Текст книги "Причина бессонных ночей (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)
Тело давно уже сдалось ему. Как и сердце. И да, где-то в голове еще стучало, словно молотом, что так нельзя. Что все иначе между нами быть должно. Что не имеем мы право уступать похоти, задвигая любовь за пределы видимости.
Но как можно было спорить с разумом, когда руки Тимофея уже неотступно вились по моим ногам, опаляя жадными прикосновениями к икрам, коленям и выше – бедрам? И все это он проделывал, пока сам жег меня взглядом абсолютного победителя.
И улыбался.
И вот уже одним коленом он облокотился на постель, нависая на надо мной. После него и вторым, неторопливо пробегаясь кончиками пальцев от моего начисто выбритого лобка и до шеи. Затем выше, прихватывая меня за челюсть и с силой на нее надавливая, пока я не пропустила испуганный, судорожный вздох.
А затем на контрасте этого, резко подался ближе и впечатался губами в мой приоткрытый рот, сразу лихорадочно накачивая меня своим вкусом. Глубже. Ритмичнее. Языком будто бы высекая из меня искры. И с каждым толчком его бедра врезались между моих ног, обжигая меня там, где уже все налилось пугающим жаром. И пульсировало, что-то отчаянно требуя. Снося мои установки на правильное и добропорядочное.
Не осталось ничего!
И когда ладонь Тима запорхала в опасной близости от того места, где все уже изнывало, требуя большего, я не выдержала и застонала. И вся распалась на визжащие от удовольствия атомы оттого, что делали со мной его язык и руки.
Опьяняли...
И я уже ощущала, какая преступно мокрая для него. Готовая. Дышала надсадно и жмурилась. Сучила ногами, не понимая, куда себя деть, потому что крыло. Что-то неизведанное. Страшное и прекрасное одновременно. Рвало меня на части, распирая изнутри.
И каждое прикосновение – ожег.
Грудь налилась.
Бедра подкидывала вверх какая-то неведомая сила.
И легкие на пару с сердцем не справлялись со всем тем шквалом эмоций, что в одно мгновение обрушил на меня Тим. Я билась под ним, дрожала мелко, но так сладко.
И едва ли не плакала, когда он ритмично и интенсивно принялся высекать из меня стоны. Пальцами накрыл клитор и ощутимо надавил, отчего я едва ли не сошла с ума. А затем принялся круговыми движениями наглаживать разбухший от перевозбуждения бугорок. До тех пор, пока я не заскулила, распятая этой грешной лаской. Но Тим не останавливался, растирая мою влагу по складочкам, осторожно ныряя внутрь и аккуратно растягивая меня изнутри, готовя к тому, что будет дальше.
– Тим, я никогда прежде..., – зашептала я запоздалое признание в горячечном шепоте, но он не дал мне закончить, обрывая на полуслове нетерпеливым рычанием.
– Я знаю.
А вслед за этим уже влажная головка члена смело ударилась в меня там. Дразнила на входе туда-сюда. Враскачку. Сладко.
И страшно было до жути. И слепила эйфория.
И хотелось большего. Сбежать отсюда и в то же время остаться рядом. Все на свете!
– Боже, Тим...
Его тихий смех врезал мне по нервам. Почти изнасиловал. Но тут же поджег последний фитиль на моей выдержке – и меня практически убило током.
Волна оглушительного электричества пронзила тело от затылка и разбилась искрами где-то во пояснице. За первым разрядом наслаждения последовал и второй. Третий. Тело скрутило и подкинуло. И я уже не могла удержать в себе звуки от накрывающего меня кайфа.
Он лупил меня!
И я не вытерпела, мне требовалась опора в этом пошатнувшемся мире. Я обвила ноги вокруг поясницы Тима, выгнулась в его руках дикой, обезумевшей кошкой и вцепилась в его плечи, неосознанно прося большего.
И он дал мне все!
Я чувствовала. Весь бесконечный спектр экстаза: его губы на мне и везде, пальцы растирали изнывающий клитор, а член уже без сопротивления входил в меня пульсирующей головкой. Подготавливал к полному вторжению.
Снова. Еще. Глубже.
Словила отдаленный всплеск боли. Но тут же ослепла, забывая о нем, потому что я все-таки потеряла себя в этом мире от чересчур яркого и острого спазма, что уже скручивал меня по рукам и ногам от очередного синхронного движения пальцев Тимофея, его губ и члена.
И я даже не подозревала, что можно почувствовать нечто подобное. Но именно оно меня и накрыло. Взорвало. Разбомбило. С горловым шокированным стоном, я выгнулась в его руках, разлетаясь на осколки. Распалась на атомы.
Так сладко...
Но уже через секунду вонзила со всей силы зубы в плечо парня и сдавленно всхлипнула, потому что Тимофей одним мощным и глубоким толчком врезался в меня на всю длину. И замер на пару мгновений, так же, как и я, оглушенный этим моментом.
– Охуеть...
Выдохнул он шипяще, пьяно целуя мое лицо, губы, шею, а затем сорвался, сразу размашисто и ритмично вколачиваясь в меня, пока я тонула в боли и наслаждении.
И словно бы видела себя со стороны, как я распята под ним безвольно. Как одна его ладонь чуть придушила меня, а вторая жестко прихватила за волосы, пока его сильное и мускулистое тело жадно таранило меня. Глубоко. И по всей комнате было эхом слышно наше хриплое дыхание и звуки соприкосновения двух сорвавшихся с цепи голодных тел. Стоны. Тихое шипение Тима.
И казалось, что в каждом нашем движении навстречу друг другу чересчур много тоски. Ярости. Сожаления. Что столько времени потеряли впустую. Но теперь мы соединялись, как два мощных магнита. И горели...
Любовью!
И именно эта мысль что-то подожгла во мне.
Я снова вспыхнула, как спичка. И разгорелась!
А Тимофей, будто чувствуя эту во мне перемену, поднялся надо мной, меняя позу, и теперь, закинув мои ноги себе на плечи, врезался в меня, смотря мне прямо в глаза.
Так пристально. Так жарко и требовательно, что я не выдержала и одними губами произнесла то, что так хотелось кричать в голос.
– Я люблю тебя...
И пожалела тут же, что он это не услышал, но и повторить была не в силах.
Потонула...
Сама в себе потерялась, потому что такие умелые пальцы Тима снова опустились на мой клитор, принимаясь делать слишком правильные вещи. Слишком пошлые. Влажные. Такие, от которых отлетала душа в рай и, вместе с еще болезненными толчками внутрь меня, я вдруг забилась в новой вспышке эйфории.
Вместе с ним...
А дальше платы перегорели. Тело скрутило и вывернуло наизнанку от наслаждения такой силы, что я не выдержала и все-таки расплакалась. Потому что весь мой прежний мир превратился в прах. И выдержка полетела к чертям собачьим.
И казалось, я умираю в его руках, но от счастья.
И я бы не вытерпела этого головокружительного напряжения, если бы Тим, с рычащим стоном и грязно матерясь, не последовал за мной, в последний момент изливаясь мне на живот.
А после рухнул сверху меня, оплетая своими руками и ногами, так крепко прижимая к себе, что я не стерпела накала и тихие, безмолвные слезы потекли по щекам.
Потому что ничто уже не могло передать вот это чувство, когда твой любимый мальчик кутает тебя в свои объятия, дышит удовлетворенно, жарко и не собирается отпускать.
Это рай.
Чистый рай!
И кажется, что не нужно ничего больше в мире этом, как только быть здесь, в этой темной комнате рядом с ним – со своим Севером, в тусклом свете уходящего дня и нашей любви. И веки сомкнулись под тяжестью переживаний бешеных. Растаяла реальность.
Но в груди ярким цветом расцвел цветок надежды. Такой, который уже ничем не убить, лишь выкорчевывать разом. Но зачем, когда его только что посадили и выходили?
И я вместе с ним улыбалась...
Прикрыла веки, в слепой и бесконечной вере, что это не конец, а новое начало. Одно на двоих.
А затем лишь слегка погрузившись в сладкую дрему, из нее вынырнула, потому что уже чувствовала, как жадно и нетерпеливо руки Тимофея заскользили по моему телу, прихватили меня за задницу, грудь. И пах, с полностью готовым к подвигам членом, уже настойчиво бился мне между ягодиц.
Губы Тимофея голодно скользили по моей спине, кусаясь и прихватывая кожу, запуская фейерверки страсти, распаляя меня в считаные мгновения.
И да, я чувствовала, что между бедер у меня все еще жжется воспоминаниями наша первая близость, но сделать ничего не могла. И снова отдалась на волю его безграничной страсти.
Охнула глухо, когда Тимофей перевернул меня на живот и уткнул в подушку. И приняла его резкое, ненасытное движения вглубь себя.
Тело задохнулось от боли, а я от слез, что душили меня. Но я безропотно сносила его толчки.
Снова.
И снова...
Понимая, что он в своем состоянии уже не может притормозить. Все – слетел с катушек. И сейчас меня жадно брал не человек даже, а дикий зверь. Голодный. Обезумевший.
А я была ему нужна...
И вот уже Тимофей прихватил меня за волосы и заставил выгнуться в пояснице. И его ритмичные погружения в мое тело показались мне еще глубже. Он будто бы пронзал меня своим членом насквозь. Трахал и одновременно шептал мне на ухо, какая я сладкая.
Желанная.
Матом, как ему нравится быть во мне.
Кусал мои губы. Шею. Метил. И рычал глухо.
– Какая же ты, Яна... охуенная...
И все второй ладонью с жадностью шарил по моему телу. А я ощущала, как с каждой секундой он становился все тверже и жарче. Пока совсем стальным поршнем не вышел на финишную прямую. И влетел в свой оргазм на полной скорости, пока я вместе с ним теряла ориентацию в пространстве. Оглохла. Ослепла.
И все сделала. Для него.
А потом, когда все закончилось, Тимофей еще долго и жестко удерживал меня за шею, тараня мой рот, что-то настойчиво требовал от меня, чего я совсем не в состоянии была ему дать. Да и не понимала, чего именно он добивался.
– Скажи, Яна. Скажи, что это все неправда. Девочка... Блядь, скажи мне... пожалуйста...
А я не могла и слова вымолвить. Потому что, все правда ведь. Люблю. Хочу. Нужен. Навсегда!
Вот только в ответ ничего больше. И мне пришлось после пережитого рая недоуменно смотреть на то, как Тим уходит от меня. Оставляет одну лежать на кровати, чувствуя, как остывает на пояснице и ягодицах его сперма.
Он больше даже не смотрел на меня.
Напротив. Встал и целенаправленно вышел на балкон. А там закурил сигарету и, как есть, полностью голый, выпустил дым в чернеющее небо...
Глава 39 – The end...?
Яна
С шипением, чувствуя, как истерзанные мышцы внутренне потянуло и обожгло, я поднялась с подушки, абсолютно не понимая, что происходит. Огляделась затравленно по сторонам, приладила трясущимися руками спутанные волосы и снова вперила жадный взгляд в голую спину парня, в которого беззаветно была влюблена.
Ответно ли?
Уже и не уверена...
И назойливыми, отравляющими червями закрались в душу сомнения.
И тут же я схлопотала острый удар обидой точно в сердце. А оно глупое и порабощенное заскулило слезно, упрашивая не обижать его. Не пинать за ненадобностью. Оно ведь не врало, не юлило.
Оно билось для него! Сильно. Смело. Искренне!
И пока я варилась в своих переживаниях, Тимофей стоял, курил и нервно хрустел шеей. И его явно дерганное, чем-то недовольное настроение неизбежно перекинулось и на меня. После первой сигареты, парень тут же жадно затянулся второй, кажется, совсем позабыв о том, что в его постели осталась растерянно лежать я – девочка, которая нашла в себе силы наступить на шею своей гордости. И прийти сюда с полной капитуляцией.
А теперь вот как...
И горечь разочарования адской гончей сомкнула свои зубы на моей шее, заставляя заглянуть в глаза горькой правде. И почти сразу же что-то неотступно начало жрать меня изнутри.
Потому что не бывает так, что ты дорвался до любимого человека, а потом просто встал и ушел, чтобы отряхнуться от всего, что случилось. Верно?
И теперь за ребрами у меня вылупился даже не прожорливый термит, нет. Там поселилось что-то значительно хуже. Паразит, питающийся тем светлым и чистым, что только что зародилось. Расцвело и залечило душевные раны.
А теперь все рушилось на глазах. И снова райский сад превращался в безжизненную пустыню.
И все из-за чего? Просто схлынула первая эйфория момента, а за ней и мозг включился, тут же высвечивая в памяти те слова, что рычал мне Тимофей:
«Блядь, ты ведь для этого пришла?»
И моментально по телу прошла ледяная волна отрицания. Болезненная. Острая. Почти невыносимая. Мысли перепутались в голове. Отравили меня какими-то несостыковками этого вечера. Словами и поступками Тима, которым разум теперь не мог дать логичного объяснения. Как и этому его побегу на балкон.
Ведь мы должны были не просто спустить напряжение, которое так долго копили. Мы обязаны были сказать самые важные слова друг другу, выяснить все между нами и наконец-то понять, что по отдельности нам уже нельзя.
Мы задохнемся!
Потому что подсели на эти чувства дикие. На близость. На адреналин этот.
Или это сделала только я?
И сидеть в этой комнате обнаженной, вдруг стало совершенно невыносимо. Мне нужна была хотя бы элементарная защита от надвигающейся, но незримой еще угрозы. Руки сами потянулись и отыскали на полу мое нижнее белье и джинсы. Эти тряпки валились у меня из ослабших до невозможности рук, но я, с горем пополам, все же натянула на себя трусики.
А затем обмерла, потому что с балкона в комнату все же вернулся Тим.
Завис на входе, сложив руки на мощной груди, и окинул меня абсолютно пустым взглядом. А я под этим расстрелом его черных глаз стушевалась и стыдливо прикрыла грудь, на что получила в ответ кривую ухмылку.
– Далеко собралась?
– Я просто..., – растерялась я совершенно, только сейчас осознавая, как глупо выгляжу, наверное, со стороны: сижу тут в трусах, одна нога запуталась в штанине джинсов.
Мозг в секунду ушел на перезагрузку. Заскрипели надсадно в моей голове шестеренки, закрутились. А я вдруг поняла, что снова сделала выводы там, где нужно было банально и просто поговорить.
Ртом!
Спросить, какого черта Тим оставил меня одну в постели и ушился?
А может, он там от эйфории все мозги растерял, и родной язык забыл к чертовой бабушке, а я тут панику развела? Ведь не обязательно ему было, как в мыльных операх или ванильных женских романчиках, на руки меня сразу подхватывать, а потом нести в ванную комнату на омовения. Да?
Просто жизнь она вот такая – совсем непохожая на то, как ее рисуют в книгах и кино.
Она проще.
Честнее.
А я тут сама придумала, сама обиделась.
Верно? Ну так да!
Просто перенервничала после первого раза сильно. Можно понять...
Да и Тиму какого? Вышел на балкон дух перевести, вернулся – а тут Яна-истеричка уже устроила концерт и бой с тенью.
Боже, какая же я дура...
– Ничего, – выдохнула я, закусив губу, не в силах справиться с зашкаливающей робостью.
– Ладно, – хмыкнул он, – давай контрольный выстрел, окей?
Я же только недоуменно смотрела на него, хлопала глазами и критическим образом не догоняла, что он хочет от меня и о чем толкует.
– Я не понимаю, Тим, – прошептала я, разводя руками.
– М-м, – кивнул он, – не понимаешь, да? Ну, ок.
И вдруг сорвался с места, угрожающе надвигаясь на меня. Подхватил свои боксеры с пола, натягивая их на сильное, тренированное тело. А я шокировано смотрела на его злые, рваные движения и стремительно выпадала в астрал.
А Тимофей между тем направился прочь из комнаты. Я же лихорадочно, путаясь в штанинах джинсов, поспешно и кое-как вообще, натянула их, затем отыскала в темноте бюстгальтер и наскоро его на себя водрузила.
И тут же понеслась вслед за парнем, в последний раз кинув заторможенный взгляд на кровать, где меня получили. Полностью. И без сопротивления.
Смятые простыни. Пятна крови на них же.
Эта картинка отпечаталась у меня на подкорке головного мозга навсегда. И уже ничем ее было не вытравить. Никогда.
Но настроена я сейчас была совсем на другое, а именно во что бы то ни стало уже нормально поговорить с Исхаковым. Сказать зачем я тут и почему. И стребовать с него объяснения своим нелогичным поступкам.
Да только уже в прихожей замерла резко, с ужасом смотря на то, как Тимофей потрошит мою сумку.
– Ну и когда ты планировала это провернуть, а? – рявкнул он, доставая из нее пару пакетиков с каким-то белым и зеленоватым содержимым.
А я впала в ступор. Просто стояла, пялилась на его действия и ровным счетом не могла понять, что происходит.
Вот уже Тим и за куртку мою схватился, выуживая из внутреннего кармана еще непонятные для меня вещи. Какие-то таблетки, что ли?
Боже! А может это все просто страшный сон? Пожалуйста...
– Какого хрена, Золотова?
– Это не мое, – прошептала я едва ли слышно и отрицательно затрясла головой.
Но Тим лишь захохотал, словно сумасшедший.
– Ну, блядь, конечно, не твое. Как я сразу не догадался, да?
– Тим...
– Маски-шоу уже успела вызвать, м-м? Ну давай, где же они? Я, блядь, готов! Специально не предохранялся, засосов понаставил и всю тебя уделал в своей сперме, чтобы уже наверняка ты похлопала в ладоши, – почти орал он, раскрывая один из тех самых пакетиков и проверяя на вкус его содержимое.
– Тим...
– Ебаный в рот, Яна! – взревел он, а его глаза налились чистой яростью.
– Я не понимаю, – затряслась моя нижняя губа вместе с подбородком, а я прижала руки к груди в умоляющем жесте, – пожалуйста...
– О, начинаем вторую часть Марлезонского балета, да? – глумливо рассмеялся парень, а у меня из глаз все же скатилась первая жгучая слезинка. – Думаешь, Тима-Влюбленный-Дурачок снова купится на весь этот испанский стыд? А вот и нихуя!
Я же лишь отрицательно трясла головой, глядела на него во все глаза и не знала, что же мне делать дальше. Потому что сил не было! И болело! Везде...
Внутри, снаружи. Сердце умирало. И моя любовь ему была не нужна.
Никогда не нужна.
И он бессердечно топил меня. Нас!
– Думала, что самая умная, да? Придешь сюда, и я исполню очередной забавный танец под твою дудку? Ну и чего? Понравилось, когда не ты, а тебя имеют, Яна, а? Сука...
– Тим, остановись, – хрипела я надсадно, но он уже проворачивал замки на входной двери, кидая в мою сторону взгляды, полные ненависти, ярости и тотального неприятия.
– Я еще, милая моя, даже не разогнался, – оскалился он диким зверем.
– Я прошу тебя!
– Какая патетика!
– Не делай этого! – закричала я. – С нами!
И расплакалась, до сих пор любя всем сердцем этого жестокого монстра, что безжалостно рвал меня зубами на части. И перся от своего превосходства.
– С нами? – рассмеялся Исхаков, а я вздрогнула от этого неприкрытого насмехательства над моими чувствами.
И умерла.
Просто секунда и меня не стало.
– Никаких нас нет, Золотова. И никогда не было. Ты хотела, чтобы я тебя испортил? Ну так получи и распишись, моя хорошая. И давай я уже упрощу твою задачу, ок? Врубим мудака на полную катушку, м-м? Как тебе идея? По мне, так прекрасная, блядь. Так что пошла-ка на хер отсюда! Живо! – и он открыл дверь, вышвыривая на лестничную площадку мою куртку, футболку, сумку, обувь, а затем решительно двинул ко мне.
– Тим! – закричала я, видя его безумные глаза.
И он на секунду остановился. И словно под гипнозом, больным и совершенно изломанным голосом, заговорил со мной, да только нес какую-то околесицу, которая категорически не поддавалась толкованию в моей разбитой им же голове.
– А я сначала не поверил, знаешь? Ни единому слову. И хер бы с ней, с Плаксиной – вы же там одного поля волчьи ягоды. Чего только стоят ваши откровения в сети, да? Но Стужева...
– Что? – задохнулась я, не в силах понять, о чем он толкует.
– Блядь, надоело! Хватит!
И он жестко, и безапелляционно схватил меня за предплечье. Грубо. Больно. Словно прокаженную!
И пока я суматошно молила его одуматься, поговорить со мной и не рубить сплеча, он молча тащил меня на выход. А дальше просто швырнул через порог. Как ненужную ветошь. Вот так вот – полураздетой.
Я споткнулась, а затем и упала на колени, смотря прямо перед собой затуманенными от слез глазами.
Чувствуя, как сердце разрывается на части.
Как стынет кровь в жилах.
Как умирает надежда.
А еще видела, как брезгливо и отчужденно полирует меня в последний раз взглядом мой любимый человек.
– Но ты ведь сказал мне, что все правда, Тим, – слепо, словно утопающий, ухватилась я за его слова, как за пену морскую.
Но зря. Очень зря...
– Представь себе, Яна, люди могут врать, – равнодушно пожимая плечами, с саркастической улыбкой выдал Исхаков.
– А нелюди, как ты? – всхлипнула я.
– Тебе лучше даже не знать, на что я способен, – рявкнул он и с гулким эхом захлопнул перед моим носом дверь, оставляя меня распадаться на атомы от ужаса.
Одной...
Какое-то время я просто сидела неподвижно, чувствуя под задницей холодный бетон. Внутри меня творилось то же самое. Я будто бы полностью покрылась инеем. Но это не замораживало меня, спасая от мук.
Напротив! До сумасшествия доводила это агонизирующая боль. Обида. Отчаяние. Захлебнулись в яде легкие. Наполнилась затхлым пеплом кровь. А я сама полетела в глубокую и темную нору.
Как Алиса.
И рухнула на ее дно переломанной куклой.
Все, что мне осталось – это на автопилоте подняться. Игнорируя тремор в руках и текущие беспрерывным потоком слезы, натянуть на себя футболку, куртку и обувь. Подхватить сумку и наконец-то вызвать лифт.
Прихрамывая, в него зайти. Спустя вечность, прихрамывая, из него выйти.
А затем побрести куда глаза глядят, не разбирая дороги и рыдая в голос. Долго. Муторно. Бесцельно.
Потом как в тумане: я вроде бы села в какое-то такси и уж было назвала адрес дома, куда и собиралась отправиться. Но тут же словила смертельный удар шипастой кувалдой прямо в сердце.
И навынос.
Потому что в потайном кармане моей сумки я более не находила свой личный дневник. Шарила в панике, но ладонь хватала лишь пустоту.
А это могло значить только одно: Исхакову было мало меня поиметь и выиграть спор, он еще и самоутвердиться решил за счет моих чувств к нему. Первых. Пламенных. Настоящих! И теперь все они станут его трофеем, наградой. Точно так же, как и мое отупевшее от любви сердце. Да и я сама.
И тогда я поняла, что с меня хватит! Я не выдержу будущего, где стану посмешищем в глазах того, кого сама же выбрала себе в небожители и возвела в абсолют. Я – дурочка, которая думала, что в этом мире еще есть ценность идеалам.
А меня с лёгкостью развели.
Но и пусть! Вот только резвиться за свой счет я более не позволю.
Сдохну от унижения, но наедине с самой собой!
Именно поэтому я изменила адрес пункта своего назначения. А по приезду смело двинула в кассы и, не раздумывая, купила билет. В один конец.
А перед отправлением поезда и, прежде чем навсегда выкинуть симку за ненадобностью, все же получила звонок от отца, который, очевидно, обеспокоился, почему меня до сих пор нет дома.
И я приняла вызов.
А затем и выплеснула на родителя всю свою боль.
– Яна, детка, ты где? – обеспокоенно спросил мужчина, но я более не намерена была покупаться на его деланное беспокойство.
– На дне, папа, – зарычала я, срываясь в истерику.
– Доченька, милая, почему ты плачешь?
– А что, не нравится? – всхлипывала я. – Разве не стоят мои слезы и разбитое сердце того, что ты предельно спокоен, м-м? Что ты рад и не одинок?
– Яна...?
– Я же просила мне помочь! – закричала я. – А ты просто от меня отмахнулся, папа!
– Детка...
– Так же, как и все!
– Где ты сейчас? – обеспокоенно, но требовательно спросил отец, но я лишь отмахнулась.
– На пути в Питер. И я больше сюда не вернусь. Слышишь? Никогда!
– Яна...
– Вот тебе мое слово!
И отключилась. После вытащила из телефона сим-карту и швырнула ее прочь.
А затем рухнула на свое место в вагоне «Сапсана» и позволила себе окончательно разбиться, мысленно снимая корону с головы.
Все. Королева умерла...
Конец первой части
