Текст книги "Дорогая первая жена (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Надия

Я просыпаюсь не по будильнику. Солнце вовсю светит в окно, на часах десять утра.

Увидев время, округляю глаза, потому что я не помню, когда просыпалась так поздно.

Вероятно, на такой долгий сон повлиял нервный срыв, которому я позорно поддалась и скатилась в истерику. А еще алкоголь.

И поцелуй Идара…

Я стону и заползаю под одеяло, прячась от всего мира и от собственного косяка, который допустила вчера.

На-дя, у него Олеся. Помнишь такую?

Он еще рассказывала тебе о том, какая большая и светлая у них любовь и что они долго… очень долго вместе. А еще, что у них все так потрясающе хорошо, что ты можешь ни на что не рассчитывать.

И самое главное, Надюша: если ты не ощущаешь присутствия Олеси, это не значит, что ее нет в жизни Идара.

Идар не отчитывается передо мной о своих передвижениях, я не знаю, куда он ездит и с кем видится.

Где он бывает, когда возвращается домой заполночь?

Какова вероятность того, что он задерживается на работе, с друзьями или у родителей?

Черт, да он просто спит с Олесей.

А потом к тебе приходит и лезет целоваться. А ты, дура, таешь.

Я влюбилась, да?

Закрываю лицо руками и стону:

– Нет-нет-нет!

Да, Надя. Да.

И вот все твои принципы моральности и показушная правильность канули в бездну, а ты сама развесила уши, подставив их для лапши.

Мало тебе было Миши, да? Мало… недостаточно наелась вранья и предательства.

Вот правду говорят, что женщины всегда выбирают одинаковых мужчин. Что-то внутри нас запрограммировано таким образом, что, набив себе череду шишек, мы все равно продолжаем находить похожих один на другого мужиков.

Снова хочется разреветься и жалеть себя, жалеть без устали, но смысла в этом нет. Сама виновата, так ведь говорят?

Интересно, Идару как? Нормально с нами двумя отношения строить?

Ты посмотри, какой многозадачный молодой человек.

И да, уверена, что уж кому-кому, а ему зашибись. Разнообразие!

Лучше и не придумаешь!

Чертыхаясь, ненавидя мужиков и порицая себя, я надеваю халат и иду умываться, а заодно решаю, что холодный душ лишним не будет.

В отражении опухшая и, несмотря на продолжительный сон, уставшая версия меня, и я леплю на лицо патчи, маску – все разом, лишь бы хоть немного полегчало.

В доме тихо, слышно только, как работает телевизор на первом этаже.

Машины Идара нет, вероятно, он уже уехал на работу. Меня никто будить не стал, потому что у меня сегодня выходной, и я выхожу из комнаты со спокойной душой, зная, что никто меня не осудит за безделье.

– Привет, Назарка, – подхожу к брату, который смотрит дораму.

– Привет, – улыбается мне.

Вымотался, устал и опустил руки, вижу.

– Ты как? Мы давно с тобой не разговаривали, – присаживаюсь на диван около него и сжимаю руку.

– Не знаю, Надь, – пожимает плечами. – Вроде нормально.

Киваю на слова Назара, а тот, видимо понимая, что такой ответ мне не понравился, продолжает активнее:

– Тут прикольно. Можно на улицу выехать без проблем, без лифтов, в которых застревают колеса и надо тянуться до кнопок. Да и Зевс прикольный пес. Дурной только очень, но веселый. Я люблю гулять с ним. И еще Лейла прикольная. Мы с ней стих недавно учили, она слова со смешным акцентом произносит.

Чем больше рассказывает Назарка, тем шире улыбка на его лице.

– Идар ничего не говорил насчет меня? – спрашивает вдруг.

– Он… пытается пробиться.

– Понятно, – отвечает легко.

– Я молюсь за то, чтобы тебя как можно скорее прооперировали.

– Сегодня в два процедуры, отвезешь меня в реабилитационный центр?

– Конечно! – спохватываюсь.

Обычно я подстраивала график под процедуры брата, чтобы возить его в центр, и приглашала массажистов помогать брату на дому, но Идар нанял одного человека, который возит Лейлу в школу и Назара в клинику, за что я безумно благодарна, – было бы неудобно каждый раз ездить так далеко за город.

Да и машина моя… в ауте, кажется.

– Нас Николай отвезет? А то я твоей машины не видел.

– Да, я позвоню ему сейчас. Насчет машины… кажется, ее надо везти в сервис, она не заводится.

– Аккумулятор? – спрашивает понимающе.

– Да кто ж его знает.

– Грустно, – пожимает плечами.

Да, невесело.

Мы с Назаркой перекусываем, и я иду собираться.

Николай забирает нас и везет в город. По дороге болтаем с братом обо всем на свете, не касаясь только темы его здоровья.

– Ты подождешь меня в машине? – он не позволяет мне присутствовать на процедурах.

– Пожалуй, выпью кофе в кафе напротив центра, а ты как закончишь, позвони мне, хорошо? Я заберу тебя.

– Хорошо, – улыбается мне немного вымученно и уезжает, а я захожу в кофейню и делаю заказ у стойки.

– Надия? – окликают меня. Я оборачиваюсь.

За моей спиной стоит светловолосая девушка. Она была на свадьбе среди гостей, кажется, ее зовут Ирина.

– Я Ира, – напоминает, наверняка думая, что заминка связана с тем, что я забыла ее имя.

– Здравствуйте, – улыбаюсь ей. – Я помню вас.

– Присоединяйся к нам, – указывают на столик, за которым сидит вторая девушка.

Забираю свой кофе и иду к ним.

С подругами у меня беда. Мало кто хочет дружить с занудой, которая вместо тусовок не поднимает головы от книг, а все свободное время работает.

Присаживаюсь за столик, и Саша, вторая девушка, широко улыбается мне.

– Прекрасно выглядишь. Как семейная жизнь? Налаживается?

Замечательно… и как ответить?

Глава 36

Надия

Ира зыркает на Сашу, и следом мне прилетает тычок в ногу под столом.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности.

Ира заливается краской:

– Прости меня пожалуйста. Прости-и-и, – тянет виновато.

– Все в порядке, – отвечаю, понимая, что тычок определенно предназначался не мне.

Подруги нервно переглядываются. Они мысленно ведут какой-то явно очень эмоциональный диалог, и заметно, насколько Ира недовольна тем, что Саша задала мне этот вопрос, но при мне отчитывать ее не хочет.

– Что-то не так? – спрашиваю аккуратно.

– Все хорошо, Надюша, – мягко говорит Ира.

– Или не совсем, – пристально смотрит на подругу Саша.

Меня эти игры в гляделки начинают порядком напрягать, и я придвигаюсь к Саше.

– Кажется, ты хочешь мне что-то сказать, – стараюсь говорить спокойно, без агрессии.

Ира перехватывает Сашу за руку.

– Нет, она ничего не хочет сказать, – отвечает с натянутой улыбкой и, снова повернувшись к подруге, цедит сквозь зубы: – Не лезь, это не наше дело.

Саша выглядит так, будто у нее сейчас дым повалит из носа.

– Ну не могу я так! – всплескивает руками и поворачивается ко мне. – Если женщины не будут на стороне женщин, то мир скатится в полнейшее безобразие! Время сейчас такое, что надежда только на баб.

– Это просто ты с юности привыкла все сама решать и у руля стоять, – парирует Ира и кивает на меня. – Мы же не знаем, что происходит в семье Нади, и лезть туда нельзя.

– Вот если бы я советы давала, тогда можно было сказать, что я лезу. Но я же не высказываю своего мнения, которого никто не спрашивал.

– Все равно, Саша, оставь в покое Надю. – Поворачивается ко мне. – Надя, расскажи о себе? А то мы практически ничего не знаем про тебя.

– Я гинеколог, – отвечаю на автомате.

– Как здорово! – лицо Иры реально светлеет. – А я организовываю мероприятия, если что-то будет нужно, обращайся.

И достает визитку, двигает мне ее по столу, продолжая:

– А Саша бизнесвумен, у них с мужем общее дело.

Саша тем временем нервно мнет салфетку, едва сдерживая себя. Попытка Ирины перевести тему явно провалилась.

– Нет, я так не могу, – выдыхает.

– Саша!

– Ира! – восклицает. – Ну скажи мне! Скажи, почему этим мудакам мужикам позволено все?! Почему они имеют право на измену и в мужском мире это у них вызывает гордость? – и басит, изображая мужской голос: – Молодец, мужик! Красава!

Ира шумно выдыхает, явно оставив попытки угомонить подругу.

– И вот тебе почти сорок, ты живешь с козлом и даже не знаешь об этом!

Так, ну это она явно о себе. Больная тема?

Саша поворачивается ко мне и говорит уже тише:

– Я была бы рада как можно раньше узнать о том, что мой первый муж не такой уж хороший семьянин, а не застать его однажды с поличным, когда ему отсасывала секретарша! Я была бы рада, если бы ко мне кто-то пришел и сказал, что мой муж – последняя кобелина, и я бы столько лет не спала с мужиком, который трахает других баб.

Воцаряется тишина.

Ира смотрит разочарованно на подругу, а Саша в свою очередь смотрит на меня с жалостью.

– Вы видели Идара с другой женщиной?

Саша кивает.

– Блондинка. Они сидели с Идаром несколько дней назад в «Бельвью».

Тут же встревает Ира:

– Но они не целовались, ничего подобного. Разговаривали, даже, как мне показалось, ругались.

– Это правда, – кивает Саша. – Разговаривали. Но друзья или коллеги так не разговаривают.

Значит, Идар несколько дней назад встречался с Олесей в ресторане.

В груди колет, душе больно, хотя… Надя, ну какие к Идару претензии? Тебе же сразу все по полочкам разложили.

Разложили…

Но почему, черт возьми, все равно так больно?

Может быть, потому, что я почувствовала, что между нами все стало по-другому? Что возможно взаимное чувство?

Что мы притираемся друг к другу и он заинтересован в том, чтобы стать со мной нормальной, настоящей семьей?

– Надя, прости меня, пожалуйста, – уже спокойно и миролюбиво говорит Саша. – Я просто не могу пройти мимо. Это личное, понимаешь? Мне претят измены и мужицкая вседозволенность в этих вопросах.

Ира качает головой и устало вздыхает:

– Мы не имели права лезть. Так нельзя, Саша.

Подруги переглядываются, а я… так и не могу до конца признаться себе, рада я услышать пусть и малоприятную, но все-таки правду или хотела бы, как и раньше, жить в незнании и фантазировать о том, что все еще возможно в наших отношениях с Идаром.

На мой телефон падает сообщение – Назарка пишет, что его уже можно забирать, и я поднимаюсь.

– Извините, мне пора.

Про то, что было приятно повидаться, я не говорю.

Приятно мне не было.

Уже в дверях меня догоняет Саша, всовывает в карман куртки визитку.

– Там мой номер телефона. Возьми, прошу. И если вдруг, не дай бог, что-то случится или ты просто захочешь с кем-то поговорить, позвони мне, пожалуйста. Я не всегда такая… прямолинейная.

В ее глазах и вина, и жалость ко мне. Наверное, смотри я на эту сцену со стороны, поблагодарила бы Сашу.

Но я в самом, мать его, эпицентре событий, поэтому просто киваю девушке и ухожу.

Назарка в дороге засыпает, а я без конца верчу в руках телефон, ожидая, что Идар позвонит мне или напишет.

Потом жду его вечером.

Сначала на ужин, на который он не приходит, дальше уже просто на разговор.

Я ложусь спать в час ночи, понимая, что сегодня уже Идар не вернется домой, – и это значит, что он остался ночевать где-то в другом месте.

Например, у Олеси.

Глава 37

Идар

– Пацаны, вот ключи от тачки. Старый черный «Мерс» на парковке у клиники «Алексия». Заберите его оттуда, – бросаю ключи старшему механику.

Саныч мужик в возрасте, ему под полтинник, но круче мастера я не знаю.

– Что за беда с ней? – спрашивает заинтересованно.

– Не заводится. – Я вчера видел, как Надия пыталась завести ее, но машина стояла мертвым грузом.

Автомобиль не новый, ему лет двадцать, да и Надя, думаю, в силу неопытности вряд ли проводила нормальное техобслуживание тачки, так что большой вопрос, что там с автомобилем.

– Сделаем все в лучшем виде, – серьезно кивает. – Я, как разберусь, в чем дело, позвоню. Сразу скажу: если не в аккумуляторе дело, а нужно что-то под замену брать, то ремонт может затянуться. Машина старая, на рынке с запчастями напряженно.

– Как скажешь, Саныч, – кладу руку ему на плечо. – Я тебе доверяю.

Внутри все бурлит и кипит, будто поток вот-вот выльется наружу. Меня переполняют чувства и эмоции, ведомый ими я еду в автоцентр.

Мои мастера починят тачку, я в этом даже не сомневаюсь. Подшаманят ее, и будет она гонять еще очень долго.

Но когда случится следующая поломка?

А если машина сдохнет, скажем, на заснеженной трассе? Там, где Надия окажется один на один со стихией и без связи.

По спине пробегает мороз.

Между нами не установились классические семейные отношения, но кажется, что мы уверенно идем в эту сторону. И я, как глава нашей молодой семьи, несу ответственность за жизнь, здоровье и комфорт Нади.

Продавец в автосалоне раскручивает меня на внедорожник-купе БМВ, и я останавливаю свой выбор на синем красавце. Аккуратном и довольно-таки вместительном.

– Завтра можете приехать и забрать автомобиль, – уверяет меня продавец. Я отдаю деньги и, довольный выбором, еду на работу.

По-хорошему, надо закрыть вопрос и с Олесей. Но это вечером. А сейчас меня ждут в офисе, куда я и направляюсь.

Меня затягивает в водоворот дел, проблем и нерешенных вопросов.

Я хотел в обед съездить с Надей и Назаром перекусить где-нибудь, чтобы пацан тоже развеялся, но в итоге сам остался без обеда, закинув в себя лишь четыре чашки кофе.

Весь день рука тянется написать Наде или позвонить, спросить о ее самочувствии, но постоянно что-то происходит и отвлекает мое внимание. В итоге за целый день я так ни разу и не связался с ней.

На работе прихожу в себя ближе к девяти часам вечера.

Надя мне сегодня так и не позвонила, но я вроде как и не ждал от нее первого шага, прекрасно понимая, что она не из тех женщин, которые будут трезвонить и требовать к себе внимания.

Хотя я и не был бы против, если бы она меня выдернула из пучины работы и отвлекла мое внимание собой.

Но, как я уже понял ранее, Надя это другая порода и другая модель общения.

А вот у кого все просто и понятно, так это у Олеси, которая названивала мне в течение дня, – и сейчас от нее снова идет звонок.

– Слушаю.

– Ты меня динамишь, – цедит зло.

– Олесь, я на работе, – выдыхаю устало.

Спать хочется, есть хочется. Домой хочется, а не вот это все.

– Ты обещал мне разговор! – давит на меня.

Я и правда обещал с ней поговорить, и, несмотря на мое отвратительное состояние и усталость, стоит закрыть эту тему.

– Ты дома?

– Да. Буду ждать тебя, – и первая бросает трубку.

Я озадаченно смотрю на телефон, предвкушая вынос мозга, который мне предстоит.

А в том, что Олеся по крупицами разнесет мне его, я не сомневаюсь.

Выезжаю к ней домой. Наверное, стоило бы сказать Надие, что я буду поздно, но, возможно, она уже спит. Не хочу ее будить, так что решаю лишний раз не дергать.

К Олесе еду долго, будто подсознательно не хочу там быть, но я сам заварил эту кашу, мне ее и расхлебывать.

Я двигаюсь по ночным улицам города. Останавливаюсь на светофоре в паре улиц от жилого комплекса, где находится квартира Олеси, когда мое внимание привлекает движение рядом в подворотне.

Вглядываюсь – ну точно! Двое тянут третьего в темноту. И, судя по тому, что я вижу, это определенно не потасовка пьяни или разборки молодняка.

Тот, кого тянут, явно возрастной мужчина, который отпор дать не может. Скорее всего, просто старик.

Прижимаюсь к тротуару и выхожу.

Мне больше всех надо?

Я ж потом себя сожру, если буду знать, что закрыл глаза на такое.

В темноте улицы двое месят ногами мужика, тот хрипит, прося остановиться. И да, как я слышу по голосу, мужчина пожилой.

– Э! – прикладываю ко рту пальцы и свищу. – Пацаны, а че, противника себе под стать не нашлось?

Они останавливаются и поворачиваются ко мне:

– Слышь, иди куда шел.

Хер там.

– А что такое? – хмыкаю. – Или у вас яйца сжались против кого-то в своей категории пойти?

Парни разворачиваются и идут на меня, а я смотрю на старика, лежащего на земле, – пытается подняться, но у него это плохо получается.

Ну твари, а.

– Пацаны, а по одиночке вы не ходите, да? – усмехаюсь, хотя понимаю, что дело пахнет жареным и с чистой мордой я отсюда не уйду.

Два дебила продолжают идти на меня.

– Ссыте, пацаны, – продолжаю бесить их. – Я понимаю.

Некстати вспоминается мультик, который когда-то смотрела Лялька, – там были два идиота-близнеца, Вупсень и Пупсень. Они так напоминают этих упорных мудаков, что у меня вырывается усмешка, которая их добивает, и один из них бросается на меня.

Завязывается потасовка. Мне прилетает в скулу, в бровь. Я тоже машу руками настолько реактивно, насколько могу, по очереди роняя этих козлов на асфальт.

Очухавшись, старик поднимается и, схватив с земли палку, замахивается на нападавших.

Эпичное побоище быстро завершается со звуком сирены двух ментовских машин.

Нас четверых роняют мордой в пол, а потом, особо не церемонясь, запихивают в тачки.

Вупсеня и Пупсеня в одну тачку, меня со стариком в другую.

Вытираю рукавом нос, из которого течет кровь.

– Ты как, дед? – спрашиваю у притихшего старика.

– Какой я вам дед?! – слышу возмущенный голос и медленно поворачиваюсь к… Васнецову, который выглядит не менее шокированным, чем я.

Глава 38

Идар

– Здравствуйте, Сергей Петрович, – усмехаюсь.

Как порой интересно все складывается – судьба приводит нас в странные хитросплетения жизни.

– Мне начинает казаться, что нападение на меня было четко спланировано, – цедит Васнецов недовольно.

– Может быть, и так, – отвечаю легко и продолжаю стирать с лица кровь рукавом пиджака. – Полиция разберется.

Едем еще какое-то время в молчании.

Врач бросает на меня косые взгляды, а я думаю о том, что так и не позвонил Наде. Полицейские отобрали документы и телефон, позвонить сейчас не выйдет.

Хотя, может, оно и к лучшему – Надя ляжет спать и не будет переживать за меня. А я пока тут… разберусь.

– Знаете, молодой человек, – тихо произносит Васнецов, – я восхищен вами.

– Вот как? – выгибаю бровь.

Тон его голоса мне не нравится.

– А вы далеко пойдете, лишь бы добиться своего. – Его немолодой голос напряжен, в нем звенит сталь.

– Не понимаю, о чем вы, – перестаю улыбаться.

– Разным меня пытались взять: купить, запугать, угрожать, но ваша фантазия переплюнула всех, даже самых отмороженных бандитов.

Я свожу брови, поворачиваюсь к нему.

– Подробнее, пожалуйста.

– Это вы, молодой человек, наняли пару отморозков, чтобы они избили меня, а вы, как фея-крестная пришли на выручку? Взамен я бы спросил, чем могу вас отблагодарить, а вы бы наверняка попросили прооперировать вашего мальчика.

Я не поправляю Васнецова, потому что мальчик действительно мой.

Перевариваю то, что сказал доктор, смотрю на него, пытаясь понять – он реально так думает?

Вот так и пропадает вера в человечность. Хочешь помочь человеку в беде, а в итоге оказываешься облитым помоями.

– Интересная версия, – говорю без усмешки. – Можете поделиться ею с полицейскими.

– Не боитесь быть разоблаченным? – удивляется.

– Мне нечего бояться, – отворачиваюсь и смотрю в окно на огни ночного города.

На душе становится так мерзко, что хоть сплевывай.

В отделении полиции нас разводят с Вупсенем и Пупсенем по разным камерам.

Нас с хирургом в одну, их в другую.

– Куда вы нас ведете? Я потерпевший! – орет Васнецов.

Я молча захожу в камеру, понимая, что никакого смысла в крике нет. Если менты нас сразу не отпустили, то так просто уже не дадут уйти.

– Разберемся, – дежурно отвечает полицейский.

– Но на меня напали! – Васнецов и не думает успокаиваться.

– Вы участник драки. Наш регистратор зафиксировал то, как вы били одного из участников драки неустановленным предметом.

– Я защищался! – орет Васнецов. – Выпустите меня!

– Сейчас мы составим протокол допроса и разберемся, кто потерпевший, а кто нападавший, – безучастно заявляет полицейский.

Доктор упирается, отказываясь входить в камеру.

– Я имею право на один телефонный звонок! – выпаливает он.

– Сейчас принесем телефоны, позвоните, – спокойно говорит мент и закрывает перед носом хирурга дверь.

Тот лупит дверь ладонью, а потом прижимает руку к груди, баюкая.

– Да вы хоть знаете, кто я?! У меня такие связи, вы все потом извиняться передо мной будете.

Я сажусь на деревянную лавочку и хмыкаю.

– Что смешного? – огрызается врач.

– Ничего, Сергей Петрович, – выдыхаю. – В безысходности нет ничего смешного.

Дергаю бровью, проводя параллель с состоянием Назара.

– Ужасное чувство, не так ли? – поправляю на себе пиджак, кутаясь в него в холодном обезьяннике. – Осознание, что даже при наличии бабла и связей ты не можешь сделать в данный момент ровным счетом ничего, вгоняет в дрожь.

– Вот только не надо заставлять меня чувствовать себя виноватым, – огрызается.

– Вы спросили – я ответил. То, что вы таким образом интерпретировали ответ, не моя вина.

– Моей вины в том, что я отказался помогать вашему мальчику, нет. Я предложил вам пути решения.

– Вы сейчас меня пытаетесь убедить или себя? – спрашиваю равнодушно.

Я устал, замерз, не ел нормально целые сутки. У меня болит лицо, руки, и все, чего я хочу, – просто оказаться дома.

Нам дают позвонить. Васнецов звонит своему юристу, я семейному адвокату.

Садимся напротив друг друга. Хирург буравит меня взглядом.

– Скажите честно: это вы устроили?

Поднимаю лицо, отвожу полу пиджака, демонстрируя ему свою избитую физиономию.

– Похоже на то, что я все устроил?

Васнецов подходит ко мне, заглядывает в лицо.

– Бровь зашить надо, иначе так и будет кровить, да и заражение…

– Уж я точно это переживу, – усмехаюсь.

Сергей Петрович садится обратно, опирается затылком о стену, стонет, и я запоздало понимаю, что он тоже, в общем-то, получил немало тумаков. С той лишь разницей, что меня были по лицу, а его по спине и животу.

– Вы сами-то как? Может, сказать, что вы сейчас окочуритесь, чтобы врача вызвали? – спрашиваю его.

– Ушибы, синяки, – отмахивается. – Я в куртке был и теплом свитере, одежда защитила немного.

Потом подносит руки к лицу, дует на них, грея.

– Они деньги у меня отобрали, – признается.

– Наличку? – спрашиваю удивленно, и Васнецов кивает.

– Почти миллион.

– Кто в наше время носит с собой такие бабки? – спрашиваю, охреневая.

Васнецов мнется, отводит взгляд:

– Я хотел купить кое-что в антикварном магазине.

Понятно. Скорее всего, дорогостоящая вещь будет приобретена без чека, поэтому и нужна наличка.

– Есть у меня страсть к старинным изделиям, – смеется неожиданно добродушно.

– Что ж, тогда советую хорошенько присмотреться к человеку, у которого вы собирались приобрести товар.

– Да уж, не мешало бы, – усмехается.

Мы проводим в обезьяннике несколько часов, потом приходит юрист Васнецова, а следом и мой.

Пока мы с доктором сидим в стороне, мужики разбираются с ментами и с ворами.

Адвокат Васнецова подходит к нему и говорит тихо:

– Как выяснилось, эти двое уже сидели за кражу, – переводит взгляд на меня. – Повезло вам, что нашлись неравнодушные.

Уходит, а Сергей Петрович поворачивается ко мне:

– И вы вот так просто остановились и вмешались в драку?

Глаза у меня слипаются, поэтому я просто киваю, не в силах продолжать светскую беседу.

Покидаем здание отделения полиции на рассвете – свободные, но абсолютно без сил.

В телефоне шквал пропущенных звонков от Олеси и вереница гневных сообщений. Все, на что меня сейчас хватает, – просто смахнуть их.

– Поехали, отвезу тебя к твоей машине, – хлопает меня по плечу мой адвокат. – Сам домой доедешь?

– Куда я денусь, – усмехаюсь из последних сил.

Мы идем к машине, и я слышу, как меня окликают.

Оборачиваюсь и вижу Васнецова. Он торопится ко мне, останавливается напротив.

– Вы бы рану все-таки зашили.

– Зашью, – киваю и отворачиваюсь, чтобы сесть в тачку, но он меня перехватывает за руку.

– И что, даже просить оперировать не будете? – спрашивает так, будто не верит, что я действительно собираюсь просто сесть в машину и уехать.

– Вы ясно дали мне понять, что вам это неинтересно, – развожу руками. – Так что всего доброго.

Отворачиваюсь, открываю дверь машины.

– Послезавтра в восемь ноль-ноль приезжайте с мальчиком в мою клинику.

Замираю, а после резко разворачиваюсь:

– Вы шутите? – мои брови сами ползут вверх, а Васнецов усмехается:

– Я ваш должник. Я прооперирую мальчика.