Текст книги "Причина бессонных ночей (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Хмыкнул весело. Затем вернул открытку обратно.
И припустил весело на выход, по пути припечатывая меня злыми, хлесткими словами:
– Что ж... С Днем рождения, Яна...
Глава 19 – Выкуси!
Яна
Внутри меня творилось ужасное. Никогда прежде я ничего подобного не испытывала, ибо это был какой-то новый уровень ненависти, закрученный на чем-то слишком личном. Будто бы мне в лицо плюнули. Будто бы макнули в чан с перебродившими помоями. Будто бы за волосы изваляли в грязи.
Руки тряслись – я видела их предательскую дрожь. Позорную. Жалкую. Ущербную.
Грудь невыносимо сдавливала невидимая колючая проволока, заставляя задыхаться и корчиться от воя глупой сердечной мышцы, которой почему-то было больно.
О боже...
Она скулила, как побитая собака. Забивалась в угол и рвалась прочь, словно бы ее до сих пор пинали обидными словами. Да только мне не было дела до того, что творилось у меня за ребрами. Я упорно делала вдох за вдохом и суматошно перебирала в голове возможные варианты дальнейших действий.
Что еще я могла? Что?
Взять и просто так сожрать вот это все дерьмо я не имела права. Я не терпила! Я – Яна Золотова. Мне все нипочем и на всех плевать! Тем более на какого-то там Тимофея Исхакова. И уж тем более фиолетово на то, с кем он там встречается. Да пусть хоть всех девчонок в этом городе переберет, мне и тогда дела не будет.
Где-то в глубине квартиры наконец-то хлопнула входная дверь, а меня как с цепи сорвало. Но все, мать вашу, вы сами напросились!
Вот я сейчас достану из заднего кармана джинсов телефон и сделаю вещи. Сделаю! Так, что всех этих сволочей отдача замучает за то, что мне посмели испортить мой день!
– Яна, что-то случилось? – уже после первого гудка послышался из трубки голос отца, а я чуть ли не расплакалась. Почему-то. Сдержалась в последний момент, прижимая пальцы к губам и ругая себя почем зря за то, что подбородок задрожал.
– Пап...
– Малышка?
– Пап, мне нужна помощь зала, – шепотом и на всхлипе все же выдавила я из себя.
– Что он сделал?
– Пап...
– Я кастрирую этого засранца! – форменно зарычал родитель, но я только кровожадно улыбнулась, игнорируя то, как яростно скребут за ребрами метафизически кошки, усердно закапывая насранное мне в душу.
– Я сама, – прохрипела я, – я сама... Ты только чуточку мне помоги, ладно?
– Что нужно?
И я сбивчиво, но вполне доходчиво объяснила, чьи именно явки и пароли мне нужны прямо сейчас. А уже спустя пару минут я их получила и прикусила губу, уповая на то, что со всеми своими коварными планами придусь ко двору. И, дабы не тянуть кота за яйца, я тут же набрала номер, с визжащим сиреной сердцем, слушая длинные гудки.
– Алло, – наконец-то услышала я мужской голос.
– Дань, привет.
– Эм-м-м...
– Это Яна Золотова. Помнишь такую?
Смех резанул слух, но не обидел. Наоборот, чуть придал сил. Теплый такой, добрый.
– Тебя хрен забудешь.
– Сочту за комплимент, – хмыкнула я.
– Где мой номер раздобыла?
– У отца.
– Оу, – чуть поперхнулся собственным дыханием, но тут же пришел в себя парень и рассмеялся, – значит, опять нужно деву красную спасать?
– Ага. Хочешь?
– Хочу, если папка твой мне за эту трепанацию черепа не сделает.
– Он у меня воспитанный, – бурчу я и нервно закусываю подушечку большого пальца.
– Слушай, Ян, я в целом не против, а и даже за. Но у меня первый нормальный выходной за почти две недели службы выдался. И мы тут с пацанами в кино собрались. Сеанс через сорок минут.
– Супер, Дань. А у меня тут как раз целый табор нетрезвых девиц под боком кукует.
– Тогда зачем тебе я?
– Дань, не тупи...
– А-а-а...
– Возьмем на буксир подруг? Мне нужны свидетели.
– Еще спрашиваешь? – фыркает мой собеседник, а я наконец-то облегченно выдыхаю.
– И запомни: ты – мой парень. Лады?
– Лады. Собирайтесь, будем через пятнадцать минут...
И вот тут у меня окончательно от сердца отлегло. Вернулась прежняя Яна. Воинственная и уверенная в себе. А затем я стряхнула с рук остатки презренной дрожи, развернулась и пошла к девчонкам. А они чего-то притихли на кухне и при моем появлении смотрели на меня настороженно. И удивленно, видя, как лучезарно я скалюсь и потираю руки, предвкушая свою сладкую месть.
– Ян, – подскочила с места Плаксина, а я нахмурилась, замечая на кухонном столе огромную коробку роз.
Черных!
– Это Тим тебе притащил, – пояснила Ритка, видя мой вопросительный взгляд, но я только пожала плечами, призывая себя делать вид, что мне фиолетово на этот веник и того, кто его мне приволок. Совершенно!
Сейчас есть дела поважнее!
А то, что сердце ёкает в груди и едва ли не подлетает к горлу? Ну так и черт с ним!
– Девочки, чья душа требует продолжение банкета? – оглядела я всех присутствующих, которые заметно оживились и принялись поднимать одну за одной руки вверх. И Ритка тоже, смотря на меня с восторгом.
– Ян, ну не томи! Что там у тебя! Говори скорее! Скорее!!!
Я же в последний раз повела игриво плечами, кусая губу, а затем выдала:
– Парень мой все-таки вырвался со службы, девочки. Чтобы лично меня поздравить. И друзей с собой своих шикарных прихватил. Ну, так что, гуляем?
– Да! – оглушительно завизжали подружки, а я зажала уши ладошками, но улыбаться не прекратила. Только приказала всем быть на низком старте уже через десять минут.
И все были, да. И я была. И даже Ритка, с сомнением дергаясь, все же собралась и решила ехать с нами, хотя и причитала о том, что Летову такое ее поведение может не понравиться. Она же его преданная фанатка. Я не стала ей говорить, что она просто преданная дура. Зачем лишний раз человека драконить. Ибо она была мне нужна, как никто.
И вот уже парни прикатили под мои окна. Все такие вау. Все такие взрослые. Статные. На трех машинах, по которым рассадили моих краснеющих подруг. А я не знала, куда орать от внутреннего торжества, потому что все получилось. И нос утереть Исхакову все же выйдет. Да так, что всеми его умозаключениями противными можно будет разве что подтереться. Парня у меня нет? Ну, сейчас посмотрим...
А дальше было кино, где мы расселись все на последних двух рядах. С попкорном, со смехом, с бурлящей по венам кровью. И принялись смотреть какую-то зажигательную комедию, под которую едва ли не надорвали свои животы от смеха.
– Ладно, кто он? – на ухо спросил у меня Даня, а я натянулась в моменте струной.
– Кто?
– Тот, из-за кого мы снова безудержно веселимся?
– Мудак, – прошипела я.
– Это я уже понял, – хмыкнул парень, а я скосила на него глаза и подняла телефон с включенной камерой, фотографируя всю дружную компанию ребят. И тут же сливая все в сеть с задорными смайлами.
– Мне больше нечего добавить, – пожала я плечами.
– Жалко, – покачал головой Даня, – а я-то думал, что можно будет попытать счастье.
Я же только хмыкнула и покачала головой.
– Папа, Дань. Секатор. Яйца. Чик-чирик. Логическую цепочку сам составишь или помочь?
И парень захохотал так громко, что на него тут же зашикали с соседних рядов. А я лишь покачала головой и улыбнулась, когда заметила внимательный взгляд Плаксиной.
Да, детка, запоминай...
А запоминать много чего пришлось. После просмотра фильма, ребята вывалили из кинотеатра и никак не хотели расходиться по домам. Там уж, уже не помню кто, предложил сначала зайти в какой-то бар, затем нас занесло в караоке, а после и вовсе в ночной клуб, в который нас пропустили без фейсконтроля, стоило кому-то из парней лишь засветить корочки.
На этом месте девочки совсем разомлели. А дальше понеслась душа в рай. И молодые сердца, поддавшись искушению ночи, позабыли обо всем, в том числе и про то, что завтра с утра всем нужно на пары. Мы танцевали, смеялись и продолжали отмечать день моего рождения, а я практически потухла, чувствуя внутреннее удовлетворение.
И почти не думала о том, что где-то там, мой враг прикасается к Хлебниковой. Обнимает ее. Целует. Так, как когда-то целовал меня. Стискивает в своих ручищах до хруста косточек и легкого, счастливого писка. И шепчет на ухо всякий романтический бред, заставляя щеки наливаться багрянцем, а кровь в венах вскипать до состояния лавы.
Пофиг! У меня тут прямо по курсу жара!
Вот только, как будто бы чей-то пристальный взгляд бесконечно царапал мне затылок. Снова, снова и снова. Я крутила головой, но никого не замечала. А потом и вовсе решила забить на эту глупость, и вся растворилась в танце, музыке и клубах дыма, стелящегося по полу.
Пока не стало совсем уже поздно, да и отец настойчиво пытался достучаться до меня, чтобы я не делала глупости, пускаясь во все тяжкие, идя на поводу у своей мести. Пришлось подчиниться, а уже ближе к четырем утра все-таки покинуть стены увеселительного заведения.
И уже на выходе почти нос к носу столкнуться со знакомыми темными глазами, полными насмешки, праздного интереса и пафоса. Холодный кивок в мою сторону не заставил себя долго ждать. И большой палец издевательски взлетел вверх. А затем, полные пренебрежения слова, попытались меня ужалить. Да не вышло.
– Хорошо погуляла, принцесса? – это был Каха Царенов, друг моего злейшего врага. А потому и ответ мой ему был соответствующий.
Улыбнулась. Подмигнула. Гордо проплыла мимо, даже словом его не удостоив.
И ушла в закат.
А утром вместе с Плаксиной пропустила первые три пары, сумев добраться на учебу только к последней – четвертой. И то лишь для того, чтобы с торжеством и вызовом взглянуть в глаза своему злейшему врагу.
Выкуси, падла!
Глава 20 – Крутое пике
Тимофей
Голос Хлебниковой, как надоедливый писк комара, звучал где-то на периферии моего сознания, пока я сам неотступно полировал дверь в лекционник, в который неиссякаемым потоком входили студенты и занимали свои места. Вот только неизменно пунктуальной Золотовой все никак не было видно.
Ну и где же эта блондинистая гадина прохлаждается?
Я лично, прямо ждал, что она сегодня что-нибудь, да отчебучит. Как минимум: притащит на пары ту самую коробку с розами, что я ей подарил, и от души меня ею отметелит. Я был бы рад. Ну или как максимум: сведет очевидное с невероятным и наконец-то сообразит, что то самое черное сердце, которое она так трепетно хранила за рамой зеркала в своей спальне, тоже от меня вестимо.
Мне зачем-то до зуда в костях хотелось, чтобы она узнала, насколько я ее ненавижу. По-черному!
И ее тупые выгибоны тоже. Ее вранье совершенно не к месту. И ее взгляды в мою сторону, полные запредельного превосходства и бесконечной спеси. Я бы многое отдал, чтобы стереть все это из ее бесстыжих глаз и заменить на что-то другое. Раболепное. Покорное. Кроткое.
Зачем мне это всё было нужно? Не знаю...
Просто надо. И все.
Вот и вчера я упорно гнул свою линию. Подбирался к Золотовой, словно хищник к своей жертве. И даже не оставлял для себя шансов, что что-то пойдет не так. Знал, что все равно попаду на этот праздник жизни, чего бы мне это не стоило, заранее подготавливая свой подарок. И бурля внутренним нетерпением поскорее добраться уже, глазами своими увидеть, какого это – быть в логове кобры.
Но, конечно же, больше всего меня волновало совсем другое...
И за мысли эти хотелось самому себе врезать. От души так, чтобы звон в ушах наконец-то хоть как-то привел меня в чувства, а я перестал сам себя закапывать. Но тщетно.
Прикрыл глаза и позволил себе всего на секунду потонуть в воспоминаниях вчерашнего вечера. А мне и того хватило. Раз – и навынос. Тут же с головой ушел в какое-то иррациональное, но уже хорошо знакомое мне чувство, подобное бешеному трепету, восторгу и почти нестерпимому раздражению. Хотя с чего бы правда? Что я в девчачьих спальнях никогда не был?
Был. Много, много, много раз...
Да только лишь в ее почему-то схлопотал выстрел в голову. В упор! И будто бы мозг со свистом из черепной коробки вылетел, раскрашивая все вокруг уродливыми кровавыми разводами, стоило мне сжать ее шелковую пижамку в кулаке, а затем поднести к лицу. Тут-то и накрыло. Всего лишь один вдох полными легкими, и аромат этой прекрасной дряни словно бы паутиной меня укутал...
И вот я уже лишь жалкая блоха, которая трепыхается в сетях смертоносной черной вдовы. И рваться прочь не хочется, ибо как же она пахла...
Кайф! Чистый кайф!
Не знаю, сколько бы я так простоял, словно конченый токсикоман, накачивая себя любимой дурью, если бы не услышал торопливые шаги по коридору. Именно они привели меня в чувства и заставили ужаснуться собственному поведению.
Боже, какой же я конченый дебил!
Да только чертову благоухающую тряпицу от себя не откинул в гневе, а поспешно сунул в карман куртки и напрягся всем телом до предела, предвкушая нашу встречу. И я ликовал! Черт возьми, никак иначе я бы не смог назвать то чувство, что обуяло меня, когда глядел по сторонам, шарил глазами по каждому укромному уголку ее спальни, а присутствия парня обнаружить так и не смог. Даже близко. Ни единого чертового намека на то, что он вообще здесь когда-либо был.
Забавно, да?
А я-то успел поверить. И малость впечатлиться. Даже, грешным делом, размышлял пару бессонных ночей, гадая, что именно Золотова нашла в этом великовозрастном увальне, фотографиями с которым был переполнен ее аккаунт в сети? Потом почему-то взбесился. Сильно. А затем плюнул на все и подкатил к Хлебниковой. После сам себе, конечно, мысленно сотню раз втащил за это малодушие, но отказаться от бесплатной поставки инсайдерской информации уже не смог.
– Странно, Яна трубку не берет, – нахмурилась Маша, а я напрягся и перевел на нее вопросительный, но будто бы непонимающий ничего взгляд, – и Рита тоже.
– И? – дернулся я всем телом, но Хлебникова только покачала головой.
– Не знаю, но...
– Иди на свое место, – рявкнул я, разгоняясь от нуля до сотни всего лишь за жалкое мгновение.
– Но, Тим..., – обиженно поджала губы девушка, да только мне сейчас было вообще не до нее.
– Топай.
Мякиш тут же подхватила свою сумку и побежала на первую парту, где и засопела показательно оскорбленно. Но я лишь пожал плечами, зная, что уже на следующей перемене она будет, словно обезьяна, виснуть на мне и преданно заглядывать в рот.
Скука.
– Не жалко тебе ее? – буркнул Летов, плюхаясь рядом со мной и лохматя свою белокурую башку одновременно с прозвеневшим звонком.
А Золотова так и не появилась, чем привела меня в высшую степень недовольства, если не сказать больше. Что вообще за фигня?
– А должно быть? – удивленно скривился я, запоздало отвечая на вопрос друга.
– Она ж в тебя влюбилась, как кошка.
– Не моя заслуга. Я виду себя как конченый мудак.
– Это им и нравится. Ну, девчонкам.
– И? Я ее к чему-то принуждал? Или, возможно, что-то обещал? Вот уж не припомню. Зато точно знаю, что Хлебникова – девочка взрослая, а потому вольна сама принимать решения. А я? Ну как я могу ей запретить ошибаться в собственной жизни? Пусть косячит на здоровье. Еще вопросы?
– Да ладно тебе на меня так пялиться, – рассмеялся Захар, – я ж просто спросил. А так-то мне вообще насрать.
– То-то же...
Отмахнулся я и наконец-то понял, что Золотова на первую пару уже не попадает. Преподаватель вошла в аудиторию и закрыла ее на ключ, отсекая доступ для опоздавших. А меня в который раз за это утро бомбануло.
Знал бы я, что это только начало...
* * *
– А звезда пленительного счастья у нас сегодня где? – покрутил головой Летов по сторонам, выискивая Золотову, но я сделал морду кирпичом.
– Не понимаю, о ком ты толкуешь.
– У нее же вчера днюха была. Ты в курсе, вообще?
Конечно, я в курсе, мать его ети! Даже успел накуролесить по этому поводу знатно и поздравить именинницу от души. А-а-а, как же все это бесит! Невероятно просто!
– Наверное, ушла в крутое пике, – не дождавшись моего ответа, сделал умозаключение Летов.
– Не ушла, – выдавил я из себя сипло, будучи совершенно уверенным в том, что у Золотовой все закончилось пуританским чаепитием дома с подружками.
– Почему?
– Потому что, Захар, – с приличным давлением осадил я друга и на этом месте заставил себя выкинуть все мысли о Золотовой из своей головы к чертовой матери. Да только они, как вездесущие тараканы, каким-то неведомым образом проползали в мою черепную коробку и плодились, словно гребаные кролики.
Ко второй паре прогресс уже был на лицо, и я форменно рычал на все, что попадалось мне под руку: Летова, Хлебникову, и даже Каху, который все пытался ворваться в эфир, оголтело написывая мне в мессенджере.
А я туда вообще соваться боялся, потому что сам себе пообещал, что больше ни за что и никогда не пробью дно, и вообще личная страница Золотовой для меня теперь табу. Все, умерла так умерла...
Но после третьей пары терпение мое лопнуло.
Пиу-пиу-пиу, мать вашу!
Гребаная королева красоты так и не снизошла сегодня до пар в институте, но я еще пытался скормить себе удобоваримую версию, где ее, разорванная в клочья гордость после разговора со мной, просто требует немного покоя и времени на зализать раны.
Вот и все!
А потом Царенов зашел с черного хода и позвонил Летову. Тот тут же принял вызов и поставил его на громкую связь.
– Захар, как жизнь, дорогой?
– Твоими молитвами, дружище.
– А Исхаков, где от меня прячется, м-м? Трубку не берет, на сообщения не отвечает.
– Каков подлец, – заржал Летов.
– Да! А я ведь тут чахну. И изнемогаю. Хирею. Вяну. Жухну...
– Давай я за него?
– Давай, – довольным и сытым котом потянул Царенов, а затем причмокнул, – лови пасхалочку. И не забудь этому хмырю бритоголовому ее показать, я же так для него старался, всю ночь не спал.
И отключился. А на телефон Летова тут же полетели снимки, которые он, падла, смотрел, но мне не показывал. И улыбался все шире и шире. А по итогу так вообще рассмеялся в голос, приговаривая:
– Ай, красава!
И я ведь знал, что не нужно не все это смотреть. Знал! Но все равно сунулся. За минуту до того, как в аудиторию перед четвертой и последней на сегодня парой зашла она – змея белокурая. Помятая вся. Почти без косметики. Но почему-то еще более красивая, чем когда была при полном параде.
А я на нее смотрел и не видел – перед глазами лишь красная пелена и мертвые с косами стоят. Не заметил даже, как карандаш в руках переломил, представляя, что это хрустит тонкая шейка этой гадины. Та самая, что сейчас была предусмотрительно обмотана ядовито-розовым шарфиком.
И в моей голове вдруг мысль проскочила, что если она вот так засосы от своего пихаря прячет, то я бы не прочь ее прямо сейчас придушить на глазах у изумленного студенческого сообщества. Зато бы выдохнул. И перекрестился, радостный, что ее наглую и такую нереально прекрасную физиономию никогда в жизни более не увижу.
Не залипну на все эти идеальные изгибы.
Не вдохну ее дурманящий аромат и не слечу из-за этого с катушек.
И спать по ночам буду спокойно, а не вот так, когда абсурдная бессонница шарашит по мозгам.
Да к черту это все!
Не знаю, как высидел пару и никого не убил. Чудо-чудное, диво-дивное – не иначе. А затем закинул Хлебникову на буксир и потащил ее в свою квартиру, где глушил и тушил себя до следующего утра всеми возможными способами, как заводной кролик Роджер.
Да только не помогло. И с каждой минутой будто бы хуже становилось. И снимки те, присланные Кахой из ночного клуба, как прибитые стояли перед глазами. И данное себе слово нарушить пришлось – полез к ней все-таки. И совсем закончился, потому что сил не было смотреть на все это сказочное дерьмо.
Яна и ее мужик...
А-а-а!!!
Эти картинки словно серной кислотой выжигали во мне все живое. Травили меня. Подкидывали по ночам страшные образы, от которых хотелось рычать и рвать невидимого врага на куски. Рвать! Зубами, черт возьми!
И чтобы хоть как-то убежать от этих чудовищных желаний, я и скатился во все тяжкие. И да, Хлебниковой я не ограничился. Я вообще берегов уже не видел. А когда одной девушкой не мог хоть как-то привести себя в чувства, то брал сразу двух. К концу недели у меня, кажется, капитально протекла крыша, но с выбранного пути я не свернул.
Я планомерно шагал к своей цели и почти достиг ее.
Я больше не думал о Яне Золотовой. Совсем. Несколько десятков раз на дню ведь не считается. Просто афтершоки былого маразма, вот и все. Спасение из лап этой паучихи было так близко.
Всего лишь руку протяни – и вот оно.
А потом случилась ХОБА.
Субботний день. Я заехал к отцу за кое-какими вещами после пар и тренировки. И уже собирался было убраться из дома куда подальше, но не успел. Выходя из своей комнаты и спускаясь по лестнице вниз, неожиданно застопорился и едва ли не проглотил собственный язык от шока.
Потряс башкой.
Протёр глаза.
Но картинка так и не дрогнула. И не осыпалась пеплом.
Хотя клянусь, я готов был дать руку на отсечение, что просто дошел до ручки и Яна Золотова все-таки начала мерещиться мне в позорных галлюцинациях. Дожился, черт возьми...
Но нет, она все же была реальна. Стояла внизу. Живая. Улыбалась, как грешный ангел. И вела заинтересовано взглядом по сторонам.
Даже не подозревая, что попала в логово к спятившему от ярости зверю...
