Текст книги "Балканы (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

…– Чай, ваше благородие!

– Благодарствую…

Я принял граненый стакан с довольно крепким, горячим и сладким чаем – на поверхности которого плавает толстый такой шмат лимона. Это вам не новомодные «слайсы», где вкуса лимона и не почуешь… А чаек хорош! Опять же, мельхиоровый подстаканник с вычурным вензелем для полноты картины…

– Еще чего-нибудь желаете, вашбродь?

Не отрываясь от чая, я отрицательно мутнул головой, сунув кондуктору серебряную монетку номиналом в десять копеек. Малый с готовностью взял денежку, подобострастно кивнул – и покинул купе. Я же, поставив стакан на стол, наконец-то взял в руки свежий номер газеты от 9 мая…

Дата вызвала у меня горькую усмешку – день Победы, «здесь» еще не случившейся… Впрочем, если мои надежды оправдаются, то Великой Отечественной нам удастся и вовсе избежать! А может быть, и нет – но как бы то ни было, сейчас нам нужна другая Победа, и над другой Германией…

Впрочем – а точно ли «другой»?

На первой странице свежего выпуска «Русского слова» на сей раз нет славных балтийских линкоров. Попытка прорыва кайзеровского флота к Петрограду от 4-го мая, обернувшаяся полным пшиком, была главной новостью всех последних дней. Так что Николай Оттович фон Эссен здесь и сейчас стал едва ли не национальным героем! И хотя «Слава» и «Цесаревич» еще не сыграли той драматической и одновременно с тем, героической роли – как то случилось в известной мне истории боёв за Рижский залив… Но красавцы-броненосцы так и просились на главную обложку!

Теперь, однако, пишут о другом. Первую страницу заняло объявление войны Австро-Венгрией – и крупное фото старого, как дерьмо мамонта, Франца Иосифа. Подумать только, он ведь стал императором еще в 1848-м году, после подавления венгерского восстания – и был современником Николаю Первому! А, в сущности, и его должником… Вот только за помощь с венграми Франц Иосиф «отплатил» мобилизацией армии на границе с Россией в Крымскую кампанию.

Какой, однако, уродливый и подлый «мамонт»… Точнее, продукт его жизнедеятельности!

Так… А вот на второй странице напечатали о Калишском погроме… Пограничный город Калиш в Польше был занят немцами без боя – еще 5-го мая; соседний Ченстохов – 6-го числа. При этом в обоих городах немцы нахватали заложников, среди которых были и дети, и священники – включая и православных батюшек, и польских ксендзов. И именно в Калише заложников расстреляли по надуманному поводу – а после еще и открыли артиллерийский огонь по жилым кварталам!

Весьма, однако, знакомая история…

А вот и новости из Бельгии – что решилась драться за себя, несмотря на непрозрачные намеки британцев; впрочем, а были ли они вообще? Англичане как всегда хитрят, и нарушение суверенитета Бельгии – удобный повод для объявления войны. Просто объявить ее можно тогда, когда это будет наиболее выгодно самим наглосаксам… Например, когда германский флот понесет достаточно чувствительные потери в попытках прорваться сквозь Центральную минно-артиллерийскую позицию в Финском заливе.

Или во фланг и тыл немцев, увязших во Франции – после завершения собственной мобилизации… Все-таки, германские колонии в Африке имеют для англичан свою ценность – и наоборот, кайзеровский флот, вышедший на второе место в мире, представляет собой довольно ощутимую угрозу даже для британского Гранд-Флита! Наконец, вбухивая огромные средства в корабли, наглосаксы финансировали армию по остаточному принципу – и как таковой «армии» у них нет и вовсе.

Точнее, не было… Зато теперь можно понемногу мобилизовать войска – и дождаться подкреплений из доминионов.

Впрочем, все это мои догадки и предположения. Более того! Несмотря на все зримые выгоды от вступления Британии в войну на стороне Антанты, лучше бы этого и вовсе не случилось… Знаете поговорку? Бойтесь не англичан-врагов, бойтесь англичан-союзников?

Родилась она из одного неоспоримого факта: практически все британские союзники (может, кроме Франции) теряли свою государственность – и в конечном итоге становились подконтрольны наглосаксам. Так было с раджами и султанами Индии, так было с американскими индейцами в период британской колонизации, так было с Непалом и в Китае… В 17-м так случилось и в России – в период с отречения Государя и до октябрьской революции.

Впрочем, в советском правительстве также хватало «граждан», готовых подыгрывать британцам – вроде бронштейна-троцкого…

А вообще, Россию наглосаксы предавали не единожды – вспомнить хотя бы первую половину 19-го века, когда «союз» с Англией после Отечественной войны 1812-го обернулся в итоге Крымской кампанией? И кстати, Францию британцы также кидали неоднократно – хоть во Франко-Прусскую войну, хоть в 1940-м… Чего уж говорить о наивных польских панах образца 1939-го?

Короче говоря – избави нас Бог от таких союзничков…

А между тем, свежие новости из Бельгии изобилуют эпизодами, демонстрирующими всю германскую «культурность». Пожалуйста, 8 мая – расстрел пятидесяти мирных жителей коммуны Сумань*. До этого были убийства некомбатантов в приграничной коммуне Эрв и расстрелы бельгийцев в коммуне Мелен, включая восьмилетнюю девочку… А то ли еще будет! Если мне память не изменяет, вскоре немцы дойдут и до использования гражданских в качестве живого щита.

Про грабежи и изнасилования, впрочем, пишут мимоходом – но в сущности, это ведь данность германской оккупации…

Вообще, не стоит думать, что немцы как-то внезапно «обесчеловечились» при нацистах – и их зверства на территории СССР были чем-то вроде наваждения. А так они «прекрасные, культурные европейцы», ни чета нашим лапотным и безграмотным русским… Нет, друзья – справедливее будет сказать, что нацисты обнажили их реальную сущность, без всего напускного!

К примеру, знаменитый «дранг нах остен» был германской доктриной еще в средневековье. Сперва пали княжества полабских славян и лужицких сербов – народы эти были онемечены, хотя и сохранили часть аутентичной топонимики. Затем пришел черед племени пруссов, что подверглось едва ли не геноциду – и также было насильственно онемечено. Причем к этому времени острием германского меча, направленного на восток, стал «духовно-рыцарский» Тевтонский орден.

Однако же, дальнейшее продвижение германцев было остановлено русскими князьями – Ярославом Всеволодовичем (битва на Омовже) и его сыном, Александром Невским (собственно Нева и Чудское озеро). Затем знамя борьбы с немцами поднял псковский князь Тимофей-Довмонт – Раковорская битва, сражения под Псковом, на реке Мироповне, у церкви Петра и Павла… И кстати – последние два князя были прославлены в лике Святых.

Да, в тринадцатом веке немцы крепко получили по зубам – а затем и сами славяне перешли в контрнаступление. После Грюнвальда (где отличились русские, смоленские полки), начался закат тевтонцев – оборвавшийся в 1525 году, когда магистр Альбрехт Гогенцоллерн принял лютеранство и объявил о секуляризации орденских земель в Пруссии. Немногим позже, в 1561 году под натиском Грозного перестал существовать также и последний осколок некогда могущественного ордена – Ливонская конфедерация…

Но пусть ордена и перестали существовать – однако идеология тевтонцев не была предана забвению. Не случайно самая престижная германская награда, «железный крест», стилистически напоминает именно тевтонские кресты! Также, как и опознавательные знаки на технике нацистов уже в годы Великой Отечественной… И презрительное отношение к славянам как к более слабой и неразвитой расе (а раз так, то ее и можно, и нужно завоевать!) у немцев сложилось еще со времен средневековья.

А «ницшеанство», германское учение философа-шизофреника, сверхпопулярное у немцев с конца девятнадцатого века? Оно было направлено против христианской морали – и во многом стало предтечей германского нацизма уже сейчас… В свою очередь, фактическим геноцидом современные немцы отметились задолго до концлагерей и расправ над гражданским населением в годы Второй Мировой. Нет, германцы начали куда как раньше! С африканских племен гереро и нама, что были истреблены уже в начале текущего столетия… Тут, конечно, можно вспомнить, что все без исключения «культурные европейцы» отметились крайней жестокостью по отношению к коренным африканским народам в колониальный период.

Но все же полномасштабное уничтожение племен было уже чем-то «новым»…

Впрочем, в идеологии европейцев бесчеловечное отношение к иным расам довольно долго было в порядке вещей. «Культурные и цивилизованные» еще в пятидесятых годах 20-го века смотрели на запертых в клетках зоопарках африканских малышей… Но ведь одновременно с тем, точно такими же «унтерменшами» для немцев были не только африканские племена – но и славяне!

Повторюсь, эта германская культурная «традиция» восходит еще к средневековью…

Ладно, чего тут рассуждать? Даст Бог, победим на поле боя – а там уже приложим все усилия, чтобы звериный нацизм не сумел прийти к власти… Да только с «победой» не все так гладко, как хотелось бы. Я вот надеялся, что без «Толстушки Берты» кайзеровские вояки тормознут еще в Бельгии! Однако же последние, взяв в осаду Льеж и Намюр, активно продвигаются вперед… Обстреливая форты осажденных бельгийских крепостей из австрийских осадных мортир!

В то время как сами французы совершенно бездарно теряют людей в лобовых атаках на заранее подготовленные укрепления немцев в Эльзасе и Лотарингии… Где германские МГ-08 косят «красноштанников» не сотнями, а тысячами! Генералы воинственных «галлов» пока еще не поняли, что защитного цвета форма мешает противнику взять верный прицел… Так что в Европе все идет именно так, как это и было в известном мне варианте истории.

В очередной раз глотнув чаю, я перелистнул страницу газеты… Так, а вот Балканы. Ага… Быстро пробежав взглядом балканские заметки, впрочем, ничего особенно интересного я не нашел. Сербы и болгары уверенно держат оборонительные позиции – но о подготовке контрудара речи пока не идет… А что у нас на Юго-Западном фронте?

А на Юго-Западном фронте пока тихо. Габсбурги объявили войну России только вчера – и также вчера был обстрелян русский дозорный пост у города Волочиска… Плюсом австрияки взорвали мост через реку Збруч.

На этом пока все…

Впрочем, в реальной истории в 1914-м события на Юго-Западном фронте развивались самым благоприятным образом – так что это направление можно сбросить со счетов. До самого «снарядного голода», с явлением которого я совершенно точно не смогу ничего поделать… Интересно сейчас другое – а что турки? Рискнут ли они ввязываться в войну с Россией в текущем году, только что получив по зубам от братушек? Да нет… Наверняка нет. Наиболее вероятно, что османы перегруппируют свои силы у Чаталджинской линии – и ударят в тыл болгарам, вынужденным снять большую часть своих войск с турецкого фронта…

А вот что там у нас с «Гёбеном» и «Бреслау»?

А «Гёбен» и «Бреслау» (при полном бездействии британцев) успешно «саботируют» переброску французских войск из Северной Африки на континент! И французикам еще везет, что Габсбурги не объявили им войны официально… Ибо эскадра адмирала Сушона в настоящий момент действует в гордом одиночестве – хотя и базировалась она в австрийских портах. Между тем, автор заметки обратил внимание читателей на тот факт, что австрийцы уже имеют на Адриатике один введенный в строй дредноут – «Вирибус Унитис». И еще один, «Тегетгоф», спущен на воду и готовится войти в списки флота… А помимо линкоров дредноутного типа, австрийцы располагают девятью броненосцами – включая наиболее современные типа «Радецкий».

Так что французам, заложившим четыре дредноута, но еще не успевшим ввести их в строй, пришлось бы очень туго… Впрочем, им и сейчас приходится несладко – даже против двух германских крейсеров! У одного только «Гёбена» десять орудий калибра 280 миллиметров – и еще двенадцать 150-миллимтеровых пушек! Конечно, французские броненосцы типа «Репюблик» вооружены посолиднее – у них по две башни со спаренными двенадцатидюймовыми пушками… А это уже калибр в 305 миллиметров. Но скорость хода этих броненосцев составляет всего 19 узлов – и «Гёбен» с его 28,5 узлами уходит, едва разглядев по курсу вражеские линкоры!

А потому Сушон разбойничает на французских морских коммуникациях, как хочет – благо, что нейтралитет Британии и Италии позволяет ему «не стесняться»…

От чтения газеты меня отвлек очередной гудок паровоза – после которого поезд стал явственно снижать скорость; вскоре мягкий толчок и негромкий скрип колесных пар возвестил о том, что мы окончательно остановились.

– Бельск!

Кондуктор громогласно возвестил остановку на станции – но я решил, что не стану выходить на перрон. В вагоне, как кажется, хорошо работает вентиляция, а потому совершенно не жарко. Можно, конечно, пройтись и размяться… Но мысли о фронте и пыльных дорогах Восточной Пруссии навевают такую тоску!

В общем, хочется как можно дольше побыть в комфорте…

Тем более что городишка, судя по виду из окна, не особо-то и велик – и не поражает каким-то особенными достопримечательностями. Пока поезд тормозил, я успел разглядеть католический костел и православный храм, невысокие домики – и уютные, опрятные улочки. Возможно, в другом настроение (и будь у меня достаточно времени!) я не отказался бы побродить по городу, откушав польских национальных блюд в каком-нибудь трактире поприличнее.

Но сейчас…

– Настя⁈ Как такое возможно…

Прошло уже минут десять стоянки; в узком «коридоре» послышались шаги новых пассажиров – а в голове состава раздался призывный гудок паровоза. И вдруг на перроне, среди провожающих, я увидел знакомое, такое привлекательное – и вместе с тем столь родное лицо! Словно ошпаренный, подскочив с места, я рванул из купе наружу, бросившись в хвост вагона – где с предательским лязгом захлопнулась дверь…

– Стой! Открывай!

– Ваше благородие, да никак нельзя, уже тронулись…

Я действительно пропустил момент легкого толчка состава. Но в окне действительно мелькают остающиеся позади фонари вокзала…

– Где стоп-кран⁈

– Что-что?

Блин, какой стоп-кран в 1913-м⁈ Кондукторы сейчас и управляют ручными тормозами каждого вагона по отдельности…

– Так, срочно открой мне дверь!

– С-сейчас…

Стушевавшийся детина уже подался было к выходу – но тут за моей спиной послышался властный, и одновременно с тем полный ледяного негодования голос:

– Поручик, отставить истерику! Если по вашей милости остановят поезд, то мы сорвем график движения воинских эшелонов. За такое вас по головке не погладят, уж будьте уверены… А ежели вы покинете состав на ходу – то во-первых, наверняка получите травмы. Что в условиях боевой обстановки будет расценено, как уклонение от выполнения офицерского долга… И, во-вторых, неявка в часть согласно выданного предписания – это серьезное нарушение воинской дисциплины.

Зло оскалившись, я развернулся лицом к говорившему… Но резкие слова застыли у меня в горле, когда я разглядел на погонах обратившегося ко мне офицера тонкую горизонтальную полоску без звездочек. Цельный капитан – а в переводе на современные мне звания майор… Хотя в действующем сейчас табеле о рангах капитан относиться к обер-офицерам, как и я.

Высокий и худощавый, незнакомый капитан внимательно и цепко разглядывает меня, с оттенком этакого пренебрежительного равнодушия во взгляде… Русые волосы расчесаны с идеальным пробором, обнажив высокий лоб, короткие усики над плотно сжатыми губами аккуратно подстрижены; экий франт! Впрочем, когда взгляд незнакомца зацепился за красный болгарский крест с мечами на треугольной колодке голубого цвета, в глазах его промелькнул интерес…

Орден четвертой степени «За храбрость», коим я был награжден за Адрианополь (мы с Харитонычем убыли из госпиталя прежде, чем награду успели вручить), наши дипломаты передали мне в Белграде. И теперь орден стал предметом разговора:

– Вижу, что вы только вернулись с Балкан, господин поручик? Однако же, участие в боевых действиях не освобождает вас от необходимости русского офицера соблюдать уставную форму – и отдавать воинское приветствие… Особенно при встрече со старшим по званию офицером.

Вот ведь заноза в заднице! Кондуктор под шумок юркнул на тормозную площадку – но тормозить единственный вагон уже набравшего ход поезда, естественно не стал… Зло сощурившись, я довольно резко ответил:

– Виноват, фуражку оставил в купе – а к пустой голове руку не поднимают. Разрешите пройти, господин капитан!

– Прошу.

Офицер посторонился, пропуская меня в вагон – однако, стоило мне последовать в свое купе, как он двинулся следом.

– Ждете, когда я одену фуражку?

– Никак нет, господин поручик. Просто мы, так уж вышло, теперь соседи…

Сдержанный ответ капитана невольно смутил меня; посторонившись, я пропустил нового соседа внутрь купе – после чего примирительно протянул ему руку:

– Извините меня, господин капитан. Просто увидел на перроне свою…

Я едва не сказал «жену» – но тотчас поправился:

– Старую знакомую – увидеть которую здесь, в Бельске, не рассчитывал совершенно. А между тем, эта женщина довольно сильно ранило мое сердце… Но повторюсь – увидеть ее я совершенно не чаял.

Рукопожатие капитана оказалось довольно цепким и сильным; обозначив улыбку краешком губ, он ответил мне уже чуть приветливее:

– Что-то такое я и ожидал услышать… Но – война, господин поручик. Мы теперь не вольны поступать так, как вздумается, ведомые одним лишь сердцем… На первом месте теперь долг перед Отечеством!

Получилось несколько патетично – это понял и сам капитан. Отпустив мою руку, он заметил уже без пафоса, наконец-то усаживаясь на противоположный диванчик:

– Надеюсь только, что ваша старая знакомая не есть чужая жена? А то ведь получится история в духе «Поединка» Куприна…

– Никак нет! Пытаться увести чужую жену – это совершеннейшая подлость. И подлость вдвойне, если эта жена принадлежит другу.

– Однако же, для провинциальных гарнизонов ситуацию отнюдь не рядовая… Как и дуэли на почве супружеской ревности.

– Согласен… Наверное, такое предательство можно смыть только кровью. Хотя, с другой стороны – измена происходит по взаимному согласию, если это измена, а не принуждение… Соответственно, определенная степень вины благоверной имеет место быть – ведь именно женщина принимает решение, с кем ей разделить ложе?

Капитан невольно усмехнулся:

– Но что прикажете делать мужу, если история с адюльтером всплывет? Этакий урон чести русскому офицеру спустить никак нельзя…

Также усевшись на свой диванчик, я равнодушно пожал плечами – честно говоря, уже тяготясь никчемным разговором:

– Да хоть бы и по мордасам-с, да с оттягом – чтобы зубы во все стороны…

– А смысл? В такой ситуации выбор пострадавшего не велик. Или подать в отставку – что редко кто выбирает. Или уже самому вызвать вас на дуэль – третьего тут не дано. Иначе кто станет служить с офицером, позволившим себя отлупить – словно последнего новобранца?

Вон оно как… Выходит, история с пощечиной генерала Самсонова Ренненкампфу вымышлена от начала и до конца? Впрочем, я итак слышал, что сие есть совершеннейший вымысел – теперь же получил очередное тому подтверждение… Как, впрочем, и подтверждение правоты Куприна с Буниным, довольно конкретно описавшим нравы предвоенной России – где супружеские измены были обычным явлением.

Несмотря на всю показную набожность, что была скорее данью традиции, чем мерилом духовности…

– Н-да… Виноват, совершенно забыл представиться – Бредихин, Александр Константинович. Следую в расположение 4-й пехотной дивизии.

Брови капитана неожиданно высоко взлетели вверх – словно бы сами собой:

– Вот оно как? Стало быть, будем служить вместе… Евгений Петрович Самойлов.

Я вновь подивился неожиданно сильному рукопожатию капитана – после чего последний словно бы невзначай нырнул рукой в небольшой дорожный саквояж:

– Может быть, партию в вист? В дороге ведь самое оно… Заодно расскажите про свои балканские приключения.

– Рассказать могу и без виста… Прошу меня извинить, но в карты я не играю.

А вот теперь губы Самойлова исказила откровенно презрительная улыбка:

– Вот как? Неужели наслушались поповских проповедей?

– Да как бы нет… Честно сказать, в первый раз об этом слышу.

Брови капитана вновь поползли вверх:

– Неужели? А у нас поп-фанатик уже все уши прожужжал о том, что игра эта еврейская, и что она олицетворяет собой казнь Христа – мол, черви это губка, впитавшая кровь Спасителя, пики – гвозди, бубны – копье мученика Лонгина. Ну а «трефы», крести – переводится как «падаль» по-еврейски… Я-то еще ничего – а вот сестра младшая наслушалась, и более не составляет нашей матушке компании в преферанс.

– В первый раз об этом слышу… Занятно. Что же – очередной повод не брать карты в руки.

Самойлов понимающе усмехнулся:

– Позвольте угадать – были заядлым игроком, да крупно проигрались?

– Да нет… Но сильно раздражался во время игры – и порой терял над собой контроль. Не люблю, знаете ли, проигрывать!

Скупая улыбка вновь тронула губы капитана:

– Русский офицер никак не должен «любить» проигрывать! Но в картах, как и на войне, кто-то неминуемо терпит поражение…

На этой философской ноте разговор словно бы сам собой угас. Спустя пару минут Самойлов попросил чая у проходящего мимо кондуктора – после чего достал из саквояжа фотокарточку, и принялся долго, с чувством ее рассматривать… Причем с такой теплотой во взгляде, что в конце-концов я не смог сдержать любопытства:

– Позволите?

Капитан с совершенно искренней улыбкой подал мне фотографию:

– Прошу.

Я бережно взял карточку в руки, ответив столь же доверительной улыбкой… И тут сердце мое пропустило удар. Ибо на фотографии рядом с вытянувшимся в струнку Самойловым запечатлена она. Та же осанка, тот же изгиб тонкой шеи, те же полные губы – и большие карие глаза… Фотокарточка, конечно, черно-белая – но разве я забуду цвет глаз моей жены⁈

Впрочем, это никак не может быть Настя. Возможно, её родственница?

– А это…

– Моя двоюродная сестра, Екатерина Георгиевна… Красавица, не правда ли?

– Безусловно… Безусловно, так и есть.

* Все описанные военные преступления немцев имели место быть и в реальной истории – необходимо лишь учитывать сдвиг хронологии.