Текст книги "Помощница Его Величества (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)
– А у меня вы моей руки просить не собираетесь?
– Что?.. – похоже, он почему-то ожидал другой реакции. Возможно, того, что я сразу же откажу, и вопрос его неожиданно… обрадовал. – Конечно собираюсь, как только улажу все вопросы с вашим братом.
А ведь Аделаида сказала мне, что фавориткам предложений до конца Отбора делать не будут. Означает ли это, что я не фаворитка?
Я поймала неожиданно острый взгляд одной из придворных дам, наблюдавших за нами, и поняла, что пора переходить к делу. Моё свидание с Его Высочеством должно было состояться сразу после свидания Барбары.
– Ваша Милость…
– Не отвечайте мне «нет», леди Валаре! Не сейчас! – я даже растерялась от такого напора.
Он взял меня за руку, заключив её между своих горячих ладоней в жесте, напоминающем защиту, и это слишком сильно напомнило мне о Каэлисе.
– Хотя бы подумайте. Я знаю, что у вас сейчас куда более широкий выбор, но я искренне сожалею о том, что произошло, и отдал бы всё, чтобы вернуться в тот момент, когда Леонард начал ухаживать за вами из-за спора… чтобы успеть рассказать вам правду.
– Разве вы сами ухаживали за мной не по той же причине?
Он, вообще-то, тоже участвовал. Как и многие другие мужчины. Мне было любопытно, сколько из них начали ухаживать лишь потому, что заключили на меня пари.
– Леди Валаре, – он решительно поднял голову. – Вы должны понимать, что спор возник не случайно. Вы были интересны стольким мужчинам, и ни на кого не обращали внимания. Все, кто участвовали, уже были увлечены вами, сходили с ума от вашей недосягаемости и холодности. Никто не ожидал, что всё обернётся так… грязно.
– Конечно. Вы просто надеялись обсуждать эти подробности друг с другом, а не выносить их на суд всего высшего света. Ваша Милость, мне всё это неинтересно, – отрезала я, вырывая руку. – Я верю, что брак возможен только при взаимном уважении и заботе, а ваше участие в споре, как и участие других, о которых я, к сожалению, не знаю, говорит об отсутствии и того, и другого. Поэтому я говорю вам «нет».
Мой голос звучал твёрдо, не оставляя места сомнениям.
– Моё мнение не изменится ни через год, ни через пять. Я никогда не буду с человеком, который спорил на меня, как и с тем, кто переменил отношение ко мне лишь после того, как я обрела зверя и вернула себе репутацию. Не тратьте время на разговоры с моим братом. Даже если он прикажет – я не соглашусь.
Я поднялась, показывая, что время формальных ухаживаний подошло к концу.
– На самом деле, я надеялась поговорить с вами о другом, но пойму, если ваше предложение помощи имело цену и вы передумали.
Сердце билось быстро, но я не позволяла себе показать ни капли сомнения.
– Не так я представлял этот разговор, – барон Эсклар впервые отвёл взгляд, явно раздосадованный тем, как всё вышло. – Но нет. Когда я предлагал помощь, я делал это бескорыстно. У этой помощи нет цены.
Я молчала, надеясь, что он продолжит, не желая просить.
– Профессор Роувиль, хорошо вам знакомый, уже четыре года пытается получить финансирование для одного из своих исследовательских проектов. Академия южного Домариэля стала второй стороной, согласившейся на сотрудничество. Именно они решили профинансировать исследования нового ритуала, а меня отправили переговорщиком на завершающую стадию.
С каждым его словом во мне вспыхивала надежда. Я почувствовала, как вспотели ладони, и неловко вытерла их о юбку. Это движение вызвало у него лёгкую, печальную улыбку.
– Видели бы вы себя сейчас… словно умирающий от жажды человек, добравшийся до воды. Я рад, что смогу хоть так искупить свою вину, если вы не позволяете мне заботиться о вас, любить вас...
Вины за отказ я не чувствовала, но подумала, что если всё получится, как говорил Рено Эсклар, я непременно отблагодарю его – хотя бы деньгами.
– Я предложил вашу кандидатуру, но предупредил, что у вас нет полной квалификации, – наконец решительно произнёс он. – В Левардии подобное было бы невозможно, но в Домариэле нередко привлекают талантливых учеников к исследованиям, даже без полного звания. И хотя обычно они не принимают учеников из других королевств, для этого исследования может быть сделано исключение.
– Спасибо, – тихо произнесла я, почти прохрипела.
– Вы должны понимать, что место в исследовании всё ещё не ваше. Вы не работали с профессором Роувилем уже много лет, и вас проверят, чтобы убедиться, насколько вы подходите для этой роли, – барон Эсклар выпрямился, глядя на меня серьёзно и почти сурово. В этот момент я впервые подумала, что он был удивительно привлекателен как мужчина.
– Я понимаю.
– Зная вас, я не сомневаюсь, что вы приложите все усилия, чтобы добиться этой роли. Женщины редки в исследованиях подобного рода, поэтому профессор Роувиль встретится с вами в неформальной обстановке – в кафе или таверне – чтобы откровенно объяснить, что вас ожидает. Ожидайте от него письма, леди Валаре. Он упомянул, что это исследование будет зачтено в пользу полной квалификации. Кроме того, работа будет оплачиваемой, хотя, конечно, не так щедро, как ваша нынешняя должность личного ритуалиста.
Я кивнула не менее серьёзно, чувствуя, что у меня подступил комок к горлу. Ладони неловко сжимали платье, а грудь разрывало от благодарности.
– Благодарю вас, Ваша Милость. Вы первый и единственный, кто сумел увидеть то, чего я действительно хочу больше всего на свете. Вы не можете даже представить, сколько сделали для меня…
Казалось, мои слова причинили ему только ещё большую боль.
– Если у меня получится получить роль в этом исследовании, я найду способ отблагодарить вас…
Я не успела договорить – он внезапно подошёл ближе, резко схватил меня за подбородок и поцеловал. Поцелуй был глубоким, отчаянным и злым, полным боли, словно он заранее знал, что это наш первый и последний поцелуй.
Всё длилось лишь мгновение – я схватила его за руку и, удерживая, отступила, гневно глядя ему в глаза.
– Знаете, сколько я мечтал об этом… Мне нужно от вас только одно, леди Валаре, и вы знаете, что именно! – резко произнёс он, тяжело дыша. – Если вы не можете мне этого дать, то лучше не приближайтесь ко мне и не причиняйте новой боли.
Он поклонился, попрощался и просто ушёл – под взглядами вскочивших, растерянных дворцовых женщин, оставив меня одну с подарком у беседки. Среди идиллии этого слишком прекрасного дня.
Я не жалела своего резкого отказа. Никогда не смогла бы простить того, кто наблюдал за Леонардом столько лет, зная, что моё сердце будет разбито, когда я узнаю о споре. Более того, если бы он оказался удачливее, он поступил бы со мной так же.
И главное, я не любила его. Моё сердце по-прежнему спало – для всех, кроме Каэлиса Арно.
В голове бесконечно крутились слова барона – о профессоре Роувиле, о будущем исследовании, и я уже сейчас понимала, что постараюсь найти информацию даже до неформальной встречи с бывшим наставником. Не говоря уже о том, как тщательно я буду готовиться к встрече в академии, где наверняка будут и другие профессора.
Но сначала нужно было организовать регулярные выплаты пострадавшим от деятельности Имира через центральный банк Левардии – только тем, кто оказался достаточно умён, чтобы заключить с ним письменный договор. От ответственности нам не уйти. Я буду невестой Его Высочества ещё от силы десяток дней, а может, и меньше, и после этого нас уже не защитит его статус…
– Леди Валаре, – ко мне подошла одна из служанок. Она выглядела очень неловко, словно боялась отвлечь меня от серьёзных мыслей. – Ваше свидание с Его Высочеством через два часа. Думаю, вам стоит подготовиться.
– Конечно, – я легко улыбнулась, надеясь разрядить атмосферу.
Адреналин пел в крови, подталкивая к действию, нужно было готовиться, найти где-то загулявшего Имира, отправиться в библиотеку, проверить всё самой. Но всё это – потом. Сначала я должна рассказать Его Высочеству о Барбаре и убедить его изменить закон о наследовании главенства рода, как только он взойдёт на трон.
Кто знает…
А вдруг это наш последний шанс поговорить наедине?
* * *
– Мио! – в крыле участниц меня тут же встретили несколько голосов – взбудораженных, радостных, взволнованных, любопытных.
Интересно, если Ариса действительно подсматривала за многими свиданиями или просто собирала слухи, знала ли она о поцелуе, произошедшем между мной и бароном Эскларом? Подобные поступки считались скандальными и могли серьёзно повредить репутации, если бы стали достоянием общественности. Однако во дворце царила особая атмосфера – время признаний, предложений и безрассудных свиданий, и потому многие предпочитали не замечать прикосновений, выходивших за границы приличий.
– Пожалуйста, я первая! – неожиданно попросила Мелва, и я, взглянув на неё, тут же испугалась.
Девушка была белее мела, даже её розовые губы потускнели, и я сразу отвела её в сторону.
– Ничего… Я не писала ему целый день, и ничего, он не написал, хотя ты говорила! – с отчаянием произнесла она.
Я быстро огляделась, надеясь, что нас никто не слышит.
– Тише, не шуми. Это всего один день. Он должен подумать, что ты потеряла интерес. Если ты писала ему каждый день, он непременно задумается, почему ты внезапно перестала. А вообще, сходи на свидание. У тебя что, ухажёров нет?
– Что? Как ты можешь такое предлагать, я люблю Имира! – Мелва сжала кулачки, но мне сейчас было не до её наивности.
– Либо ты так поступаешь, либо теряешь его. Начнёшь снова напоминать о себе – и можешь о нём забыть.
А я могу забыть о своём рычаге влияния на Имира.
– Леди, ваше свидание с Его Высочеством через час, – напомнила служанка, и я поспешила к выходу, попросив Мелву набраться терпения.
По пути меня остановили сияющие Аделаида и Жизель. Несмотря на то, что девушки ставили на победу разных участниц, они неожиданно подружились, хотя и спорили каждые пять минут, словно старые супруги. Они тут же начали обсуждать, какое платье мне стоит выбрать, и горячо спорить о причёске. Жизель уверяла, что волосы нужно распустить, забрав лишь передние пряди, а Аделаида настаивала, что их лучше собрать в строгий узел. Одновременно девушки не могли умолкнуть, обсуждая последнее громкое предложение, адресованное леди Наэми Жанто.
– Мне кажется, Барбара примет тебя, если ты захочешь быть при дворе, – неожиданно сказала Аделаида не мне, а Жизель. – В конце концов, ты не Кора, и вы работали вместе на одном из испытаний.
– Мне нужно принять решение сейчас, потому что…
Я уже поняла, что Жизель входила в коалицию королевы Хоноры, ту самую, что намеревалась устранить Барбару на последнем испытании. Но если им не удастся, о дворе можно будет забыть.
Это, конечно, если Барбара станет королевой…
– А что случилось? – спросила я, не понимая её спешки.
– Ариса подсматривала за их свиданием, – без тени смущения сказала Жизель. – Она рассказала, что Барбара вся была в слезах, умоляла Его Высочество о чём-то и даже упоминала тебя, хотя Ариса не расслышала, о чём именно шла речь
Я и без слов могла представить, что ничего хорошего про меня Барбара не рассказывала.
– И ещё… – Аделаида на секунду замялась. – Они снова целовались. Так что если Барбара пройдёт следующее испытание, она наверняка станет королевой… Ты в порядке?
Словно тонкая игла застряла где-то внутри.
Девушка сразу заметила, что со мной что-то не так – по тому, как я прикусила губу и внезапно застыла, перестав одеваться, услышав её слова.
Почему-то осознание того, что он действительно сделал свой выбор, причиняло невыносимую боль, хотя я уже давно уверяла себя, что смирилась. Но его слова, его взгляды…
Нельзя думать об этом, нельзя позволять себе даже тени надежды!
Между страстью, которую он когда-то ко мне испытывал, и долгом выбрать жену, достойную короны, лежала пропасть.
– Про тебя Ариса тоже рассказывала, – добавила Жизель. – Говорила, что у тебя было свидание с бароном Эскларом. И что оно оказалось куда более… насыщенным, чем следовало бы.
Вот же Ариса! Такая мелкая, а сплетничает за десятерых!
Наверное, даже к лучшему, что я узнала о Каэлисе и Барбаре заранее. Так у меня хотя бы будет шанс держать себя в руках и не выдать боль на нашем первом и последнем свидании, но о её феромоне я расскажу в любом случае.
Глава 42. Последнее свидание
Так вот для чего вчера целый день готовили рощу слуги – именно здесь начинались свидания с Его Высочеством, но, к моему изумлению, здесь они не заканчивались. Неожиданно обнаруженная тропинка вела глубже, в укромный уголок у крошечного пруда, окружённого стройными деревьями.
По крайней мере, именно так описывала это место взволнованная Барбара, на которую, после слов Арисы, половина участниц смотрела как на врага.
Но бывшую подругу это, казалось, нисколько не волновало. Она буквально сияла от счастья и вновь не удостоила меня даже взглядом, и впервые за всё это время я почувствовала, насколько зла на неё.
Я знала правду, способную погубить её, но и она знала, что я не стану говорить. Так же, как сама она не выдала никому, что я действительно спала с Леонардом… и что влюблена в Каэлиса.
Как она вообще поняла это?
– Леди, прошу, – служанка попросила меня выйти во внутренний дворик у крыла участниц, и я направилась туда, чувствуя, как на мгновение стянуло грудь.
– Надеюсь, к тебе он не опоздает, – сказала Тамилла, к которой кронпринц на прошлом свидании пришёл с опозданием и извинялся.
Но нет, Каэлис Арно не заставил себя ждать – он уже был там, и сегодня выглядел особенно хорошо.
Солнечные блики играли на его светлых волосах, среди которых прятались чуть более тёмные пряди. Лёгкий ветер колыхал складки дорогого камзола, подчёркивая прямую осанку и узкие бёдра. В каждом его движении чувствовалась спокойная уверенность хищника, знающего собственную силу.
Однако яркие глаза, полные сосредоточенности, не оставляли сомнений – он был отнюдь не спокоен.
– Леди Валаре, – он протянул руку, поднял мою, всё ещё в перчатке, и поцеловал тыльную сторону ладони, пока я стояла в реверансе. – Вы восхитительно выглядите.
Ноздри его носа едва заметно дрогнули – возможно, он уловил запах барона Рено Эсклара, который совсем недавно сделал то же самое.
При наблюдающих он не позволял себе ни малейшей фамильярности, хотя, оставаясь наедине, давно уже обращался ко мне по имени и на «ты». По удивлённым взглядам присутствующих я поняла, что что-то изменилось. Его Высочество тоже выглядел так, словно ожидал от меня чего-то.
– Здравствуйте, Ваше Высочество, – я поняла, что до сих пор ничего не произнесла, слишком погружённая в свои мысли и глядя вперёд, не замечая ничего вокруг.
На самом деле я просто ждала момента, когда мы окажемся достаточно далеко от наблюдающих, чтобы говорить свободно. В голове я прокручивала возможные начала разговора, понимая, насколько трудным он может стать, если Каэлис Арно решит, что я пытаюсь настроить его против Барбары, которую он выбрал в королевы.
– Вы растеряны сегодня, – произнёс он, пронзая меня острым взглядом, пока я держала его под руку, и мужчина вёл меня, судя по всему, к тому самому пруду, где совсем недавно встречался с Барбарой.
– Мне нужно поговорить с вами, – сказала я, когда мы оказались на небольшом расстоянии от остальных, и, подняв глаза, почти утонула в глубине его ярких зелёно-жёлтых глаз.
Его взгляд горел нетерпением, волнением, решимостью. А теперь, после моих слов, в нём появилась и подозрительность.
– Мне тоже нужно поговорить с вами, леди Валаре, – судя по всему, остальные всё ещё нас слышали, но это не продлится долго.
О чём?
О том, что я нападаю на Барбару? Что она вообще ему сказала прямо перед их поцелуем?
Всю дорогу к пруду я оставалась растерянной, временами даже не улавливая смысл его слов, и он это замечал. Рука, лежавшая поверх моей ладони, всё сильнее нагревалась, становилась тяжелее, а сам он рядом окаменел, храня напряжённое молчание.
– Как прошло твоё свидание с бароном Эскларом? – неожиданно спросил он, когда мы подошли к пруду, а затем свернул влево, на узкую каменную дорожку между густых кустов. – Здесь нас никто не услышит и не увидит.
Я оглянулась и поняла, что наблюдающие действительно остались где-то позади. Хотя они всё ещё были обращены в нашу сторону, их взгляды будто бы проходили мимо, не задерживаясь на нас.
Неужели здесь использовали ритуал для отвода глаз?! На природе?!
Это требовало бы колоссального магического резерва, особенно если учесть, что подобных свиданий было пятнадцать. Понадобилось бы несколько смен ритуалистов всего за три-четыре дня.
Пора!
– Вы об этом хотели поговорить? – спросила я прямо, делая глубокий вдох.
Он сузил глаза когда я ушла от ответа.
– Нет. И, честно говоря, твой ответ никак не изменит того, о чём я хотел с тобой поговорить. Просто... не сдержал любопытства, – произнёс он достаточно жёстко. – О чём ты хотела поговорить со мной, Миолина? Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне на "ты" и по имени.
Мою руку он не отпустил, несмотря на то что нас никто не видел. С удивительным упорством он продолжал вести меня куда-то дальше. Деревья вокруг становились всё выше, кустарники – гуще, и я уже давно не видела наших наблюдателей. Наверное, им казалось, будто мы всё ещё стоим где-то там, между деревьев.
Наконец мы добрались до места назначения – огромного, раскидистого дерева, чьи мощные ветви почти касались земли, образуя плотную тень. Листва шумела под порывами осеннего ветра, а у самого подножия дерева раскинулся ковёр из сотен, тысяч васильков.
Там, среди зарослей, скрывалась скамейка, к которой и подвёл меня Каэлис Арно.
– Я спал на этой скамейке почти трое суток, пока меня не нашли, перед отправкой в Иштавар. До последнего не верил, что родители могут отослать меня на столько лет, – хмыкнул он, проводя рукой по едва заметной резьбе на дереве.
Он оставил эту резьбу, когда был совсем мальчишкой?
– Ты хотела поговорить, – напомнил он, полностью разворачиваясь ко мне так, что наши колени касались друг друга.
Интимность этого момента буквально звенела в воздухе, хотя между нами случались и куда более… близкие прикосновения. Его феромон казался острым, невыносимым, совершенно не соответствующим размеренности и спокойствию происходящего.
– Помните, вы говорили мне, что я могу попросить о чём угодно, в пределах разумного? – спросила я, не позволяя себе ни моргнуть, ни отвести взгляд.
– Ты, Миолина. Обратись ко мне по имени, – и вновь уже знакомый, приказной тон.
– Помнишь… ты говорил мне, что я могу просить о чём угодно, в пределах разумного? – я не стала спорить, отчаянно желая выговориться – и о своей просьбе, и о Барбаре, и будь что будет.
Ожидание оказалось мучительнее самого разговора.
– Всё, что угодно, – повторил он твёрдо. Его тело напряглось, но в глазах зажглась отчаянная надежда.
Что он ожидал услышать?
– Вы... – я заметила, что он уже готов перебить меня, и сразу исправилась, не желая терять ни мгновения и не желая, чтобы между нами остались недомолвки. – Ты сказал, что не можешь менять законы... пока. Но когда сможешь, после своей свадьбы, я хочу, чтобы ты изменил их. Так, чтобы другие члены семьи могли претендовать на главенство рода, если действующий глава не справляется или вредит дому.
Моя грудь тяжело поднималась с каждым вдохом. Я волновалась, осознавая, что в этот миг, возможно, решается не только моя судьба, но и судьба многих, кто застрял под властью тех, кто тянет весь род вниз.
– Ты точно этого хочешь? Ты можешь попросить что угодно, Миолина. Что угодно, – повторил он, и тщательно скрываемая надежда слабо угасала в его глазах, а руки на коленях сжались в кулаки.
Я решительно кивнула.
– Да, я записала некоторые идеи и ограничения, хотя верю, что вы... ты и так примешь справедливый закон. Ты знаешь об этом куда больше меня.
Он слушал внимательно, но я видела что это было совсем не то, что он надеялся услышать. Думал ли он, что я попрошу у него разрешения остаться во дворце?
– Хорошо, а теперь ты выслушаешь меня, Миолина, – произнёс он жёстко.
– Конечно.
Я не знала почему, но ожидала, что он заговорит о Барбаре. Возможно, что она сказала обо мне что-то дурное.
– Я хочу быть с тобой полностью откровенным. С самого детства я представлял, какой будет моя будущая королева, и ты воплощаешь собой всё, чего я не хотел в своей жене, – произнёс он, глядя мне прямо в глаза, и от этих слов я зло выдохнула, чувствуя острую боль.
– Ты слишком красива, привлекаешь слишком много внимания, куда бы ни вошла. Стоит тебе появиться в комнате – и все взгляды сразу обращаются к тебе. Ты постоянно подвергаешь себя опасности, не умеешь разговаривать, не умеешь просить помощи!
Что это?
– Но хуже всего то, что ты перевернула все мои представления о самом себе. Ты не видишь меня так, как все остальные женщины, хотя знаешь лучше них, в десятки раз. Ты знаешь меня даже лучше, чем мои родители. Рядом с тобой я не знаю и минуты покоя, не могу прятать свои настоящие эмоции, контроль, который даётся мне так легко с другими, с тобой просто не существует. Ты выводишь меня из себя, лишаешь разума. Я отчаянно хочу тебя, и одновременно схожу с ума. Я никогда не хотел такого будущего.
Его слова…
Он собирается попросить меня покинуть дворец? Я и так это сделаю.
Я отвернулась, сжимая кулаки, чувствуя, как меня мелко трясёт. Мужской феромон давил, подавлял, окружал, обволакивал, стараясь проникнуть в каждую клеточку моего тела, и я на секунду закрыла глаза, резко подавляя негласный приказ подойти. Дышать тут же стало легче.
– К чему вы ведёте? – спросила я жёстко, не желая больше ходить вокруг да около.
– Но хуже всего то, что я отчаянно желаю сделать тебя своей и не могу. Я пытался оттолкнуть тебя, стереть, уничтожить чувства, которых прежде никогда не испытывал и которых никогда не хотел узнать. И без которых я не смогу дальше жить, даже если это будет означать битву со всем остальным миром.
Что?
– Если… любовь к тебе означает потерю себя, я приму это. И нет ничего, чего бы я желал сильнее. Повернись ко мне, Мио.
Я сидела, почти не дыша, чувствуя, как всё моё тело словно окунули в кипяток. Феромон кронпринца всё так же давил, упрашивал, молил, и я развернулась, не сопротивляясь в этот раз.
Его Высочество находился совсем рядом, опустившись на одно колено, словно рыцарь у ног своей дамы, и даже в таком положении он оставался выше меня, сидящей на скамье. Его взгляд был спокоен, наполнен глубоким облегчением, как будто после долгой внутренней борьбы он, наконец, обрёл покой. В руках мужчины покоилась изящно украшенная коробочка, внутри которой лежало на первый взгляд тусклое, но массивное кольцо. Я сразу узнала его.
Это было обручальное кольцо Великой Принцессы Клодии Гаррат – реликвия, которую могли носить только гибриды, потому что металл был пронизан множеством редких магических вязей.
– Выходи за меня замуж, Миолина. Стань моей женой и следующей королевой Левардии.
* * *
Представляла ли я себе когда-нибудь этот момент?
Нет.
Даже не мечтала, даже не думала, что такое может случиться.
Возможно, потому что он сказал, что не изменил своего мнения обо мне на балу, где были представлены новые участницы. Сразу после нашей первой близости он повторил, что не может сделать мне предложения, и на балу лишь подтвердил это. Так что же изменилось с тех пор?
А может, потому что он не скрывал, что собирается выбрать Барбару своей невестой, если она дойдёт до финала, а меня намеревался отослать из дворца, чтобы я не мешала ей и не расстраивала её.
Но даже если бы я, поддавшись безумным и невозможным мечтам, вообразила этот миг – я никогда бы не представила еготаким.
– Мио, – требовательно позвал Каэлис, всё так же не двигаясь, глядя на меня с решимостью и открытостью, которые ломали что-то внутри меня. Его чувства были полностью обнажены.
«Если… любовь к тебе означает потерю себя».
– Зачем вы это делаете?! Вы ведь не хотите этого, вы сами так и говорите.
– Ты, Мио, ты! – в его взгляде снова вспыхнула твёрдость, он почти незаметно сел, перетёк на сиденье рядом, прижавшись всем телом, положив коробочку с кольцом на мои колени.
Горячая рука подняла мою и стала медленно снимать перчатку, палец за пальцем. Это движение туманило разум, посылая жаркую волну по всему телу.
– Зачем ты это делаешь? Если ты не хочешь этих чувств, если говоришь, что потеряешь себя – зачем? – я едва дышала, чувствуя, как всё моё существо тянется к Каэлису.
– Ты собираешься мне отказать? – настойчиво спросил он, явно желая получить ответ немедленно, но у меня… было слишком много вопросов.
Я до сих пор не могла поверить, что он делает это. Зачем тогда было целовать Барбару всего несколько часов назад?
– Мио?
– Впереди последнее испытание. Объявление победительницы Отбора ожидается после, на балу, как и всегда.
– Я понимаю, что ты не ожидала этого, но я больше не хотел медлить. Кроме того, мне не хотелось, чтобы ты удивилась тогда, когда я назову твоё имя на балу – перед высшим светом Левардии и... – он сделал короткую паузу, и в наступившей тишине я слышала лишь гул собственного сердца. – И я не хотел, чтобы ты подумала, будто у тебя нет выбора.
Будто у меня нет выбора? Потому что будущему монарху не отказывают?
– Мио…
– А что если я не пройду последнее испытание?
– О, я даже не сомневаюсь, что ты пройдёшь его, что ты станешь первой. Я уже говорил – во мне живёт непоколебимая вера в тебя, и ты ни за что не проиграешь. В других нет и десятой доли твоей решимости.
Не то…
Я задавала не те вопросы. Хотя его мысли о грядущем испытании совпадали с моими, и от этого в груди становилось тепло, хотелось вдохнуть полной грудью его запах, провести рукой по щеке...
– Значит ли это, что я могу сказать нет? – спросила я сдавленно.
– Почему, Мио?! – рыкнул он, и я поняла, что...
Да. Я могу сказать нет. Но не хочу.
– Я не понимаю... Я и подумать не могла, что ты скажешь это сейчас. Я уже смирилась с тем, что ты не видишь во мне женщину, на которой можно жениться. Приняла это и старалась не позволять себе грустить из-за этого, как бы ни ревновала к другим! – в груди копился ком эмоций, готовый вырваться, и впервые я не собиралась его сдерживать.
Кажется, Каэлис услышал только одно – о том, что я ревновала. В его взгляде вспыхнула радость, он взял мою руку, уже освобождённую от перчатки, и прижал к губам, делая глубокий, жадный вдох.
– Я боролся с собой... до последнего, – произнёс он тихо. – Верил, что если ты станешь моей женой, я потеряю себя, как отец. Что не смогу отдать Левардии столько, сколько должен, потому что окажусь слишком поглощён тобой. Кроме того, я должен был подготовить совет и свою семью, убедиться, что они не причинят тебе вреда.
– И что изменилось? Теперь ты готов потерять себя? – не знаю почему, но от его слов становилось только тяжелее.
Как и от самой мысли о том, что стоит мне сказать «да», я могла бы стать королевой. Последние дни я жила мечтами о будущем, а последние часы – мыслями об образовании, которое будет оплачено, о стабильности, о том, что смогу твёрдо стоять на ногах… самостоятельно. Как и мечтала столько лет.
Дворец и эта роль не казались мне чем-то прекрасным, даже просто чем-то хорошим. Не после месяцев, проведённых здесь в качестве личного ритуалиста Каэлиса и участницы Отбора. Не с Хонорой, Геленой, Советом, вечной борьбой за власть и политикой.
– Всё это время я врал себе, убеждая, что смогу отказаться от тебя, отослать тебя. Знаешь, сколько раз я прокручивал в голове… будущее с другой женщиной? И каждый раз я возвращался к одному – к тому, что я верну тебя во дворец, потому что быть рядом с тобой – мучение, но без тебя – ещё большее.
Он вновь горячо поцеловал мою руку, а потом потянулся к моим губам, обволакивая знакомым, обожающим, терпким феромоном, что будто умолял меня довериться, ответить…
Поцелуй был долгим, влажным, нежным, ласкающим… Но мои губы не двигались, хотя тело мгновенно отозвалось на близость мужчины, в которого я так долго и, как мне казалось, безответно была влюблена.
– Мио? – Его глаза оказались совсем рядом, пока он нежно удерживал мой подбородок.
– Я не хочу, чтобы ты терял себя, – сглотнув, наконец решительно произнесла я. А в его взгляде в этот момент медленно зажигалась боль. – Чтобы ты заставлял себя. Я не смогу прожить всю жизнь в чувстве вины, зная, что мужчина, в которого я влюблена, отказался от собственных принципов ради меня. Как, по-твоему, я должна на это реагировать? Радоваться тому, что человек готов жениться на мне вопреки своим мечтам, вопреки планам на будущее? Знаешь, я тоже не раз представляла себе, каким будет моё будущее…
Я хотела рассказать ему, как мечтала, чтобы мужчина, пусть даже не аристократ, принял меня с моим прошлым и недостатками, чтобы любил, а не ненавидел те черты характера, которые я сама считала неотъемлемой частью себя.
Но Каэлис, судя по всему, не ожидавший такой реакции, перебил меня. Его вторая рука легла мне на плечо, притягивая ближе, хотя мы и так сидели вплотную.
– О, я прекрасно представляю, о каком будущем ты мечтала! Ты говоришь мне о влюблённости, но думаешь, я не знаю, что ты оплачиваешь обучение другому мужчине? Считаешь это нормальным?! А твой поцелуй с бароном Эскларом? Что он тебе сказал, Мио, что пообещал? Я сделал всё, чтобы держать его подальше…
– Он пообещал мне то, чего я хотела больше всего – шанс уверенно стоять на двух ногах и не зависеть от других в будущем! – Мне было больно слышать, как он отзывается о Финне. Потому что Финн и его отец когда-то сделали для меня гораздо больше, чем кто-либо. Они приняли необученную, глупую аристократку, решившую, будто знает, как устроен этот мир, с улицы. – Я отказала Его Милости, хотя и приняла его помощь. Но не тебе говорить мне что-то о поцелуях – не после того, как ты сам всего два часа назад целовался с Барбарой!
Ну вот и высказалась!
– Что?! – Он казался искренне потрясённым. Я убрала его руку и встала, отойдя на несколько шагов, пытаясь хоть немного прийти в себя.
– Все знают, что ты с ней целовался, что выбрал её своей будущей женой. Ты сам подтвердил это, и сам сказал, что отошлёшь меня. Как, по-твоему, я должна реагировать?
– Мио… – Каэлис тоже поднялся и сделал несколько шагов ко мне. – Да, много месяцев назад я действительно выбрал леди Барбару из всех участниц. Потому что она казалась мне наименее проблемной, соответствующей моему представлению о будущем. Я и не скрывал этого от тебя. Но… ты же знаешь меня. Знаешь, что я никогда бы не поцеловал участницу Отбора до окончания… кроме тебя. Рядом с тобой я теряю даже остатки самоконтроля.
Я ничего не понимала, но верила Каэлису безоговорочно. Он не стал бы врать о таком. Учитывая, какон просил меня выйти за него, с него стало бы и признаться, что сомневался до последнего, что проверял.
