Текст книги "Утилитарная дипломатия (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 25. О новостях…
Голубые глаза на побледневшем лице. Ярко проступившие веснушки. Решительно сжатые губы. Дуло револьвера. Выстрел.
Чуть позже эти глаза поблекли. Как и веснушки. Губы посерели. Дыхание слетало с них со свистом. Но женщина была жива. Она сидела, прислонившись к стене, обеими руками пытаясь зажать рану на бедре, куда уже просочилась тьма.
– Он убьет тебя…
– Кто?
– Кристиан. Найдет и убьет.
Она была спокойна. Эта незнакомка, что случайно оказалась во дворце и спутала все его планы. Брюнетку он опознал. А эта… Рыжая, высокая, тощая. Уже немолодая. Кому она могла быть нужна?
– Вряд ли.
Дитрих ушел, чтобы догнать беглянку, которая все еще могла вмешаться в происходящее…
А потом вернулся, приволакивая ногу и уже понимая, что его союзники мертвы. Женщина все еще дышала. Хотя лицо ее заострилось. Глаза запали. Тьма разъедала ее изнутри, но она все равно дышала. Упрямая.
– Жив еще?..
– И проживу долго, а вот ты сдохнешь! – огрызнулся он, проходя мимо.
В спину ему донесся едва слышный смех…
И с этим смехом Дитрих проснулся. Он все еще звучал в ушах, когда мужчина встал и раздвинул шторы. За окном царила серая хмарь, заменяющая во Фреденсберге ночь и день в это время года. Он прислонился лбом к стеклу, прогоняя остатки сна, преследующего его с момента возвращения.
Эти глаза. Проклятые глаза, которые порой виделись ему даже наяву. Голубой цвет во Фреденсберге распространен. Иногда казалось, что кто-то смотрит ему в спину. Сверлит взглядом затылок, но стоило обернуться, и никого не оказывалось рядом.
Дитрих взглянул на свои руки. Он стольких убил. Так почему продолжает видеть только ее? Шансов выжить у незнакомки не было. Никаких. С такой раной даже артефакты не помогут. Она мертва. Однозначно. А то, что снится… Просто как символ неудачи. Да, ее образ слился с провалом, который он пережил. Который все же смог обратить себе на пользу. А она умерла. Иначе и быть не может.
Пальцы сжались в кулаки, а взгляд метнулся в сторону порта. Сегодня должен прибыть его человек из Империи. Привезти ребенка. Если все получилось. Если же нет… Ингемар не узнает. А то, о чем он не знает, не может повредить никому.
Дитрих оделся и спустился в столовую, где уже накрыли завтрак. Советник занимал место во главе стола и изучал мятую газету. Больше никого не было. Харольд уехал, удостоверившись, что дело идет как надо. Господин Нильсен занимался делами городка, а его супруга не считала себя подходящей компании для столь высокопоставленных мужчин, поэтому при трапезах без мужа не появлялась.
– Доброе утро, – поприветствовал маг, с удовольствием наливая себе горячий чай и накладывая на тарелку кусок пирога с рыбой.
– Доброе… – медленно произнес Ингемар, поднимая взгляд.
Смотрел он странно. Как будто бы сквозь, и в то же время не оставалось сомнений, что он прекрасно видит Дитриха. Видит и изучает.
– Что-то случилось?
– Ты мне скажи…
Газета легла рядом, раскрытая на колонке объявлений. Имперская газета. Выпущенная почти неделю назад. Единственная страница, наверняка снова присланная тем таинственным источником Ингемара.
«21 апреля текущего года из особняка герцога Рейса был похищен младенец. Всех, имеющих какие-либо сведенья о произошедшем, просят сообщить об этом по адресу…»
Дитрих постарался улыбнуться, дата похищения совпадала с его расчетами, а значит, все прошло гладко, и скоро он получит хорошие новости. Но затем взгляд невольно скользнул ниже.
«Благородная семья разыскивает наследника – мальчика, рожденного 16 мая 1887 в окрестностях столицы и похищенного в тот же день предположительно врагами Империи. Всех мужчин, рожденных в подходящие сроки в окрестностях столицы и не имеющих родни, просят прибыть в Императорский госпиталь для установления родства по крови».
Объявление выглядело странно, но дата… Дата бросилась в глаза, и маг не смог бы ее проигнорировать. Ведь по имперскому летоисчислению, которое велось от рождения Арминия, он родился именно шестнадцатого марта.
– Что… Что все это значит?
В голове застучало, пальцы сжали вилку и нож, которые почти сразу же пришлось положить на стол, чтобы не уронить. Пальцы дрожали. И весь он с головы до ног вдруг покрылся мурашками. Но отнюдь не от холода.
– Мне бы тоже хотелось получить объяснения. Тем более, что наш уважаемый посол сообщил мне о встрече с Великим герцогом, который выразил озабоченность тем, что один из наших бывших подданных участвовал в похищении ребенка. О котором я ничего не знал… Посол тоже. Что и помогло ему весьма искренне ответить уважаемому министру иностранных дел. До сегодняшнего дня мне казалось, что это был лишь предлог или провокация, но теперь… Дитрих, ты ничего не хочешь мне рассказать?
Рассказывать не хотелось. Лучше уж показать, что все прошло гладко, и младенец теперь у них в руках. К тому же спрашивал он вовсе не о первом объявлении, а о втором.
– Я имел в виду, благородную семью, которая ищет похищенного мальчика.
Внимательные глаза Ингемара продолжали следить за ним. Пришлось взять в руки приборы и постараться отрезать кусочек пирога, хотя аппетит пропал.
– О, полагаю, если рассматривать оба объявления вместе и прибавить к ним встречу Великого герцога и нашего посла, то можно сделать вывод, что твои родственники каким-то образом узнали некоторые подробности той старой истории. И связали новое похищение и старое. Поэтому я еще раз повторю свой вопрос и настоятельно прошу тебя ответить честно: ты ничего не хочешь рассказать мне?
В обманчиво-ласковом тоне появились металлические нотки, которые советник позволял себе крайне редко. Пожалуй, отпираться бесполезно, тем более скоро все должно решиться.
– Да, я отдал указания похитить младенца. Если верить газете и срокам, сегодня его уже должны привезти. Разве ты не собирался сделать то же самое?
– Дорогой мой мальчик, я никогда не тороплюсь с действиями, потому что предпочитаю для начала навести справки и выяснить все подробности ситуации. Я отдал указания своим людям узнать, что происходит в доме герцога и чей это ребенок. И какого он пола, потому что родители могут по-разному относиться к рождению наследника и всего лишь девочки. Ты так не думаешь?
В устах наставника все звучало довольно логично, однако признавать свой промах не хотелось.
– Не ты ли говорил мне, что победителей не судят?
– А ты уверен, что победил?
Ингемар что-то знал. Наверняка. Поэтому был так невозмутим и уверен. Но отступать Дитрих не собирался.
– Скоро все станет ясно. И, кстати, я закончил со сменой моторов. Танки можно использовать, но я бы рекомендовал закончить боевые действия до зимы. Иначе они станут скорее гробами, чем оружием.
– Хоть что-то хорошее. Я передам твои рекомендации Харольду.
Советник вытер руки салфеткой, бросил ее на стол и поднялся, собираясь уйти.
– Почему они меня ищут? – не выдержал маг. – Они ведь не думают, что я все еще в Империи. И им придется проверить стольких людей… Наверняка появится масса мошенников, желающих получить наследство.
– Иногда, мой мальчик, сопутствующий ущерб незначителен. Как незначительна для Сантамэлей проверка пары сотен мужчин. Или даже пары тысяч. Полагаю, эти объявления не более, чем предупреждение для того, кто организовал похищение. Что они знают о прошлом. И понимают, где искать.
– Ты говорил, что мать скрывала связь с отцом, потому что боялась гнева императора. Что она тайно вышла замуж и не смогла получить своевременную помощь потому, что скрывала беременность. И что отцу пришлось бежать, когда император все узнал. Он скрывался и с трудом сумел вырваться.
– Так и есть, – спокойно ответил Ингемар, продолжая стоять и глядя сверху вниз. – Твой отец с трудом добрался до Фреденсберга. Он многим рисковал. Здесь он получил защиту и кров. И мне очень жаль, что его здоровье подкосила та давняя история, и он не смог увидеть, как ты взрослеешь.
Подкосила ли? И виноват ли в том император, загнавший отца в тупик? Или советнику было выгодно, чтобы он остался один?
– Неужели ты веришь всему, что написано в газетах, Дитрих? Объявления составлены так, чтобы привлечь внимание. В них может не быть ни капли правды. Каждую каплю информации, которая попадает сюда, нужно проверять и перепроверять. И только затем можно использовать. Надеюсь, ты это поймешь.
– Увидим.
После завтрака он сразу же отправится в порт и выяснит, когда прибудет ближайший корабль из Норвалка. Прямых кораблей из Империи в Веднес не ходило, поэтому посыльному придется сменить судно. Остается только надеяться, что он сможет позаботиться о ребенке в дороге. Найдет кормилицу или что там еще…
– Увидим…
Ингемар все же ушел, а Дитрих вновь бросил взгляд на газету. Нахмурился. Закусил губу. А потом усилием воли заставил себя заняться завтраком. У него слишком много дел, чтобы тратить время на глупости.
Однако прежде, чем покинуть столовую, он все же забрал газету с собой.
Вечером Ингемар ждал его в кабинете. Весь день они не встречались, советник работал, но под вечер, когда на улице начался ледяной дождь, пригласил подопечного для беседы.
– Полагаю то, что ты не явился ко мне среди дня с доказательствами победы, говорит о ее отсутствии?
Покровитель снова пил аквавит, а для него уже приготовили глинтвейн.
– Мой посредник не приехал, – Дитрих сел в кресло, понимая, что его ждет выволочка. – Прислал весточку, что похищение сорвалось, а его едва не раскрыли.
Ингемар кивнул, словно получив подтверждение собственным мыслям.
– Теперь ты понимаешь, что объявления были ложью?
– Да.
– Хорошо. Ошибки – лучшие уроки для памяти.
Некоторое время они молчали, распивая напитки. Казалось, советник полностью погрузился в свои мысли и забыл о нем. В последнее время такое происходило все чаще.
– Что ты будешь делать? – не выдержал тишины маг.
– Ничего. Мой источник сообщил, что младенец – девочка. И она дочь не герцога Рейса, как могло показаться, а его кузена – герра Юстаса Шенбека. Ты едва не похитил внучку Великого герцога. Причем неродную.
Дитрих прикрыл глаза, испытывая унижение. Такой промах был еще хуже его поражения в Империи. Ингемар прав, стоило все проверить, а уже потом действовать. Но кто мог предположить, что герцог оставит в своем доме чужого ребенка и еще станет искать ему няню?
– Я разочарован, Дитрих. Ты подавал большие надежды во время учебы, и здесь у меня нет нареканий. Ты стал прекрасным инженером. Одним из выдающихся. Но тебе показалось этого мало, и ты решил, что можешь играть на взрослом поле политики. Ты начал проявлять инициативу, которая оказалась не только бесполезна, но и губительна. Для тебя же самого. Ты разозлил Великого герцога. Второй раз.
– Второй?
Удивление скрыть не удалось. Разве он переходил дорогу герцогу раньше?
– Неужели ты так и не удосужился навести справки? – Ингемар позволил себе легкое удивление. – Та женщина, которая оказалась во дворце в ту ночь. Любовница герцога Рейса погибла, ее похоронили. И ее имя затерялось среди других пострадавших. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы установить, что была еще одна. Ты умолчал о ней, видимо посчитав неважной. Но она выжила. А как ты понимаешь, случайных людей не пускают во дворец.
По спине прошла волна холода, от которой не спас даже пряный, горячий напиток. Советник ждал, что он догадается, и догадка крутилась на языке.
– Она сказала, что Кристиан убьет меня… Но я даже подумать не мог. Она же… Тощая. И старая. Неужели Великий герцог не мог найти себе кого-то получше?
– Привязанности, мой мальчик, не выбирают. А род Сантамэлей известен своими страстями…
– Он, действительно, захочет убить меня?
– А как ты думаешь, зачем опубликовано объявление? – Ингемар усмехался. – Его ведь можно трактовать и как приглашение. Вернуться, раскрыть себя и получить по заслугам. Или ты думал, дорогие родственники мечтают о воссоединении с потерянным братом?
Не думал. Нет, не думал. Просто…
Дитрих медленно выдохнул, вспоминая газетный лист, который так и лежал запазухой. Он ни о чем таком не думал. И не надеялся. Вовсе нет. Его дом здесь. Во Фреденсберге. И ничего иного он не желает.
– Что ж… Твоя работа завершена. Танки будут переправлены ближе к границе. А мы завтра отправляемся в Норвалк. Скоро предстоит поездка в Ференцию, нужно подготовиться. Ты, кстати, можешь поехать со мной.
Предложение было неожиданным. Покровитель никогда не брал его в иностранные поездки, да еще и после такого промаха. Впрочем, возможно он просто не хотел оставлять приносящего разочарования подопечного без присмотра.
– С удовольствием.
Дитрих одним глотком допил глинтвейн и поспешил покинуть кабинет…
Глава 26. Об упреках…
Автомобиль привычно катил по улицам столицы, заставляя радоваться ровным дорогам, наличию указателей и прочим благам цивилизации, о которых недельное пребывание в Драмбурге заставило почти забыть. Кто бы мог подумать, что подобные мелочи могут поднять настроение.
Герхард сосредоточенно смотрел перед собой, стараясь не потерять концентрацию. Обратная дрога далась проще – он хотя бы не плутал и даже подготовил Георгу короткий список предложений по улучшению состояния провинциальных дорог. Однако шесть часов за рулем после напряженных дней брали свое. Хотелось вернуться в особняк, принять ванну и лечь спать. Но долг и имеющиеся под рукой обстоятельства заставили изменить пункт назначения.
Он остановился у дома Кристиана, подхватил с соседнего сидения портфель, и направился к дверям, которые распахнулись, не успел он даже позвонить.
– Добрый вечер, Ваша Светлость, – дворецкий дяди знакомой скалой возник на пороге, тщательно пряча улыбку меж сжатых губ. Однако глаза радостно заблестели. Его явно ждали.
– Добрый вечер. Его Светлость дома?
Он, конечно, предупредил о выезде и визите, но у министра иностранных дел могли найтись дела и поважнее.
– Вас ожидают, – обтекаемо ответил слуга, забирая куртку и шляпу.
– Благодарю.
Он успел только шагнуть по направлению к лестнице, когда из гостиной появилась Ивон.
– Ты вернулся! – на лице тетушки отразилось заметное облегчение, и она поспешила навстречу. Вот кто велел открывать дверь. Не занимаясь чем-то серьезным, герцогиня вполне могла ощутить его приближение.
– Да, все в порядке.
Герцог позволил обнять себя за плечи и поцеловать в щеку. От тетушки привычно пахло лавандой, и выглядела она прекрасно. Будто и не было тех ужасных дней в Драмбурге.
– Ты голоден? Я скажу, чтобы вам подали холодные закуски. Или нужно что-то серьезнее?
Есть, конечно, хотелось, но дела были важнее.
– Не стоит. Перекушу ветчиной. Или чем угодно. У меня важные сведенья.
– Хорошо. Накопитель вел себя прилично?
Ивон наполнила тьмой оставшийся пустой цилиндр, который и пришлось использовать в автомобиле для обратного пути.
– Да. Ты очень помогла.
Тетушка улыбнулась и только теперь отступила в сторону, пропуская его.
– Иди, поговорим в другой раз.
Герхард кивнул на прощание и поспешил вверх по лестнице, невольно прижимая к себе портфель.
Кристиан ждал в кабинете. И при его появлении поднял взгляд от бумаг.
– Вернулся? Что расскажешь?
Бастард молча подошел к столу, достал из портфеля мешочек, распустил шнуровку и высыпал камни прямо на бумаги. Черные и блестящие они разлетелись в стороны, мгновенно привлекая внимание и заставляя забыть обо всем.
– Это что еще такое?
Дядя подхватил ближайший камешек и поднес к глазам, а Герхард рухнул в кресло и провел ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость.
– Черные алмазы. Точнее алмазы, насыщенные тьмой. У меня есть заключение трех независимых ювелиров и двух магов.
Бумаги из портфеля, аккуратно собранные в папку, легли рядом с камнями.
– Откуда?
– Из шахты с углем. Элементаль ее обрушил. Я организовал восстановление. Привлекли магов из Ариенбурга и других окрестностей. Думал, сможем найти труп Вальтера, но его не оказалось. Однако пока пробивались и восстанавливали, землянники обратили внимание на изменение недр и новые друзы. Решили взять пробу. Оказались алмазы.
– Подожди, так они не напитаны тьмой, а добыты изначально такими? – впервые дядюшка выглядел столь удивленным и растерянным одновременно. – Это же невозможно!
– Я тоже так сказал, – кивнул герцог, вспоминая свою реакцию. – Пришлось привлечь специалистов. В том числе по добыче алмазов. Они также в один голос сначала отрицали подобное, а затем требовали эксклюзивного права на организацию добычи, обработку и продажу.
– И что с шахтой? Кому она принадлежит? Нужно немедленно выкупить ее у владельца или хотя бы получить там долю.
Деловую хватку Великий герцог не растерял, сразу же решив взять быка за рога. Вот только торопиться не имело смысла.
– Шахта моя… – устало выдохнул Герхард. – Я выкупил ее у предыдущих владельцев после разрушения. Восстановление требовало денежных вложений, которые они не хотели совершать. К тому же после слухов о прорыве тьмы, они боялись, что уголь никто не будет закупать, да и люди откажутся туда спускаться. В общем, когда я предложил все выкупить, они с радостью согласились. Сделку оформили в тот же день. А через три дня нашли алмазы…
Кристиан подался вперед и уставился на него во все глаза.
– Ты хочешь сказать, что купил шахту с уникальным и самым дорогим в мире минералом по цене разорившейся угольной?
Звучало фактически верно, но интонация, которую вложил в слова димпломат, внушала некоторое замешательство.
– Ну… Я же не знал, что там алмазы!
Дядя засмеялся. Сначала тихо, а затем расхохотался в голос, откинувшись на спинку кресла.
– Элементали! Герхард! Вот уж действительно, деньги идут к деньгам! Ты понимаешь, сколько будет стоить доля шахты теперь?
Он понимал. Помнил глаза ювелира, который тоскливо сожалел, что ему не хватит средств даже на мелкие камешки. А если и хватит, то вряд ли в провинции кто-то купит подобное украшение. Да и по предварительной оценке поверенного даже при учете затрат на закупку оборудования и переобучение шахтеров – не нанимать же новых, имея под рукой целый город рабочих рук? – чистая прибыль могла составить триста процентов. А затраты окупятся в течение пары месяцев.
Как ругались предыдущие владельцы, узнав об алмазах – словами не описать. И как они требовали аннулировать сделку. Признать незаконной. Недействительной. Однако его документы всегда составлялись без ошибок, и что-то изменить было уже невозможно. Хотя ему и грозили судом.
Дверь в кабинет открылась, пропуская лакея с подносом, груженым всеми возможными закусками. Тетушка явно вознамерилась компенсировать ему отсутствие ужина, и Герхард не собирался возражать. Все же ел он уже давно. А теперь, когда основное рассказано, можно подумать и о себе.
– Думаю, я подарю Георгу треть шахты на свадьбу. Ему понравится?
Он сооружил себе бутерброд и налил полную чашку ароматного кофе. Жизнь становилась все лучше и лучше с каждой минутой.
– О да! Такой подарок он не забудет.
Кристиан покачал головой и подхватил еще один камень, став серьезным.
– Как такое могло произойти? Уголь ведь не превращается в алмазы за пару дней. Или даже неделю. Землянники что-нибудь сказали?
– Дружно развели руками, – Герхард проглотил первый перекус и принялся за сыры. – По оценке магов для подобного вмешательства даже земляному элементалю потребовалась бы колоссальная затрата сил. Выращивание измененных минералов, особенно драгоценных, занимает очень много времени. Всегда проще взять уже имеющееся месторождение и работать с ним. Вывести ближе к поверхности, сделать камни крупнее и чище. Но подобное… Никто с таким не сталкивался.
– И что ты думаешь? – дядя перебирал камни, выкладывая их на столе в линию по размеру, от большего к меньшему. Всего двенадцать камней. Самые крупные, что удалось добыть на сегодняшний день.
– Либо подобные изменения являются побочным признаком присутствия элементаля такой силы. Либо… он сделал это специально. И тогда очень похоже на попытку откупиться. Но в любом случае мы встретили одного из шести первородных. Потому что я даже не хочу думать, что кто-то может быть сильнее его.
– Побочный признак… Часто ты встречал подобные побочные признаки? Сколько в мире существует черных алмазов?
– Официально – три. Один – на востоке, один – на островах, и один – в Изрилионе. Но все они являются обычными минералами, не насыщенными тьмой. Хотя наших магов не то, чтобы подпускали для проведения проверок.
– Значит, откуп… – медленно протянул Великий герцог, продолжая крутить между пальцев самый крупный алмаз весом около тридцати карат. – И тело, говоришь, не нашли… Думаешь, мы его еще увидим?
– Элементаля? Не знаю, – Герхард откинулся на спинку кресла, чувствуя приятную тяжесть в животе и продолжая смаковать кофе. – Он зачем-то забрал Вальтера. Хотя не исключаю, что просто уничтожил тело. Или оно не выдержало потока силы, направленной на изменение шахты. То, что следов нет, не значит, что доктор жив.
– Согласен. Возможно, камни – его плата за возвращение младшего сородича. А может быть, замешано что-то еще… Пока мы не узнаем. Хорошо, что шахта под твоим контролем. Поставь там толкового управляющего. Тайная полиция наверняка отправит туда пару наблюдателей. А городок ждут большие перемены…
Добыча алмазов даже рядом не стоит с добычей угля. Шахтеры станут получать больше, в город прибудут ювелиры. А за деньгам произойдут и другие перемены. Город, наверняка, разрастется. Начнут приезжать любопытные. Пожалуй, стоит сразу подумать об открытии небольшой выставки для туристов, чтобы к шахте лишний раз не лезли. И управляющий… Понадобится толковый и хваткий, чтобы быстро мог сориентироваться в любой ситуации. Неизвестно, сколько окажется алмазов в шахте. Она может иссякнуть в любой момент, а значит, придется думать наперед.
– Вижу, ты уже строишь планы, – голос Кристиана вернул его в реальность. – Я рад, что ты вернулся к делам, пусть и таким образом. В последние месяцы ты был… меланхоличен.
Меланхоличен… Он медленно вернул пустую чашку на стол.
– Милисент погибла. И все началось с моих амбиций и инициативы, если ты помнишь.
– Это не повод закрываться в четырех стенах и забывать обо всем. Твой завод едва не разорился. Георг разместил на нем военный заказ, чтобы покрыть убытки от возвратов автомобилей. А ты даже не пожелал выслушать управляющего.
Он никого не хотел слушать. И видеть. И… Сабина забеременела. Ему было, чем заняться. Или… куда сбежать? Да, он бросил завод и свои детища на произвол судьбы. Потому что считал, что не заслуживает спасения. И денег… Их и без того достаточно.
– Я благодарен Георгу. И тебе. Я знаю, что ты замял скандал в газетах. И что благодаря тебе многие все-таки не стали возвращать авто. Согласились на замену цилиндров.
– Мы – семья, Герхард. А семья помогает друг другу, когда это необходимо. И сейчас ты нужен нам. Всегда нужен. Но сейчас особенно. Инженеры довели до ума твою идею и даже многое реализовали, но нужен твой взгляд и оценка, чтобы учесть все нюансы.
– Кристиан… – горло перехватило и сглотнуть удалось лишь с трудом. – Я не уверен, что смогу.
– Мы стоим на пороге войны, – жестко ответил дядя, глядя отнюдь не с родственной любовью. – В Ференции смена власти, и новая возможно не будет к нам лояльна. Островные пираты разгромили в прошлом году флот Апии, и тот еще не восстановился. Альбион поставил производство своих цистерн на поток и, возможно, поставляет их Фреденсбергу. А те, возможно, имеют преимущество, которое нам не понравится. Сейчас нам нужны все наши козыри. И лучший изобретатель Империи в том числе.
Герхард прикрыл глаза и провел ладонью по лицу, снова ощущая усталость. Стоило понимать, что его затворничество не продлится долго.
– Я попробую. Взгляну на чертежи. И съезжу на полигон. Понаблюдаю за испытаниями. Но ничего не обещаю…
Он ведь даже в лабораторию с тех пор не спускался. Только наполнял цилиндры тьмой и отправлял на завод партиями, даже не особенно задумываясь, нужны ли они. Ничего не изобрел. И новых идей не было. Как и амбиций. Все пропало. Ушло в тот день…
– Мне жаль, что баронесса погибла. Но не забывай, что она была магом воды. А они умеют воздействовать на эмоции…
– Не смей! – ладонь впечаталась в стол раньше, чем он успел даже подумать. – Даже не думай путаться внушить мне, что все было лишь магическим воздействием! Ты ничего не знаешь!
Несколько минут они смотрели друг на друга, Кристиан отвел взгляд первым. Бросил камень на стол. Переплел пальцы. А потом глухо сказал:
– Георга убила девчонка.
– Что? – не понял Герхард.
– В последние годы мой дорогой брат воспылал любовью к балету. Нравились ему стройные девочки в этих пышных юбках. Вот он и повадился приглашать их к себе. Одну или двух. Иногда трех. Разыгрывали ему представления, а потом…
Дядя выразительно умолк, а бастард ощутил тошноту. Он всегда знал, что отец не сдерживался в собственных желаниях, но подробностей удавалось избегать.
– Та была не первой. Восходящая звезда. Прочили ей большое будущее. Она и в постель к директору театра не постеснялась залезть, чтобы предшественницу сместить. И на интерес императора ответила благосклонно. Георг пригласил ее на вечер. Она зашла. А через полчаса – визг, грохот и тишина. Охрана ворвалась. Дверь была закрыта, поэтому ее выломали. А там… Император в распахнутом халате с пилкой для ногтей в горле и девица на полу с пробитым виском. Она попала в сонную артерию. С одного удара. Георг успел ее толкнуть, пытался зажать рану, но не вышло. Никто не помог. Ни элементали, ни охрана, ни доктор… Все опоздали.
– Ты же говорил, что он умер от сердечной недостаточности…
Перед глазами ярко стояла описанная картина. Кровь, льющаяся по шее отца – с годами он стал массивен и неповоротлив. Мертвая девушка почему-то с лицом Милисент, хотя та никогда не выступала в театре. Испуганная охрана. Крики. Хаос. Как в тот день…
– Это была официальная версия. Правду знали я, Георг и Маргарита. Мы не могли рассказать, что императора убила семнадцатилетняя девица. Доктор привел его тело в надлежащий вид. Бурю объяснили высвобожденной силой. Сантамэли нечасто умирают не своей смертью. Горожане поверили. Маги, если что-то и заподозрили, предпочли молчать. Тогда как раз вскрылся заговор в Божене…
– И ты подослал ко мне Милисент.
– Георг был женат, а ты… Я не хотел, чтобы тебя тоже убила какая-нибудь девица.
– Я никогда не интересовался балетом!
– Ты даже не представляешь, на что способны некоторые юные фройляйн! Милисент успела достаточно испугаться, чтобы даже не думать о чем-то подобном. Она подходила идеально, а у меня не было времени искать кого-то еще.
– Я знаю ту историю, – перебил Герхард. – Она все рассказала. Позже. И это ничего не меняет!
Кристиан внимательно взглянул на него и усмехнулся.
– Тогда почему ты не женился на ней?
– А почему ты не женился на Ульрике? – огрызнулся герцог, вспоминая собственные фантазии, посетившие накануне помолвки Георга.
– Не вмешивай ее сюда. Наша история другая. И, если как ты говоришь, все не было одним лишь внушением… Тогда я сожалею. Но тебе стоит вспомнить об ответственности. И не только перед твоим секретарем. Ты поступил благородно, но есть и другие люди, которые от тебя зависят, а их ты оставил.
Упрек был заслужен. И пусть герцог все еще считал, что имел право на скорбь, но нельзя отрицать, что пришло время возвращаться в реальность. И разбирать все то, что осталось без присмотра.
– Я поеду домой, а завтра… или послезавтра займусь делами.
– Было бы замечательно. Заберешь камни?
– Оставь себе. У меня таких скоро будет много, а ты наверняка найдешь им применение.
Судя по задумчивому взгляду, уже нашел, но подробности Герхарда не касались. А вот вернуться домой хотелось. И он не стал больше медлить…
