Текст книги "Дорогая первая жена (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

Надия

Идар вернулся утром.

Я уже проснулась, чтобы отправиться на работу, и крутилась около зеркала, когда знакомый звук отъезжающих ворот подтолкнул меня к окну.

Внутри разлилось разъедающее чувство ненужности, которое шло со мной бок о бок больше десяти лет и с которым я свыклась, как со второй кожей.

Едва Идар припарковался на своем месте, я отпрянула от окна, чтобы он не заметил меня.

Следует быть взрослой, прямо смотреть в глаза своим проблемам и принимать правду, но, черт, я бы все сейчас отдала за то, чтобы телепортироваться прямиком в клинику и не встречаться с Идаром.

Но мне надо приготовить завтрак Назару, да и самой неплохо бы поесть перед началом рабочего дня.

Я строго осматриваю себя в зеркале: черная джинсовая юбка длиной до середины колена, теплая водолазка, собранные в высокий хвост волосы и неброский макияж, практически незаметный на улице.

Поправляю обручальное кольцо на пальце, хотя сейчас металл нестерпимо жжет кожу, как никогда ранее.

Из спальни я выхожу собранная внешне и внутренне и спускаюсь по лестнице на первый этаж.

Из ванной комнаты слышен звук льющейся воды, и меня передергивает.

Что, не мог помыться у этой своей? Обязательно домой нести?

– Назарка! – стучусь в спальню к брату, но не захожу. Все-таки личное пространство никто не отменял.

– Я почти готов! – кричит брат. У него сегодня с самого утра занятия с репетиторами, так что дел у нас немало.

– Завтрак минут через десять, не торопись.

Иду на кухню, надеваю фартук и решаю по-быстрому сделать омлет.

Из ванной по-прежнему слышен звук льющейся воды, который нервируют меня все сильнее и сильнее.

Когда дверь ванной хлопает, я поворачиваюсь спиной ко входу в кухню. Не хочу видеть Идара!

Не могу… просто не выдержу.

– Доброе утро, – бодро заявляет Идар. Кухню сразу заполняет аромат геля для душа.

Что ж, видимо, отмывался от своей дамы он с усердием.

– Доброе, – отвечаю тихо и делаю вид, что очень занята приготовлением завтрака.

– Что у нас сегодня в меню? – спрашивает вроде весело, но в голосе слышна усталость.

Бедненький, так устал обхаживать Олесю?

– Омлет с томатами.

Я не хочу его обслуживать, меня выворачивает от осознания того, что он бегает к ней… спускать, а я тут ему завтраки подавать должна.

– Омлет это хорошо. Мне кажется, я сейчас умру с голоду.

«А что, Олеся тебя не кормит?» – чуть не вырывается у меня, но я сдерживаю себя буквально в последний момент, чтобы не показаться оскорбленной тем, что было оговорено заранее.

Отхожу к разделочной доске и принимаюсь нарезать хлеб, чтобы не смотреть в паскудные лживые глаза своего мужа.

Но штормит… черт, как же меня штормит!

Ведь договор был основан на том, что между нами ничего не будет, потому что у Идара есть девушка.

Но между нами что-то есть! Мы целовались! И взгляды его!

Черт… это сводит с ума.

– У тебя все хорошо? – заботливо спрашивает Идар.

– Все прекрасно, – цежу сквозь зубы.

– Тогда почему ты сама не своя?

Горячая рука ложится на нож, которым я искромсала практически весь батон, которого бы хватило человек на десять, не меньше,

Я чувствую, как сзади ко мне прижимается горячее тело Идара, как я попадаю в кокон его тепла, запаха, и предательское, просто идиотское тело начинает млеть от этого прикосновения.

Набираю в легкие воздуха, чтобы сказать Идару что-то хлесткое, но мой взгляд опускается на его руку, сжимающую нож,

Костяшки сильно сбиты, кожа кровит.

– Идар! – выдыхаю испуганно и резко поворачиваюсь, заглядывая в его лицо.

Бровь рассечена, под глазом вот-вот пробьется синяк, губа порвана.

– Аллах! Что с тобой случилось?! – прикрываю рот рукой, рассматривая повреждения.

А Идар… улыбается и смотрит на меня так чисто и открыто, что глупое сердце готово поверить в любую сказочку, которую он начнет мне рассказывать.

Пока я поглощена изучением травм, обе руки по-хозяйски уверенно ложатся мне на талию и устраиваются там так основательно, что не увернуться и не вырваться.

– Где ты был? – спрашиваю тихо, находясь при этом опасно близко к его лицу.

Идар улыбаясь смотрит мне в глаза, маня своей личной мягкой темнотой, зачаровывающей неопытную меня.

Он так близко ко мне, что я машинально кладу руки на сильные плечи, сжимаю их, а муж едва касается моих губ своими.

Не поцелуй, не прелюдия. Скорее напоминание о том, что он рядом и все прекрасно помнит о том вечере, когда мы так бесстыдно целовались.

– Доброе утро, – Назар закатывается в кухню, и я спешу отойти от Идара, вот только он как держал меня за талию, так и продолжает держать, разве что хватку ослабил и убрал одну руку.

Брат прищуривается, разглядывая пунцовую меня, и переводит взгляд на Идара.

– У кого-то была веселая ночка? – рассматривает Идара.

– Ты даже себе не представляешь, насколько, – криво улыбается тот.

– Где ты был? – срываюсь и все-таки спрашиваю, потому что вряд ли он был с Олесей.

– В ментовке, – усмехается.

– Ты подрался? – задаю идиотский вопрос.

– Да, но это неважно. Важно другое, – поворачивается ко мне и улыбается так широко, что я понимаю: никогда еще не видела у Идара такой улыбки. – Васнецов будет оперировать Назара.

Я моргаю, не в силах принять правду.

– Надеюсь, твое лицо это не результат твоих уговоров или запугивания?

– За кого ты меня принимаешь? – оскорбляется. – Просто судьба столкнула нас с Васнецовым, и я не смог пройти мимо. Буквально.

– Это правда? – тихо спрашивает Назар. Его глаза наполняются слезами.

Идар воодушевленно улыбается мне и идет к брату, садится перед ним на стул.

– Завтра он ждет нас у себя.

– Идар! – Назар подается к Идару и тянет к нему руки, заставляя согнуться, обнимает за шею, а муж, совершенно не ожидавший такого, переводит на меня растерянный взгляд.

Я же отворачиваюсь к окну и спешно вытираю слезы, чувствуя, как груз, придавливавший меня так долго, становится легче.

Глава 40

Надия

Я держусь… держусь как могу, чтобы не разреветься в голос и не смыть потоками слез свежий макияж.

Назарка тоже всхлипывает. И, что самое поразительное – на груди у Идара.

Сжимая волю и руки в кулаки, я поднимаю взгляд на Идара, который явно недоумевает и откровенно не знает, что ему делать с плачущим подростком.

Но несмотря на растерянность, продолжает его обнимать и гладить по спине.

– Это правда, Идар? – спрашивает Назар сдавленно. – Не шутка и не розыгрыш?

Брат отодвигается от моего мужа и заглядывает ему в лицо.

Я вдруг понимаю, что никогда не видела такого выражения лица у Назара. Сейчас он, как никогда, выглядит не по годам взрослым, но вместе с тем по-детски беспомощным.

Юнусов кладет руки на плечи Назара и сжимает их.

– Я бы не стал таким шутить, – отвечает твердо и смотрит ему прямо в глаза. – Завтра к восьми утра мы едем к нему в клинику на прием и консультацию.

– Но прием и консультация это ведь не гарантия того, что он все-таки будет оперировать Назара? – спрашиваю аккуратно, страшась, что Идар мог понять что-то не так и Сергей Петрович просто проведет консультацию и лишь даст какой-то совет в плане направления лечения.

Идар оборачивается ко мне, и на секунду меж его бровей появляется складка, будто он не смог побороть разочарование.

И скорее всего, я бы извинилась за недоверие, но я просто не имею права на недопонимание, которое может понапрасну обнадежить брата и меня.

– Несколько дней назад я обращался к Сергею Петровичу с просьбой оперировать Назара, но был послан. А вчера я… скажем так, выручил Васнецова.

Моя бровь ползет вверх.

Судя по лицу Идара, выручать пришлось ценой собственной крови.

– И дословно, Надия: «Я буду оперировать вашего мальчика», – произносит Идар по слогам. – Но перед операцией нужно обследовать Назара, взять у него анализы, да хотя бы просто увидеть человека, сама понимаешь.

Прикладываю руку к животу, и шумно выдыхаю.

– Да, я понимаю, – спешно киваю. – Я сегодня же подготовлю все документы, которые у нас есть.

Смотрим друг другу в глаза. Его взгляд обжигает. Ну прости, что не бросаюсь на шею и ставлю все под сомнение. Будь я более ветреной и менее замороченной девушкой, может быть, уже рассыпалась бы в благодарностях.

– Я буду ходить, – тихо говорит Назар и улыбается мне. – Я смогу идти куда хочу! А может, даже заниматься спортом!

Подхожу к брату, беру его руки в свои:

– Будем молиться об этом. А пока – завтрак сам себя не съест.

Назар сметает все одним махом, Идар тоже ест быстро, с аппетитом, а у меня кусок в горло не лезет от близкого контакта с Юнусовым.

Я ухожу к себе и возвращаюсь, когда Идар уже убирает посуду в посудомойку.

– Садись, – указываю на стул напротив, и Идар опускается на него.

– Зашивать меня будешь? – кивает подбородком на шовный набор.

Наношу крем на кожу вокруг раны, чтобы немного обезболить.

– А у меня есть другие варианты? – усмехаюсь тихо. – Уверена, если бы ты хотел, чтобы тебе зашили рану в медицинском учреждении, то вернулся бы домой с уже обработанными травмами.

– Может, я никому не доверяю, кроме своей жены? – в глазах Идара пляшут искорки веселья, он кладет руки мне на колени и тянет к себе.

– Спокойно! – легонько хлопаю его ладонью и строго смотрю в глаза. – У тебя, помимо жены, еще было к кому обратиться.

Черт… не смогла сдержаться.

Идар хмурится, искорки, которые сверкали в глазах, гаснут.

– У меня нет других женщин, кроме моей жены, – говорит твердо, но я лишь печально улыбаюсь в ответ на эту фразу.

– Идар, я готова принять правду, какой бы отвратительной она ни была, но прошу тебя, не унижай меня враньем, – произношу с такой злостью, что и сама не верю в то, что это я говорю. – Когда ты объяснял мне, что я буду лишь номинально женой, ты был со мной куда честнее.

Натягиваю перчатки, чтобы начать шить, но Идар перехватывает меня за локти:

– Все изменилось, Надия, – смотрит мне в глаза своими темными глазами, которые… ох, чувствую, погубят меня.

– А мне кажется, Идар, что не изменилось ни черта. Как и раньше, у тебя своя жизнь и женщина, с которой ты по-прежнему встречаешься.

– О чем ты? – смотрит на меня хмуро и с раздражением.

– Убери руки, мне надо зашить твою бровь.

Но куда там, Идар и не думал меня слушаться.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – давит взглядом и голосом.

– Только чтобы ты сидел ровно и не болтал. Напомню: я гинеколог, а не хирург. То, что я несколько раз практиковалась в зашивании промежностей, еще не говорит о том, что я тебя зашью ровно и оставлю красавчиком, а не изуродую в духе Франкенштейна.

Беру иголку, прицеливаюсь, оценивая как лучше зашить, а сама вижу, как губы Идара расползаются в улыбке.

Вот подлец, а…

– Выходит, я красавчик? – спрашивает тихо.

– Замолчи. А не то зашью рот.

– Такие игры мне не нравятся, – шипит, когда я делаю первый стежок. – Но игла у тебя, так что, пожалуй, я замолчу.

Идар держится по-мужски и, когда я заканчиваю, шумно выдыхает, а я убираю материалы и перчатки.

Отхожу к урне, выкидываю их туда.

Меня снова перехватывают за талию и разворачивают. Идар смотрит мне прямо в глаза вкрадчиво и пристально:

– В моей жизни есть только одна женщина – это ты. С Олесей мне еще предстоит разобраться, но ты должна знать: меня с ней уже ничего не связывает.

И как поверить в твои слова, если совсем недавно вы сидели вместе в ресторане?

– И, пока я не закончу с ней, я не трону тебя пальцем.

Благородно?

Выгибаю бровь от его слов.

– Но…

– Но?..

– Пальцем – не губами, ведь так?

Нахально и совершенно бесстыдно целует меня, сразу, без прелюдии углубляя поцелуй.

Глава 41

Идар

– Я ненавижу тебя, Юнусов! – выплевывает Олеся мне в лицо.

Выглядит она так, будто всю ночь пила.

Об этом говорит ее внешний вид – отекшее лицо с размазанной тушью под глазами и запах, который встречает меня у порога.

Я пытаюсь вспомнить, была ли раньше Олеся такой. И ведь ходила по клубам, гуляла с подружками, но не вела себя настолько вызывающе.

Сейчас же такое ощущение, что она пытается сделать хуже в первую очередь себе.

Олеся – девочка-праздник, а не домоседка, которая будет печь пироги и послушно ждать любимого.

Но раньше ее поведение было более безобидным и срывы случались дозированно. Меня стабильно встречала счастливая и пышущая радостью. Олеся.

Сейчас же передо мной помятая пропитая девушка, которой, очевидно, пора остановиться.

– Чем же я вызвал твою ненависть? – спрашиваю спокойно и прохожу в квартиру.

Уже из коридора видна кухня и три пустые бутылки из-под вина, которые стоят под столом.

– Ты обещал приехать! Я тебя ждала, но ты снова! – топает ногой. – Черт возьми, снова ты меня кинул!

– Так ждала меня, что не забыла налакаться? – киваю на открытую бутылку на столе.

Олеся запахивает шелковый халат, в котором, по всей видимости, спала, и вздергивает горделиво подбородок:

– А что прикажешь, мне у окошка ждать тебя?! И я не вижу ни одной причины, почему я не могу выпить с подругой. – говорит уже спокойнее: – Быть может, будь я беременной, я бы не пила и не ходила по клубам.

– Какая отвратительная манипуляция, – усмехаюсь и прохожу в гостиную.

Всякое Олеся мне говорила, но тему детей мы не затрагивали никогда. Вероятно, потому, что оба понимали: между нами они невозможны?

Заводить ребенка вне брака я не буду, а Олеся… ну какой ей ребенок? Она инфантильна, ветрена, без постоянной работы и какой-либо цели в жизни.

Сама по поведению и поступкам ребенок, какого ребенка она может воспитать?

Вот чтобы между нами никогда не возникал этот вопрос, я всегда был на шаг впереди и заботился о том, чтобы детей у нас не случилось.

– Это не манипуляция, – Олеся говорит уже мягче. – Я просто хочу от тебя ребенка, вот и все.

– С каких пор? – спрашиваю с наигранным удивлением.

– Да вот с этих самых, – заявляет уверенно. – Тем более я уже месяц как не пью таблетки.

Хмурюсь.

– Это было одним из условий наших отношений.

– Каких отношений? – усмехается. – Ты ко мне несколько недель уже не приходишь. Я тут одна с ума схожу.

Очень интересный расклад, конечно. Неприятно и то, что Олеся не подумала сообщить мне о том, что она перестала пить противозачаточные.

Удобно.

Хорошо, что я никогда не доверял ей на сто процентов и всегда дополнительно предохранялся презервативом.

– Скучно – иди работать, я уже говорил тебе, – предлагаю спокойно.

Олеся дергается от моих слов, но быстро берет себя в руки и кладет ладони мне на плечи, прижимаясь теснее.

– Да что мы все об этом, – интонации становятся мурлыкающими. – Я так рада, что ты наконец приехал ко мне и можешь побыть со мной… хоть сколько-то. Мы так давно не были вместе, я все жду тебя, жду, но ты не приходишь.

Олеся пытается стянуть с меня пиджак, но я перехватываю ее руки.

Она мягко выпутывается и кладет руки мне на бедра, ведет ладони к паху:

– Хочешь, наберу ванну? Помнишь, как мы раньше могли целый час провести в пене, с шампанским. Я бы так хотела вернуть те времена, когда ты полностью принадлежал мне и мне не приходилось делить тебя с другой.

Отвожу ее руки.

– А нет, так давай накрою на стол. Ты же наверняка голоден?

Разворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза:

– Нам пора расстаться, Олеся.

Улыбка на ее лице дергается, будто пронизанная током.

– Давно следовало это сделать, – говорю спокойно. – По-хорошему, когда стало известно о моем браке с Надией, мне стоило прекратить общение с тобой. Так было бы правильно и честно по отношению к вам обеим.

Олеся отшатывается, ее улыбка искажается гримасой боли.

– Вот ты, значит, как со мной, – голос полон злости.

– Так будет лучше для тебя самой. Найдешь себе свободного мужчину и обретешь с ним счастье.

– Я сама решу, что лучше для меня! – взвизгивает и топает ногой. – Ты не имеешь права решать за меня, что будет для меня хорошо, а что плохо!

– Как скажешь, – киваю согласно. – Тогда я решу, как будет лучше для себя. Нам надо прекратить всякое общение.

Глаза Олеси наполняются слезами, ее взгляд полон ярости.

– Что, все-таки охмурила тебя эта бедная овечка?

– Прекрати, – осаждаю ее резко. – Матери меня, но обзывать Надию не смей.

– Конечно, куда я лезу против практически святой! – всплескивает руками. – Вот только ты дурак, если думаешь, что она такая хорошая. Зачастую девушки, подобные ей, имеют за спиной кучу любовников и пускают пыль в глаза, изображая, что они беленькие и пушистенькие.

Я понимаю, что адекватного разговора не выйдет: она пройдется сначала по мне, а после по Надии.

– Олеся, мое решение не изменится. На этом мы ставим точку. Квартира будет оплачена за этот месяц и следующий. Дальше тебе придется самой решать свои финансовые вопросы.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу, как в гостиной что-то летит в стену и разбивается.

– Я ненавижу тебя, Юнусов! – вопит Олеся. – Если ты думаешь, что можешь вот так просто слить меня, то ошибаешься.

Возвращаюсь назад, в гостиную.

– Если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то советую спуститься с небес на землю прямо сейчас. И да, – указываю на разбитую вазу, осколки которой валяются осколками на полу: – За этого теперь придется платить тебе.

Ухожу из квартиры под трехэтажный мат и проклятия, но с чистой душой.

Пару часов провожу на работе, а потом еду в автосалон за машиной Нади.

Дома Лейла, Надя, Назар и Зевс, гуляют на улице.

Лялька бросает псу мяч, Надя смеется, Назар тоже выглядит счастливым.

Удивительное и совершенно незнакомое ранее чувство, что я дома, прошивает меня импульсами, которые отдаются по всему телу.

И ведь я не просил всего этого. Даже помыслить не мог, что возвращение домой может принести столько эмоций, начиная от радости и заканчивая ощущением правильности и нужности.

– Идар! – Лялька бежит ко мне, и я ловлю ее на лету. – Вау, какая машина! Ты купил новую?

– Купил, – киваю. – Для Нади.

Лялька округляет глаза:

– О-ох и заругает она тебя!

Запрокидываю голову и смеюсь, понимая, какая проницательная у меня племянница.

– Привет, – к нам подходит Надя, а рядом с ней Назар.

– Говори, – громко шепчет Лялька.

Я улыбаюсь, поворачиваюсь и протягиваю Наде ключи:

– Держи. Она твоя.

Улыбка на лице Нади замирает.

– Не поняла…

– Твой мерс в моем сервисе.

– Да, я знаю, мне звонили сегодня, задавали кое-какие вопросы. Сказали, ты велел отремонтировать его.

– Все так, – подхожу к Наде и вкладываю ключи ей в руку. – Давай начистоту, Надь? Твоя машина старая, и доверия к ней, увы, мало. Ты мы моя жена – неважно какие у нас отношения, но я, как глава семьи, несу за тебя и детей ответственность, – указываю на Назара и Ляльку. – Эта машина больше, современная и безопасная. Уезжая на работу, ты будешь знать, что всегда сможешь на ней вернуться домой, а не заглохнешь где-нибудь. Так что я прошу тебя – прими ее. Считай это моим запоздалым свадебным подарком.

Взгляд у Нади растерянный, даже испуганный.

Она раскрывает руку, в которой лежит ключ, и смотрит на него так, словно это что-то ужасное.

– Бери, – Назар дергает ее за куртку. – Идар прав. Старая машина совсем сдала. А ты не можешь вечно в город на такси ездить.

– Бери-бери, – поддакивает Лялька и мне подмигивает.

– Бери, Надя, – говорю тихо и твердо.

Надя сжимает в руке ключ и поднимает ко мне лицо:

– С того времени, как умерли родители, мне, кроме Назара, никто и ничего не дарил.

И в этот момент, с комом, ставшим в горле, я понимаю – мне хочется бросить все цветы, все драгоценности мира к ее ногам.

Глава 42

Надия

– Вы подготовили все документы, которые я просил? – Васнецов смотрит на меня из-под опущенных на нос очков.

– Да, вот тут, – указываю пальцем на папку.

Сергей Петрович рассматривает анализы, выписки, заключения, хмурится, думает о чем-то.

Я беру руку Назара в свою и сжимаю его ледяные пальцы.

Брат плохо спал сегодня, явно до конца не веря в то, что все это правда и его действительно прооперируют.

– Анализа крови нет свежего, биохимии, рентгена нет – плохо.

– Мы можем все сделать, только скажите, что нужно, – вмешивается Идар, который наотрез отказался оставаться в коридоре.

Сергей Петрович снимает очки и буравит Юнусова взглядом:

– Это так не делается, молодой человек.

– А как делается? – спрашивает тут же, даже не обижаясь на колкость. – Скажите, как надо, мы все так и сделаем.

– Умные какие, – всплескивает руками врач. – У нас тут, вообще-то, не проходной двор, чтобы вот так с улицы зайти и лечь на обследование.

Идар придвигается к Васнецову и говорит тише:

– Сергей Петрович, может, не будем тратить время друг друга? Вы сами убедились в том, что у нас чуть ли не критическая ситуация. Времени нет. Давайте вы просто мне скажете, к кому пойти и что предложить, чтобы Назара как можно быстрее прооперировали.

Я замираю, глядя на Идара и не веря своим ушам и глазам.

Когда я выходила замуж, все, о чем я могла мечтать, это о том, что мне дадут денег, а остальное я буду делать сама. Идар же активно участвует в нашей жизни, возит нас, ходит на приемы. И один Аллах знает, чего ему стоило получить согласие Васнецова, – муж так и не признался мне.

Он обустроил дом так, чтобы Назару было комфортно, купил мне машину, а старую не просто продал, а отдал в ремонт.

Для меня не делали столько со времен, когда родители были живы.

– Все вы, молодые люди, такие умные, – качает головой Васнецов, но явно беззлобно. Подумав с минуту, вздыхает: – Хорошо. Я переговорю с одним из своих знакомых, попрошу, чтобы вас подвинули вперед, ведь ситуация действительно непростая и каждый день отсрочки будет Назару очень дорого стоить. Чем быстрее мы сделаем операцию, тем лучше.

– Как скажете, Сергей Петрович, – тут же соглашается Идар.

Переглядываемся с ним, и Юнусов ободрительно улыбается мне открытой и искренней улыбкой.

– А пока готовьтесь к госпитализации. И позаботьтесь о сиделке. Медперсонал не сможет быть круглосуточно рядом с мальчиком. У нас в штате есть персонал, услуги которого оплачиваются отдельно, могу посоветовать.

– Обязательно, – соглашается Идар. – Сиделку оплатим.

– Вот и отлично, – кивает врач. – А пока отдыхайте, не замерзайте и соблюдайте диету.

– Будет сделано, – муж поднимается и пожимает руку доктору.

Выходим из клиники мы окрыленные. Назар постоянно улыбается, наверняка осознавая, что счастье так близко.

О плохом я запрещаю себе думать и торможу Назара. Все должно быть хорошо. Значит, так и будет.

Домой едем втроем. Назар всю дорогу с кем-то переписывается, и я поглядываю на него в зеркало заднего вида.

Когда брат надевает наушники, Идар бросает на меня взгляд, на секунду отвлекаясь от дороги.

– У него появилась девочка.

– Девочка?! – ахаю.

– Девочка, – со спокойной улыбкой говорит Идар.

– Какая ему девочка! – кричу шепотом, не в силах поверить в то, что это правда.

– Обычная девочка, с ручками и ножками, – Идар спокоен, как удав.

– Аллах! Почему ты знаешь, а я нет? – возмущению моему нет предела.

– Потому что он приходил ко мне с одним вопросом, – видно, что Идар сдерживает улыбку.

– С каким еще вопросом? – снова смотрю на брата, который с улыбкой на лице увлеченно что-то печатает в телефоне.

– Так я тебе и сказал, – хмыкает, но замечая мой серьезный взгляд, продолжает уже мягче: – Есть вопросы, которые парни могут обсудить только с парнями.

А друзей-мальчишек у Назарки нет, мало кто хочет общаться с калекой.

– Где он ее вообще нашел?

– В реабилитационном центре. У нее, кажется, была травма позвоночника, она сейчас учится заново ходить.

– Почему же он мне не сказал? – спрашиваю уже тише.

– Возможно, посчитал, что пока рано. Не стоит переживать по этому поводу, Надя.

Мне становится немного обидно оттого, что с Идаром брат поделился секретом, а я даже не знаю, что он общается с кем-то.

– Пойми, ты рядом с ним двадцать четыре на семь в течение многих лет. Ты знаешь о нем все – и даже больше чем нужно, кхм, в свете его травмы. – Идар говорит со мной мягко, будто утешает. – Ему тоже нужно личное пространство и что-то только его, понимаешь?

Я молчу, уставясь на дорогу, а Идар не пытается вывести меня на разговор, дает время подумать,

– Ты прав, – соглашаюсь тихо. – Ты прав.

Снова смотрю на брата, который не обращает на меня внимания.

– Он вырос, а я и не заметила. Вот-вот он скажет, что хочет уехать и жить собственной жизнью, а я держусь за него, понимая, что у меня никого нет… – закусываю губу.

Идар находит мою руку и переплетает наши пальцы.

– Знаешь, немного обидно это слышать от жены, – улыбка насмешливая, но я думаю, что это всего лишь показное.

– Все сложно, Идар.

– Конечно, сложно, – соглашается тут же. – Ты была одна всю сознательную жизнь, тянула брата на себе и строила жизнь. Впустить в свой круг другого человека не так-то просто, но я прошу тебя, пожалуйста, Надя, попытайся меня впустить туда.

– В твоем окружении уже есть женщина, Идар, – злость сдержать не получается.

– Больше нет, – отвечает тут же. – Между нами все кончено.

Смотрю ему в глаза и не могу поверить. Неужели это действительно так?

– Мы приехали, – объявляет Идар, разрывает наши переплетенные пальцы и паркуется у дома.

Пока я выхожу из машины, он помогает Назару пересесть на коляску, а меня перехватывает у крыльца.

– Будь готова сегодня к восьми.

– К чему мне готовиться? – спрашиваю удивленно.

– Как это к чему? – поднимает бровь наигранно-удивленно. – У нас сегодня свидание с тобой, Надя. Я задолжал тебе их, не находишь?