Текст книги "Утилитарная дипломатия (СИ)"
Автор книги: Дайре Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 23. О примирении и понимании…
Малышка заснула и я осторожно переложила ее в кроватку. Первый раз сама. Сердце колотилось, ладони стали влажными, но я справилась. Она так и не открыла глазки, только вздохнула, будто пытаясь переварить все произошедшее. Я замерла, глядя на нее и продолжая поглаживать по спинке, как обычно делает Клара. Кажется, все хорошо.
Дверь в коридор распахнулась без стука, и вошел Юстас. Он выглядел уставшим и напряженным. После задержания напавших на особняк ему пришлось вызвать жандармов, а затем общаться со следователем. Няню и меня тоже опросили, но скорее формально, потому что мы обе занимались малышкой, которая решила высказать все, что думает о сбитом режиме.
– Жандармы уехали?
– Да, забрали с собой всех арестованных. Тайная полиция возьмет дело под свой контроль. Как она?
Герр Шенбек подошел к кроватке и замер рядом, вглядываясь в лицо дочери. Я выпрямилась и с наслаждением потянула спину, которая разболелась от напряжения.
– Заснула.
– А где няня?
Стоило ему упомянуть Клару, и в голове сразу всплыло то, с чего мы начали сегодняшний вечер.
– Отдыхает. Она испугалась. И прежде, чем ты начнешь ее критиковать…
– Я не собираюсь ее критиковать! – Юстас вскинул ладони в защитном жесте и возмутился слишком громко.
– Тише! – зашипела я на него и наклонилась проверить малышку. – Она с трудом успокоилась!
– Извини, – в полголоса ответил мужчина. – Я еще не привык… И… Я… Кхм… В общем… кажется, несколько заблуждался на счет фройляйн Гессен.
Юстас так усердно подбирал слова, что я даже отвлеклась от ребенка, чтобы увидеть его мучения собственными глазами.
– Заблуждался?
– Да… Она… не так уж… плоха.
Я приподняла брови и скрестила руки на груди, готовясь к следующему раунду споров, и мой вид подтолкнул разведчика к правильным словам:
– То есть… Я хотел сказать… – Он прикрыл глаза и выдохнул: – Я был неправ.
Слышать такое приятно, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не вынудить его повторить последнюю фразу.
– Завтра утром извинишься перед ней.
Юстас быстро кивнул, но напряженное выражение так и осталось на его лице, когда он продолжил:
– Я не стану поднимать вопрос об опеке.
Я медленно выдохнула. Напряжение, не отпускавшее весь вечер, начало спадать. Мы оба много наговорили. И, если мужчина пошел на уступки, наверное, стоит ответить тем же.
– Спасибо. Мне не стоило вспоминать о Ее Светлости. Это было неправильно.
На некоторое время мы оба замолчали, пытаясь осознать сказанное и услышанное. Все стало слишком сложно после рождения ребенка. Слишком зыбко. Я разучилась разговаривать с людьми, а с отцом моего ребенка стоило бы научиться. Так или иначе, мы связаны на всю жизнь. И сегодняшний вечер показал, каким близким и ценным может быть это сотрудничество.
– Кем были нападавшие? Клара сказала, что один из них хотел забрать малышку.
– Местный сброд, – разведчик поморщился. – Из молодых, не слишком опытных, но ретивых. Более старые знают, в какие дома в столице лучше не лезть. Ночной император старается не переходить дорогу Кристиану, а тот, в свою очередь, порой закрывает глаза на его дела.
– Зачем им наша дочь?
Наша. Впервые я назвала ее так, признавая права кузена Герхарда. Наша дочь. Наш ребенок. Результат ошибки и… живое существо, которое сегодня могли забрать.
Я обхватила себя за плечи, стараясь прогнать неожиданный холод и дрожь.
– Они должны были вывезти ее из города и передать кому-то. В сроки еще укладываются, поэтому возможно по указанному адресу прогуляются сотрудники Тайной полиции. Посмотрят, что там…
– Та женщина в парке сегодня утром… Точнее уже вчера, – стрелки часов указывали на без четверти два. – Она интересовалась малышкой.
– Гюнтер рассказал. И описал достаточно подробно. Ее постараются найти.
– Герр Вагнер служит в Тайной полиции?
После рассказа Клары о появлении камердинера Герхарда и выстреле, некоторые странности его поведения во время прогулки получили объяснение. Вывод напрашивался сам собой.
– Служил. Вышел в отставку по ранению и начал работать на отца. Тот пристроил его сюда.
Конечно, Великий герцог не мог оставить племянника без присмотра. Странно думать, что в особняке кто-то еще может докладывать, но ведь герцог говорил, что за ним следят. И что прислуга доносит. Из-за произошедших событий тот наш разговор позабылся, а теперь вот вспомнился. Неужели даже кухарка на кого-то работает? И Клара?..
Перед глазами встало улыбающееся лицо с ямочками на щеках и теплыми карими глазами. Нет, она бы не смогла. Или…
– Ты из-за этого разозлился, ведь так? – озарение, как это с ними бывает, пришло неожиданно. – Клару наняли с улицы, и она не прошла проверку. И не работает ни на одну из служб.
Юстас неожиданно улыбнулся, мгновенно становясь похожим на щеголя, очаровывающего юных девиц.
– Вот поэтому вы мне и понравились, фройляйн Ланге. Когда вы даете себе труд подумать, ваши выводы почти всегда попадают в цель.
Я поморщилась, отказываясь принимать правила игры. Раньше я с удовольствием бы подхватила пикировку, но сейчас она казалась глупой.
– Прекрати. Я вовсе не так умна, просто привыкла жить в этом доме и поняла его правила.
Улыбаться он перестал.
– Сабина, ты намного умнее многих. И талантливее. И, думаю Герхард, смог бы сказать намного больше, ведь ты помогла ему с проектом для военных и не только. А я не знаю никого, чью помощь он согласился бы принимать так легко.
– Он необъективен. Мы родственники, и ему понравилось играть роль старшего брата.
Когда-нибудь надоест, и герцог поймет, что я стала обузой, которая лишь ограничивает его жизнь. Тогда он укажет мне на дверь.
– Не все такие, как твоя бабушка…
Я вскинула руку, останавливая поток слов.
– Не надо! Я не хочу о ней говорить.
Может быть, когда-нибудь мне хватит сил открыть ту злополучную папку и во всем разобраться. Может быть… А, может быть, и нет.
– Хорошо.
Мы снова замолчали, каждый думая о своем. Неожиданно накатила усталость. Слишком много всего произошло за один день. Стоило бы лечь спать, но Кларе отдых нужнее. Если бы не она, не знаю, что бы я делала.
Я все равно опустилась в кресло-качалку и кивнула Юстасу на соседнее, он сел, явно не зная, куда деть руки и что делать.
– Если хочешь, я могу побыть с ней до утра, а ты отдохнешь.
– И ты сможешь накормить ее с ложечки, когда она проснется? – иронию в голосе скрыть не удалось. Я сама справилась с большим трудом и была не уверена, что смогу повторить фокус. К тому же малышка заснула поздно, возможно кушать она не захочет, а вот почувствовать себя в безопасности – да. И ее придется укачивать, медленно бродя по комнате из угла в угол.
– Кхм… Ну, меня учили, как ухаживать за больными, должен справиться.
Уверенным один из лучших разведчиков Империи не выглядел.
– Думаю, лучше нам побыть здесь вдвоем.
– Согласен.
Быстрое согласие заставило задуматься о том, что я никогда раньше не видела мужчину таким. Нервным. Взвинченным. И не пытающимся напасть. Раньше он всегда прятался за язвительностью. Даже в тот вечер, когда я отказалась выйти за него замуж. А теперь… Странно все.
– Тебе не кажется, что ей нужно дать имя? – неожиданно мягко спросил он.
Так вот почему не стал настаивать, чтобы я ушла. Хотел поговорить.
– Нужно… Но… Я не знаю, какое.
Как вообще родители дают имена? Я даже с обстановкой детской справиться не смогла. Сидела и смотрела в каталоги не в состоянии выбрать обои. Ковер. Кроватку. В итоге Герхард предложил помочь, а потом принес план детской с описанием расцветок и материалов. Я согласилась, не задавая вопросов. Только порадовалась, что не придется выбирать. А теперь…
– Я тут подумал и почитал брошюры, – Юстас достал из кармана небольшой сложенный листок бумаги. – Те, в которых расписываются имена и их происхождение. Значение. В общем… Тут несколько вариантов. Можешь с ними ознакомиться, если захочешь.
Листок выглядел измятым, а исписан был разными чернилами, словно записи вносили в разное время. Некоторые в спешке, судя по наклону букв, некоторые более аккуратно. Вариантов оказалось не так, чтобы много, но достаточно.
– Ты читал брошюры? С именами?
Почему-то представить герра Шенбека с тонкими листовками в руках не получалось. И он как-то смутился, отвел взгляд, но все равно кивнул.
– Я обязательно все прочитаю и что-нибудь выберу.
Нам давно стоило поговорить. Вот так. Прямо и спокойно. Но я боялась, мужчина настаивал, и в итоге ничего не выходило.
– Если ничего не подойдет, я поищу еще.
– Для тебя это так важно?
– Удивлена? – он усмехнулся как-то горько и опустил взгляд. – Я родился в рыбацкой деревеньке в Божене. Четвертый ребенок. Снова мальчик. С даром. Когда сила пробудилась достаточно, родители отдали меня в интернат для будущих магов. Пристроили, чтобы не кормить еще один рот. Имя мне дали, когда в интернате собирали документы. До того оно было не особенно нужно.
– Мне жаль…
Меня передали бабушке и дедушке в семь, но все равно я чувствовала себя брошенной и тянулась к семье. Ждала праздников, чтобы увидеться с родными и рассказать о своих достижениях. Мне так хотелось, чтобы мной гордились. Я захлебывалась словами, делясь впечатлениями и желая, чтобы меня поняли. Но отец магией не интересовался, а мама оставалась равнодушной. Братья же были слишком малы, чтобы что-то понимать.
«Дорогая, некоторые люди просто не способны понять, как сильно ты одарена. Не трать на них время. Обязательно найдутся те, кто оценит тебя по достоинству».
Бабушка всегда умела найти подходящие слова. И когда я глотала слезы на обратном пути из родительского дома, она меня утешала. Со временем ее мнение вытеснило детскую жажду любви. А может быть, ей просто было выгодно, что кроме нее и дедушки у меня никого нет?
– Нет, мне там нравилось, – неожиданно продолжил Юстас. – Кормили пять раз в день, крыша над головой не протекала, кровать со свежим бельем. Одеяло теплое. А то, что нужно учиться… Мне было интересно. И я быстро понял, что если учиться, то учителя не будут сердиться и наказывать. А если проявить интерес к предмету и задать несколько дополнительных вопросов, станут снисходительны. Я быстро приспособился, но понял, что маги важны, однако нам из глуши многое не светит. Мне с моим профилем в лучшем случае могло подойти обслуживать артефакты в городе. Или помогать в мастерской. Для большего нужна Академия. А она в столице, и поступить туда сложно.
– Сколько тебе было?
Сила обычно просыпается окончательно годам к пяти. Потом начинается учеба. В базовый курс входит достаточно предметов, даже если не брать во внимание любовь дедушки к староимперскому, и занимают они почти двенадцать лет. Потом начинается Академия, которая дает специальные, углубленные знания.
Меня учили дома. И все, о чем я думала – это как добраться до верхних полок стеллажей и почитать что-нибудь новенькое. Вопрос с будущим казался решенным. Я никогда не сомневалась, что поступлю в Академию. И не задумывалась, что может быть иначе.
– Когда я понял, что красивое будущее нам не светит? – он усмехнулся. – Лет девять. Говорю же, я быстро адаптировался. Поэтому когда нам сказали, что в интернат приедет специальная комиссия для оценки наших достижений, я сразу понял, что шанс упускать нельзя.
– Комиссия?
Разве такие существуют?
– Да, я думал грядет что-то важное, поэтому залез в кабинет директора в поисках документов. Думал найти какое-то официальное уведомление, в котором будет указана цель проверки, а обнаружил только письмо с просьбой продемонстрировать воспитанников в возрасте от семи до одиннадцати лет частному лицу. Понял, что никакой комиссии нет, но шанс остался. А через месяц приехал Кристиан.
История становилась все интереснее, а герр Шенбек вдруг перестал казаться лощеным щеголем. Ребенок из рыбацкой деревни? Никто даже не подумал бы о таком, глядя на него сейчас.
– Тогда я понятия не имел, кто он, но шанс упускать не хотелось. Я решил ему понравиться. Блеснуть знаниями. Он приехал днем, в коляске, с помощником, который держался уверенно, но все равно было видно, кто здесь главный. Директор выбежал его встречать и все время улыбался и кланялся, будто самого императора встретил. Нас всех выстроили в холле, показали. Нужного возраста набралось всего-то полтора десятка. И Кристиан начал приглашать всех выпить чай. Наедине. Разговаривал, задавал вопросы. Смотрел. Кому-то перепадало сладостей. Выглядело все странно и даже немного… пугающе. У нас всякие слухи ходили. И дети в округе пропадали, обслуга болтала, а мы слышали… Он показался мне подозрительным. Интересным, но подозрительным. И я решил выяснить, что ему нужно.
– Что ты сделал?
– Залез по дереву, что росло у окна кабинета директора, прошел по ветке до самого карниза и притаился там. По летней поре окно было приоткрыто, так что слушать было удобно.
Я только покачала головой, не зная, смеяться или ужасаться. Значит, он и в детстве умел шпионить. Неудивительно, что в итоге попал в разведку.
– Я не знал, что Кристиан – маг, – мужчина поморщился, вспоминая явную неудачу. – И не как наши учителя, а намного серьезнее. Он меня в миг раскусил. А потом распахнул окно пошире и за ухо втащил в комнату. Директор разозлился, начал кричать, отец его угомонил и выгнал. Он не злился, только заинтересовался и начал задавать вопросы. Но не об учебе. О жизни. Откуда я, кто родители, давно ли в интернате и прочее, что казалось мне чепухой. Но отвечал я честно. И даже местами нагло. Он только улыбался, а потом отпустил. А на следующий день пригласил прогуляться по территории.
В мягком свете ламп лицо Юстаса казалось мягче, будто защитная оболочка, за которой он прятался, наконец, упала, и он показал себя настоящего. Быть может, сделай герр Шенбек это раньше, все сложилось бы иначе. Я бы успела узнать его, поверить. До того, как разочаровалась в близких и потеряла себя.
– После вопросов он сказал, что ищет ребенка, потому что его жена не может иметь детей, но очень хочет. И что я ему нравлюсь, но только от меня зависит, как сложится моя дальнейшая жизнь. Через два дня он увез меня с собой.
Он замолчал и вдруг провел ладонями по лицу, будто стирая прошлое.
– Я никогда так не нервничал, как перед первой встречей с мамой. Знал, что должен ей понравится. Вести себя соответствующе. Что это мой шанс. Единственный. И что нельзя его упускать. Я не должен был ее разочаровать. Не должен…
– Ты и не разочаровал.
Почему-то стало неуютно представлять Юстаса столь уязвимым. Слабым. Беспомощным. Таким… чужим. Незнакомым. Совсем не тем, кого я встретила на памятном ужине.
– Не разочаровал… – его губы искривились в горькой усмешке. – Тогда – нет. Она оказалась совсем не такой, как я представлял. И… Я никогда не встречал столь… добрых и великодушных людей. Она, казалось, совсем не умела сердиться. И была так искренне заинтересована во мне. Спрашивала… О странном. Какой у меня любимый цвет. Какие игрушки мне хотелось бы иметь. У меня их никогда не было. В интернате имелись только учебники и снаряды. А форма была синей. Я не знал, что отвечать. Терялся. А она продолжала спрашивать… Обставила для меня комнату. Просила повара приготовить что-то особенное. Спрашивала, нравится ли мне. Раньше никого не интересовало, что мне нравится.
Меня всегда спрашивали… Большей частью. Бабушка как-то умела привязывать то, что нравится мне к тому, что нужно ей. А дедушка… Он так рассказывал о своей рунологии, что не заразиться его любовью было невозможно. Оказывается, у меня было чудесное детство. А я еще жаловалась и расстраивалась.
– Потом я заболел… Скачок развития силы совпал с промоченными ногами. Началась лихорадка. Я слег. А она сидела у кровати. Врач ничем особенно не мог помочь, стоило только подождать, пока все само пройдет. Ничего смертельного. Но она сидела у кровати, поила меня бульоном, читала какие-то книжки…
Кто бы мог подумать, что Великая герцогиня Сантамэль, холодная и невозмутимая блюстительница правил, способна на подобное? Ведь если так, то… ей наверное невероятно одиноко. И не от одиночества ли она стала такой? Может быть, у нас больше общего, чем я думала?
Взгляд упал на листок с именами. Ну, конечно. Три первых были мне хорошо знакомы. Ивон. Лисбет. Аннабель. Вряд ли остальные в списке могли сравниться с ними по значению. И если так, стоит ли спорить?
– Давай, назовем ее Аннабель?..
Глава 24. О семьях…
Возвращение во дворец после безумия двух последних дней казалось сном. Как и поездка на поезде, куда их с Великой герцогиней посадили ранним утром и, кажется, вздохнули с облегчением. Мужчины, маги и военные, остались заниматься делами. Их сопровождала лишь охрана, доктор Вебер и тела в гробах, которые требовали дополнительного изучения.
Ужасный итог трагедии, с которой еще продолжат разбираться, и которая, судя по хмурым лицам магов, будет иметь далеко идущие последствия.
Валенсия не сопротивлялась отъезду. Она увидела и пережила достаточно для первого неформального контакта с имперцами и теперь желала лишь отдохнуть. Ненадолго забыться, чтобы пережить произошедшее и уложить его в голове. Понять, как следует действовать в следующий раз и о чем говорить с императором, который наверняка будет недоволен.
Ивон тоже о чем-то размышляла или была подавлена. Так или иначе на обратном пути они больше молчали и попрощались весьма сухо, но сеньора де Торрадо не собиралась обижаться. За пару дней они узнали друг друга лучше, чем за предыдущие полгода, и она не сомневалась, что в лице герцогини обрела если не друга, то надежного союзника, а это порой куда лучше.
Валенсия подходила к комнатам, выделенным посольству, когда услышала то, чего не могло быть во дворце. Гитарные переборы, пока еще приглушенные стенами и явно сдерживаемые рукой того, кто решил сыграть, но легко узнаваемые и такие родные, что ноги сами понесли ее вперед, заставив забыть об усталости и ужасах последних дней.
Она без стука вошла в гостиную тетушки, чтобы застать обеих дам в обществе гитариста. Долорес хлопала в ладоши, попадая в такт раскрывающейся мелодии, сеньора Гуэро мечтательно улыбалась, держа в руках бокал с вином. А неожиданный гость играл…
Старая, известная мелодия о путешественнике, который едет через горы под звездами и луной, рассказывая им, как прекрасна его жизнь, и как он любит играть на гитаре. Задорная музыка наполняла холодные комнаты жизнью и тем дыханием жизни, которого здесь не хватало.
Гитарист, заметив ее появление, не прекратил играть, а только встал и пошел навстречу, продолжая петь.
Валенсия закрыла за собой дверь и встала, прислонившись к стене, всем существом впитывая родную атмосферу и ощущая, как тело избавляется от мучительного напряжения. Тревоги, страхи и сомнения исчезали, унесенные моментом. Что может быть лучше возвращения домой?
Мужчина пристроился рядом с ней и допел песню, стоя почти плечом к плечу и глядя ей в глаза, а потом прижал струны ладонью.
– Дорогая сестра, ты выглядишь ужасно. Тебе нужно немедленно выпить.
– Как ты здесь оказался?
Младший из сыновей короля Апии, сводный брат, ее ровесник, Фернандо. Неужели матушка позволила ему уехать? Нет, она ни за что не отпустила бы его одного. Сбежал? Или из Апии прибыл еще кто-то?
– На поезде, – невозмутимо ответил принц, направившись к столу, на котором стояли открытыми знакомые бутылки, кофе и тарелка с сырами. – Зря что ли отец так ратовал за проведение железной дороги в Мадеру?
Он прислонил гитару к креслу, которое занимал, и подхватил бутылку.
– Фернандо!
Валенсия добавила голосу нажима и оттолкнулась от стены, чтобы пересечь гостиную и присесть.
– Это я его пригласила! – воскликнула тетушка, поднимая ладонь. – Я! И прежде, чем ты начнешь возмущаться, сразу скажу, что я не могла позволить одной из вас выйти замуж в сопровождении какого-то посла. Дочь короля должен вести к алтарю мужчина из ее семьи. И никак иначе!
– Лучше выпей, – Фернандо протянул ей полный бокал. – И расскажи, что произошло.
Отказываться от вина Валенсия не стала, вдохнула знакомый букет двух сортов винограда с нотками гвоздики, сделала глоток, смакуя забытый уже пряный вкус, и опустилась в любезно предложенное кресло. Сил, чтобы ругаться и требовать объяснений не осталось. Хотелось просто сидеть, потягивая вино, и слушать гитару.
– Тьма вырвалась на поверхность в маленьком городке – Драмбурге. Пострадали шахтеры. Есть погибшие и раненные.
Она не смогла бы рассказать все, даже если бы захотела. Ни сестре, ни тем более, брату не стоит знать подробности о заражении или злобном монстре, засевшем под землей и разрушившем шахту. Или о Великой герцогине, которая может вытягивать тьму из человека и не боится болезней. Или о бастарде покойного императора, который не побоялся встретиться с чудовищем и едва не лишился магии. Нет, чужие секреты разглашать не стоит, а в сыром остатке история будет выглядеть так, как ее представят газеты. Конечно, с одобрения императора.
– Какой ужас! – Долорес прижала ладонь к губам. – Ты помогала Ее Светлости?
Ее Светлость в помощи явно не нуждалась, но, как ни странно, присутствие невесты императора оказалось кстати, когда в город прибыли военные и адьютант полковника пробрался к ратуше, чтобы выяснить подробности происходящего. Бледный и напуганный мэр безропотно позволил ей разъяснить ситуацию, а потом искренне благодарил. По косвенным объяснениям Валенсия поняла, что им очень повезло, что первыми прибыли именно военные, а уже за ними – маги света.
– Да. Пригодился мой опыт выездов с матушкой.
– Дорогая, тебе нужно хорошо отдохнуть, – тетушка сочувственно улыбнулась. – Месье Моро уже прислал записку, что ждет нас в самое ближайшее время на примерку. Его швеи работают почти без отдыха, чтобы успеть выполнить наш заказ.
Платье! И свадьба, конечно. Она совсем забыла, что до торжества осталось не так уж и много времени. Приготовления завершат и без нее, но платье…
– Поедем завтра.
– Императрица не одобряет твоя выбор, – Долорес нахмурилась. – Я слышала, как ее фрейлины обсуждали нашу поездку и называли вульгарными.
Следовало ожидать. Мстительная женщина позволила и без того не слишком любезным фрейлинам болтать все, что им вздумается. Пусть так. Вряд ли они знают о поддержке Великой герцогини, а узнав, прикусят языки.
– Пусть осуждает… Если бы я каждый раз спрашивала разрешения, так до сих пор и сидела бы под крылом у отца.
– Дай мне пару дней, сестренка, – Фернандо снова взялся за гитару и начал перебирать струны. – Готов поспорить, что фрейлины забудут о твоем платье.
Он улыбнулся знакомой порочной улыбкой, от которой теряли голову даже при апийском дворе. Черные глаза лукаво блеснули. Из всех братьев Фернандо обладал самой притягательной внешностью, а еще необузданным нравом, доставшимся от отца. Спор не имел смысла. У имперок не было даже шанса устоять. И, пожалуй, сейчас появление принца могло оказаться на руку. Хотя видят боги или духи, он всегда приносил с собой хаос.
– Надеюсь, ты привез с собой не пару бутылок?
Ей понадобиться много вина, чтобы пережить оставшиеся до свадьбы недели.
– Ты хочешь меня обидеть! Два ящика. Из лучшего погреба дворца. И еще парочку из того, который отец держит для себя.
Сеньора де Торрадо снова пригубила вино, убеждаясь, что за время их отсутствия дома ничего не изменилось. Тонкие пальцы снова тронули струны, и гостиную наполнила следующая мелодия из тех старинных баллад, что всегда вызывают слезы…
Ивон снова отдыхала в будуаре. На этот раз лежа на кушетке в шелковом халате цвета осеннего неба. Волосы, заплетенные в простую косу, спускались на грудь. Глаза запали, и под ними появились тени. Она выглядела старше или скорее впервые на свой возраст.
Кристиан, успевший перехватить поднос с сэндвичами у горничной, прошел в комнату и поставил свою ношу на столик.
– Чаю?
– Ты здесь? – жена подняла на него рассеянный взгляд. – Да, пожалуйста.
Он протянул ей чашку, полную какого-то травяного настоя, и тарелку с сэндвичем, после чего занял кресло.
– Как все прошло?
Из коротких донесений он знал лишь, что ситуацию взяли под контроль и стабилизировали.
– Намного хуже, чем мы представляли, – Ивон неторопливо ела, откусывая крохотные кусочки. После выездов у нее всегда пропадал аппетит. – Я привезла тебе отчет Герхарда – возьми на столе. Доктор Вебер передаст императору второй экземпляр.
Герцог медленно развернул запечатанный листок и начал читать, с каждым словом все больше мрачнея. Да, такие новости получаешь не каждый день.
– Два элементаля. Контроль поведения. Воздействие на нервную систему. Если бы это написал не Герхард, я бы засомневался в здоровье докладчика. Как показала себя будущая императрица?
Он свернул лист и сунул во внутренний карман домашнего пиджака. Изложенные предстояло еще раз пристально изучить, а затем побеседовать с племянником. Когда тот вернется. Судя по докладу, он собирался дождаться полного разбора завалов в шахте, чтобы убедиться в гибели пропавшего доктора.
– Весьма и весьма неплохо. Она старалась помочь, была сдержана, напугана, но не теряла голову. И даже пообщалась с военными. – Жена бледно улыбнулась, поддержав смену темы. – Как дела в столице? Ничего не произошло за время нашего отсутствия?
– Нашу внучку пытались похитить.
Глухо хрустнуло стекло, осыпаясь осколками на халат. Черные когти сжались в кулак, безжалостно уничтожая уже пустую чашку. Лицо Ивон поплыло, меняя очертания.
– Что? – голос прозвучал хрипло и незнакомо.
– Обошлось. Повезло, что Юстас ночевал в особняке Герхарда.
Когти медленно разжались, тьма снова ушла под кожу, оставляя лишь белые тонкие пальцы. Остатки осколков герцогиня небрежно стряхнуло на ковер. На ее ладони, конечно, не осталось порезов.
– Кому могла понадобиться девочка? – голос тоже быстро восстановился, но глаза все еще оставались затянуты пеленой. Когда в теле скапливалось много тьмы, Ивон становилось сложнее ее контролировать. Ближайшие дни она будет отдыхать, как и после других выездов.
– Все указывает на Фреденсберг. Агенты организовали подставную встречу с посредником, который любезно сообщил, что должен был увезти девочку в северный порт, а там передать следующему посреднику.
– Почему ты не думаешь про Альбион?
– Потому что наш любезный господин родом из Фреденсберга, а в Империю переехал чуть более трех лет назад. Его подельника уже ищут, но думаю, не найдут. Разве что спугнут.
– Зачем им ребенок?
Она хмурилась и тщетно пыталась сдержать гнев, рвущийся наружу всполохами тьмы. Комнату заволокли густые тени.
– Выкуп. Шантаж. Использование в будущем.
Один раз подобное уже произошло, кто мешает повторить удачный опыт? Девочку наверняка сочли одной из Сантамэлей, а для проверки крови магов на севере нет.
– Отвратительно! Что ты будешь делать?
– Сегодня у меня встреча с послом бергов, который будет отрицать связь своего короля с каким-то мелким торговцем. Нам вежливо посочувствуют и выразят надежду на то, что подобное не повторится. Однако у меня есть несколько мыслей, как обезопасить малышку. Кстати, ей дали имя. Аннабель.
Тени исчезли, не успел он моргнуть. Ивон взглянула на него чистыми голубыми глазами и неуверенно улыбнулась.
– Правда?
– Да. Думаю, фройляйн Ланге будет не против, если ты решишь заглянуть в гости.
– Не сейчас, – она посмотрела на собственные руки, будто проверяя отсутствие когтей. – Может быть, позже…
Или никогда.
– Отдыхай. А я пока позабочусь о том, чтобы наша семья оставалась в безопасности.
Кристиан встал и по сложившейся традиции поцеловал жену в макушку. Она удержала его ладонь.
– Скоро я перестану иметь отношение к этой семье.
– Мы можем не быть мужем и женой, но ты навсегда останешься Сантамэль. У тебя всегда будет семья.
Родственники не обязаны быть связаны кровью, чтобы заботиться друг о друге. Как и одна кровь не всегда спасает от предательства или вражды.
– Спасибо…
