Текст книги "Дорогая первая жена (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Надия

– Мне так страшно, Надия Муратовна. А вдруг с ребенком что-то случится?

У Елены уже было три выкидыша. На десятой, пятнадцатой и двадцатой неделе.

Сейчас у нее двадцать четвертая, и я знаю, что она не перестанет переживать до последнего. Но это не значит, что я не должна делать свою работу.

– Елена, все показатели в норме. Самое главное для вас – правильно питаться, вести активный образ жизни.

– А я даже ходить боюсь, – ее голос дорожит. – Если снова выкидыш, я не переживу.

– Вам надо постараться не думать о плохом. А насчет активности – обязательно надо двигаться. Спокойная ходьба, йога, плавание – все это вам разрешено и будет полезно. Главное, без фанатизма. Например, тягать железо совершенно точно не следует, – я мягко смеюсь, и Елена расслабляется.

– Я бы хотела, чтобы на скрининг со мной пришел муж. Это возможно?

– Конечно.

Но ее муж не придет.

Все три беременности вела я, но мужа Елены ни разу не видела.

Прощаемся с пациенткой, и я иду переодеваться, чтобы поскорее убраться отсюда, ведь вот-вот наступит смена Миши, а пересекаться с ним не хочется.

Из клиники я сбегаю. Но все зря.

Потому что около моей машины стоит Миша.

– Здравствуй.

– Привет, Миш.

Я демонстративно поднимаю руку и смотрю на часы.

– Прости, мне пора.

Обхожу его и открываю водительскую дверь.

– Он даже не купил тебе нормальную тачку, – усмехаясь, затягивается сигаретой.

– А ты мне много подарков сделал?

Мне хочется заступиться за Идара. У нас договорной брак, он не обязан покупать мне машину. Мне другая помощь от него нужна.

– Ты же никогда не была меркантильной, Надь.

– Так это не я завела разговор про дорогие подарки, – качаю головой, разочарованно глядя на Мишу. – И если бы ты подарил мне что-то, я бы приняла подарок. Но все, чего ты меня удостоил, это фирменная, качественная лапша на уши.

У Миши напрягаются желваки на скулах, а я без препятствий уезжаю – ему нечем крыть, мы оба знаем, что я права.

Еду прямиком к Назару, который уже должен был начать сборы.

По дороге мне звонит Идар.

– Надя.

Сильнее сжимаю руль. Его голос слишком… такой, как надо. По-другому я и не могу определить это свойство.

– У меня не получится приехать, чтобы помочь вам с переездом.

– Я и не думала, что ты планировал нам помогать, – теряюсь от его слов.

– Хотел помочь, но у меня форс-мажор.

– Ничего, все в порядке. Мы и сами справимся.

– Через полчаса приедет «Газель», с вещами помогут грузчики.

– Что? Зачем? Мы сами…

– Все, Надия, мне пора.

Отключается, а я смотрю на трубку, не веря своим ушам.

К помощи я не привыкла. А ведь это она и есть. Самая настоящая помощь и решение одной из моих проблем.

Дома Назарка уже ждет меня. Он собрал часть своих вещей. Я собираю свои вещи, переношу к двери, и к назначенному времени за нашими баулами приезжают.

Мужчины за пару ходок переносят наши пожитки в «Газель», а мы с Назаром едем на моей машине.

Брат расспрашивает меня о том, как все устроено в доме.

Ехать к чужим людям он не хочет. А у меня не осталось аргументов для уговоров и объяснений, что нет ничего постыдного в том, что человек сидит в инвалидной коляске.

Дома грузчики так же быстро заносят вещи в дом, и я иду расплачиваться с ними.

– Сколько я вам должна?

– С нами уже расплатились. Всего хорошего.

Возвращаюсь иду к дому. У порога стоит коляска Назара.

– Нормальный пандус? Сможешь подняться?

– Смогу. – Кивает на сад: – Тут красиво.

– Красиво, – соглашаюсь, – только я еще не успела обследовать территорию.

– Ты тут почти две недели.

Я пожимаю плечами.

– Все времени не хватает, Назарка. Пойдем, покажу тебе твою комнату?

Мы заходим в дом, Назар едет за мной.

Комната у него обычная. Кровать, шкаф, стол, стул.

Надо бы убрать его по-тихому, пока Назар не видит.

– Тут… вроде неплохо, – брат крутит коляску, чтобы смотреть мне в глаза.

– Скоро из школы должны привезли Лейлу. Она племянница Идара.

– Я тогда пока побуду тут.

– Ванная в коридоре. Там тоже все готово.

– Спасибо. Я вещи разберу.

Оставляю брата одного, ему надо привыкнуть к новому месту. Сама решаю заняться готовкой. Надо бы отблагодарить Идара хотя бы вкусным обедом.

Когда хлопает входная дверь, я откладываю лопатку. Лейла залетает на кухню и бросает портфель на пол.

– Он приехал? – ее глаза горят от ожидания.

– Идем, познакомлю вас, – улыбаюсь девочке.

Назар разбирает одежду, когда мы заходим к нему.

– Ты Назар? – начинает возбужденно тараторить Лейла. – А я Лейла.

Она подходит к нему, протягивает руку.

– Привет, Лейла, – Назар улыбается ей и пожимает руку.

– А ты покатаешь меня на коляске? – заговорщически спрашивает Лейла.

Назар косится на меня, а потом неожиданно начинает смеяться. Чистым, искренним, давно забытым смехом.

– Конечно, прокачу. Не вопрос.

Возвращаюсь на кухню, ставлю мясо в духовку. Лейла болтает с Назаром, а я решаюсь на вылазку из дома, раз уж у меня появилось свободное время.

Хожу по участку, не заходя на территорию собаки.

Тут красиво, умиротворенно.

Я иду обратно, но не дойдя каких-то пары метров до дома, замираю. Холод бежит по спине, волосы шевелятся.

Пес, страшный, как приспешник дьявола, стоит от меня в пяти шагах. Из его пасти текут слюни, он припадает на передние лапы.

Мысленно прощаюсь с жизнью, потому что, кажется, наказ Идара не ходить за дом имеет особый смысл и этот пес явно настроен перекусить мной.

– Надя, у тебя там сработал таймер! – из дома выбегает Лейла и мчится ко мне.

Пес срывается и летит за девочкой.

Мгновение – и я хватаю Лейлу и закрываю ее собой.

Глава 20

Идар

– Давай сегодня сходим в ресторан, – обиженно просит Олеся.

– Олесь, я устал как собака. В нашем строящемся филиале встали все работы – материалы застряли на таможне. В автосервисе мастер два пальца себе отрезал.

– Перестань мне эти ужасы рассказывать.

– Хорошо. Не буду, – неконтролируемо злюсь.

Хотя, по сути, не на что. Олеся всегда такой была. Даже когда спрашивала, как у меня дела, слушала вполуха, а про проблемы, ЧП или неудачи ничего знать не хотела.

И раньше меня это не трогало. Но сейчас почему-то цепляет.

– Так что, тебя ко скольки ждать?

– Не жди, – отрезаю. – Я не приеду.

Олеса ахает обиженно:

– Знаешь, а ведь я могу и без тебя пойти!

– Иди, Олесь.

Нажимаю на красную кнопку и бросаю телефон в подстаканник в автомобиле.

У меня на самом деле сил не осталось ни на что. После брака отец накинул мне новых обязанностей, требующих моего ресурса. Плюс я попросил разузнать насчет Назара, как ему можно помочь. Ну и обустройство дома под нового жителя тоже отняло немало сил.

Какой, к чертям, ресторан?

Когда я подъезжаю к забору и слышу, что со двора доносится женский крик, не задумываясь ни на секунду вылетаю из машины и, даже не закрыв дверь, бегу на звук, который наполнен ужасом.

В голове моментально рисуются картины расчлененки. Испуганной Лейлы и раненой Нади.

Первое, что я вижу, когда прибегаю на крик, это Надя, которая лежит на земле, под ней видны ноги Лейлы.

А сверху по Наде топчется пес, цепляясь когтями за одежду.

– Зевс, фу! – кричу и бегу к ним. – Зевс, ко мне!

Но это чудовище класть хотело на мои команды, поэтому продолжает облизывать лежащую на земле Надю.

Я подбегаю к нему и оттаскиваю за ошейник. Пес скулит и скребет когтями по тротуарной плитке.

Наклоняюсь и просовываю руки Наде под талию, поднимая ее, следом поднимаю Ляльку.

Пес прыгает мне на спину, но я закрываю собой девочек, не подпускаю его к ним.

Надя бледна, на глазах слезы. Ее всю трясет. Волосы взъерошены от схватки с невоспитанным Зевсом.

Лялька же улыбается во весь рот, счастливая донельзя.

– Надь, он же добрый! И не кусается. Вот, смотри.

Она обходит меня и идет к псу. Зевс, счастливый оттого, что ему уделили внимание, принимается облизывать Ляльку, а я поворачиваюсь к Наде и беру ее ледяную руку в свою.

– Нади, ты как? Сильно испугалась?

Она отрицательно качает головой, при этом продолжая трястись.

Снимаю куртку и накидываю на нее, обнимаю за плечи. А она и правда дрожит, смотрит на Зевса как на чудовище.

Я же успокаиваюсь и понимаю то, что билось все эти минуты на подкорке: она защищала Лейлу. Абсолютно чужую ей девчушку, которую едва ли неделю знает.

Но она закрыла ее своим телом, подставившись на растерзание псу.

Я не сентиментален и, как мне кажется, лишен большого набора человеческих эмоций, но это открытие заставляет сердце сжаться.

Опускаю голову и смотрю на девушку, не в силах отвести взгляда.

Даже в своем испуге, даже растрепанная и грязная после лежания на земле, она остается красивой глубокой, первобытной красотой.

Вздыхаю.

– Идем, я познакомлю вас.

– Я боюсь, – она поднимает на меня испуганный взгляд.

Разворачиваю Надю к себе, беру ее за руки:

– Надя, он не кусается. Зевс практически безобидный пес, который очень любит обнимашки.

– Что ты имеешь в виду под этим самым «практически»?

– Ну… единственный урон, который он может нанести, – это обслюнявить тебя и испортить одежду. Именно поэтому я просил тебя не ходить туда.

– Я так испугалась, – шепчет это как какой-то очень личный секрет.

– Понимаю, – бросаю взгляд на пса. – Зевс выглядит устрашающе. Стоило познакомить вас раньше. Прости, что так вышло.

– Можно тогда я его… поглажу? – спрашивает нерешительно.

– Конечно, – улыбаюсь Наде.

Она подходит к Зевсу, и вдвоем с Лейлой они гладят буквально взбесившегося от такого внимания пса.

Когда девочки уходят в дом, я иду закрывать Зевса.

– Ну и учудил ты, дружище, – треплю его по морде и малыш поскуливает.

Иду в дом. На кухне смех и бурное обсуждение случившегося.

– Я видел из окна, как ты грохнулась, Надь! Хорошо, что у него была только одна цель – зализать тебя до смерти, – слышится ломкий подростковый голос.

– Я Наде даже сказать не успела, что он добряк, – хохочет Лейла.

– А у меня вся жизнь пронеслась перед глазами! – произносит Надия.

Пока я иду по коридору, задумываюсь: слышал ли этот дом хоть когда-нибудь столько смеха? Потому что все годы, что я жил тут, все было достаточно тихо и безэмоционально.

Смех стихает, когда я захожу на кухню.

Назар напрягается при виде меня.

– Привет. Я Идар, – протягиваю ему руку.

– Назар, – парень пожимает мне руку, отводит взгляд, и я понимаю, что он стесняется моего внимания.

А я задумываюсь о том, каково пятнадцатилетнему пацану жить с осознанием того, что ты функционируешь лишь процентов на двадцать?

Перевожу взгляд на Надию и вижу, с какой жалостью она смотрит на брата. А значит, мне надо поскорее выполнить свое обещание и вернуть Назару нормальную жизнь.

Вопрос лишь в том, останется ли Надия после этого в браке или захочет уйти?

Глава 21

Надия

Я ставлю будильник на тридцать минут раньше обычного.

Как ни крути, а у меня тут два ребенка и один муж, которого язык не поворачивается так назвать.

И да, я не нанималась. И не обязана вовсе.

Идар тоже не просил и не приказывал мне кормить всех. У него в холодильнике полно замороженной еды. Она вовсе не магазинная, сразу видно, что приготовили ее заботливые руки матери. К тому же еще остались блюда, которые он заказывал накануне с доставкой.

Но совесть не позволяет мне запустить туда руку, поэтому я закрываю дверь на кухню, тихо включаю музыку на телефоне и принимаюсь готовить омлет в духовке, пританцовывая на месте.

За окном в вольере носится Зевс, и я думаю о том, что с этим парнем надо побольше общаться. Первое впечатление, конечно, оказалось обманчивым – за ужасающей наружностью обнаружился очень контактный пес.

Я вспоминаю вчерашний день. То, как меня касался Идар.

Он беспокоился обо мне, и, увы, как бы мне ни хотелось это делать, игнорировать его внимание я не могу.

Я стараюсь, честно стараюсь убедить себя в том, что это был просто акт человечности, не более того.

Он хозяин собаки, которую я испугалась. Будь на моем месте любая другая, он бы поступил так же.

И тем не менее глупое сердце, которое устало разочаровываться, все равно надеется на что-то большее.

И это моя большая ошибка, я уверена.

Я слышала, как Идар разговаривал перед сном с Олесей. Он был раздражен, они явно ссорились, но это не отменяет того факта, что у моего мужа другая женщина.

Вечером, лежа в кровати, я сжала в кулак руку, которую касался Идар.

Его рука сухая и горячая. Поверхность ладони шершавая, будто он занимается тяжелой физической работой. Он колючий снаружи, но таков ли он внутри?

Я трясу головой, понимая, что мысли меня безбожно несут совершенно не в ту сторону. Мне надо остановиться здесь и сейчас, потому как шансов на то, что я смогу себя собрать после очередного разочарования, практически нет.

– Привет.

Я резко оборачиваюсь.

В дверях стоит Идар. Снова одетый в костюм и белую рубашку. На кухню врывается запах его туалетной воды, который стал уже знакомыми и ассоциируется только с ним.

– Доброе, – киваю.

Идар подходит к духовке, заглядывает внутрь.

– Омлет?

– Угу.

– Я могу рассчитывать на кусочек? – улыбается.

– Конечно. Я приготовила на всех.

Держись, Надия. Не стоит растекаться лужицей перед Идаром.

– Ты разбалуешь меня домашней едой.

Хочется спросить – а что, Олеся не кормит тебя? Ведь она, если мне не изменяет память, была персональным поваром.

– Я должна как-то отблагодарить тебя за то, что помогаешь мне с Назаром, – нахожу весомую причину, которая, конечно, не является единственно верной.

– Давай не будем? Тем более что я пока что ничего не сделал, – отвечает и садится за стол. – Кстати, я показал документы Назара своему приятелю, но пока заключения не получил.

– Какое заключение должно быть? – хмурюсь.

Не собирается ли он соскочить?

– Не исключено, что есть альтернативы и можно провести операцию в России.

Мне не очень нравится такой расклад дел.

– Я узнавала. Такие операции у нас не делают. Консультировалась с врачами из центров реабилитации – никто не взялся за операцию. Сложно и очень высоки риски того, что операция закончится плохо.

Идар не оскорбляется на мой протест, лишь подходит ближе.

– Твой дядя помогал тебе узнать о вариантах операции?

Не сдерживаясь, усмехаюсь.

– Тамерлану безразлична проблема Назара. Я узнавала все сама, через врачей, с которыми работаю.

А точнее через Мишу. В основном он участвовал с тем, чтобы направить меня.

Не доверять словам нескольких врачей, с которыми я общалась, нет никакого смысла. Это специалисты с хорошей репутацией, просто… случай Назара достаточно сложный.

– Послушай, я не соскакиваю, – Идар выставляет руку, успокаивая меня. – Но у меня есть выходы на врачей, и я бы хотела разобраться в ситуации.

Тормози, Надия.

Просто объяснить Идару, что меня так часто обнадеживали, обещая, что все будет хорошо, а потом просто сливались, будет сложно.

– Скажи мне потом вердикт, – пожимаю плечами.

– Не переживай, Надя. Я обещал помочь Назару, значит, сдержу свое слово.

– Спасибо, – улыбаюсь Идару.

Наши взгляды сталкиваются – и внезапно, словно магнитом, приковываются друг к другу. Атмосфера на кухне густеет, пропитывается электричеством, воздух тяжелеет, и каждый вдох дается с трудом, словно легкие сжимает невидимая рука.

Идар смотрит на меня загипнотизированно, не отрываясь, его взгляд темнеет, пугая и завораживая меня. Медленно, неотвратимо он приближается, сокращая расстояние, и я чувствую жар его тела, даже не коснувшись.

Надо отступить, оттолкнуть, остановить, но ноги будто приросли к полу, а тело непослушно замирает, предавая разум.

Голоса в голове взрываются хаосом, перекрикивая друг друга:

– Он не посмеет, не поцелует…

– Пожалуйста, только бы поцеловал...

Дверь на кухню открывается, и забегает Лейла, а следом закатывается Назар.

Я отскакиваю от Идара и делаю вид, что страшно занята приготовлением завтрака.

Мы завтракаем вчетвером, легкая болтовня о планах на день витает в воздухе, но я изо всех сил притворяюсь, что не ощущаю этот взгляд – обжигающий, тяжелый, как свинец, пронизывающий и проникающий через кожу, заставляющий сердце колотиться в бешеном ритме.

А ведь у него другая.

Женщина, с которой он сколько? Пять лет?

Надия, ты ведь не влюбилась в него? Потому что это самое разрушительное, самое безумное, что ты только могла сотворить в этом доме.

Это билет в пропасть.

Глава 22

Надия

В рабочий вливаюсь со скрипом, словно в тесную, неудобную обувь. Мысли мои как разлетевшиеся осколки зеркала: острые, беспорядочные, раскиданные по всем углам сознания. Собрать их в единый узор невозможно, но с пациентками рассеянность – роскошь, которую я не могу себе позволить.

Поэтому заставляю себя отключаться от хаоса внутри, погружаясь в работу, как в спасательный круг. Измерения, записи, советы – все на автомате, чтобы не думать о том, что было дома.

Странные, неожиданные и необъяснимые взгляды.

Идар завел какую-то игру? Или, может, мне вообще все почудилось?

Несобранность берет верх к обеду. Я захожу в кофейню при клинике и, конечно, попадаю прямиком в засаду: за столиком уже расположились коллеги. В том числе Миша, с его вечной легкой улыбкой.

– Мих, ты на выходные хотел семью за город свозить, – подначивает его Саша, наш общий коллега, и делает это именно при мне, словно нарочно тыкая в свежую рану.

Миша откидывается на спинку стула, мышцы плеч напрягаются под белым халатом. Бросает в мою сторону быстрый, скользящий взгляд и отвечает небрежно:

– Снял шикарный дом, Сань. Двухэтажный, с бассейном и прямым выходом в лес. Семья в восторге будет.

– Кру-уто, – тянет Саша, жуя свой обед, и резко поворачивается ко мне, глаза блестят любопытством: – Надя, а ты куда-нибудь на выходные собираешься?

– Не планировала, – отвечаю тихо, не встречаясь взглядом ни с кем. – Но и у нас будут тихие семейные выходные.

Слова слетают с языка сами, как ложь, в которую хочется верить. Сразу же хочется прикусить язык, проглотить обратно эту глупость.

Зачем я это сказала? Перед кем тут выпендриваюсь? Перед Мишей с его “идеальной” семьей?

Не будет у нас никаких семейных выходных. Идар, скорее всего, опять растворится в своей жизни и уедет из дома.

К кому? К своей Олесе? Родителям, которые его ждут с распростертыми объятиями, в отличие от меня?

Эти вопросы жалят, как осиное гнездо под кожей, но спрашивать бессмысленно. Ответы только добьют.

Неважно, куда он уедет. В любом случае, меня там не будет.

– Тоже хорошо, – Александр кивает с наигранным пониманием. – А здорово, что ты вышла замуж. Теперь у тебя есть семья, ты больше не одна. Как раньше.

Кусок сэндвича встает поперек горла, давит, не дает дышать. Саша, не замечая, продолжает сыпать соль на рану:

– Ты девушка видная, яркая. Такой алмаз – и пропадает неограненным. Без мужчины рядом.

Внутри взрывается ярость. Хочет послать этого придурка с его слишком длинным носом, который он сует куда не просят.

– У меня и раньше была семья, Саша. Мой брат был, есть и будет всегда.

– Прости, я не то хотел сказать, – бормочет Саша, краснея.

– То, что ты «не то хотел», не отменяет того, что сказал, – перебиваю его, стараясь говорить ровно, хотя пальцы под столом уже сжаты в кулак. – Семья – это не только штамп в паспорте и не дом с бассейном.

Миша чуть заметно дергается, опуская взгляд в свою кружку с кофе, словно слова жгут и его. Александр неловко усмехается, кривя губы в фальшивой улыбке, но упрямо не замолкает, словно боится утонуть в собственной неловкости:

– Я просто имел в виду. Ну… тебе нужен тот, кто будет рядом. Постоянно.

– Я и до этого не пропадала, – отрезаю резко, чувствуя, как внутри закипает раздражение, готовое вырваться наружу. – И не пропаду. Без чьей-то «защиты».

Повисает тишина. Вязкая, неловкая. Миша буравит меня взглядом, пронизывающим насквозь, будто я только что произнесла ересь.

– Ладно, Надюх, не злись. Просто у меня язык иногда быстрее головы бежит. – Саша растягивает губы в примирительной улыбке.

Киваю ему коротко, сбивая искры гнева внутри, чтобы не раздуть этот дурацкий скандал до пожара, и резко отодвигаю стул.

Ухожу работать. Подальше от этих глаз, от слов, правды, которую они невольно выволокли наружу.

Рабочий день тянется бесконечно, заканчивается поздно, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Парковка почти пуста, только редкие фонари отбрасывают желтые лужи света на асфальт.

– Надя, стой!

Оборачиваюсь. Миша бежит ко мне, полы плаща развеваются, лицо напряженное.

– Что тебе? – голос мой звенит холодом.

– Я жестко осадил Сашу. Не стоило ему такое говорить. Извини за него.

– Тебе должно быть все равно, – отрезаю. – Поезжай к своей семье. К бассейну и лесу.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Миша перехватывает меня за локоть. Грубо, пальцы впиваются в кожу.

– Хватит меня игнорить! Я, вообще-то, прождал тебя тут два часа, как идиот!

– Зря, Миша, – вырываюсь, чувствуя, как пульсирует вена на виске. – Больше не жди.

– Дай же мне объясниться!

Но объясниться у Миши не выходит. Из дальнего угла парковки с визгом шин срывается машина. Фары ослепляют, как прожектора, резко тормозит в паре метров от нас. Водительская дверь распахивается.

Из тени надвигается мужской силуэт – высокий, разъяренный, плечи напряжены, как у зверя перед прыжком. В этом силуэте я узнаю Идара.

Один короткий взгляд на меня, в котором я не вижу ничего, кроме тьмы.

Без слов, без вопросов он врывается в пространство между нами, как бильярдный шар. Толкает Мишу плечом и тот отлетает назад, шлепая пятой точкой на асфальт. Идар не останавливается: хватает его за грудки, поднимает, словно тряпичную куклу, и кулак летит вниз, врезавшись в лицо с глухим хрустом. Кровь брызжет на бетон.