Текст книги "Утилитарная дипломатия (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
– Не знал, что у тебя остались источники в Империи, – как можно небрежнее отметил он, вспоминая адреса, которые зубрил перед отправкой на задание. Вряд ли среди них был тот, что стоял на коробке.
– О, это всего лишь невинные новости. Плата за небольшую услугу. Полагаю, тебе стоит вернуться к работе?
Ингемар аккуратно сложил листы газет и убрал их в ящик стола, показывая, что разговор окончен.
– Конечно. Хорошего дня.
Дитрих улыбнулся и направился к выходу. Некоторые уроки он учил быстро. И у него тоже остались источники в Империи…
Глава 8. О скандальном…
Кофе наконец-то сварили как следует. Горячий, горький, крепкий. С тонким привкусом муската. Валенсия прикрыла глаза, чтобы лучше прочувствовать все нотки вкуса и с наслаждением проглотила напиток.
– Ваша Светлость, моей благодарности не будет предела.
Великая герцогиня, заглянувшая сегодня на чай, который для апийцев заменили на кофе, польщенно улыбнулась.
– Кристиан передал мне ваши похвалы буфетчику, и я попросила его порекомендовать кого-нибудь столь же искусного для дворца. А раз вам нравится…
– Восхитительно. Если император не пожелает нанять вашего протеже, я буду платить ему из собственных средств.
Возможность пить приличный кофе и горячий шоколад, которым сейчас восторгалась Долорес, стоит любых денег. А если он освоит еще и некоторые десерты…
– Думаю, столь малая уступка со стороны императора станет не более, чем данью вежливости, учитывая, сколько всего он уже обещал… – тетушка как всегда не могла промолчать. Но кофе она тоже оценила и сейчас наслаждалась любимым напитком с добавлением жгучего перца.
– Георг весьма любезен, – заметила герцогиня. – И я рада, что вы сумели найти с ним общий язык.
О чем-то общем говорить еще рано, но император определенно держал слово. Он отдал распоряжения на счет конюшен и объявил дату свадьбы, до которой осталось преступно мало времени. Валенсия с некоторым нетерпением ожидала, когда жених доберется до исполнения просьбы о переселении императрицы, но пока решила не напоминать о себе. Жизнь давно научила, что мужчине всегда нужно давать время на размышления и принятие решения. Тем более, когда ему приходится выбирать между матерью и будущей женой.
– Вы правы, секретарь императора уже прислал мне человека, который займется конюшнями, и он даже предложил взглянуть на несколько вариантов. Осталось только выбрать день для поездки. И как раз сегодня утром я получила письмо от своего управляющего из Апии. Предстоит решить много вопросов, связанных с транспортировкой лошадей, но думаю, к концу лета, если все продолжит двигаться столь же быстро, их уже перевезут.
– Так быстро! – воскликнула Долорес, уже не пытавшаяся соблюдать чопорный этикет и ставшая заметно счастливее.
– Замечательно, дорогая! Тебе совсем не придется скучать.
– Как правило, в супружестве скучать не приходится… – взгляд герцогини затуманился, словно она думала о чем-то своем. Сегодня она казалась рассеянной, а еще странно мечтательной, чего ранее за ней не водилось.
В первую встречу Ее Светлость Ивон-Лисбет-Аннабель Великая герцогиня Сантамэль показалась Валенсии ужасно холодной, далекой и столь же бесчувственной, как и императрица. Впрочем скоро выяснилось, что обе женщины отнюдь не статуи, но если Ее Величество думала только о себе, то герцогиня скорее переживала за других.
Все изменилось в тот день, когда вскрылась недостача в Фонде детей-сирот. Из всех благотворительных обществ он пользовался самой малой поддержкой. О вдовах военных и их детях заботиться считалось почетным, покровительствовать школам для девочек и прочим учебным заведениям – прогрессивным, помогать обедневшим вдовам – благородным. Но собранные на улицах или оставленные у дверей приютов дети никого не интересовали. Точнее мало кто верил, что из них может выйти что-то толковое…
К тому моменту, когда апийское посольство вместе с Великой герцогиней добралось до ревизии Фонда детей-сирот, они уже успели увидеть, как налажены дела в остальных благотворительных комитетах. Как хорошо обустроены школы и дома временного пребывания, пообщаться с учащимися и теми, кому оказана помощь. Валенсия даже несколько смягчила свое мнение об Империи, но затем они приехали в приют…
Обычный приют на окраине столицы. Скучное, двухэтажное здание с продуваемыми окнами, истертыми полами и стенами, на которых местами проступала плесень. В самом разгаре была осень, дожди сменялись короткими снегопадами и морозами, сырость проникала повсюду, но здесь с ней некому было бороться.
Ее Светлость не стала общаться с детьми, а прямо прошла в кабинет директора и потребовала показать книги учета, за которые засела надолго. Долорес наоборот пожелала видеть воспитанников, и Валенсия вместе с другими сеньорами отправилась с ней…
Те несколько часов намертво врезались в память. А гнев и бессилие, которые пришлось пережить, едва не заставили задохнуться. Хотелось немедленно снести это здание. Забрать детей. Отвезти во дворец. Сунуть под нос императору. О, как она разозлилась! И как расстроилась Долорес, едва сдерживавшая слезы, когда пришлось уезжать. Герцогиня же оставалась спокойной. Холодной. Молчаливой. И отсутствие ее реакции злило еще больше. Но оказалось, что все безмятежно только со стороны.
Ведь поехали они вовсе не во дворец, как обычно в конце каждого дня, а в один из столичных особняков. Как выяснилось, председательницы Фонда. И там Ее Светлость ледяным тоном потребовала предъявить финансовую отчетность по благотворительности. А уже через полчаса разразился скандал.
– Как вы посмели потратить деньги обездоленных детей?! – герцогиня почти не повышала голос, но он звенел, казалось, из каждого угла гостиной, где их разместили.
– Ваша Светлость… – принялась что-то лепетать побледневшая хозяйка.
– Я не желаю слушать оправдания! Даже если лично вы не тратили, вы не могли не знать о мошенничестве. Значит, покрывали виновного! И что хуже всего – вы позволили использовать деньги, хотя знали об их истинном предназначении!
– Ваша Светлость… – хозяйка дома заламывала руки и едва держала лицо, которое неумолимо кривилось.
За спиной герцогини метались тени, черты лица заострились, глаза стали ярче, и вся она казалась уже не человеком, но чем-то большим. Все присутствующие невольно отводили взгляды, чтобы не привлечь ее внимание, но Валенсия продолжала смотреть, и в глубине души испытывала удовлетворение от того, что хоть кто-то в этой стране еще способен навести порядок.
– Вы немедленно назовете мне имена тех, кто растратил деньги! И с завтрашнего дня ни они, ни вы не будете являться частью Фонда. А вопрос о мошенничестве будет расследовать полиция!
– Ваша Светлость! Только не полиция! Это же скандал!
– Хотите, чтобы расследованием занялся герцог Кениг? – теперь в мягком и вежливом голосе слышалась опасность. – Или сам император? Или вы считаете, что ваш поступок должен остаться безнаказанным?
– Мы вернем все деньги! Все-все! Даже пожертвуем более того! И подберем новое здание для приюта! Для всех приютов! Ваша Светлость, это же всего лишь сироты! Зачем беспокоить из-за них герцога Кенига? Или императора?
В тот момент что-то дрогнуло в лице герцогини, и на мгновение показалось, что сквозь него проступило еще одно – нечеловеческое. Смазанное, темное, оскаленное. Валенсия моргнула, и видение пропало, но заговорила Ее Светлость надтреснутым, хриплым голосом:
– Всего лишь сироты? Это дети, оставшиеся без родителей в жестоком и равнодушном мире, где такие, как вы, прикрываясь добром и помощью, нагло их обкрадывают. Мне больше не о чем с вами говорить. Завтра вы предоставите список ваших соучастников следователю, которого назначат на расследование этого дела. А сейчас мы уезжаем.
И они уехали. Но все изменилось. С того дня Валенсия начала смотреть на герцогиню иначе. А заодно ловить на себе внимательные, оценивающие взгляды.
– Вместе с письмом от управляющего пришло еще и послание от Марко, – неторопливо начала она, стараясь привлечь внимание гостьи.
– И что же пишет наш принц-головорез? – сразу же подхватила тетушка, тонко чувствующая момент.
Марко был вторым сыном короля и выбрал своим призванием море. Он с подростковых лет сбегал из дворца и пробирался матросом на какой-нибудь корабль. Его искали и возвращали, а иногда он возвращался сам. Отец гневался, но прощал ему выходки, а потом разрешил служить во флоте.
– Сейчас он наблюдает за строительством кораблей в Градане, и обратил внимание на странные слухи, которые распространяются среди моряков.
– Его Высочество придает значение слухам? – вежливо удивилась герцогиня, но в глазах появилась заинтересованность, что и требовалось.
– Марко придал им значение настолько, что решил упомянуть в письме. Контрабандисты говорят, что у берегов Фреденсберга видели грузовые корабли Альбиона.
– Но что странного в торговле между Альбионом и севером? Разве они не находятся в торговых отношениях? – спросила Долорес, нахмурившись. Все же она еще слишком молода. И слишком мало знает о некоторых тонкостях. Хорошо будет, если братья и матушка ее просветят.
– Полагаю, дело в том, что корабли видели там, где обычно им делать нечего, – сделала вывод гостья. – Мой супруг любит слухи и наверняка найдет им применение.
Прекрасно, теперь можно оставить политику в стороне и вернуться к более приятным женским делам.
– Я хотела обсудить с вами… – начала Валенсия, но ее прервало появление императрицы.
Ее Величество не потрудилась прислать камеристку с запиской или одну из придворных дам, чтобы предупредить о своем визите. Вместо этого она вошла в гостиную с таким видом, будто собиралась воевать. И даже не взяла в помощь ни одну фрейлину.
– Ваше Величество, – прошелестело по гостиной, пока все присутствующие поднимались с мест и приседали в реверансах.
– Чем мы обязаны счастью видеть вас? – решила начать беседу Валенсия, пока остальные занимали свои места.
Ноздри императрицы трепетали от гнева, а обычно невыразительные серые глаза метали молнии. Она сжала тонкие губы и выше подняла подбородок, будто желая компенсировать разницу в росте.
– Вы прекрасно знаете, почему я здесь, – процедила она. – И я желала бы говорить с вами наедине. Немедленно.
В таком случае стоило бы назначить аудиенцию и пригласить будущую невестку на свою территорию, но здесь, в покоях, выделенных для посольства, Валенсия чувствовала себя почти как дома. И могла не подчиняться чужим прихотям.
– У меня нет секретов от присутствующих дам, Ваше Величество. Вы можете смело говорить при них, тем более, что скоро все мы станем одной семьей.
– Семьей? – голос императрицы опасно задребезжал. – Вы не успели еще войти в мою семью, а уже смеете распоряжаться в моем доме!
Видимо император все же рассказал матери о будущем переезде. Или она узнала все сама.
– Дворец стал вашим домом лишь после того, как вы вышли замуж за Его Величество Георга Первого, который скончался еще пять лет назад. Я понимаю, почему вы оставались здесь все прошедшие годы. Ваш траур, а затем траур вашего сына безусловно сплотили вас, но теперь у него будет поддержка в лице жены, а вы сможете позаботиться о себе. Разве в происходящем есть что-то дурное?
Стоящая напротив женщина покраснела. На щеках выступили отвратительные яркие пятна, придававшие ей больной, а оттого весьма жалкий вид. Императрице явно не повезло с наследственностью. И выдержи не хватало.
– Ты! – она шагнула вперед, будто собираясь ударить, но дорогу ей заступила Великая герцогиня.
– Марго, опомнись!
Они были почти ровесницами, императрица немного старше, немного ниже и полнее. И рядом с герцогиней она терялась, как-то тускнела. Словно фианит рядом с бриллиантом.
– Не смей меня одергивать! Ты даже не представляешь, как унизительно, когда тебя выгоняют из собственного дома! И все потому, что одна…
– Марго!
– Хватит, Ивон! Как ты можешь быть такой правильной?! Неужели ты не понимаешь, что меня просто убирают в чулан как ненужную куклу?!
Ненужную или бесполезную? Будь характер у Ее Величества иной, с ней можно было бы попытаться найти общий язык. Во всяком случае Валенсия бы попыталась. Она и пыталась, стоит признать, вот только общего не нашлось.
Она кашлянула, стремясь привлечь внимание, и шагнула вперед, вставая рядом с Великой герцогиней. Не стоит оставлять других сражаться за то, что важно тебе.
– Ваше Величество, мне жаль, если вы почувствовали себя униженной. Я вовсе не хотела с вами ссориться, а лишь искренне считаю, что двум хозяйкам не место в одном доме. Свадьба состоится уже через три недели. Мне понадобится собственный двор, и он будет существенно отличаться от того, к которому вы привыкли. К тому же я буду заниматься и другими делами, положенными императрице, которыми до сих пор занимались вы. У вас же появится больше свободного времени, и вы сможете выбрать для себя дело по душе.
Выражение лица императрицы медленно менялось. Пропали красные пятна, а блеск в глазах сменился тяжелой, осязаемой ненавистью. Она не хотела делиться тем клочком власти, которым владела. Только править. И лучше единолично.
– По душе… Надеюсь, придет время, и юная принцесса тоже заявит вам, что вам пора удалиться на покой. И тогда вы действительно поймете, что я чувствую.
– Это будет лишь закономерным итогом, ведь все мы, рано или поздно, должны уйти.
Отвечать Ее Величество не стала, а развернулась и удалилась, гордо выпрямив спину и всем своим видом выражая презрение и недовольство.
Как только они снова заняли свои места, Ее Светлость тихо отметила:
– Не стоит ее недооценивать.
– У меня было больше полугода, чтобы оценить Ее Величество по достоинству. Поверьте, я понимаю, что делаю.
Они ненадолго встретились взглядами, и губы герцогини тронула робкая улыбка:
– Надеюсь. Так что вы хотели обсудить?
– Свадебное платье. Для Долорес сшили подходящее, но оно выполнено в имперских традициях, к тому же больше подходит юной невесте, а я хочу нечто иное.
– Дорогая, я конечно всегда поддержу любое твое решение, но тебе не кажется, что времени осталось совсем мало?
– Любой портной или портниха с удовольствием возьмется шить свадебный наряд для невесты императора, но здесь я вынуждена согласиться с сеньорой Гуэро, – легко приняла новую тему герцогиня. – Времени для создания достойного наряда осталось совсем мало.
– Думаю, что все известные портнихи и портные будут творить в классическом стиле, а мне бы хотелось иного. Я слышала, как при дворе обсуждают некого Моро и его революционные взгляды на моду. Возможно, вы подскажете, как можно обратиться к нему?
Глава 9. О спасении и убийстве
– Ваше Высочество, – семейный доктор Сантамэлей прибыл точно в назначенное время.
Невысокий, все еще не утративший стройность фигуры и легкость походки, с выбеленными временем волосами, но молодым лицом, почти лишенным морщин, и ярко-синими глазами. Водник. И весьма сильный. Разменявший шестой десяток и почти полжизни прослуживший императорской семье.
Доктор Вебер коротко поклонился, не выпуская из рук неизменного саквояжа, с которым, кажется, не расставался никогда.
– Присаживайтесь, – Кристиан указал гостю на кресло для посетителей. – Сегодня вы здесь для беседы, а не для процедур. Что-нибудь выпьете?
За окном дул ветер и явно собиралась гроза. Первая в этом году. Отгремит, смоет грязь и холод, оставшиеся после зимы, и вот тогда весна начнется по-настоящему.
– Я предпочел бы чай, если это возможно. На улице очень холодно.
– Конечно, – герцог бросил взгляд на дворецкого, предусмотрительно задержавшегося на пороге, и дождался величественного кивка, после чего слуга удалился, прикрыв за собой дверь. В ближайшие несколько часов их никто не побеспокоит.
– Хорошо ли себя чувствует Ее Светлость? – осведомился доктор, устраиваясь в кресле. Саквояж он поставил на пол, чтобы иметь возможность подхватить его в любой момент.
– Все хорошо, благодарю вас, – Кристиан тоже устроился удобнее и сдвинул бумаги на столе, полностью сосредотачиваясь на предстоящей беседе. – Я пригласил вас, чтобы задать несколько вопросов о том, что произошло довольно давно, но чему вы возможно были свидетелем.
Гость чуть нахмурился и подобрался, всем видом выражая готовность отвечать. Взгляд у него стал внимательный и цепкий.
– Я вас слушаю, Ваше Высочество.
– Речь пойдет о моей покойной сестре, принцессе Гретхен-Луизе. И непосредственно об обстоятельствах ее смерти.
Лицо Вебера дрогнуло и стало печальным. Он несколько раз кивнул, словно соглашаясь с чем-то, а потом тихо проговорил:
– Вы все-таки узнали…
– Полагаю, подробности расскажете мне именно вы. Я же обладаю лишь весьма скудной информацией и смутными подозрениями, которые вы можете либо подтвердить, либо опровергнуть.
Если быть совсем точным в его распоряжении находились лишь несколько пометок, сделанных в архивных документах, которые Гретхен изучала. Образец почерка, старый скандал и интуиция.
За окном заметно стемнело, хотя до вечера еще далеко. Сверкнула молния, где-то в отдалении ударил гром.
– Что ж… Раз вы пригласили меня именно для разговора, вы позволите мне быть откровенным, Ваше Высочество?
– Именно на откровенность я и рассчитываю.
Потому что, видят элементали, других свидетелей тех событий в живых уже не осталось. Тайная полиция проверила слуг, находившихся тогда в поместье, но так ничего и не добилась. Слишком много времени прошло.
– Тогда позвольте начать с начала… К сожалению, информация, которой обладаю я, тоже весьма скудна, но я расскажу вам все. Возможно правдой я смогу искупить хотя бы часть своих ошибок.
Он все еще не мог простить себе выкидыши Ивон и смерть Надин с младенцем. Хотя в обоих случаях вины доктора не было. Он сделал все, что мог, но смерть порой безжалостна.
– Откуда вы хотите начать?
– С моей практики после Академии. Вы знаете, как нас отбирают?
– Признаться, никогда не интересовался этим вопросом.
– Понимаю… Так вот, мой предшественник, доктор Брендель, начал присматриваться к нам еще во время обучения. В моей группе было десять магов, считая со мной. Были сильнее и слабее. Те, кому повезло с элементалем, и те, кому не очень. В зависимости от навыков и возможностей мы получали распределение. Я считался этаким середняком, а учитывая отсутствие известной родни, не слишком рассчитывал остаться в столице. Надеялся, что меня отправят в Варению, я оттуда родом. Поэтому удивился, когда практика была назначена в Императорской больнице. Я и еще трое наших. Все из титулованных семей. Я даже подумал, что кто-то ошибся и уточнил у декана, но оказалось, что все правильно, а о подробностях он говорить отказался. Сначала практика шла спокойно, но на шестой неделе к нам наведался доктор Брендель…
В дверь коротко постучали, а затем вошел дворецкий и горничная с груженым подносом. Подали, конечно, не только чай, но и холодные закуски, а еще целый кофейник для него. Старый слуга знал свое дело.
После того, как слуги ушли, и доктор с наслаждением сделал первый глоток горячего напитка, история продолжилась:
– Мы, конечно, знали, кто он и чем занимается. И почему пришел. Бренделю шел седьмой десяток, как мне сейчас, самое время подыскать замену. Все нервничали, хотели произвести впечатление. Нам сообщили, что императорский доктор будет присутствовать при нашей работе несколько дней. Видит свет, это были самые нервные дни в моей жизни…
Считается, что для водника сила является решающей. Так проще лечить больных, не приходится долго восстанавливаться и прочее… Мои однокурсники меньше уставали, но… Я был лучшим в диагностике. Умел слышать организм пациента, настраиваться на него, чтобы тратить меньше сил. Водники ведь часто еще и на эмоции могут влиять. Вам ли не знать…
Кристиан лишь кивнул, наполняя чашечку кофе и слушая разбушевавшуюся за окном непогоду. Свет в комнате моргнул, но быстро восстановился. Артефакты реагировали на внешнее напряжение, но сеть справлялась. Не придется вызывать мастера для дополнительной настройки.
– Именно эта особенность и стала решающей. Брендель стал задавать мне вопросы о пациентах, о моих принципах работы, что я чувствую, как именно. Как действую при тех или иных заболеваниях. Он остался доволен, и после окончания обязательных трех лет практики, в течение которых мы продолжали общаться по рабочим вопросам, позвал меня в личные ученики. К тому времени я стал опытнее, увереннее, но перспектива кружила голову. Я подписал контракт на первые пять лет работы и начал ассистировать. Это было как раз после скандального развода принцессы…
Вебер ненадолго замолчал, продолжая пить чай. Еду он игнорировал, а на грозу за окном смотрел с философским выражением ко всему привычного человека.
– Чаще всего мы, конечно, осматривали наследника. И бастарда. С такими маленькими детьми мне работать не приходилось, поэтому я учился, старался быть полезным, задавал много вопросов. По долгу службы изучал общий анамнез императорской семьи. Вы знали, что ваши предки чаще всего умирали от кровоизлияний в мозг?
От таких знаний судьба Кристиана до сих пор уберегала. Но хотя бы ясно, чего ждать. Если, конечно, его не убьют раньше.
– Нет. Даже не подозревал.
– Если заняться исследованием, можно выявить много интересных закономерностей, но я понимаю, что никто не даст разрешения. Все же информация слишком… Опасна.
Пожалуй им хватит пропавших документов из архива, что удалось установить лишь спустя почти полгода проверок и расшифровки записей. А на то, чтобы понять, когда именно пропало и кто мог выкрасть, ушло еще несколько месяцев.
– Раз в год мы осматривали всех членов императорской семьи. В том числе и принцессу. В то время, когда она посещала столицу. При первом осмотре я был неприятно поражен… И мне с трудом удалось скрыть свою реакцию. Конечно, после я задал вопросы наставнику.
И узнал одну из неприглядных тайн Сантамэлей, которую и сам герцог предпочел бы не знать.
В ушах снова зашумел летний ветер и топот копыт. Беззаботная юность, погнавшая его в каникулы навестить сестру. Нарвать цветов на поляне тоже подсказал душевный порыв, а своим порывам Кристиан тогда не привык сопротивляться. Он безжалостно драл ромашки, когда услышал всхлип. Обернулся…
Гретхен мало походила на Сантамэлей. Невысокая и изящная она скорее напоминала мать – такое же узкое, чуть вытянутое лицо, тонкие губы и нос, выразительные серо-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц. Во дворце она носила высокие прически, делавшие ее старше. И много времени проводила за книгами. В магии сестра была не сильна, у нее имелся лишь один элементаль, и любой практике она предпочитала теорию. Кто же мог подумать, что дочери императора может понадобиться защищать себя?..
Она сидела под деревом и баюкала правую руку. Растрепанная. В грязном платье. До поместья верхом по дороге оставалось еще полчаса, а она добралась напрямик через лес.
– Гретти, что случилось?! – ромашки полетели в сторону, а он оказался рядом раньше, чем понял, что делает. – На тебя напали? Кто?
– Кристиан? – ее глаза широко распахнулись от ужаса. Тогда он подумал, что сестра еще переживает страх от произошедшего, и только годы спустя понял, что боялась она за него. – Что ты здесь делаешь?
– Приехал к тебе. У меня каникулы. Что случилось? Кто это сделал?
Он рассматривал заплаканное лицо с красными пятнами от слез и не верил, что видит сестру. Всегда такую сдержанную и спокойную. Гретхен отвернулась и неловко пошевелила рукой, от чего сразу же скривилась, стиснув зубы.
– Что с твоей рукой? Дай посмотрю!
– Нет! – она отвернулась всем телом. – Уезжай!
– Ты с ума сошла?! Гретти, что случилось?!
Она обернулась и подняла на него взгляд, в котором плескалось отчаяние пополам со стыдом, и только тогда Кристиан понял.
– Я его убью.
Мир сузился до ее светлых глаз, в которых дрожали слезы. Воздух стал вязким и тяжелым, каждый вдох давался с усилием, но тело при этом стало невероятно легким. Он в четыре шага вернулся к коню, оставленному у дороги, и схватил поводья.
– Кристиан! Стой! Не смей! Он убьет тебя! Не надо!
Гретхен кое-как встала и побежала за ним, спотыкаясь на каждом шагу.
– Никто не смеет трогать нашу семью!
В седло он взлетел за считанные секунды, но сестра вцепилась здоровой рукой в стремя. Рукав закрытого платья сполз до локтя, обнажая синие разводы на предплечье.
– Он – мой муж! И имеет право!
– Бить тебя?! Ну так я тоже имею право как принц и брат объяснить ему, что он не прав!
Перед глазами встала алая пелена, а воздух вокруг зарябил от жара. Огонь рвался наружу, желая карать и защищать.
– Он старше и опытнее, Кристиан! Ты пострадаешь! Нет законного повода вмешаться!Неужели ты не понимаешь?
Он с трудом выдохнул сквозь зубы, понимая ее правоту, и ухватился за другую возможность:
– Хорошо, тогда разведись с ним! У вас нет детей! По закону бездетный брак может быть расторгнут!
– Отец бы не позволил… – выдохнула Гретхен, прикусив губу.
– Отец мертв! Император теперь Георг! Он не даст над тобой издеваться! Поехали со мной в столицу! Покажешься ему, и завтра будешь свободна!
Сестра зажмурилась и медленно покачала головой.
– Если я уеду, он бросится в погоню. Ты его не знаешь, Кристиан. Не знаешь. Лучше просто уезжай. Я справлюсь.
Дальше по дороге раздался шум, кто-то явно направлялся к ним и скоро должен был вывернуть из-за леса. Решать предстояло быстрее.
– Гретти!
Она тоже заметила шум и побледнела:
– Уезжай! Нигде не останавливайся! Я справлюсь!
Гретхен, подхватив юбки одной рукой, снова бросилась к лесу. А Кристиан еще несколько секунд колебался, желая решить все здесь и сейчас, но здравый смысл победил. Он развернул коня и направился в столицу, проклиная все и всех, а вечером уже был у Георга в кабинете…
– …переломов, повреждения внутренних органов, разрывы, – доктор все еще продолжал рассказывать. – К моменту нашей первой встречи почти все последствия ее брака уже исчезли, но я видел следы. И нисколько не сочувствовал герцогу, когда его казнили. Как я уже говорил, в последующие годы мы встречались крайне редко, и я лишь следил, чтобы состояние Ее Высочества оставалось стабильным. Стоит признать, что выглядеть она стала лучше. Я не вдавался в подробности, только радовался, что с ней все в порядке. Как я радовался за любого пациента.
Однако однажды поздним вечером в мой дом постучал доктор Брендель и велел собираться. Я решил, что-то случилось во дворце, схватил саквояж и немедленно отправился с ним. По дороге выяснилось, что мы направляемся в загородное поместье Сантамэлей, где проживала только принцесса, и откуда к доктору приехал слуга с посланием, что нужна его помощь. Мой наставник решил подстраховаться, взяв меня с собой. Уже на подъезде к поместью мы попали в ураган. Страшный ветер порывами, раскаты грома, молнии, потом налетел дождь… Карета увязла, я хотел остаться в ней, чтобы переждать, пока непогода уляжется, но наставник сказал собираться и идти. И мы пошли сквозь дождь, от которого едва спасали наши щиты.
Привыкая лишь к одному аспекту применения силы, маг постепенно утрачивает навык управления иными. Для двух лекарей преодолеть бурю было серьезным испытанием, пусть даже разбушевавшаяся стихия была им близка.
Вебер перевел дыхание и снова глотнул чай. Кристиан молчал, уже понимая, что услышит.
– Сейчас я понимаю, что принцесса умерла еще до нашего появления. Такие грозы случаются, когда погибает один из Сантамэлей и неважно, каким элементалем он владел. Буря охватывает место смерти и бушует несколько дней. Поэтому доктор Брендель велел идти. Мы бы просто не дождались конца.
Дождь хлестал в окно, но он даже отдаленно не походил на тот кошмар, что накрыл столицу после смерти Георга. В рассказе доктора имелся лишь один изъян: буря начинается лишь в случае убийства.
– Когда мы пришли, наставник потребовал, чтобы нас сразу проводили к принцессе. Она была в спальне. Бледная. Как будто спящая. Но сердце уже не билось. Дыхание отсутствовало. Брендель начал расспрашивать прислугу, а я попытался реанимировать ее. Начал делать массаж сердца. Вливал силу. Все было бестолку. Как я и говорил, принцесса умерла еще до нашего прихода. Она успела остыть. Брендель заставил меня просканировать тело и рассказать, что с ней случилось. Как именно наступила смерть. В доме уже царил какой-то хаос. Тогда я не понял, в чем дело, потому что занялся пациенткой. Оказалось, что за час до нашего появления она родила ребенка. Благополучно и довольно быстро для своего возраста и телосложения. Затем служанки привели принцессу в порядок и уложили спать. Младенца забрали. Ее Высочество умерла от нехватки воздуха. Сначала я подумал, что смерть вполне естественна. Но потом нашел следы воздействия: небольшие кровоподтеки в носоглотке. Принцесса уснула. Она была ослаблена. Ей дали легкое снотворное, чтобы она смогла отдохнуть. Смесь трав. А затем кто-то накрыл ее подушкой и держал, пока не наступила смерть. Никаких иных внешних признаков убийства не наблюдалось. Она не сопротивлялась, просто спала…
Кристиан сжал подлокотник так, что пальцы заболели. Стоило спасти сестру от мужа-садиста, чтобы она попала в руки другой сволочи. Терпеливой, хладнокровной и весьма умелой, раз никто не заподозрил в нем потенциального убийцу.
– Брендель выяснил, что младенец пропал, – доктор пил чай и говорил сухо и отстраненно. – Как и его отец – секретарь принцессы. Буря продолжала бушевать. Мы не могли уехать. Слуги отказывались покидать поместье в такое ненастье. Нам оставалось только ждать. Утром прибыл император с эскортом. Мы обо всем рассказали и получили указание молчать. К вечеру Его Величество смог успокоить бурю. Насколько я знаю, он отправил людей на поиски сбежавшего секретаря и младенца, но… Я так и не знаю, дали ли они результаты. Признаться, несколько лет после той истории я ждал, что мальчик появится. И когда вы объявили о Юстасе, даже понадеялся, что это он. Но… мои надежды не исполнились. Мой наставник умер пятнадцать лет назад, и с тех пор я один нес бремя той истории. Сегодня оно стало легче.
– Георг приказал вам указать в причине смерти сердечную болезнь, – с трудом проговорил герцог, собирая полную картину.
Когда пришло известие о смерти Гретхен, он уже закончил Академию, был женат и раздумывал о будущем. С сестрой они встречались на ежегодных семейных праздниках, где она снова выглядела спокойной и даже счастливой. Кристиан тоже успокоился и считал, что она в безопасности. А узнав о смерти, искренне огорчился, но даже подумать не мог об убийстве. А Георг ничего не сказал. За все прошедшие годы ни разу не намекнул.
– Да. Мы скрыли все следы, и никто, кроме слуг и следователей, которым император доверил вести то дело, не знал о ребенке. Я ничего не мог рассказать вам без прямого вопроса. Наша клятва весьма ограничивает. Поэтому я приношу свои извинения.
