Текст книги "Балканы (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Яволь, господин гросс-адмирал!

Спустя всего пару минут носовая башенная установка «Фридриха Карла» уже окуталась огненными всполохами, сменившимися густым черным дымом. Крейсер словно бы дрогнул от отдачи – а два пристрелочных фугаса весом более сотни килограмм полетели вперед, вспоров воду за бортом «Адмирала Макарова»… Однако выстрел последнего был вновь направлен в сторону германских миноносцев – беспомощно замерших уже за линией минных заграждений!

Да, они прошли ее на всю глубину – всю центральную минную позицию, наспех выставленную русскими минзагами всего за четыре с половиной часа. В море погрузилось две тысячи сто девятнадцать мин, одиннадцать из которых взорвались… Однако же глубина их погружения была рассчитана, прежде всего, на германские крейсеры и дредноуты. В свою очередь, легкие германские миноносцы с их малой осадкой умудрились практически беспрепятственно миновать банку… Пока концевые корабли не столкнулись с минами, вставшими выше – не иначе как из-за неровности морского дна.*****

Русские же суда прошли банку предусмотрительно оставленным для них проходом…

– Господин гросс-адмирал, сообщение с «Аугсбурга»! Крейсер был атакован русской подводной лодкой, но сумел сманеврировать и избежать торпедного удара!

– Все-таки субмарины… Но сколько их у русских⁈

Впервые за все время пребывания на мостике «Кайзера», выдержка изменила принцу. Как профессиональный военный (профессиональный моряк!), Генрих Прусский был хорошо осведомлен о вражеском флоте. Так вот, он был уверен в том, что старые русские субмарины типа «Касатка» не смогут эффективно действовать вдали от своих баз… Тому виной было и малое их водоизмещение, и тихий ход (6–12 узлов), изношенные механизмы – и слишком длительной погружение (три – пять минут).

Но ведь с другой стороны – базы русских лодок находятся уже совсем рядом! Гельсингфорс, Ревель… Их вполне могли перевести в Ревель – и использовать в боевом охранении вместе с небольшим крейсерским дозором…

На самом же деле гросс-адмирал был довольно близок к истине – в разведку (а заодно и на «свободную охоту») была отправлена единственная русская подлодка «Акула», являющаяся развитием «Касаток» и способная действовать на вражеских коммуникациях.****** Но прежде, чем принц Генрих принял бы хоть какое-то решение, случилось сразу три вещи, самым фатальным образом повлиявших на развитие этого боя.

Итак, дав еще один залп из носовой, спаренной башни главного калибра, «Фридрих Карл» вошел на минную банку на всех парах; спустя всего пару секунд корабль крепко тряхнуло – а у левого борта его поднялся могучий фонтан воды! После чего крейсер словно вспучило изнутри – а последовавший за тем оглушительный взрыв буквально разорвал его пополам… За взрывом мины на корабле последовала мгновенная детонация боезапаса – и ударная волна разошлась во все стороны, подняв в воздух густую взвесь морской воды…

А возможно, «Фридрих Карл» успел зацепить и пару мин разом – потому-то столь сильно и грохнуло.

Взрыв крейсера, однако, словно послужил сигналом: с северного берега острова Нарген вдруг ударили четыре орудия калибра 203/45, бьющих на восемьдесят семь кабельтовых – их успели установить в последние дни перед самой войной… А тяжелые фугасы вспенили воду в непосредственной близости от «Кайзера».

И, наконец, марсовые разглядели главные силы русского Балтийского флота, приближающиеся к центральной минной позиции; вскоре флагман дал первый залп из носовой башни… За ним открыл огонь и «Позен» – но русские, невзирая на падающие рядом «чемоданы», сноровисто развернули два своих броненосца, «Славу» и «Цесаревича». Открыв кингстоны и затопив отсеки правого борта, на старых линкорах добились крена в три градуса… После чего башни главного калибра в 305 миллиметров накрыли вырвавшийся вперёд германский флагман ответным огнем – на недостижимой ранее дистанции в девяносто восемь кабельтовых!*******

Русские артиллеристы в очередной раз доказали, что совершенно справедливо считаются самыми меткими артиллеристами в мире…

Удар «чемодана» весом в четыреста семьдесят килограмм заставил «Кайзера» ощутимо дрогнуть; броневой пояс флагмана, впрочем, выдержал этот удар – но до мостика докатилась тошнотворная вонь сгоревшей взрывчатки. Штабные офицеры невольно побледнели; гросс-адмирал же упрямо закусил губу, готовясь отдать приказ разворачиваться в линию, вступая в артиллерийскую перестрелку с русскими… Но тут один из четырех уцелевших эсминцев (спешно развернувшихся назад при виде главных сил Балтийского императорского флота), также подорвался на мине – и принц наконец-то осознал, что происходит:

– Русские выставили впереди нас минные заграждения – и подготовили засаду! На Наргене развернуты береговые батареи – а в тылу у нас орудуют подводные лодки врага… Нет никакого «внезапного удара». Есть только ловушка, в которой мы обескровим флот…

Обескураженный последним открытием, Генрих Прусский колебался ещё несколько мгновений. Но после рациональные доводы перевесили эмоции – и гросс-адмирал севшим, каким-то безжизненным голосом обратился к собравшимся на мостике офицерам:

– Совершенно очевидно, что прорыв к Санкт-Петербургу в настоящих условиях невыполним. Даже если мы попытаемся прорваться сквозь мины с помощью тральщиков – сколько их мы потеряем под огнем вражеских броненосцев и береговой артиллерии? А сколько кораблей погибнет из-за действия подлодок противника с наступлением темноты? Господа офицеры… Я считаю необходимым остановить операцию флота ввиду невозможности эффективно выполнить поставленной перед ним боевой задачи. Тем самым, сохранив жизни наших моряков для будущих побед…

Под конец речи принца, ещё один русский «чемодан» прилетел в борт флагмана – словно бы подчеркнув трагичность ситуации. Корабль ощутимо качнуло – и несколько «встревоженные» офицеры, до того ни разу не бывшие под обстрелом, поспешили ответить своему командиру:

– Флот выполнит любой ваш приказ, господин гросс-адмирал.

Так началась война…

*До настоявшего момента события в книге соответствовали боевым операциям Балтийского флота в 1914-м году – с разницей лишь в датах.

** В реальности «Паллада» была торпедирована экипажем подлодки U-26 – но на момент описываемых событий данную субмарину еще не успели спустить на воду. С другой стороны, наиболее подготовленный экипаж служил именно на U-9, в реальной истории потопившей три британских крейсера в бою 22 сентября 1914-го года.

*** В реальности экипаж U-9 также стал первым в мире – только в учебном бою 16 июля 1914-го года.

**** В 1913-м году таран был единственным эффективным средством борьбы с вражескими подводными лодками. Впрочем, уже осенью 1914-го старший лейтенант Г. Н. Пелль провел в Ревеле испытания снарядов особой конструкции собственной разработки – так называемые «ныряющие», противолодочные снаряды. И вскоре данные снаряды были приняты на вооружение – после некоторой доработки… Впрочем, наиболее эффективным средством борьбы с субмаринами оставался таран – и появившиеся чуть позже глубинные бомбы, также разработанные в ходе ПМВ.

****** В сущности, автор ничего не выдумывает. В реальной истории точно такое же число мин точно те же минзаги уложили 31 июля 1914-го года – за точно такое же время. Однако в 1914-м немцы не рискнули идти к Санкт-Петербургу, опасаясь действий «первого в мире» британского флота.

В тоже время «массовая» гибели германских миноносцев на русских же минных банках имела место быть 9–11 ноября 1916-го года. Эта операция вошла в историю как «Набег в Финский залив» – тогда 10-я флотилия эскадренных миноносцев из одиннадцати новейших германских эсминцев на полном ходу миновала тайно выставленную русскими моряками «Передовую» минную позицию. Подорвались два концевых эсминца – причем экипажи их так и не поняли, что угодили на мины! Оставшиеся же корабли германской флотилии выполнили боевую операцию по поиску русских судов, обстреляли Балтийский порт (Палдиски), и пошли назад… Через минную банку.

И ведь при проходе сквозь нее подорвался на мине единственный, шедший последним эсминец… Его команду снял поспевший на помощь корабль, добивший тонущее судно артиллерийским огнем (чтобы не досталось русским в качестве трофея). Однако командующий флотилией развернул эскадру на помощь концевым эсминцам, заслышав артиллерийскую стрельбу – уверенный в том, что они атакованы русскими… В итоге он уже в третий раз загнал свои суда на минную банку – где в итоге погибло еще четыре корабля.

А вот именно в 1914-м на минных банках погиб «Фридрих Карл», бывший флагман Балтийской эскадры «Флота открытого моря».

****** И вновь автор ничего не выдумывает! «Акула» в реальной истории пыталась торпедировать «Аугсбург» 19 декабря 1914-го года, у Готска-Санде, но не добилась попадания. 28-го июня 1915-го этот же крейсер пытался торпедировать «Окунь» – подлодка устаревшей серии «Касатка». Также безуспешно; с другой стороны, экипаж «Окуня» отличился 21 мая 1915 года – когда храбрецы подводники рискнули в одиночку атаковать полноценную эскадру линейных кораблей германского флота!

«Окунь» выполнил крайне опасный маневр, прорвавшись внутрь строя вражеских судов; его заметили и пытались таранить – экипаж субмарины ответил торпедами. К сожалению, торпеды прошли мимо цели – но и германский эсминец сумел лишь погнуть перископ «Окуня» (что перекликается с событиями, изложенными в главе).

Однако самый важный результат действий русского экипажа – это тот факт, что немцы не рискнули продолжать боевую операцию и развернули эскадру, опасаясь наших субмарин! Впрочем, в самом начале войны враг, конечно, не был столь впечатлен действием подлодок – до собственного успеха их применения…

К слову, за 21 мая командира «Окуня» лейтенанта Василия Александровича Меркушова наградили орденом Святого Георгия четвертой степени, а команду – солдатскими Георгиевскими крестами. В свою очередь, за атаку на «Аугсбург» (преследовавший русские миноносцы, но вынужденный ретироваться), Василия Александровича наградили золотым Георгиевским оружием с надписью «За храбрость»… Кстати, после атаки на «Аугсубрг» ушел от Виндады и броненосец береговой обороны «Беовульф», обстреливающий русский порт.

******* В реальной истории на «Славе» затопили отсеки одного из бортов, чтобы достать врага на «запредельной» дистанции боя в Моонзундском сражении.

К читателю

Здравствуйте, мой дорогой друг.

Я очень рад, что Вы выбрали мой роман – и прочитали довольно большой ознакомительный фрагмент в более, чем половину книги.

И я очень надеюсь, что Вам понравилось прочитанное!

Однако также я хотел бы напомнить Вам, что творчество – есть основной источник дохода писателя. И хотя это всегда решение лишь самого читателя – покупать книгу или нет… Но именно благодаря Вашим покупкам мы и пишем. Потому как если не будет читательского отклика, не будет и новых книг.

Не станет смысла их писать, если нечего есть, понимаете? Тут все очень просто.

И я надеюсь также, мой дорогой читатель, что стоимость данного романа, не превышающая стоимости 1,5-литровой бутыли молока, является посильной для покупки… Так или иначе, книга пишется – и именно здесь, на АТ, выходят новые главы романа.

Как и продолжение серии… Да, и к слову – вторая часть романа, «Война», переносит читателя (как и ГГ) в Восточную Пруссию – в состав 2-й армии генерала Самсонова.

Посмотрим, сможет ли главный герой предотвратить катастрофу…

p.s. И как всегда – низкий поклон всем моим читателям, кто уже купил книгу, благодаря Вам и пишу! А уж про отзывы и говорить нечего – обратная связь всегда очень важна! И она очень мотивирует в работе над продолжением))

Глава 12

…Желтого цвета вагон второго класса мерно покачивается во время движения; иногда возникает ощущение, что он буквально плывет… Но это ощущение обманчиво; словно в детстве, меня понемногу убаюкивает мерный перестук по стыкам. Но каждый раз в сознание меня возвращается озорной и веселый гудок в голове состава, где нас тянет вперед настоящий паровоз…

В моем настоящем паровозы – музейные раритеты, большая редкость. Огромадная редкость! Иногда паровоз ставят в состав «поезда Победы», иногда их перегоняют по станции – и тогда можно услышать этот старинный, волшебный гудок из далекого прошлого… Так-то тепловозы у нас появились еще до начала Великой Отечественной. Причем, если мне память не изменяет, первый тепловоз в мире был собран в мастерских Балтийского судостроительного завода, и вошел в строй в 1924-м году! Хотя, конечно, во время войны доля их была еще невелика – это с одной стороны. С другой, производительность тепловозов была куда выше, чем у старичков-паровозов… А уж с масштабной электрификацией путей сообщения в СССР паровозы оказались и вовсе не нужны – там, докуда не дотянулась электрификация, успешно справляются тепловозы.

Посейчас справляются…

Однако у паровозов было огромное, колоссальное преимущество перед любыми локомотивами всех возможных типов и серий! Они неубиваемые… Нет, любую технику можно взорвать, разбить прямым попаданием снаряда или вывести из строя при искусственном сходе – чем в Великую Отечественную активно промышляли партизаны. Но паровозы куда устойчивее к обстрелу из стрелкового оружия, к ударам осколков; есть повреждение котла? Забили дырки деревянными чопиками – и паровоз все еще тянет… Плюсом в них нет никакой внутренней электроники – нужны только рельсы, да вода с углем, и паровоз потянет состав вперед.

Именно поэтому отслужившие свое локомотивы в СССР не отправили на распил и переплавку, как поступили, например, с устаревшими танками – вроде Т-34 или КВ. Нет, из паровозов создали стратегический резерв, их законсервировали в специальных хранилищах на случай очередной большой войны… Однако после распада Союза денег на эти хранилища уже не осталось – и часть техники продали на металлолом, часть ее просто проржавела под открытым небом; лишь редкие «везунчики» вернулись в строй в составе туристических поездов.

Наверное, именно поэтому при каждом новом гудке в голове состава что-то такое ворочается в моей душе, откликается в сердце. Таким, знаете, ностальгически теплым и немного грустным… Ну словно старичок-паровоз разговаривает со мной, весело вскричав во весь голос: «я еще жив, я еще тяну, я еще ого-го»!

И я словно бы каждый раз соглашаюсь с ним – ты еще ого-го… Хотя если вдуматься – век паровозов сейчас в самом разгаре! На дворе самый расцвет эпохи «дизельпанка» – и старичкам предстоит послужить еще лет сорок, никак не меньше…

– Газету, ваше благородие?

Я благодарно кивнул крепкому, молодцеватому кондуктору, принимая у него свежий номер «Русского слова» – в то время как «добрый молодец» добавил с показным радушием и готовностью услужить:

– Может быть, чаю-с?

– Не откажусь…

Кондуктор с готовностью кивнул и тотчас покинул небольшое купе – во многом похожее на современные моему времени. Разве что здесь нет вторых полок над головой, и помещение внутри частично отделано деревом; нижняя же «полка» представлена недурственным пружинным диванчиком, обитым сукном… Кстати, в современных мне вагонах нижнюю полку также стали делать «диванчиком» с опускающейся спинкой – а еще, по ощущениям, это купе чуть шире и просторнее, чем в двадцать первом столетии.

Или мне только кажется?

Людей в вагоне пока немного; следующий из Брест-Литовска в Белосток состав сейчас удивительно малолюден… Хотя кто знает, что будет на следующей станции? Что там у нас по пути, Бельск?

Но пока что вторая половина моего купе свободна – и, положив на стол номер «Русского слова» от 9 мая 1913-го года, я вновь сонно прикрыл глаза… Невольно вернувшись мыслями к событиям последних двух недель.

Впрочем, именно для меня этих событий было не столь и много… И наиболее ярким среди них стало завершение пограничного боя у Котромана. Яростная штыковая подоспевшей сербской пехоты (по всему видать, то была регулярная кадровая часть) без труда опрокинула хорватских гусар и боснийских штрафуни. Солдаты Габсбургов к тому моменту уже порядком устали, понеся к тому же существенные потери – и мгновенно сломались при виде сверкающих на солнце штыков… И хотя временами меня все еще гложет совесть за разжигание войны на Балканах – но именно последняя схватка под Котроманом дала старт началу боевых действий.

Сейчас-то у сербов все далеко не так плохо, как могло бы быть… По крайней мере худший расклад, при котором Российская империя не вступилась бы за Сербию, а Болгария нашла бы повод остаться в стороне, не был реализован. И во многом (как ни странно!) благодаря британцам – ведь желание англичан разрушить Балканский союз было столь велико, что они предпочли объявить нейтралитет, когда запахло большой войной между Россией и Австро-Венгрией… В которую решились влезть и немцы, и французы – что оказались все же способны вести собственную, независимую от англичан политику.

В свою очередь, нейтралитет британцев подстегнул немцев перейти к активным боевым действиям – не оставив России выбора. И в тоже время именно вступление русских в войну остановило румын от объявления войны Болгарии – заодно определив выбор самих болгар… Когда я покидал Сербию, эшелоны с болгарскими солдатами уже шли на запад, на помощь «братушкам» – в то время как австрийцы теперь будут вынуждены отправить две трети своей армии на восток, в Малороссию!

В известном мне варианте истории сербы храбро и мужественно дрались весь 1914-й год – сумев не только остановить австрияков на рубежах обороны, но и отбросить их сильным контрударом к старой госгранице… Самым страшным дня них стал 1915-й год – и удар болгар в спину, что мне и удалось предотвратить! Так что да, на Балканах все развивается не самым худшим образом – учитывая, что греки еще не вышли из кампании, и держат свой участок турецкого фронта у Салоник. В то время как сами османы покуда не имеют сил нанести контрудар с Чаталджинских позиций…

И хочется верить, что в этом варианте истории уже не случится сербской «ледяной Голгофы», и страшных потерь сербского народа, какими они были в ПМВ. Недавно вот вспомнилось расхожее утверждение, что с 14-го по 18-й погиб каждый третий серб… Однако и для болгар все складывается не самым худшим образом! Пусть их и втянули в «ненужный» для себя конфликт – но ведь не на собственной территории.

А значит, не будет и гражданских жертв, что были неминуемы для второй Балканской… Надо думать, что турки тогда совершенно точно отметились военными преступлениями – коих немало было и в прошедшую, «Первую Балканскую». Я тут успел почитать в газетах по дороге – например, про резню в Македонии, где было истреблено до пятидесяти тысяч этнических болгар и прочих христиан.

Впрочем, пострадала ведь не только Македония. Турки отметились резней в болгарском селе Никуль, резней заложников в городе Сервии, резней христиан в Дуррёсе, Влёре и Санти-Кваранти, в Айвале, Бояновце, Нови-Пазара, в Чаталдже и Калликратии. А список сожженных сел? Горно, Долно, Сушица, Мечкур, Ваканов, Крестна и Друня… Македонская Плевна, селы Зицы, Маналиссы… Список пострадавших огромен. Причем турки действовали в «лучших традициях» эсесовских айнзатцкоманд – и нередко жгли христианские поселения вместе с гражданскими, либо обстреливали их из артиллерии. Как в македонском селении Гумениса… Короче говоря, если сербы с болгарами удержат фронт против австрийцев, болгарский народ от этого только выиграет.

Вот интересно, кстати – а разовьют ли «братушки» мою идею «окопного пулемета» из трофейных Манлихеров? Надеюсь, что разовьют – хотя бы на первых порах.

Но вот чего я совершенно точно не учел, ввязываясь в авантюру с «пограничным инцидентом»… Да впрочем, я ведь наверняка и не мог знать, что англичане действительно объявят нейтралитет – а не станут лишь «играть» в него, как в 1914-м! В любом случае, не учел я того факта, что без морской блокады со стороны Британии, Германия уже не будет столь жестко привязана к поставкам сельскохозяйственной продукции из Турции. Да, немцы уже ничего не получат от осман – болгары выбрали сторону, на которой будут воевать… Наконец-то ПРАВИЛЬНУЮ сторону.

Однако сейчас зерно и мясо из США, Аргентины и Канады самым широким потоком хлынет в порты второго рейха… И как знать – а не впрягутся ли в дальнейшем янки за своего «клиента»?

Или все-таки будут торговать со всеми подряд, исповедуя принцип «и вашим, и нашим»? Ну что же, посмотрим…

В любом случае, тревоги и сомнения на счет глубочайшего (и грубейшего!) просчета в настоящим момент терзают меня куда сильнее физических ран… Ибо мое ранение про Котромане, показавшееся тогда столь болезненным, на самом деле-то куда менее серьезно, чем мне подумалось.

Не царапина, конечно, нет. Но и не клок мяса, выдранный из руки; пуля пробороздила бицепс поверху, оставив на нем лишь глубокую борозду… Но и только. А болевой эффект? Может, какой нерв задело – а, впрочем, в медицине я совсем не силен; сразу после боя меня быстро перевязали и дали сливовицы в качестве обезболивающего. Я тогда обильно пропотел – и уже к вечеру 25-го апреля мое самочувствие стало вполне сносным.

Хотя, конечно, тряска в телеге на обратном пути в Ужицу – отдельное мучение даже для легкораненого… Но в качестве компенсации можно рассматривать тот факт, что рана не загноилась. И никакого действительно серьезного воспаления, способного свалить меня с ног, а то и убить, не началось.

На сей раз мне крупно повезло…

Конечно, покидать Балканы было немного даже жаль. Все-таки местный колорит, красота гор, ароматная плескавица на углях… И дикая, немного безумная надежда, что мне удастся поучаствовать в освобождении Константинополя – да воочию увидеть возвращение Православного креста на купола храма Святой Софии!

Наверное, эту мечту навеял один из плакатов Балканской кампании. Плакат, где страны-союзницы написаны в образе бравых мужей со знамена напротив древнего христианского храма – построенного императором Юстинианом еще в шестом веке… Собственно, он также был изображен на этом плакате.

Восстановление исторической справедливости – и возвращение к истокам…

Увы – не сложилось. Ибо с подкреплением сербских регуляров до меня, наконец, добралось и распоряжение самого Государя! Распоряжение, к слову, озвученное еще раньше, чем случилось заключительное пограничное столкновение… К счастью, оно не дошло до меня в срок – ввиду того, что телеграф на заставе вышел из строя после обстрела штрафуни. Хотя честно сказать, мне стало крепко не по себе от того, что фигура такой величины и масштаба обратила на меня свой взор!

Впрочем, тут наверняка сработали мои старания «засветить» русского офицера в пограничном конфликте… И я совершенно точно уверен – когда закрутилась круговерть обмена дипломатических сообщений, а там уже и бряцанье оружия раздалось, в Петербурге про меня мгновенно позабыли.

В Петербурге – да… А вот наши дипломаты в Белграде сделали все, чтобы я как можно быстрее покинул Сербию – и Балканы в принципе. Сразу после того, как медики осмотрели мою руку и дали свое «добро» на путешествие, я получил воинское предписание – и некоторую денежную сумму, что мне выдали вместе с билетами на поезд до Софии. Затем была железная дорога до Варны (открытая еще в 1899 году), затем пароход до Одессы… Следом поезд до Киева, куда я должен был прибыть – как никак, 33-й Елецкий пехотный полк входит в состав 9-й Полтавской пехотной дивизии, и воевать ему придется против австрийцев.

Сперва в Малороссии, а затем и в Карпатах…

Но уже в Киеве я узнал о спешно формируемой в Польше 2-й «Варшавской» армии – назначение на которую получил генерал Самсонов… И совершенно обескураженный (надеялся ведь, что в этом варианте истории ее просто не успеют сформировать!*), я тотчас подал рапорт с прошением о переводе.

Учитывая же, что 33-й пехотный полк спешно доукомплектовали офицерами еще до начала мобилизации (возможно, я был единственным «балканским» добровольцем из его состава) – а вот 2-ю армию создали едва ли не в последний момент, и также спешно принялись ее пополнять… Мое прошение было удовлетворено за один день.

И вот, собственно, я держу путь в Белосток – чтобы оттуда, уже гужевым транспортом направиться в Ломжу, в состав 4-й пехотной дивизии 6-го армейского корпуса…

Самоубийственная затея, не правда ли⁈ На что может повлиять простой поручик (ротный, в сущности, командир) – когда не смогли в свое время разобраться целая куча генералов? Да и послезнание мое тут мало чем может помочь. Я трагедию 2-й армии помню лишь в общих чертах… Помню, что после победы 1-й армии Павла Карловича Ренненкампфа в Гольдап-Гумбиненском сражении (которое здесь еще не состоялось), Александр Васильевич Самсонов выступил с юга – в то время как 1-я армия наступала на немцев с востока. В идеале УЖЕ битые немцы должны были угодить в гигантские клещи – но наложилось сразу несколько отрицательных факторов.

Во-первых, между русскими армиями был крупный участок труднопроходимой местности в виде Мазурских озер и болот, ограничивающий связь между армиями. Во-вторых, что самое поганое, в штабе Жилинского, командующего Восточно-Прусской операцией, было неверно установлено движение немцев – а оттуда сделаны и неверные выводы… Наступающему с востока Ренненкампфу отдали приказ замедлить движение – потому как испугались, что немцы будут «шибко быстро драпать» и не попадут в котел, что с юга формирует Самсонов.

В свою очередь Самсонов, не пойми на чем основываясь (то есть я не знаю, из чего именно исходил генерал!), изменил направление своего удара с северо-востока (навстречу Ренненкампфу) на северо-запад. Что образовало солидную такую брешь между наступающими русскими армиями – в то время как Ренненкампф, повинуясь приказу Жилинского, свое продвижение тормознул… И это позволило немцам беспрепятственно перебросить недавно потрепанные войска против 2-й армии едва ли не в полном составе – за исключением небольшого заслона против Павла Карловича.

В-третьих, Самсонов, неплохой кавалерийский командир и талантливый гражданский администратор (после Русско-японской он долгое время занимал пост Туркестанского генерал-губернатора), на роль командующего армией не подходил ни на секунду. Его максимум – кавалерийская дивизия в четыре тысячи человек; корпусную ступеньку Александр Васильевич просто пропустил – а к началу кампании изрядно «заржавел». Он ведь был участником еще Русско-турецкой 1877–1878 годов, и в 1914-м ему исполнилось 55 лет – так что все военные новшества, предшествующие началу Первой Мировой, прошли мимо старого генерала… Мало того, Самсонов оказался болен астмой – что сыграло свою негативную роль в развернувшейся трагедии.

Но самый большой просчет Александра Васильевича – он не смог наладить ни работы штаба, ни разведки, ни связи между собственными корпусами. И изначально исходил из того, что битые немцы бегут – и их во чтобы то ни стало нужно поймать в клещи! А когда начались проблемы (скорее даже так – ПРОБЛЕМЫ), Самсонов отправился на передовую – где его физические силы благополучно сломила болезнь и нервное истощение. Так же он потерял последние рычаги управления армией… И до последнего колебался с отводом войск, потеряв время – и усугубив ситуацию до крайности.

Впрочем, командующий войсками Северо-Западного фронта Жилинский также сделал все от себя возможное, чтобы усугубить. К примеру, когда еще можно было исправить положение и изменить направление удара 2-й армии, «Жиля» высокопарно заметил: «видеть противника там, где его нет – трусость, а трусить я не позволю генералу Самсонову». Оперативной обстановкой «командующий» не владел от слова совсем – и разведку также «организовал» на самом паршивом уровне…

В-четвертых, мало того, что Жилинский и Самсонов окажутся совершенно некомпетентными командирами в качестве командующего операцией – и командующего армией соответственно. Так еще и корпусные генералы 2-й армии окажутся последними трусами и предателями – не все, безусловно, не все. Герой Мартос дрался до последнего, к примеру… Увы, в памяти не отложились ни фамилии трусов, ни наименование их частей; помню лишь, что в трудные моменты некоторые генералы просто побегут.

А другие побегут, доложив при этом в штаб армии, что держат позиции!**

В то время как Реннекампф, вопреки приказам Жилинского (уверенного в том, что Самсонов успешно отступил к границе!), все же отправит кавалерию на выручку 2-й армии. Но, потеряв время, подкрепление к развязке трагедии уже не успеет…

Так вот, еще раз – на что я-то смогу повлиять на своем ротном уровне⁈

Впрочем, остаться в стороне и просто читать выдержки из газет о поражении и гибели корпусов 2-й армии я также не смогу. Просто не смогу… А раз так, стану действовать по принципу «делай что должно – и будь что будет».

* В реальной истории 2-я армия была сформирована лишь 20 июля 1914-го года в Варшавском военном округе.

** Угодив под правофланговый удар немцев, командир еще сражающегося (!) 6-го корпуса генерал Благовещенский просто бросил войска, не уведомив штаб Самсонова о поражении и отступлении своих частей. Естественно, после бегства командира отступили и те, кто ранее дрался…

А «нильский крокодил» генерал Артамонов, командующий 1-м корпусом, обеспечивал у Зольдау левый фланг. Так вот, 14-го августа, когда 1-я стрелковая бригада генерала Савицкого не просто остановила атаку войск генерала Франсуа, но и обратила немцев в бегство (!), артамонов приказал отступать… Причем сперва он доложил Самсонову, что «все атаки отбиты, стою как скала», и «командующий может на него вполне полагаться». Но приказ об отступлении последовал через 10 минут после бравурного доклада в штаб – и как раз про отступление доклада уже не последовало! Честно сказать – это же открытое предательство. Но нет – его поставили комендантом Перемышля в 1915-м, и знаете что⁈ Сняли с должности после «исчезновения» двадцати тысяч пленных австрийцев!

Таких бы расстреливать военно-полевым судом – но артамонов служил аж до 17-го, и даже в звании понижен не был.

На фоне этих бездарей и трусов (и возможно, прямых предателей), тот факт, что морально сломавшийся командир 13-го корпуса генерал Клюев решился сдаться по д конец битвы, уже не видится чем-то из ряда вон выходящим.