Текст книги "Дорогая первая жена (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 54

Надия

Мне с трудом удалось уговорить Идара, чтобы он ушел.

Это практически довело меня до приступа истерики, и только поэтому, чтобы не сделать хуже, он согласился.

Ему надо нормально поспать, привести себя в порядок после нескольких тяжелый дней и трудной дороги.

Идар сказал, что придет после обеда.

Я попросила его больше не приходить сегодня, на что не получила никакого ответа.

С мужем мне находиться рядом непросто, а без него еще хуже, но сейчас в моей жизни настал такой момент, что одиночество мне необходимо.

Побыть в тишине, наедине со своими мыслями.

Не лететь по дороге навстречу непонятно чему, не плакать, размазывая слезы по щекам.

Просто остановиться и оглянуться по сторонам, чтобы понять, куда идти дальше.

От раздумий меня отвлекает звонок брата, и я тут же корю себя за то, что не позвонила ему раньше, – ведь у него сегодня операция.

– Надь, что у вас случилось? – с тревогой спрашивает Назарка.

Я храбрюсь, чтобы не плакать. Перед операцией мой брат должен быть сильным и бодрым, без каких-либо беспокойных мыслей.

– Прости, что не позвонила тебе вчера, – говорю извиняющимся тоном.

– Ничего, я понимаю. Мне Идар позвонил и все рассказал.

Я замираю в испуге. Неужели он рассказал Назару правду?

Черт, но зачем?! Брату сейчас вообще не до этого! Нельзя было волновать Назара.

– Что он сказал? – спрашиваю сдавленно и кладу руку на грудь, в которой сумасшедше бьется сердце.

– Как это что? – удивляется Назар. – Что ему пришлось сорваться в республику, тебе стало плохо, поэтому ты вчера не смогла мне позвонить.

Улыбаюсь, а на глаза наворачиваются слезы.

– Он сам тебе позвонил? – спрашиваю тихо.

– Ага. Сказал, ты спишь и попросил не переживать. Ну и пообещал, что ты сегодня позвонишь.

Может, я и не представляю, что делать и как дальше жить, но одно я знаю точно: Идар хороший муж и друг. Он заботится не только обо мне, своей жене, но и о ребенке, который ему, по сути, совсем чужой.

Будь Идар трижды сыном моих врагов, это не отменяет того факта, что он хороший человек.

И что я его люблю…

– Прости, я что-то совсем закрутилась, забыла тебе позвонить.

– Забыла, что у меня сегодня операция? – спрашивает недоверчиво.

– Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь, как настрой? – меняю тему.

– Переживаю, – сознается нехотя. – Я бы не отказался от того, чтобы ты была рядом, но нельзя…

– Надо слушать указания врача, – говорю строго.

– Когда вы вернетесь? Сергей Петрович сказал, завтра, скорее всего, еще нельзя будет навещать меня.

– Я на связи с Васнецовым. Мы с Идаром постараемся вернуться в город как можно быстрее, чтобы увидеться с тобой.

Не знаю, как мы это сделаем с учетом того, что у меня сотрясение и мне нужен покой. Но я должна вернуться к брату.

Мы разговариваем с Назаром до тех пор, пока его не забирают на операцию, а после я молюсь о нем и о том, чтобы все прошло хорошо, без каких-либо проблем.

После обеда приезжает Идар и привозит новый комплект одежды, гораздо удобнее того, что отдал мне утром.

– Вот, держи. Тетка посоветовала магазин, где продают хорошие женские вещи. А то, что я купил ночью, можно выкинуть. Это было так, перебиться, пока нормальной одежды нет.

Муж ставит бумажный пакет на стул и поворачивается ко мне.

Идар сменил одежду, но, скорее всего, она либо новая, либо одолженная у родственников, – Идар одет непривычно для меня, в темный свитер и синие джинсы.

Слишком он уютный для происходящего.

– Как ты себя чувствуешь? – садится на второй стул и двигается ко мне.

– Нормально, – пожимаю плечами. – Голова только болит. Когда мы сможем вернуться в город?

Юнусов хмурится.

– Тебе прописан постельный режим на неделю.

– Я не останусь тут на неделю.

– Останешься, Надя, – давит на меня.

А я сжимаю кулаки под одеялом.

– Ты не будешь за меня решать, – цежу сквозь зубы, поддаваясь злости.

– Ты моя жена, и я буду решать и делать так, как лучше для тебя, – повышает голос.

– Это можно легко… – начинаю и тут же прикусываю язык.

Взгляд Идара темнеет, мрачнея и наполняясь едва контролируемой злостью. Он придвигается ко мне еще ближе и говорит обманчиво мягко:

– Продолжай, Надия. Скажи же, чего ты хочешь.

Я опускаю взгляд, не выдержав.

– Я… я пока не решила, – признаюсь тихо.

– Тогда вернемся к утреннему разговору, – продолжает холодно. – Я буду рядом и все решу. И насчет тебя, и насчет Назара. А заодно не позволю тебе убиться.

– Я должна быть с Назаром, как ты не понимаешь! – вспыхиваю.

– Я прекрасно это понимаю и найду человека, который будет с Назаром до тех пор, пока мы не вернемся.

– Родственников своих попроси, – и прикусываю язык.

Надя… он же ни при чем…

Он был совсем маленьким и даже не помнил тебя, как и ты его.

Что-то во взгляде моего мужа леденеет, умирая. Маленькая часть чего-то очень большого.

– Не надо, Надя, – говорит тихо.

– Прости, – отворачиваюсь.

Идар пару минут сидит около меня, затем поднимается.

– Я приеду вечером, – подходит ко мне, и я сжимаюсь, но Идар лишь целует меня в голову и уходит.

Едва дверь за ним закрывается, как приходит лечащий врач.

– Надия, мне нужно с вами поговорить.

Свожу брови:

– Амина Артуровна, что случилось?

– Я специально дождалась, когда ваш муж уйдет, – я поняла, что у вас напряженные отношение.

Я сглатываю, и до меня медленно доходит, к чему она ведет.

– Полагаю, вы беременны, Надия.

Глава 55

Надия

– Полагаю, вы беременны, Надия.

Машинально прикладываю руку к животу и, конечно, ничего не чувствую.

Подсознательно во мне включается врач.

Спать с Идаром мы начали месяц назад. Но это не значит, что плоду столько.

Если бы была задержка, ожидание, потом тест, тогда можно предположить срок от четырех недель и больше.

Но анализ крови более точный и может показать беременность на десятый день после зачатия. А значит, есть вероятность, что плоду всего пара недель.

Что там мне капают?

Черт, я не помню… как тот препарат влияет на плод?

Аллах, что же делать!

– Надия, вы меня слышите? – врач зовет меня, и я поднимаю на нее глаза.

– Да, простите, – лепечу и мажу слепо взглядом по палате. – Я просто… не была готова к этому.

Нет, я хочу детей, но я не думала, что у нас с Идаром все произойдет настолько молниеносно.

Наверное, я вообще не думала о детях, просто поддавшись страсти и любви.

Амина Артуровна участливо кивает:

– Да, конечно, Надия, я все понимаю. Узнавать, скажем так… нестандартно о беременности – всегда шок. Как я поняла, с мужем у вас не все просто, так что, если беременность нежеланна, вы можете обсудить со своим врачом о том, что делать дальше. Конечно, вашему мужу мы не будем раскрывать эту информацию, если вы не пожелаете обратного.

Сжимаю в кулаке футболку на животе, с ужасом слушая врача.

– Вы все не так поняли! – трясу головой. – Я не хочу делать аборт. Ни в коем случае!

Амина Артуровна бледнеет, пугаясь моего выпада.

– Надия, прошу простить меня, я все неверно поняла, – говорит извиняющимся тоном.

Видимо, фамилия Юнусовых нагоняет страха даже на врачей, потому что со мной тут слишком обходительны, вежливы и учтивы.

– Ничего, все в порядке, – стараюсь говорить мягче. – Мы недавно с мужем поженились, и… в общем, я не думала, что так быстро забеременею. Да, странно, я гинеколог и прекрасно понимаю, что достаточно одного раза.

Она снисходительно улыбается.

– Конечно, я сама такая же. Хоть и врач, – тихонько смеется. – Когда дело касается пациентов, все четко, без сомнений. Но стоит заболеть самой – и начинается ужас.

– Нет хуже пациентов, чем врачи, – киваю, улыбаясь.

– Верно, – улыбается мне в ответ и продолжает уже серьезнее: – Я записала вас на прием к гинекологу. Все-таки вы пострадали в аварии, нужно убедиться, что и по-женски с вами все в порядке, тем более в свете открывшихся новостей. Я понимаю, что вы сама гинеколог и все знаете, но надо обследоваться.

– Нет-нет, что вы, – говорю серьезно, – теперь я пациент, а не врач, так что, конечно, я схожу к гинекологу.

– Тогда поднимайтесь в гинекологию сегодня в три часа. И еще, я скорректировала ваше лечение.

– Там было что-то, что может навредить плоду? – спрашиваю испуганно.

– Нет, но препараты сильные. Я прописала вам более мягкие. Возможно, появится головокружение.

– Хорошо, спасибо, – выдыхаю.

– Из рекомендаций следующее: вам надо соблюдать постельный режим, постараться отказаться от гаджетов и книг, не напрягать зрение.

Назарка…

– Подскажите, когда мне можно будет выписаться?

– Выписка не раньше чем через неделю при условии, что не возникнет осложнений.

– Но мне надо вернуться в столицу, – стону. – Моему брату делают сложнейшую операцию. И он там один…

И ведь сама понимаю, что нельзя. Не сейчас. Но и бросить брата не могу.

– Давайте несколько дней понаблюдаем динамику? – спрашивает успокаивающе. – Если я увижу, что тревожиться не о чем, то выпишу вас немного раньше.

– Спасибо.

– Что ж, тогда у меня все.

Амина Артуровна разворачивается, чтобы выйти, но я окликаю ее.

– Вы не могли бы…

Она оборачивается.

– Да?

– Вы не могли бы не говорить ничего моему мужу? – прошу тихо.

Ее лицо не выказывает никаких эмоций.

– Как пожелаете.

Я не хочу, чтобы Идар знал не потому, что желаю скрыть от него ребенка, а потому, что мне нужно разобраться во всем. Мне нужна свобода.

Но, узнав о ребенке, он не даст мне ее.

Глава 56

Надия

– Нет, домой мы не поедем, – заявляет Идар.

– Меня выписали. Почему мы не можем поехать домой?

Юнусов идет впереди меня к гостевой парковке больницы, неся в руках пакет с моей одеждой.

– Потому что ты еще слаба. Тебе надо восстановится.

Дойдя до машины, я останавливаюсь и складываю руки на груди:

– Я что-то не припомню у тебя диплома врача. А мой лечащий врач меня выписал.

– Я говорил с Аминой Артуровной, и она сказала, что тебе следует поберечь себя. – Идар ставит пакет в багажник и поворачивается ко мне.

– А я что, не берегу себя? За руль не лезу, поведешь ты.

Скулы Идара ходят от напряжения.

Если бы он узнал, что я беременна, закрутил бы меня в кокон, из дома бы не выпускал.

А я себя, между прочим, чувствую отлично. Иногда побаливает голова, но в целом все хорошо. Беременность меня также не тревожит и не приносит никакого дискомфорта в виде тошноты или чего-то похуже.

– Идар, послушай. Мне нужно в город, к брату. Он там один. И пусть, что ему пятнадцать, он один!

– Сиделка рядом с Назаром практически круглосуточно, мы с ним постоянно на связи. Давид с Лялькой каждый день ездят к нему. Я понимаю, он бы хотел, чтобы ты была рядом с ним, но ты только выписалась из больницы.

Вздыхаю.

– Прошу, отвези меня в город.

Защита Идара дрогнула, я вижу.

– Хорошо, – сдается. – Но не сегодня.

– Давай завтра.

– Ладно.

– Рано утром.

Идар качает головой, вздыхая:

– Как скажешь. Садись, – открывает дверь машины.

– Куда мы едем? – остаюсь стоять на улице.

Я не хочу ехать к его семье.

Мы с Идаром толком-то и не обсуждали открывшуюся правду.

Вернее, мы ее совсем не обсуждали. Говорить на эту тему тяжело не только мне, но и ему.

И слова подобрать, чтобы начать разговор, очень сложно.

– Мы едем в дом брата матери. Переночуем у них и отправимся дальше

– Ты отвезешь меня не в дом своих родителей? – спрашиваю тихо.

– Смогла бы остаться у них даже на короткое время?

– Нет, – отвечаю честно.

– Тогда садись и поехали к другой родне.

Я слушаюсь Идара и занимаю место рядом с ним.

Его родные встречает нас гостеприимно и вопросов о том, почему мы тут, а не там, не задают. Возможно, между собой они уже обсудили происходящее и решили не ворошить прошлое.

А может быть, они даже не в курсе того, что их родственник причастен к смерти моих родителей.

Нас отправляют спать рано.

Я с сомнением кошусь на двуспальную кровать, где на одной стороне расположился Идар.

Он полулежит, листая что-то в телефоне, и не поднимает на меня взгляда. Я же, переминаясь с ноги на ногу, не решаюсь лечь рядом.

– Не беси меня, Надия, – говорит, не глядя на меня, и откидывает одеяло.

Поджав губы, иду к мужу, ложусь на спину около него, а Идар откладывает телефон и выключает ночник, повторяя мою позу.

Постепенно глаза привыкают к темноте, и я кошусь на Идара, который перебирает пальцами, соединенными в замок.

Мы остаемся наедине в темноте и тишине. Между нами натягивается струна, готовая лопнуть в любой момент.

– Я знаю, что должен все исправить, – говорит тихо, – сделать так, чтобы ты забыла о том, что моя семья виновна в смерти твоих родителей, но я не понимаю как. Ни попытка попросить прощения, ни объяснение случившегося не изменит твоих чувств и уж тем более не вернет тебе мать с отцом.

Я закусываю губу, а Идар продолжает:

– Мне бы хотелось сказать тебе так много всего, чтобы закончить эту историю, которая длится уже столько лет, но я не могу подобрать слов, все они кажутся ничтожными перед твоей болью.

Горечь осознания расплывается на моем языке.

– Я бы хотел излечить твою душу. Чтобы ты не смотрела на меня как на чужака, с которым не знаешь, как заговорить, как взглянуть на него. Тайны моей семьи перечеркнули наше настоящее, и я не могу ничего с этим поделать. Случившегося не исправить, не скрыть, не забыть.

Мне горько слышать это – по сути, Идар такой же заложник тайн своей семьи, как и я. И если я могу от души ненавидеть его деда, отца, мать – всех подряд, то он нет.

Он не может, как я, уехать в закат, бросив всех. Ему тяжело простить их, тяжело вернуть меня. Один за всех он пытается сохранить мост между мной и ими.

Между мной и собой.

Идар поворачивается ко мне и поднимается, опираясь на локоть.

– Нашего настоящего не вернуть. Но мне кажется, нам это больше не нужно, – говорит спокойно, а у меня все дергается внутри, дыхание учащается.

Он что… меня бросить собрался?

– Я думаю, сейчас самое время начать строить наше новое будущее, которое будет зависеть только от нас.

Зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, потому что в носу начинает предательски свербить.

Я слышу шорох. Идар придвигается ко мне, касаясь грудью моего плеча. Одну руку он закидывает поверх моей головы, вторую кладет на мои пальцы, сжатые в кулак.

Он так близко… тело к телу, душа к душе.

Мы оба ранены, хоть и по-разному, но нельзя игнорировать чувства, которые объединяют нас.

– Согласна ли ты, Надия, – начинает шепотом Идар, – позволить мне наполнить твою жизнь светом, любовью, поддержкой и заботой? Разрешишь мне изменить твою жизнь и попытаться исправить ошибки прошлого? Заставить тебя улыбаться и радоваться каждому дню?

Я с трудом сглатываю слезы, которые не получается сдержать.

– Что ты ответишь мне? – его голос мурлычет тихо и ласково, обещая так много всего, о чем я раньше даже мечтать не могла.

– Я очень хочу… – говорю шепотом, облизывая соленые губы. – Очень хочу согласиться и довериться тебе.

Я чувствую, как он улыбается, когда отвечает:

– Будем считать, что ты сказала да.

Глава 57

Идар

– Я бы хотела пожить некоторое время в своей квартире, – заявляет Надия, когда мы садимся в машину после визита к Назару.

И я, надо признаться, был уверен – как только она поймет, что с братом все в порядке, операция прошла отлично, а восстановление идет быстро, то подобреет и сделает шаг в мою сторону.

Но это, твою мать, никакой не шаг, а целая телепортация в ебеня нашей семейной жизни.

– Думаю, так будет лучше.

Я удерживаю ногу на педали газа, концентрируясь на дороге, чтобы не впороться никуда.

– Мне нужно побыть одной, – добавляет.

Я молчу, чтобы не высказать все, что думаю насчет ее идеи. Уверен, от услышанного у нее уши скрутятся в трубочку.

– Ты слышал, что я сказала? – заглядывает мне в лицо.

– Слышал, – выдавливаю из себя.

Держись, Идар… держись. Я знаю, что ей надо поберечься, нельзя, чтобы она нервничала или у нее поднялось давление.

Так что пусть она поднимает его тебе.

– Раз слышал, почему молчишь? – как ни в чем не бывало продолжает Надя.

– Потому что жить в своей квартире ты не будешь. Ты моя жена, моя семья, и мы будем жить вместе. Если тебе нужно личное пространство, я не стану к тебе лезть, но я должен находиться рядом. Для меня это важно, – стараюсь донести до нее свои мысли.

– Мне кажется, это кончится плохо, – говорит тихо, при этом не особо сопротивляясь, скорее всего видя, как меня корежит.

– Это кончится плохо, если ты решишь жить одна. Нет ни одной причины, по которой тебе стоило бы так поступать. Я тебя ни к чему не принуждаю, не заставляю. Просто позволь мне быть рядом и заботиться о тебе.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и я поворачиваюсь к ней.

Надя не успевает убрать с лица блаженную улыбку, видимо не ожидая, что я посмотрю на нее.

Чем серьезнее она делает лицо, тем тяжелее мне сдерживать улыбку.

– Хорошо, – ведет плечом, – но я хочу вернуться в свою комнату.

Трогаюсь с места и спрашиваю, уже не глядя на нее:

– Тебе настолько принципиально, чтобы меня не было рядом? Еще раз: я не собираюсь посягать на тебя.

По крайней мере, до тех пор пока не пойму, что она пришла в себя эмоционально и физически.

– Не то чтобы… – отвечает неуверенно.

– Тогда зачем все это?

– Мне сложно, – говорит тихо.

– Мне не легче, – киваю.

– Знаю, – выдыхает.

Когда мы приезжаем домой, Надя поднимает взгляд на дом, смотрит на него с опаской.

– Идар, а что с моей машиной?

– Я продал ее практически сразу.

– Но ведь ее можно было восстановить! – возмущается.

– Конечно можно было, – соглашаюсь. – Я заказал тебе новую.

– Мог бы со мной посоветоваться, – обижается.

Вытаскиваю наши вещи из багажника и, проходя мимо своей жены, говорю:

– Ты отстранялась каждый раз, стоило мне войти в палату. Мы толком не разговаривали. Последнее, о чем нам стоило спорить, – кусок железа.

– Это твой подарок, делай что хочешь.

Оборачиваюсь к ней и говорю более резко:

– Это не мой подарок, а твой. Я не позволю тебе ездить на машине, которая пришла в негодность.

Надя, кажется, даже вжимает голову в плечи, а я жалею, что сорвался.

Мы входим в дом. Она идет по коридору неуверенно, будто не жила тут последние месяцы бок о бок со мной.

– Идар, к нам в ближайшее время придет кто-то в гости? – спрашивает, стоя ко мне спиной.

– Давид хотел заехать с Лялькой, но не сегодня. И конечно, ничего готовить не нужно, я обо всем позабочусь. Твоя задача – отдыхать.

– Хорошо, – отвечает неловко, но я не вижу ее лица. – Пойду в спальню, прилягу.

Надя уходит, а я растерянно смотрю ей вслед, не сразу понимая, почему она закрылась от меня.

Догоняю ее на лестнице, когда она уже поднялась на второй этаж.

– Надя!

Она оборачивается.

– Ни мой отец, ни тем более моя мать не приедут сюда без моего согласия. Тебе нечего бояться.

– Почему ты сказал «тем более мать»?

Я не хочу говорить ей…

– Мама в больнице.

Надя прикладывает руку к груди.

– Из-за меня? – ее глаза округляются.

– Ей стало плохо, – я старательно подбираю слова. – Угрозы жизни нет, сейчас она просто проходит обследование всего организма.

Надя не виновата, а у матери слабое сердце, которое не вывезло такого груза.

Кто виноват и что делать? До ужаса банальные вопросы. Оттого и больно, что ответа на них так и не нашли.

Глава 58

Надия

Прошла неделя после того как мы с Идаром вернулись домой, и отношения между нами сложно охарактеризовать однозначно.

Его тянет ко мне, но он, как и обещал, не переходит выставленных мною границ. Только касается меня, задерживая руки на талии, плечах. Каждое утро я просыпаюсь в его объятиях и делаю вид, будто ничего не происходит.

Меня тянет к нему. По ощущениям, еще сильнее, чем месяц назад. То ли дело в ребенке, то ли в том, что Идар не перестает показывать себя настоящим мужчиной. Сильным, заботливым, любящим.

Он рядом со мной.

С работы приходит раньше, но ложится позже меня, заканчивая то, что не сделал в офисе.

Мы идем друг к другу медленными шагами, но окончательно еще не сблизились.

Всю неделю я думаю о том, насколько глупой была идея скрыть беременность. Сейчас это совершенно лишено смысла.

Проблема лишь в том, как снова ему открыться.

Но я сделаю это. В ближайшее время, но обязательно сделаю.

Паркуюсь у клиники, в которой работала.

Недавно мне позвонили с ресепшен и попросили забрать кое-что из забытых мною вещей.

Я выхожу и направляюсь по знакомому пути, ничего не чувствуя, кроме облегчения.

Жаль, что теперь у меня могут возникнуть проблемы с приемом на работу.

Здороваюсь с администратором и иду в комнату для персонала.

Не постучав, так как это общее помещение, я дергаю дверь на себя, но в комнату так и не захожу.

Картина, которую я вижу, омерзительна.

Со стола, за которым иногда работают врачи, спрыгивает девушка, одергивает подол медицинского халата и, краснея, проносится мимо меня.

Кто это, я не знаю. Возможно, новая медсества, новый гинеколог.

Старый в этом учреждении только козел, который не может удержать член в штанах.

– Надия? Что ты тут делаешь? – Миша поправляет брюки, а я, морщась, отворачиваюсь, чтобы не видеть ни его самого, ни того, чем он занят.

– Забираю свои вещи, – отвечаю ему холодно и принимаюсь поочередно открывать дверцы шкафов в поисках забытого пакета.

Наконец я нахожу его, забираю с полки и собираюсь молча уйти. Подальше, чтобы снова забыть о том, какой дурой была.

– Подожди! – Миша перехватывает меня за локоть, чем вызывает во мне приступ тошноты.

– Убери руки, – вырваю локоть. – Знать не хочу, где они были.

Миша, поняв, что я настроена решительно, даже отходит от меня.

– Дай мне все объяснить, – говорит вдруг.

Опешив, я оборачиваюсь и смотрю на него в шоке.

– Миш, ты с дуба рухнул? Мне вообще нет никакого дела до того, чем ты тут занимаешься.

– Я просто скучал по тебе. Ты ушла, даже попрощавшись.

– Не надо винить меня в собственном блядстве, – отвечаю, порядком обалдев от этой наглости.

– Ну брось, Надюш, – Миша обманчиво-мягко улыбается. – Признайся, ты пожалела, что уволилась, и теперь ищешь повод, чтобы увидеться со мной.

Я даже теряюсь, не понимая, как вообще можно ответить на эту… ересь.

– Миш, у меня другая жизнь. Я счастлива со своим мужем, – говорю искренне.

– Брось, Надь. Вот уж не поверю, что ты влюбилась в этого неотесанного горца.

У меня вырывается смешок, который превращается в хохот.

– Что смешного? – хмурится.

– Ты, – стираю слезы и успокаиваюсь. – Ты смешон, Миша. Я вычеркнула тебя из своей жизни так давно, что даже, признаться, не вспоминала о тебе.

– Не верю, – вот баран, качает головой. – Думаю, говоришь это, чтобы позлить меня.

– Да? А забеременела я от мужа тоже, чтобы тебя позлить?

Надо видеть выражение лица Миши. Там такой спектр эмоций, что я задумываюсь, не хватит ли его удар.

Не о чем нам больше говорить, и так сказала ему больше, чем нужно.

Разворачиваюсь, чтобы уйти отсюда подальше.

– И что, ты вот так просто уйдешь? – летит мне в спину холодное.

Я оборачиваюсь и окидываю его взглядом с ног до головы.

– Я очень надеюсь, что твоя жена бросит тебя и найдет счастье с достойным мужчиной.

Закрываю эту дверь, потеряв от нее ключ.

По дороге из клиники заезжаю к брату, потом направляюсь домой.

Идар уже приехал, и я захожу в дом.

С порога в нос ударяет запах жареного мяса. Неожиданно на меня накатывает тошнота, но я дышу, стараясь держаться.

Идар на кухне, разбирает пакеты.

– Привет, – подходит ко мне, целует в щеку и возвращается к пакетам. Достает лоток с едой, снимает фольгу. – Я купил нам на ужин по стейку. Тебе из семги, ты же рыбу больше любишь? А себе из говядины, но можем поменяться.

Голова кружится, и я чувствую, что ребенок впервые дает о себе знать.

Лечу в туалет, который находится на первом этаже, и успеваю там закрыться.

– Надь, я врача собираюсь вызвать, – слышу через дверь. – Кажется, у тебя последствия сотрясения.

Я мочу полотенце и прикладываю его к лицу, закрывая нос и рот, чтобы не чувствовать запахов.

– Не надо никуда звонить. У меня последствия вовсе не сотрясения.

Прохожу мимо него и закрываю дверь на кухню.

– Надь, что происходит? – Идар ходит за мной по пятам.

– У меня последствия не сотрясения, а ночей с тобой.

Прохожу мимо него, собираясь подняться на второй этаж, чтобы избавиться от запахов.

– Не понял, – догоняет меня. – Каких ночей?

Убираю от лица полотенце и поднимаю взгляд на мужа.

– Я беременна, Идар. Вот о каких последствиях я говорю.

Муж открывает рот, видимо переваривая информацию, а когда мои слова доходят, его лицо озаряет такая светлая, чистая и искренняя улыбка, что она вызывает во мне волну злости на себя.

Ведь это и его ребенок…

Идар подходит ко мне и бережно обхватывает за талию, притягивая к себе, зарывается носом в мои волосы.

Даже если бы захотела, я не смогла бы оттолкнуть его.

Обхватываю Идара за плечи и сама прижимаюсь к нему, прикрываю глаза.

– Я еще в больнице, две недели назад, узнала, – шепчу. – Прости, что сразу не сказала.

Он кладет руку мне на затылок и заглядывает в лицо.

– Ты же не собиралась…

– Нет, ты что! – округляю глаза. – Просто… я была растеряна, наверное.

– Понимаю, – кивает серьезно, и его губы растягиваются в широкой улыбке: – Я буду папой!

Закусываю губу, смеясь.

А Идар поднимает меня на руки и кружит.

– Я буду папой! Отцом! – кричит счастливо.

Может, все будет непросто с его семьей.

Да, вероятно, все будет очень сложно, но эту ненависть надо излечить… Чтобы у моего ребенка была полноценная семья.

Он заслуживает любви.