Текст книги "Причина бессонных ночей (СИ)"
Автор книги: Даша Коэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 37 – Камень с души
Яна
Я закусила губу, раздумывая, что же мне делать. Если честно, то говорить с подругой я желанием не горела. Все же за ребрами скребло гадкое ощущение стыда, когда ты вляпался в дерьмо, а кто-то был свидетелем этого позора.
А теперь вот – пришел обсудить, как так вообще вышло.
Как, как? Жопой об косяк, блин!
Но какая разница, когда смотреть правде в глаза, верно? Сегодня или завтра? Ведь все равно придется идти на учебу и общаться с ребятами. И однажды они спросят, как же я так облажалась. Так не проще ли сейчас все это отрепетировать с Плаксиной?
То-то и оно...
Как раз и трель дверного звонка разлилась по квартире, оповещая меня, что это Ритка уже стоит на моем пороге и ждет, когда же я ей открою. Я и кинулась в прихожую, а затем провернула замки.
И шагнула назад, давая возможность запыхавшейся подруге переступить порог.
– Фух, – закашлялась Ритка, – я так быстро даже на физре круги не наматывала, как к тебе сейчас бежала.
Девушка завалилась на пуфик и посмотрела на меня страдальческим взглядом, тяжело дыша и вытирая со лба пот.
– Дашь водички попить? – и умоляюще сложила руки на груди, а я кивнула и потопала на кухню, по пути сразу расставляя точки над и.
– Если ты пришла поболтать насчет того видео, то не выйдет.
– Придется тебе передумать, Яна, потому что я здесь именно поэтому, – крикнула мне Плаксина, пока я наполняла стакан ледяной водой.
– Нет!
– Да! Не для того я чуть дыхалку не убила, чтобы ты начала артачиться, где не нужно.
– Рита!
– Яна, – насупилась девушка, когда я вернулась к ней с напитком.
Она заглотила в себя все до донышка, а затем блаженно закатила глаза.
– Кайф!
А потом усмехнулась и посмотрела на меня, как настоящая лиса, и спросила.
– Ну что, горемычная, готова выпадать в нерастворимый осадок?
– Нет, – покачала я отрицательно головой, – потому что я уже. Мне хватило как-то, знаешь ли.
– Ладно, пошли в комнату, – поднялась подруга на ноги, – не на пороге же мне выдавать тебе судьбоносные новости.
– Чего? – нахмурилась я.
– Топай, – улыбнулась Плаксина и первая пошагала вперед, пока я пыталась свести очевидное с невероятным.
У меня тут горе, вообще-то, а она вон едва ли не вприпрыжку скачет, да еще и с улыбкой до ушей. Что к чему?
– Уроки делала? – спросила Ритка, замерев у моего рабочего стола и разглядывая то, что на нем лежало. А меня тут же окатило с головы до ног крутым кипятком. И в груди атомная бомба шарахнула. Я кинулась вперед и тут же захлопнула свой личный дневник, который прямо сейчас был открыт на тот самом месте, где я корила себя за любовь к неправильному парню.
Боже...
Надеюсь, что Плаксина не успела прочесть ни строчки.
– Ага, – кивнула я и огляделась, прикидывая, куда бы спрятать пухлую тетрадь, хранящую все мои тайны, мысли и чувства.
А потом все же сунула ее в сумку. Отвернувшись, запихала дневник в потайной карман и до конца застегнула молнию. И только после вновь повернулась к Ритке, надевая на лицо маску равнодушной королевы.
– Ну, и что у тебя там за новости такие волшебные? Выкладывай уже, – сложила я руки на груди.
– Ты лучше сядь, Яна. Иначе, упадешь, – усмехнулась девушка, а затем повалилась на мою кровать и накрутила на палец ярко-рыжий локон. И вдруг мечтательно закатила глаза.
– Специально время тянешь?
– Естественно! Во-первых, потому, что я завидую тебе. А, во-вторых...
– Завидуешь? – совсем растерялась я, не понимая, о чем таком толкует девушка. У меня тут трагедия века приключилась, а она также, что ли, хочет? Чтобы ее Летов потискал где-то, заснял и слил все в интернет?
Да она безумна.
– Короче, – потерла руки Ритка и все-таки перешла к делу.
А у меня по спине холодок пробежал. И я обессиленно опустилась на стул, смотря на Плаксину и, честно говоря, не веря в то, что слышу. Даже за руку себя ущипнула, проверяя, не сплю ли.
Не спала.
А все, что сейчас происходит – стопроцентная реальность.
Боже...
– Сегодня, когда ты выбежала с лекции, Машка, конечно же, ударилась в восторг. Прямо на ее лице улыбка расцвела, да только безумная какая-то. И я давай ее расспрашивать, мол, что да как. А она не выдержала и в потоке своего ликования призналась мне, что это именно она в кабинете Ляховой камеру установила.
– Что? – подавилась я собственным сердцем, которое теперь билось где-то в горле.
– Она знала, что вы с Тимом там будете, Яна! – хлопнула в ладоши Ритка, а я развела трясущимися руками.
– Но как?
– Ну, то, что Хлебникова таскается за Исхаковым по пятам в надежде на гребаное чудо, я тебе рассказывать не буду. Сама все знаешь. Так вот, оказывается, Ритка каким-то образом подслушала в прошлую пятницу разговор Тима с Юлией Юрьевной, в котором парень настоятельно просил придумать вам какое-нибудь тестирование одно на двоих или работу совместную. И даже приплатил ей за это кругленькую сумму. Прикинь?
– Не понимаю..., – покачала я головой.
– Да что тут непонятного, Золотова? – закатила глаза Ритка. – Влюблен в тебя твой Исхаков. Влюблен! Но видимо пасть ниц перед тобой выше его достоинства, да и бегать за девчонками он не привык, а потому мальчик решил создать идеальные для себя условия, чтобы добраться до тебя и твоего сердца.
– А может это просто очередной спор? – закусила я губу и повернулась к окну, смотря вдаль, терзаемая сомнениями.
– Какой еще спор? Ты о чем вообще?
– О том, за что его с предыдущего места учебы вытурили, – напомнила я о тех сплетнях, что нам когда-то поведала Машка. – Да ты ведь, и сама мне говорила, что это так и есть.
– Ян, ну я же историю не закончила, а ты уже выводы понаделала дурацкие, – насупилась Рита.
– Ну, давай, жги.
– Так вот. Ляхова заартачилась сначала, сказала, что делать ничего для Тима не станет. И вообще, пусть он без ее участия девочек портит. А тот сказал, что ты его девушка. Итак, повторяю для особо одаренных. Ты, Яна! Его! Девушка! Запомнила? Теперь едем дальше...
В груди от этих слов робко подняла голову надежда. Заскулила, прося не обижать ее снова. Не убивать и не насиловать. А дать шанс на правду. На счастье. На любовь.
Пожалуйста...
Я даже не заметила, как скрестила пальцы на руках, все еще слушая с затаенным сердцем Риту.
– И в общем, он сказал, что вы сильно поссорились, а теперь ты его слушать и мириться с ним не желаешь. А он тебя любит и очень хочет вернуть ваши отношения. Вот. И тогда Ляхова растаяла и пообещала, что поможет нашему Ромео снова завоевать свою Джульетту.
– Рит...
– И можно было бы предположить, что это все лишь показательный концерт, чтобы задурить Юлии Юрьевной голову, а потом и развести тебя, дабы выиграть спор. Но!
– Но?
– Сразу после этого разговора с Ляховой, Машка подслушала, как Тим шепчется с Захаром. И где подтверждает тот факт, что у него все к тебе в высшей степени серьезно. Вот! Прикинь?
– Боже...
– Конечно, Машку от всего этого тут же вынесло в соседнюю галактику! – едва ли не закричала Плаксина. – Ее просто перекосило от ярости. Она поняла, что между вами все по-настоящему и отношения будут. И вы станете каждый день мимо нее, брошенной и ненужной, туда-сюда ходить, держась за ручки и взасос целуясь на переменах. И тогда...
– Что?
– В ее больной голове созрел план. Она напросилась Ляховой что-то там помочь в ее кабинете, а сама камеру установила. А дальше ей осталось только ждать, когда вы попадете в ее сети. И теперь вот – видео слито в интернет, а ты думаешь, что это сделал Тим, дабы похвалиться перед всеми, что ты у него на крючке. А на самом деле оно вон как...
У меня не было слов.
Я зависла. Мозг ушел на перезагрузку. А в душе вдруг ярким светом засияло мое персональное солнце. Озарило все вокруг и прогнало тьму. И слезинка облегчения сорвалась с ресниц, разбиваясь о горящие щеки.
– Ты тоже его любишь, да? – тихонько спросила Рита, смотря на меня с изрядной долей сострадания.
А я даже кивнуть ей была не в силах, потому что так измучилась уже. Верить, потом разочаровываться. И снова по кругу, задыхаясь от отчаяния и неразделенных чувств.
А они все только сильнее и сильнее разгорались.
– Яна?
– Я не знаю, что сказать, – прошептала я растерянно.
– А не надо ничего говорить, – улыбнулась Рита, – нужно просто перестать вам бегать друг от друга. А Машка? Ну так пора на место ее поставить вместе с этой больной одержимостью. Потому что так нельзя. Да, она моя подруга, и где-то я ее даже понимаю, так как сама влюблена безответно в Летова. Но, кажется, уже хватит позориться. Как считаешь?
– Да, – кивнула я, а затем судорожно схватила телефон в руки, планируя прямо сейчас позвонить или написать Тиму, дабы окончательно уже расставить все точки над и.
Но не успела.
Во входную дверь снова позвонили, а я вздрогнула, и вся распалась на атомы.
А вдруг там он? Приехал? Пришел ко мне?
Подскочила тут же на ноги, но в моменте оробела. Потому что шок у меня был. От всего рассказанного Ритой. От счастья, вдруг замаячившего на горизонте. От надежды...
А потом плюнула на все и бросилась открывать дверь, потому что не было уже сил терпеть. Мне нужно было знать!
И теперь не ноги несли меня вперед, а любовь. Замки провернула за секунду, а затем распахнула дверь в надежде увидеть его.
Моего Тима.
И задохнулась...
* * *
А затем почти распалась на атомы от острого разочарования. Пришлось едва ли не до крови прикусить язык, чтобы не выдать свои, рухнувшие с высоты отвесной скалы, чувства. И стало вдруг физически плохо.
Я привалилась плечом к двери, взирая на стоящего передо мной парня с немым вопросом во взгляде. И уже не понимала совершенно, куда так разогналась эта планета.
– Привет, Яна, – кивнул мне мой одногруппник.
А я все не могла найти хотя бы одну жалкую причину, почему этот персонаж вдруг нарисовался на моем пороге. Мы за два курса перекидывались максимум несколькими фразами. И разве что только здоровались в стенах института. Но это все.
– Привет, Стас, – кивнула я.
Стас Калязин. Ну, что можно было про него сказать? Мальчик из новой тусовки Исхакова. Тоже мажор недоделанный: дорогая тачка, брендовые шмотки, смартфон самой последней яблочной модели. Но не то, чтобы прям друг, как Летов.
Скорее, прихвостень. Мелковат. Тускловат.
И сейчас он просто смотрел на меня во все свои два серых глаза, но причины этого внезапного прихода не озвучивал. Переступал с ноги на ногу, а затем нервно огляделся по сторонам, будто бы опасался, что кто-то выскочит из-за угла и начистит ему морду. Но на том и все.
И вдруг меня наотмашь ударило подозрение. Жгучее. Ядовитое. Невыносимое.
– Видосиков в сети насмотрелся, что ли? – змеей прошипела я и сжала ладони в кулаки.
– Что? – нахмурился парень.
– Что слышал, – решительно сделала я в его сторону угрожающий шаг.
А он тут же от меня отшатнулся и суматошно затряс головой.
– Нет! Ты что, Яна. Нет!
– Тогда говори, чего приперся? – нахмурилась я.
– Меня попросили, – поднял он руки вверх, будто бы объявляя о капитуляции.
– Кто?
– Так Тим же!
И после его слов на лестничной площадке повисла пауза. Я смотрела на парня, а он на меня. И, кажется, никто из нас не понимал, что делать дальше.
– Ян, кто там? – выглянула из квартиры Ритка, а затем изменилась в лице. – Оу...
– Короче, – отмахнулся Стас, – Исхаков меня попросили передать тебе это. Все!
И принялся копошиться во внутреннем кармане своей куртки, пока не выудил из него плотно запечатанный черный конверт. И наконец-то протянул его мне.
А я шаг назад сделала и вопросительно приподняла одну бровь.
– Серьезно? А чего он не голубя отправили с папирусом?
– Что? – непонимающе перекосилось лицо Стаса, а я глаза закатила.
– Что за гон вообще?
– Ничего не гон! – развел он руками. – Тим сказал, что звонил тебе дохрилион раз и писал, но ты ушла в режим тотального игнора. Вот он и отправил меня к тебе, чтобы уже наверняка до Твоего Величества дошло, что к чему и в какой степени.
А затем взлохматил свою шевелюру и зарычал.
– Устроили тут детский сад, штаны на лямках. Летов за ней носится, как с писаной торбой. Царенов. Теперь и я тоже. А оно мне надо? Может, еще Дед Мороза заказать, чтобы ты уже наконец-то поняла всю прелесть ситуации, Золотова?
Сердце шарахнуло по ребрам и едва ли их не выломало, а я тяжело сглотнула и оглянулась на Ритку, которая тут же пожала плечами, точно так же, как и я, пребывая в непонятках. Но все же уточнила:
– Ты реально звонки Исхакова игнорила, Яна?
– Ну..., – замялась я.
– Ты письмо брать будешь или нет? – на усталом вздохе напомнил о себе Калязин, а я наконец-то кивнула и выдернула из его рук черный конверт, прижимая тут же его к своей груди.
Что ж...
Если Тимофей преподавателей подкупает, чтобы со мной столкнуться и «поговорить», то неудивительно, что ему хватило ума и сообразительности на письмо сподобиться. Опять же, черный конверт. Розы. Валентинка.
Его стиль.
Но я же его такого и полюбила, верно?
– Еще что-то? – насупившись, уточнила я у Стаса, но парень только отрицательно дернул подбородком.
– Лично от меня – не тупи.
И в тот же миг развернулся, а затем поспешно побежал вниз по лестнице, пока окончательно не скрылся с моих глаз. Спустя еще несколько секунд металлическая дверь подъезда хлопнула. А я сама на подкашивающихся ногах вернулась в квартиру.
Затем на каком-то автопилоте двинула на кухню. Поставила чайник, раскидала заварочные пакетики по двум пузатым кружкам и залила их кипятком.
Уселась за стол и покрутила в руках конверт.
Подняла глаза на Ритку, что все это время терпеливо переживала мои внутренние метания, и только после продолжительной немой паузы спросила:
– Ладно, почему не Летов?
– Тут как раз все понятно – потому что твой Исхаков ревнует тебя к нему. Что Захар на пейнтболе учудил, ты вспомни. Даже я напряглась, – пожала плечами Плаксина.
– Все равно...
– Да брось, Яна. Между вами с самого начала было все на грани трагикомедии.
– Думаешь? – прикусила я губу.
– Читай уже, глупая, – кивнула подруга на конверт в моей руке.
– Боюсь, – прошептала я.
– Чего, господи?
– Я просто так от всего этого устала, Рит. Ну, почему нельзя было самому написать мне в сети или в сообщении?
– И ты бы могла его снести к чертовой бабушке не читая. Зная тебя и твои закидоны, Тим именно этого и побоялся. А потому и пошел по такому сложному пути.
– Возможно, ты и права, но... Сам, чего не пришел?
– Ян, не гони. Ты его столько бортовала, что у парня просто перегорела проводка напрочь. Вот он и чудит. Ну, будь ты умнее!
– Ладно, – кивнула я и все-таки надорвала бумагу, а затем достала из конверта сложенный вдвое лист.
Развернула его.
Пробежалась по строчкам, написанным размашистым почерком Исхакова, и подавилась сердцем, которое сорвалось с цепи. Взбунтовалось. Взвыло, вынуждая меня к действию.
Бежать! Сейчас! К нему!
– Что там? – вытянув шею, спросила у меня Плаксина и пытаясь сунуть нос туда, куда не следовало.
Мое!
Слишком личное!
Сложила лист и прижала его к груди, а затем прикрыла глаза, испытывая такое головокружение, что казалось, еще немного и меня просто разорвет. От восторга. Надежды. И любви!
Боже...
А слова, которые он мне написал, все стояли перед мысленным взглядом, как прибитые.
«Ладно, Золотова, ладно, твоя взяла. Я больной ревнивый мудак. Довольна? И да, я тысячу раз не прав, но бегать за тобой я больше не буду. Писать, названивать, стучаться туда, где не открывают. Но вот тебе правда: я влюбился в тебя еще в первую нашу встречу. Увидел и вынесло. Если я тебе нужен, то ты знаешь, где находится моя квартира. А я буду ждать. Сегодня. Сейчас!
Нет? Ну, значит, переживу. И больше шагов на сближение не сделаю.
Тим».
И ниже приписка с адресом. Именно тем, где в темноте его спальни мне снесло крышу от его вкуса и запаха. Где сердце умерло, а затем забилось вновь, но теперь уже только для него одного.
– Что он хочет? – дернула меня за руку Плаксина, вырывая из сладкого ступора.
– Сделал первый шаг и теперь ждет от меня того же, – судорожно выдохнула я.
– Чего именно, господи?
– Чтобы я к нему пришла. Сама. Если он мне, конечно, нужен.
– А он тебе нужен, Яна?
Вопрос Риты оглушил, но я зажала рот ладонью. Да только все равно кивнула. Чего уже скрывать то, что всем давно понятно без лишних пояснений. Пропала Яна Золотова. Влюбилась. По уши!
– Ну, так и чего же ты ждешь? – недоуменно развела руками подруга, а я губу закусила и пожала плечами.
– Не знаю...
– Ты дура, блин? Он тебе в сердце стучит, а ты не открываешь опять? А потом что? Снова будешь плакаться, что к тебе не на той козе подъехали?
– В смысле? – охнула я. – Ты считаешь это романтичным поступком? Просто меня к себе выдернуть?
– А ты? Реально думаешь, что такому, как Исхаков, после всех твоих слов о нем на той вечеринке, легко было наступить себе на горло и сделать первое признание?
И я зависла. Смотрела на Риту и чувствовала, как медленно, но верно, кровь моя закипает жгучим нетерпением. И я вся плавиться начала, понимая, что это мой шанс на счастье. Возможно даже, что единственный.
И тут еще Плаксина щедро облила меня бензином так, что я тотчас вся вспыхнула ярким факелом.
– Если бы что-то подобное для меня сделал Летов, то я бы не задумывалась над тем, как и чем ему ответить, Яна. Потому что любовь не знает гордости. Ну, видимо, тебе важнее, чтобы Тим сначала перед тобой поунижался, прежде чем до него снизойти, да?
– Думаешь, надо ехать? – сорвалась я с места и заметалась по кухне.
– Конечно! – крикнула Ритка, а затем кинулась ко мне и обняла так крепко и так успокаивающе, что меня моментально попустило.
И вера в себя разгорелась как никогда.
Я должна рискнуть!
– Ладно, – кивнула я и едва ли не расплакалась, поражаясь своей смелости. А затем вспомнила, что я все-таки королева. А королевы не боятся указать на своих фаворитов первой.
Просто, потому что не опасаются быть отвергнутыми. Королев не отвергают!
И точка.
И я рванулась собираться. А Ритка за мной, помогая мне ничего не забыть.
Я припустила в комнату и наскоро переоделась, толком даже не понимая, во что именно. Нервы сдали!
– Сумка! – напомнила мне подруга, и я благодарно ей кивнула, понимая, что далеко без денег бы не уехала.
Затем в прихожую, где накинула на себя легкую куртку. Обулась и вперед, пока фитиль отваги не перегорел.
И как же я была благодарна Рите, что она меня до самой последней минуты не бросила. И в метро со мной спустилась, и до нужной станции добралась, и до дома Тима проводила, и, конечно же, обняла меня, горячо прошептав:
– Удачи, подруга!
Я улыбнулась ей в последний раз несмело, а затем шагнула к парадной и нажала кнопку вызова консьержа, а он почти сразу ответил мне:
– Слушаю вас?
А я, сбитым от запредельного волнения голосом, прохрипела.
– Здравствуйте, я в семьдесят седьмую, к Исхакову.
– Имя?
– Яна. Яна Золотова.
– Проходите, – спустя всего лишь мгновение, ответили мне. – Вас уже ждут.
Боже...
Глава 38 – Мой Север
Яна
Ждут.
Меня ждут!
Эта мысль пульсировала во мне каким-то потусторонним светом. Раскачивала. Успокаивала. Но одновременно с этим разрывала от обилия искрящихся эмоций. И я не понимала, чего во мне было больше: страха перед неизведанным или зашкаливающего счастья.
И казалось, время вокруг меня замедлилось до невозможности. Вот она я – пытаюсь бежать, ускориться, но ноги, как во сне, ватные, не хотят меня слушаться. Тормозят проклятые. Но я не сдаюсь.
Добралась до лифта, а уж там нажала нужный этаж и, тиская ремешок сумки, следила с затаенным дыханием за тем, как на табло отсчитывался все выше и выше пройденный путь в погоне за мечтой.
И сердце не билось. Замерло испуганно.
И кровь в жилах перестала нестись с бешеной скоростью, щедро приправленная адреналином.
Все потонуло в этом зыбком мгновении, когда мой мир сузился до одного человека, который там, наверху ждал, когда же я приду. И поставлю точку в нашем противостоянии.
Переверну страницу и начну новую главу, которая будет называться очень просто:
«Мы».
Сигнал того, что лифт достиг пункта своего назначения, ударил плетью по истерзанным нервам, но я лишь скрипнула зубами и гордо расправила плечи. И плевать, что сознание мое в ауте. Голова закружилась и загудела, ноги подогнулись. Тело мелко затрясло.
Я, вопреки всему, заставила себя выйти из металлической кабины, а после двигаться дальше. До двери под номером семьдесят семь.
И только там, в одном шаге от рая, перевела дыхание. Стряхнула с себя напряжение. А затем подняла руку и все же нажала на дверной звонок.
Едва ли не шарахнулась прочь, когда услышала внутри квартиры мелодичную трель.
А после почти бахнулась в глубокий обморок, когда спустя всего лишь пару секунд замки провернулись.
И дверь открылась.
Тим. Любимый...
Меня в моменте снесло ураганом. Закрутило в огненном вихре, подкинуло к небесам. Не было больше опоры под ногами. Ориентиры сбились. Время остановилось. И только сердце, обдолбанное этим прекрасным моментом, радостно тарахтело за ребрами, умоляя не останавливаться.
Оно орало мне неистово:
«Переступи порог, Яна!».
И я сделала, как оно просило. Ни жива ни мертва от дикого накала внутри меня, я перла к цели, несмотря ни на что. Сдохну, а все равно у судьбы свое заберу.
Иначе мне уже никак...
И дороги назад нет.
Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком, а между нами разлилась тишина. И только воздух потрескивал от напряжения. Грозой запахло. И первая молния шарахнула в меня с такой мощью, что я едва ли обессиленно не рухнула на пол, чувствуя, как разливается по венам пьяное электричество.
Вот так. А мы ведь только глазами встретились. Врезались в друг друга жадно. Я у двери. А он напротив меня скалой навис.
Такой чужой. Такой родной.
Такой мой!
Боже...
Весь словно из стали отлитый. Черты лица заостренные, хищные. А в глазах буря. Никогда его таким не видела прежде. И не объяснить, что именно он мне транслировал. Там, в его взгляде, было все: боль, страх, надежда.
Мое отражение!
– Пришла, значит? – выдохнул Тимофей тихо. Почти шепотом. Хрипло. Со стоном, будто бы сам себе не верил, что видит меня здесь. Снова.
Я и сама не верила. Обещала же, что ни за что и никогда. Но с чувствами не спорят. Вот и я им проиграла.
– Пришла, – с трудом вытолкнула я из себя это слово, размазанная чувствами. Тело не слушалось. Оно бунтовало!
Ему не нужны были разговоры. Только любовь!
И мне кажется, что я увидела ее. Она пронизывала Тимофея насквозь. Срывалась с губ, которые он заторможенно облизывал, когда его глаза суматошно и голодно шарили по моему телу и словно языки пламени обжигали. Она фонила от всей его мощной и высокой фигуры. Искрила на кончиках пальцев, которые все-таки не удержались и потянулись ко мне.
Сорвали сумку с плеча, и она с глухим стуком упала на пол, вырывая меня из чувственного транса.
– Тим...
– М-м? – а меж тем его рука уже кралась выше, медленно, но неотвратимо расстегивала молнию на моей куртке. Влупила током, когда Тим подцепил край моей футболки, обжигая кожу живота и посылая одним только этим прикосновением по телу ворох восхитительных мурашек.
– Это правда, что сказал Захар? – сипло и несмело прошептала я, с замиранием сердца ожидая его ответа.
– Да, – все же выдохнул он, ведя ладонью все выше и выше, оголяя меня все больше, пока его пальцы не опалили мою грудь через тонкое кружево лифа.
Всего лишь одно невесомое прикосновение, а меня повело!
Веки тут же схлопнулись, потому что это было слишком остро. На грани! И первый неловкий стон рвался из моего рта, но я все же каким-то чудом, но смогла его заглушить. Чуть дернула головой, возвращая себе ясность ума, пока Тим уже теснил меня к двери.
Распинал там собой. Дурманил голову своим ароматом. Жаром мужского, накачанного нетерпением тела. И буквально вибрировал, касаясь меня повсюду. Вот его пальцы запутались в волосках на моем затылке. Так нежно и трепетно.
Так по-настоящему.
А затем жестче, наматывая хвост на кулак и заставляя меня поднять к нему голову и окунуться в темному его взгляда. Бешеного. Жгучего. Дурманящего.
Но я еще могла шевелить губами. Вяло, но что-то получилось. Хотя я уже, и сама смысла произносимого не понимала. Я вся растворилась в этом парне. В его энергетике дикой.
В нем!
– А Стас?
– Да, – сократил Тим расстояние между нами до минимума, обжигая своим дыханием. А затем едва ли не убил, когда прикусил мою нижнюю губу и чуть потянул ее на себя. Отпустил. Облизнул. Зарычал тихо, отчего у меня вся кровь мгновенно превратилась в лаву и хлынула вниз живота, скручивая его раскаленными прутьями.
– А то, что ты мне...?
– Правда, – оборвал он меня на полуслове, принимаясь водить своими горячими губами по моему рту, одним махом швыряя меня одновременно в томительно прекрасное облегчение и сумасшествие от острой потребности быть рядом с ним.
Максимально близко!
– Тим..., – проскулила я, кажется, уже не справляясь с той лавиной чувственности, что накрывала меня с головой.
– Хватит, Яна. Просто хватит, ладно? – прихватывая меня за шею нежно, но крепко, потянул он меня на себя, заставляя приподняться на носочки.
И смотреть!
Смотреть на него. Дышать одним воздухом на двоих. Гореть! И видеть, как его, точно так же, как и меня, перекручивает в этих жерновах бушующей и неподконтрольной нам страсти.
И я смотрела...
И видела...
Его красные, уставшие от этой борьбы глаза сказали мне все!
А дальше не осталось больше сил на то, чтобы сопротивляться этому крышесносному напряжению. Тим сорвался. И я вместе с ним. С шипением он сократил последнее ничтожное расстояние между нами и столкнул нас ртами, ошпарил языком и начали ритмично, сразу жадно и по-взрослому накачивать меня сладким ядом похоти.
Стон оглушил. Мой? Его? Не разобрать.
Мне осталось только тонуть в этом поцелуе. Вот так – стоя на носочках перед ним, полностью покорной, когда одна его рука жестко удерживает меня за хвост, а вторая за шею.
И уже не вырваться. Не спастись. Да и не надо!
Языки переплелись, наполняя наши тела кайфом. Запредельным. Почти невыносимым. Когда уже не можешь остановиться, и слезы наворачиваются на глаза, стоит только его рукам вытряхнуть меня из куртки.
Так быстро.
А потом и из футболки. И сразу чашки бюстгальтера вниз, а меня под задницу и вверх, протаскивая через все его возбужденное тело. Показывая мне, что все – мы дошли до точки кипения. И снова разряд шарахнул по мозгам. И новый стон сорвался с губ. Потому что рот Тима жадно накрыл возбужденную бусинку соска.
– Тим... Тим, подожди..., – в отчаянии цеплялась я за жалкие остатки здравого смысла. Ведь нам нужно было поговорить. Все обсудить. Признаться во всем. Понять, кто мы теперь друг для друга.
Я хотела быть для него всем.
Я мечтала стать для него той самой единственной.
Боже, пожалуйста!
– Блядь, ты ведь для этого пришла, – зарычал он, сметая с консоли на пол все подряд и усаживая меня туда же.
И почти убил, лаская мою грудь. Шипя нетерпеливо! С ненасытным урчанием, как большой и голодный кот, он вылизывал напряженные вершинки. Прикусывал их, сводя меня с ума. Всасывал их в себя, раскаляя языком. И все это пока ритмично бился мне между ног своим пахом.
Бах! Бах! Бах!
Мозг навылет за ненадобностью!
Меня скрутило.
Обварило низ живота бурлящим свинцом и ударило туда же уже нестерпимым жаром. Так сильно. Так неизбежно.
И это был приговор! Мне от него не спастись. Он ведь уже не остановится.
– Тима, – простонала я, когда его зубы прикусили камешек соска. С оттяжкой. Сначала один, затем второй, растирая сразу же влагу подушечкой пальца. А я дернулась и почти отключилась, когда его ладонь, одновременно с глубоким поцелуем, сильно надавила на мой лобок.
Предохранители все-таки выбило.
Одним выверенным движением Тим стянул с себя худи вместе с футболкой, отбрасывая ненужные тряпки куда-то прочь, и снова нас состыковал. Но теперь уже голой кожей к коже. И нас подорвало, но я даже этого не заметила, потому что меня уже снова подхватили под задницу и, не переставая насиловать мой рот, понесли вглубь квартиры.
По знакомому темному коридору.
В ту самую комнату, где между нами все и началось. Так давно.
А уже там яростными, отчаянными рывками Тим вытряхивал меня из одежды, поцелуями-укусами ненасытно и влажно исследуя каждый миллиметр кожи, что открывался его алчному взору. И когда я предстала перед ним полностью обнаженной, то он замер, пожирая меня глазами.
Дыхание сбитое. Рваное. Хриплое. Его мощная грудь ходила ходуном. А Тим все никак не мог оторваться от меня. Смотрел с приоткрытым ртом жадно, словно злой и страшный Серый Волк.
Разбитой, болезненной маской оглядел меня с ног до головы. Потер лицо. И вдруг отвел взгляд, надсадно выдыхая.
– Сейчас еще можно уйти, Яна.
А я вдруг растерялась. Глаза в ту же секунду заволокло слезами.
Что? Что он имеет в виду? Уйти? Зачем, господи? Да мне и некуда было идти, кроме как к нему. И только к нему! Вот что он сделал со мной: я превратилась в стрелку компаса, слепо следующую за своим Севером.
Навечно.
– Ты правда хочешь, чтобы я ушла? – приоткрыла я ему дверь в свое раненое сердце и растаяла в моменте, когда он снова поднял на меня глаза.
Черные, как ночь.
Но ничто в этом мире уже не грело меня сильнее.
* * *
– Тогда к черту все, верно? – прошептал он, возвышаясь надо мной в полный рост, скидывая с себя боксеры и представая во всем своем совершенном великолепии.
А у меня перед мысленным взором почему-то наша первая встреча в этой самой квартире пролетела. Уже тогда я внутренне напряглась от его мужественной красоты, самоуверенного взгляда и бешеного напора. Он ведь всегда пер, как танк. Делал по-своему и не боялся, что о нем скажут посторонние.
Косячил знатно, но все равно был на коне и с высоко поднятой головой.
За это я его и полюбила. За силу, которой Тим был напитан. За этот апломб достоинства высшего порядка, которым он просто фонил за несколько метров.
Альфа. Лидер.
У меня не было шансов. Никогда!
Вот и сейчас мне не хватало никаких душевных сил, чтобы сопротивляться его притяжению. И да, возможно я и была звездой, да только с первой нашей встречи я вращалась вокруг этого парня – моего персонального солнца.
И даже сейчас, когда мне было едва ли не до икоты страшно идти за ним туда, куда он меня вел, я не могла отвести от него покорного взгляда. И смотрела, да! Краснела. Вся с ног до головы покрывалась мурашками. Но восхищенно облизывалась.
Потому что он и там был идеальным, словно бог – весь венами перевитый, толстый, длинный, с крупной красной головкой, которая подрагивала под моим пристальным вниманием.
И мне не хватило смелости сказать этому парню «нет», когда он все же шагнул ближе, а затем чуть наклонился и медленно обвил мою лодыжку своими горячими пальцами. Крепко.
И потянул на себя, вынуждая меня капитулировать перед ним. Полностью.
