спросите местного доктора!

Дверь в конце коридора приоткрылась, в проеме мелькнуло бледное лицо мужчины в белом халате, который так и не решился выйти, прикрыв дверь снова.

Акерманн выругался себе под нос и шагнул вперед, обходя коллегу по дуге, чтобы оказаться перед ним. Герхард остался на месте, отрезая путь к выходу. Его совсем не привлекала вероятность бегать за доктором по всему городу.

– Вальтер, успокойся! Мы во всем разберемся.

– Роберт, какое счастье! Объясни ей, что я не мог заразить больных! Я не понимаю, почему все началось заново!

– Все нормально, – с нажимом произнес более старший маг. – Мы знаем, почему началось заражение. Предполагаем. И ты ни в чем не виноват.

– Но… – тетушка нахмурилась, пытаясь возразить. Герцог поймал ее взгляд и выразительно покачал головой. Ивон умолкла. Она привыкла доверять его выводам, и сейчас авторитет оказался крайне полезен.

– Ты не виноват, – повторил Роберт, успокаивая коллегу. – Заражение происходит из-за новорожденного элементаля. Он заразил Брэнда. А после растратил все силы и перекинулся на тебя.

– На меня?! То есть как?! – успокоившийся было доктор, взмахнул руками. – Я же… Я… Мы выскочили из шатра! Потом я ночевал в ратуше, утром всех проверил. Заражения не было!

– Потому что элементаль ослаб! – отрезал Герхард, переключая внимание на себя.

Вальтер обернулся к нему. Бледный, взъерошенный, на смерть перепуганный тем, что привычные методы работы не дают результатов.

– Он лишь недавно появился на свет. Ему требовалось восстановить силы. Возможно, он прицепился к вам сразу или только утром перетек от Брэнда. Это неважно. Главное, что он полностью восстановился и снова запустил болезнь. Симптомы ведь те же самые?

Доктор молча кивнул, как и тетушка, внимательно слушавшая разговор.

– Многие пострадали?

Стоило задать профессиональный вопрос, и Вальтер взял себя в руки, заговорив гораздо тише и по делу:

– Первой упала медсестра. Я даже сразу не понял, почему. Она была рядом, мы вместе осматривали больных. Проверяли состояние. Никто не ждал заражения, просто хотели удостовериться, что нет внутренних кровотечений и прочих осложнений. А потом она упала… Я подумал, обморок. Подняли ее, а на шее бубон… Как у Брэнда. Я сразу ее изолировал в процедурной. Подумал, что вчера подцепила, а проявилось поздно. Начал лечить. Все как нас учили. Но не помогало. Ей только хуже становилось! Доктор отправил кого-то в ратушу сообщить. Здесь посетители были. Кто-то кричать начал. Увидели следы заражения у больных. Подняли панику. Я велел всех выгнать и закрыть больницу. Но люди сами разбежались… Я старался лечить всех зараженных. Врач и медсестры помогали. Мы старались!

– Вальтер, сколько погибло? – перебил откровения коллеги мрачный Роберт.

– Медсестра. И еще двое. Остальных спасла Ее Светлость. Сейчас они стабильны. Получается… я все-таки виноват?

Доктор уставился на свои руки, пытаясь осознать произошедшее.

– Нет, – ответил бастард. – Вы делали все правильно. Никто не мог подобное предположить. Сейчас нам нужно все исправить. Призовите своего элементаля.

– Но как это поможет?..

– Вальтер, просто сделай так, как говорит герцог. Пожалуйста.

– Хорошо.

Элементаль возник рядом с ним. Объемная густая тень, только ростом ниже хозяина и значительно плотнее, чем любая тень. А еще у теней не бывает пышных воротников. Впрочем как и у элементалей.

– Ивон, отойди. Он может испугаться твоего элементаля.

Тетушка поспешно сделала несколько шагов назад, к дверям, а Роберт быстро достал из-под куртки цилиндр. Воротник трясся и дрожал, то становясь плотнее, то почти растворяясь. Его носитель издал предупреждающее шипение. Только защитного инстинкта им и не хватало!

– Это он? – Вальтер недоверчиво смотрел на своего спутника и его неожиданное украшение.

– Омилум, мы не причиним тебе вреда! – упоминание имени заставило новорожденного замереть и перестать мерцать. – Нас послал тот, кто сидит в шахте. Он просил вернуть тебя ему. И очень быстро, потому что он волнуется!

– Вальтер, успокой своего элементаля, – Акерманн плавно вытянул вперед руку с колбой и начал приближаться крохотными шажками.

– Мы лишь хотим забрать тебя и доставить домой, – спокойно и уверенно продолжал Герхард.

Носитель снова зашипел, но теперь уже не так агрессивно, а словно… успокаивая? Без Окума понять тонкости было сложнее, но интонация перестала казаться угрожающей. Воротник на его плечах сжался и превратился в более компактный комок, а затем неожиданно прыгнул в сторону, мгновенно оказавшись на стене под потолком и растекся там кляксой, живо напомнившей монстра в шахте.

– Разрази тебя свет! – выдохнул Вальтер, отпуская элементаля, который сразу же рассыпался клочками мрака.

Роберт тоже выругался, наблюдая за перемещениями сравнительно небольшого сгустка, старательно прячущегося в тенях. Хорошо, что на улице день. Солнечный свет элементали тьмы не любят, иначе пришлось бы ловить его по всему городу.

– Омилум! – Герхард оттеснил доктора плечом и тоже достал пустой цилиндр. Маленькую пакость требовалось немедленно собрать и доставить в шахту, пока никто больше не пострадал. – Я знаю, что тебе страшно. Здесь слишком много людей и незнакомого. Ты не понимаешь, что делать. Но мы можем помочь.

Шарообразная тень с отростками засела в углу, пытаясь слиться с ним и не привлекать внимание. Раствориться без помощи более опытного элементаля новорожденный не мог, что играло им на руку. Вот только на уговоры он тоже не поддавался, а время уходило.

– Ладно, не хочешь так, будет иначе…

Под потолком промчался полупрозрачный буревестник и громко хлопнул крыльями прямо над элементалем. Тот дернулся, заметался, издал какой-то чирикающий звук. Орион не отставал, продолжая бить его потоками воздуха. Тень стремительно теряла густоту, растекаясь кляксой, которая отчаянно цеплялась отростками за стены.

– Спускайся! Мы отнесем тебя туда, где темно, тихо и спокойно!

Герхард вытянул вверх руку с цилиндром.

Следовало бы вспомнить, что Окума с ним больше нет. А вместе с элементалем пропал и иммунитет, которым обладают темные маги. Следовало бы… Но он слишком увлекся и уже давно привык к собственной неуязвимости.

Дурнота накатила неожиданно, когда казалось, что элементаль уже вот-вот будет загнан внутрь. Комната вдруг крутанулась, пол встал дыбом, ударив по лицу, груди и коленям. Цилиндр выпал из пальцев с громким звоном, перед глазами все расплылось.

– Герхард!

Крик эхом разнесся по комнате, ударив по ушам, в висках застучало. Его кто-то дернул за плечо, переворачивая на спину. Рядом возникли лица. Рты открывались и что-то говорили, но он не слышал. Только смотрел вверх на проклятую мечущуюся тень.

– Поймать… Его… надо… поймать…

– Герхард, посмотри на меня.

Виски сдавили прохладные пальцы. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Ивон. Над ним склонилась тетушка.

– Смотри на меня. Все будет хорошо.

Ее глаза заволокло тьмой, черты лица заострились. Она приоткрыла рот и сделала глубокий вдох. Его внутренности рванулись следом за потоком воздуха. Судорога прошила все тело, едва не заставив кричать, но тонкие пальцы держали крепко. Ивон вдыхала. А боль уходила.

Он не знал, сколько это длилось. Сколько вдохов сделала герцогиня, чтобы спасти его. Перед глазами лишь стояло ее лицо в обрамлении темных кружев. И где-то рядом металась тень. Потом сквозь звон в ушах пробились голоса.

– Получилось?..

– Кажется, да. Я чувствую его внутри…

– Что теперь?..

– Нужно в шахту. Срочно. Ваша Светлость, как он?

– Уже в порядке.

Глаза Ивон снова стали голубыми, а кружева исчезли. Она отстранилась, а Герхард сделал вдох, пытаясь прийти в себя. Боли не было, но тело стало тяжелым. Неповоротливым. Комната же медленно вращалась.

– Элементаль…

– Мы его поймали, – нам ним склонился Роберт. – В больнице есть лошадь и коляска, Вальтер сейчас с ними разберется, и мы отправимся к шахте. Я бы оставил тебя здесь, но тебе нужен элементаль. С ним восстановление пойдет быстрее.

Герцог смог только что-то согласно промычать.

– Ваша Светлость, вы же присмотрите за больницей?

– Конечно, можете не волноваться.

– Цилиндр… – пробормотал Герхард, ощущая себя так, будто вращается вместе с комнатой. – Возьми… Он пустой. Пригодится.

– Благодарю.

Лицо тетушки снова возникло над ним. На лоб легла прохладная ладонь. У Милисент тоже были прохладные руки. От ее прикосновений всегда становилось легче. Сейчас облегчение не наступило.

– Легкий жар… Я бы рекомендовала постельный режим хотя бы до вечера, но раз все так серьезно… Присмотрите за ним. Доктор Вебер наверняка сможет помочь.

– Конечно, Ваша Светлость.

Акерманн оттеснил тетушку.

– Сейчас я тебя подниму…

Это было последнее, что Герхард запомнил. Дальше все потонуло в какой-то сплошной круговерти из теней, лиц и тряски.

Он очнулся от невыносимой вони, которую упорно совали под нос. Попытался отвернуться, но не удалось. Пришлось открыть глаза.

Над ним простиралось бесконечное и безоблачное небо, под спиной ощущалось что-то достаточно мягкое, чтобы лежать. Голову кто-то придерживал. Мир перестал вращаться, и одно это уже было прекрасно.

– Вы, наконец-то, очнулись.

Доктор Вебер склонился над ним, заглядывая в лицо. Вонь отдалилась. Нашатырь. Вот что это было.

– Признаться, вы нас очень напугали, Ваша Светлость. Неужели, вы забыли, что к элементалям тьмы не стоит приближаться без защиты? Повезло, что Ее Светлость находилась рядом.

– Элементаль?

Язык с трудом ворочался, в горле пересохло, голова гудела, но тело перестало ощущаться чужим. Герхард с трудом приподнялся, едва не завалившись обратно.

– Я его поймал, – Акерманн поддержал под спину и помог сесть.

Рядом горел костер, над которым снова грелся котелок с чаем. Охранник молча протянул кружку, в которую императорский врач накапал что-то из своей фляжки.

– Пейте, Ваша Светлость. Судя по рассказу доктора Акерманна, силы вам понадобятся. Сразу предупреждаю, что срок действия этого средства крайне ограничен. Потом вам потребуется полноценный отдых и строгий постельный режим. Хотя бы пару дней.

– Обязательно, – согласился герцог. Позже, когда у него появятся силы, он обязательно поспорит и откажется лежать. Потом… Когда вернется домой.

– Клаус видел, как мы уезжали, успел даже подбежать. Так что в ратушу он передаст, что все в порядке, – успокоил Роберт. – Визита светлых можно не опасаться.

– Доктор Лампрехт отправился в Драмбург на вашей коляске, – добавил доктор Вебер. – Полагаю, вдвоем с Ее Светлостью они справятся с чем угодно.

Такое количество хороших новостей не могло не настораживать, но учитывая, что им предстоял спуск в шахту к монстру, радовало то, что хотя бы город больше не должен пострадать.