Текст книги "Балканы (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

… – Хельмут! Последнее слово сейчас за армией – и ты его скажешь прямо сейчас!

Хельмут Иоганн Людвиг, граф фон Мольтке (известный также, как Мольтке-младший) вытянулся перед кайзером, Вильгельмом II Гогенцоллерном. Последний, с присущей его натуре патетикой и надрывом затребовал от начальника «Большого» генерального штаба доклада… И немолодой уже генерал-полковник (как никак, шестьдесят пять лет стукнет менее, чем через месяц) старательно вытянулся перед императором:

– Ваше величество, рейхсхеер готов выполнить свой священный долг перед германской нацией, рейхом – и лично перед вами, мой кайзер!

Легкая самодовольная улыбка тронула губы Вильгельма, заставив чуть пошевелиться его «фирменные» усы, подкрученные помадкой в форме буквы «W». Но между тем, крошечные бисеринки пота словно бы невзначай выступили на совершенно лысом черепе Мольтке-младшего, с годами округлившегося – и ставшего словно бы ниже ростом…

– Однако я обязан добавить, мой кайзер, что завершение развертывания двух армейских корпусов – также, как и завершение разработки и принятия на вооружение «Толстушки Берты» – способствовали бы более уверенному и успешному выполнению поставленной перед рейхсхеером задачи.

Как же стремительно торжествующее выражение в глазах Вильгельма сменилось разочарованием, а затем и ледяной неприязнью… Впрочем, недалеким дураком, ведомым одними лишь эмоциями, кайзер не был – и насупившись, словно бульдог перед схваткой, тот глухо уточнил:

– Хельмут, в таком случае, вопрос должен стоять иначе. Хватит ли нам наличных сил для выполнения доработанного тобой плана Альфреда* – или нет? Ведь изначально ты же не рассчитывал на два пехотных корпуса – как и на «Толстушку»?

Мольтке-младший энергично кивнул:

– Совершенно верно, ваше императорское величество. Австро-венгерские союзники обещают передать нам две мотобатареии 305-миллиметровых осадных мортир Skoda M.11 – в каждой по два орудия и шесть тягачей. Фугасный снаряд этих мортир весит триста восемьдесят пять килограмм – а прицельная дальность боя составляет девять километров шестьсот метров. Они способны сокрушить форты любых французских или бельгийских крепостей… А два пехотных корпуса – это лишь дополнительный резерв. Хотя резервов никогда не бывает много…

Вильгельм задумался лишь на краткое мгновение – после чего обратился к статс-секретарю министерства иностранных дел Германии, Готлибу фон Ягову… Также приглашенному в Берлинский королевский дворец на острове Шпрееинзель:

– Что британцы, Готлиб? Твои опасения на счет появления «Томми» во Франции в случае, если мы будем наступать через Бельгию, все еще имеют под собой основания?

Сухопарый англофил (даже внешне старающийся подражать чопорным британским джентльменам), фон Ягов легонько махнул рукой по высоким залысинам на лбу – после чего коротко кивнул:

– Сегодня я лично телеграфировал моему «коллеге», министру иностранных дел и сэру Эдварду Грею. Конечно, он пытался увильнуть от прямого ответа… Однако, англичанам сейчас куда важнее разрушить русский протекторат на Балканах и лишить Россию выхода к Средиземному морю через Болгарию – чем исполнить требования «Лондонского договора» 1839-го года! Таким образом, при выходе нашей армии к границе Бельгии, англичане готовы «рекомендовать» бельгийцам согласиться на требование пропустить рейхсхеер по своей территории. А если Альберт Первый все же посмеет отказаться от ультиматума… В таком случае, британцы готовы объявить о нейтралитете – при условии, что по завершению войны мы не потребуем изменений континентальных границ Франции и Бельгии.

Кайзер недовольно пошевелил усами – на что статс-секретарь (по сути, тот же министр) поспешно добавил:

– Однако французские и бельгийские колонии – наша законная добыча!

Лицо Вильгельма вновь приняло весьма благодушное выражение – после чего кайзер развернулся к Мольтке-младшему:

– Итак, Хельмут, твой резерв, формируемый на случай появления во Франции британских дивизий, теряет столь актуальную необходимость… Безусловно, мы закончим их формирование в ближайшем будущем – однако ничто не мешает нам начать боевые действия против французов прямо сейчас. Ведь я прав?

– Совершенно точно правы, ваше величество!

Глава генерального штаба молодцевато щелкнул каблуками, будто бы вспомнив свою службу в качестве флигель-адъютанта кайзера…

– Однако, ваше величество, я хотел бы уточнить один насущный вопрос. Во время Боснийского кризиса французы не очень-то и рвались поддержать русских… Но ведь очередной клубок напряжения вновь сплелся именно на востоке. Так возможно ли вступление Германии в войну на стороне Австро-Венгрии без объявления войны Франции – при условии нейтралитета не только англичан, но и галлов? И мы объявим войну Петербургу только после того, как русские первыми нападут на австрийцев, вступившись за сербов… Тем самым мы обеспечим эту войну доступным для простых обывателей смыслом и легитимностью. А если нам удастся вывести Россию из игры в самом начале кампании – то для удара по Франции мы высвободим дополнительно четыре армейских корпуса, без опаски удара в тыл!

Кайзер ничего не ответил на вопрос главы Генерального штаба – но при этом обратил на фон Ягова столь красноречивый взгляд, что последний мгновенно подобрался:

– Я обсуждал с Греем последний вопрос*. Министр счел озвученное мной предложение не безынтересным… Однако он не может гарантировать нейтралитета Франции – и обещал лишь обсудить с галлами сей вопрос.

Немного помолчав, однако, фон Ягов рискнул добавить:

– И все же я не считаю нейтралитет Франции действительно возможным в случае, если мы ударим по России всеми силами. Президент Деладье и глава французского генштаба Жоффр настроены очень решительно, французское общество живет мечтой о реванше за Франко-Прусскую… И они сделали очень многое для того, чтобы в новой войне нам с тыла угрожал Петербург – одно назначение Делькассе послом в Россию чего стоит! Даже если французы промедлят со вступлением в войну – перебросив войска против русских, мы подставим галлам спину… Чего я делать настоятельно не рекомендую. Как по мне, сейчас куда важнее выиграть время – и начать боевые действия прежде, чем русские начнут собственную мобилизацию.

Кайзер согласно кивнул, с оттенком легкого превосходства добавив:

– Думаю, мне удастся поводить Никки за нос и удержать его от наиболее «опрометчивых» и решительных шагов… Сперва миролюбивая дипломатия, «братские» уговоры между кузенами – а затем резкие требования. Да! Это собьет его с толка, заставив усомниться в собственном выборе – и создаст иллюзию того, что он что-то решает и может на что-то повлиять…

– Ваше императорское величество – но вы ведь забыли про флот.

Обращая на себя внимание всех присутствующих, вперёд подался вице-адмирал Густав Генрих Эрнст Фридрих Фон Ингеноль, командующий «флотом открытого моря». Адмирал словно бы сошёл с картин прошлого столетия – а может, и с полотен более глубокой древности… По крайней мере, узкая бородка клинышком и старательно завитые вверх кончики его усов навевали мысли об испанских грандах в те благословенные времена, когда владычицей морей была вовсе не Британия…

Вильгельм, словно бы впервые за время совещания заметив адмирала, прищурился с показательной хитринкой:

– Густав, как можно забыть про флот? Строительство и содержание дредноутов обходится казне в стоимость содержания нескольких пехотных корпусов…

– Вот именно, ваше величество, «дредноутов»! У нас их двенадцать – а у русских ноль. Пока ещё ноль… *** В тоже время столица Российской империи стоит на берегу моря… Мы создавали «флот открытого моря» для борьбы с британцами – но русские моряки нам не соперник. Отдайте приказ, ваше величество – и наши дредноуты подступят к самому Кронштадту, стерев с лица земли не только устаревшие, архаичные форты, но и сам Зимний дворец!

Кайзер хищно, мстительно усмехнулся – но после, словно бы одернув самого себя, заметил довольно сдержанно:

– Густав, если мне память не изменяет, все тоже самое намеревались осуществить ещё британцы в Крымскую войну. Однако их остановили вовсе не форты и береговые батареи, а минные заграждения…

Но вице-адмирал остался невозмутим:

– Совершенно верно, ваше величество. Именно поэтому в состав нашего флота включены тральщики… Однако сейчас все решает время. Дайте приказ – и флот тотчас выступит на Петербург, и окажется у столицы ранее, чем русские насыпят мин в прибрежных водах! И пусть рейхсхеер добывает победу на поле боя во Франции – кайзерлихмарине вырвет победу над Россией одной единственной боевой операцией… Что прославит наш флот – и унизит англичан!

Судя по широкой улыбке Вильгельма, предложение «флота» пришлось ему явно по душе. Однако в разговор тотчас вступил Мольтке-младший:

– Если речь идёт о том, что залогом успеха флотской операции является внезапность удара, нам все же необходимо потянуть время… И прежде всего, стоит ограничить воинственную риторику австрийцев – или, по крайней мере, убедить Николая в том, что мы готовы выступить в роли миротворцев. Сейчас крайне важно опередить русских – и мобилизацию, и установку ими минных заграждений! Потому вы были совершенно правы, ваше величество: вам необходимо связаться с кузеном, чтобы выиграть нам время – хотя бы ещё два-три дня. Этого будет также достаточно, чтобы австрийские мотобатареи прибыли в расположение войск, разворачивающихся на границе Бельгии…

Кайзер согласно кивнул, с покровительственной ноткой в голосе заметив:

– Я уверен, что без труда смогу обвести Никки вокруг пальца… Как и в том, что армия и флот выполнят свой долг перед рейхом! Мы наконец-то добьем невесть что возомнивших о себе галлов – а на востоке заберём землю, исторически причитающуюся германской нации!

Прозвучало не без патетики – и собравшиеся в Королевском дворце дружным хором вскричали:

– Слава великой Германии!!!

Их мало смутили последние слова кайзера о «восточных землях», под которыми подразумевалась отнюдь не только Прибалтика – в свое время подконтрольная ливонскому ордену. Нет, политики и военные «второго рейха» смотрели куда «шире» – и рассчитывали на плодородные земли Малороссии, куда тевтонских рыцарей в средневековье заносило разве что случайно… Однако же «историческим» был германский «дранг нах остен», мечты о черноземе и бескрайних русских просторах – и «право сильного», что немцы в который раз решили заявить, обратив свой взор в сторону России…

Однако же спустя всего пару часов кайзер потерял всякое благодушие и доброе расположение духа:

– Русские обвели нас вокруг пальца! Царь вот уже пять дней назад предпринял военные меры, которые «сейчас вступили в силу», против Австрии и против нас. Я больше не могу заниматься посредничеством – потому что царь, который призывал к нему, тайно проводит мобилизацию за моей спиной!****

Вилли брызгал слюной и раздражённо тряс сжатыми кулаками, выкрикивая бранные слова и нелепые, необоснованные претензии. Он готов был обвинять кузена в нечестной игре и в отсутствии самого понятия «чести» – но правда заключалась в том, что старт русских мобилизационных предприятий всего лишь навсего срывал срока плана Шлиффена, что немцы уже начали претворять в жизнь… Наконец, накричавшись, и немного отдышавшись, кайзер закончил уже чуть спокойнее:

– Что же, время увещеваний окончено. Пришло время для ультиматума… И для действий. Соедините меня с вице-адмиралом Ингенолем – он получит свой шанс добыть нам победу!

* Альфред фон Шлиффен, начальник Генерального штаба германской армии до 1905 года. Именно ему принадлежит план стремительного удара по Франции через Бельгию и выход рейхсхеера в тыл французским войскам, чье наступление ожидалось в Эльзасе и Лотарингии – а затем переброска войск на восток, уже против России. Изначально план был построен на разнице сроков мобилизации Франции и России – однако, если полная мобилизация в Российской империи должна была завершиться за сорок дней, наступление в Восточной Пруссии началось уже на пятнадцатый день мобилизационных мероприятий. И две русских победы подряд – сперва в Гольдап-Гумбиненнском сражении, а затем и в бою под Орлау – заставили Мольтке-младшего снять с западного фронта два пехотных корпуса и одну кавалерийскую дивизию.

В дальнейшем, в ходе битвы на Марне, немцам категорически не хватит резервов – что обернется французским «чудом на Марне», «бегом к морю», а затем и переходом от маневренной войны к позиционной. Что в условиях морской блокады континентальной Германии, зажатой промеж двух фронтов, окончится для немцев стратегическим разгромом… И кстати, в 1914-м году французы прекрасно понимали, что их спасли первые успехи русской армии в Пруссии.

Только потом предпочли об этом забыть.

** В реальной истории после передачи Германией ультиматума Российской империи с требованием отказаться от мобилизации – и до объявления войны 1 августа 1914-го года – Эдвард Грей самостоятельно выдвинул предложение, от которого «невозможно отказаться». Министр иностранных дел Британской империи предложил немцам сокрушить Россию без вступления в войну с Францией, обещая собственный нейтралитет… Очевидно предполагалось, что и французы не ударят в спину немцам, «обработанные» англичанами.

Причем данный сценарий нашел свое фактическое воплощение в сентябре 1939-го… Однако лишь стоило кайзеру объявить России войну, как в переговорный процесс вмешался британский монарх Георг Пятый – объявив, что Грей действовал по собственной инициативе, и его предложение есть дипломатическое недоразумением.

В сущности, все это преследовало одну единственную цель – втянуть Германию в войну… В которую немцы, впрочем, вступили с самым ярым энтузиазмом.

*** Проект создания четырёх русских линкоров типа «Севастополь» на Балтике обернулся самым длительным долгостроем – тот же «Гангут» строили пять лет и четыре месяцы. В 1913-м году русские дредноуты ещё не получили своего главного вооружения в виде орудий «главного калибра» в 305 миллиметров (12 дюймов).

Для сравнения, первые четыре германских линкора типа «Нассау» были построены за два-три года (главный калибр – 280 миллиметров), следующие четыре (типа «Остфрисланд») встали в строй ещё за три года. Эти корабли имели как более серьёзную броневую защиту, так и «стандартный» главный калибр.

Однако к 1913-му в строй вошли также четыре из пяти линкоров типа «Кайзер» с двенадцатидюймовыми орудиями – и броневым поясом в 350 миллиметров! Для сравнения, главный броневой пояс русских дредноутов типа «Севастополь» составлял всего 225 миллиметров. На ум невольно приходит сравнение с танками Т-34–85 и «Королевским тигром »… Хотя поединки их, к слову, порой складывались совершенно непредсказуемо – и далеко не всегда в пользу немцев.

Но единственным «противником» для ударной силы кайзермарине именно в 1913-м могли быть лишь два броненосца, «Слава» и «Цесаревич». Причём на последних было по четыре орудия главного калибра – против двенадцати на германских линкорах (восемь орудий бортового залпа).

**** Реальная цитата Вильгельма Гогенцоллерна. Кайзер до последнего придерживался миролюбивых интонаций в личной переписке с Николаем II, старательно перекладывая на него ответственность за «разжигание» мировой бойни.

Но это была лишь тонкая психологическая игра – куда важнее были поступки. Фактически же, ещё 5 июля кайзер гарантировал австрийцам полную военную поддержку, после чего последние начали решительно « бряцать оружием». Хотя если вдуматься – убийство в австро-венгерском Сараево совершил же австро-венгерский подданый… А военные приготовления в Германии начались с 8 июля 1914-го.

Часть II
Война. Глава 11

…Матросы сигнальной вахты на «Адмирале Макарове» внимательно и цепко держали взглядами зюйд-вест. Юго-западное направление со стороны Моонзундского архипелага считается наиболее опасным – ведь именно там, по фарватерам главных морских путей смогут пройти германские дредноуты… Если, конечно, немцы все же решатся напасть на столицу с моря.

Однако сейчас, на рассвете 4 мая 1913-го года, воды Финского залива накрыл собой густой, молочно-белого цвета туман. Сквозь него с трудом проступают очертания эсминцев прикрытия да «Паллады» – крейсера типа «Баян», построенного по чертежам одноименного, погибшего в русско-японскую корабля… Для своего времени «Паллада» и «Адмирал Макаров» обладали отличной маневренностью и мореходными качествами – но революция кораблестроения, запущенная британцами с созданием «Дредноута», состарила тип «Баян» в одночасье.

У крейсеров этого проекта всего лишь два одиночных орудия главного калибра в 203 миллиметра, расположенных в башнях на носу и корме корабля – а размещение пушек Канэ (152 миллиметра) и противоминных орудий калибра 75 миллиметров в бортовых казематах… Все это делает вооружение крейсеров не только недостаточным, но и неверно скомпонованным.

А бортовая броня всего в шестьдесят с лишним миллиметров на оконечностях? Хотя главный боевой пояс – все же сто семьдесят пять миллиметров…

Впрочем, командование в лице адмирала Николая Оттовича фон Эссена и его штаба (производство командующего в чин состоялось 14 апреля) прекрасно понимает возможности балтийских кораблей – а также их сильные и слабые стороны. И именно поэтому, когда главные силы флота выдвинулись к острову Нарген в прикрытие отряда минзагов (минных заградителей «Ладоги», «Амура», Наровы' и «Енисея», устанавливающих минные заграждения), крейсеры типа «Баян» отправились в дозор к Моонзундскому архипелагу… Кайзеровский флот «Открытого моря» вышел из Киля, держа курс на Данциг, еще второго числа – и, получив эту информацию, Николай Оттович отправил своим морякам короткую телеграмму: «Огонь! Огонь! Огонь!».

Так Балтийский флот получил приказ о начале боевых действий еще прежде, чем в России официально объявили бы мобилизацию*…

Увы, но сквозь столь плотный туман невозможно разглядеть вражеских кораблей – даже если они подойдут на дистанцию прицельного огня. К сожалению, сейчас можно наблюдать лишь за пенными бурунами тяжелых, холодных волн зеленоватого оттенка, лениво бьющих в борт крейсера… Спустя полчаса, впрочем, туман стал понемногу рассеиваться. И не иначе потому глазастый матрос Грушко сумел увидеть пенный бурун непривычной формы – протянувшейся совершенно прямой линией к борту идущей впереди «Паллады».

– Видал⁈

Возбужденный Грушко толкнул в плечо товарища, указав на полоску вспенившейся воды. И хотя совместные учения с дивизионом подводных лодок на Балтике уже проводились, матрос не понял, что вода вспенилась за хвостом торпеды – научно это явление называется «турбулентным вихрем»… Услышав возглас матроса, впрочем, след торпеды заметил также и мичман Елизаров – вахтенный командир сигнального отделения. Направив бинокль вниз, к поверхности волнующегося моря, Елизаров успел разглядеть над волнами также и серую трубу перископа субмарины U-9**… Но прежде, чем молодой офицер успел вымолвить хоть что-то, «Паллада» вдруг вздрогнула от тяжелого удара – а следом раздался мощный взрыв сдетонировавшего боезапаса!

– Тревога! Вражеская подлодка по правому борту!

Всего через пару секунд капитан первого ранга Нехаев Константин Константинович, находящийся в момент торпедной атаки на мостике, нажал на педаль колоколов громкого боя – после чего решительно толкнул рукояти телеграфа, отрывисто приказав:

– Экипаж – к бою! Машинному отделению – полный ход! Идем на выручку «Палладе»… И сигнализируйте эсминцам – пусть отгонят подлодку!

В следующие мгновения закрутилась круговерть скоротечного морского боя. Хорошо натренированные, подготовленные расчеты «Адмирала Макарова» сходу открыли огонь из противоминных орудий калибра 75 миллиметров. Противоминными они называются потому, что предназначены для борьбы с вражескими миноносцами – включая и легкие эсминцы, и торпедные катера… Залпом бортовых казематов русские моряки сумели даже накрыть место погружения германской подлодки! Но простые фугасные снаряды либо рикошетят от водной глади при углах падения менее пятнадцати градусов – либо взрываются на глубине не более метра.

Так вот, один фугас все же взорвался в воде – на расстоянии в полтора метра над рубкой погружающейся субмарины. Но он не сумел причинить врагу особенного урона – разве что тряхнул подлодку… Да выбило внутрь рубки пару сорванных заклепок.

Между тем, эсминцы сопровождения «Мощный» (проекта «Лейтенант Бураков») и «Стройный» (проекта «Деятельный») совершили стремительный разворот – и на всех парах рванули в сторону подлодки! К сожалению, несмотря на разработку флотского гидрофона, им еще не успели вооружить русские «контрминоносцы». А потому и обнаружить присутствие германской субмарины акустическим способом было невозможно… Нет, для этого требовалось тщательное визуальное наблюдение за поверхностью моря – но из-за тумана вовремя разглядеть перископ врага так и не удалось.

Теперь же, словно бы надеясь загладить свою вину, корабли прикрытия устремились вперед, словно гибкие гончие! Но подлодка уже набрала глубину – и принялась маневрировать в расчете, что сумеет потопить «Адмирала Макарова»… В то время как последний уже подошел к стремительно уходящей под воду «Палладе»; увы, до спасательных шлюпов добрались лишь немногие счастливчики. Детонация боезапаса вследствие подрыва мины открыла огромную брешь в бронированном брюхе корабля – и в нее шумным водопадом, с ревом ворвалась забортная вода! Крейсер мгновенно потерял устойчивость, а крен в считанные секунды добрался до критической отметки; вскоре «Паллада» перевернулась – и пошла на дно…

«Стройный», потеряв подлодку из виду, начал было разворот – его экипаж также надеялся поучаствовать в спасательной операции. Но, заметив маневр эсминца, Нехаев тотчас воскликнул:

– Сигнализируйте «Стройному» – отставить разворот! Продолжать поиск подлодки!

И эта мера была вовсе не чрезвычайна; германский экипаж, почуяв вкус крови, решился перезарядить торпедный аппарат в подводном положении – и успешно завершил эту операцию впервые за всю историю флота!*** После чего, описав полукруг и пропустив «Адмирала Макарова» вперед, германские подводники начали всплывать, решившись ударить торпедой с левого борта крейсера… В тоже время к последнему потянулись спасательные шлюпки с матросами, успевшими прыгнуть за борт «Паллады» с палубы тонущего корабля.

– Перископ по левому борту!

Отчаянный крик мичмана Елизарова на мостике услышали вовремя – хотя он и стоил седых волос капитану первого ранга! Но командир крейсера не растерялся – и тотчас отдал приказ старпому:

– Лево руля! Разворот! Огонь по готовности! Сигнализируйте эсминцам…

Противолодочной маневр «Адмирала Макарова» был довольно прост. Круто разворачивая влево и набирая скорость, крейсер короткой дугой ушел с прямой линии торпедирования… Ведь, несмотря на кажущуюся простоту пуска торпеды, подлодка должна зайти с борта (или с хвоста) судна, что выбрала в качестве цели – и атаковать с упреждением на ее движение. Тут крайне важны как скорость противника, так и то расстояние, что пройдет до него торпеда – чтобы успеть поразить корабль прежде, чем он уйдет с «прямой линии»… Но ведь помимо скорости цели, есть еще и ее курс! И если подлодку заметили вовремя, курс можно резко сменить, уходя от удара…

Так случилось и на сей раз. Противолодочный маневр русскому экипажу однозначно удался – пенный бурун торпеды вспорол воду уже за кормой крейсера. И, одновременно с тем, по точке всплытия ударили не только «противоминные» пушки «Адмирала Макарова», но также и шестидюймовки Канэ! Конечно, снаряды последних также рикошетили от поверхности моря – но даже пара подрывов на небольшой глубине тряхнули вражескую субмарину куда сильнее… Скорость погружения последней упала – а между тем, в арсенале русских моряков осталось еще одно верное средство для борьбы с вражеской подлодкой.

И именно к этому средству прибегли экипажи обоих эсминцев, спешно развернувшихся к врагу – и рванувших на таран!**** И прежде, чем немец успел бы целиком уйти под воду, «Стройный» прошел над самой U-9, смяв ее перископ… Однако экипаж эсминца не успел толком обрадоваться краткому успеху – ибо марсовый на «Адмирале Макарове» уже заметил густые черные дымы приближающегося от Моонзунда германского флота.

– Вижу корабли на зюйд-вест!

…Гросс-адмирал Генрих Альберт Вильгельм, принц Прусский, вел главные силы «Флота открытого моря» в двух кильватерных колоннах. Радиограмма с дозорной субмарины о столкновении с небольшой русской эскадрой и успешном потоплении крейсера «Паллада» вызвала необычайное оживление на флагмане эскадры – линкоре «Кайзер»! Ну и некоторое даже сожаление гросс-адмирала о том, что на сей раз подлодкам уготовили лишь вспомогательную роль боевого охранения – полагаясь, прежде всего, на главных калибр дредноутов. Было бы в дозоре две-три субмарины, и дозорная эскадра русских отправилась бы на дно в полном составе…

Впрочем, еще не вечер – вернее сказать, лишь ранее утро! Дистанция до улепетывающих на всех парах русских кораблей вскоре сократилась до ста десяти кабельтовых (свыше двадцати километров) – и тогда по противнику предложили ударить главным калибром флагманского дредноута:

– Не стоит расходовать наш боезапас на столь незначительную цель. Отправьте вперед миноносцы, пусть порезвятся в погоне – и добьют русских торпедами… И пожалуй, что «Фридриха Карла» в прикрытие миноносцам – если русский крейсер вдруг решится показать зубы и примет бой.

Ни один мускул не дрогнул на лице гросс-адмирала, ни одна морщина не коснулась его лба, выдавая тщательно скрытое волнение… Совершенная невозмутимость, достойная истинных тевтонцев!

А ведь кайзер Вильгельм неспроста поставил собственного брата во главе ударной эскадры. Ведь «Флоту открытого моря» выпала столь высокая честь! Одновременно с объявлением войны, сходу атаковать вражескую столицу – принуждая «русского медведя» к капитуляции… И хотя среди германских адмиралов, пожалуй, нашлись бы и более опытные флотоводцы – но крайне амбициозная цель должна соответствовать назначению.

А заодно и королевскому статусу командующего…

Стоит отметить, что принца на флоте уважают: Генрих Прусский является моряком до корня волос – а еще гросс-адмирал открыт и скромен как на службе, так и в быту. К тому же он совершенно по-немецки практичен и прагматичен… Что и продемонстрировал последним приказом.

И действительно – какой смысл бить «по воробьям» снарядами калибра 305 миллиметров «Кайзера», если они есть главный аргумент в противостоянии с фортами Кронштадта? Если именно залпы главного калибра по Петербургу должны принудить Николая к капитуляции⁈ И наоборот, торпеды миноносцев никак не помогут подавить огонь береговых батарей… Зато скорость самих «загонщиков» типа V-186 на порядок превосходит скорость русского старичка-крейсера (32 узла против 22,5). Да и русским эсминцам, если на то пошло, не уйти от стаи загоняющих их германских «морских волков». «Пастушечьи собаки» из серии «Лейтенант Бураков» разгоняются лишь до 26 узлов… И, наконец, какое сопротивление окажет русский крейсер «Фридриху Карлу» проекта «Принц Адальберт»? У последнего четыре орудия калибра 210 миллиметров, десять 150-миллимтеровых пушек в башнях – и толщина броневого пояса достигает ста миллиметров.

Даже если русский корабль решится принять бой – равным его никоим образом не назовешь…

После того, как приказ гросс-адмирала просигналили флотилии миноносцев, последние бодро рванули вперед, набирая ход – и разворачиваясь в линию. Так будет куда проще атаковать «дичь» – торпедируя ее и с тыла, и с флангов, обгоняя и отсекая путь к бегству… А следом неторопливо двинул и «Фридрих Карл», натужно выжимающий из силовой установки двадцать с половиной узлов максимального хода.

Маловато, конечно – но ведь ему и не нужно сближаться с врагом на дистанцию пуска торпеды. Нет, крейсер должен лишь прикрыть миноносцы огнем главного калибра…

Для немецкого гросс-адмирала и его штаба потянулись томительные минуты ожидания; а между тем, столь густой утренний туман наконец-то рассеялся – и впереди показалась береговая линия острова Нарген.

– Господин гросс-адмирал, получили радиограмму: его величество кайзер Вильгельм Второй объявил войну Петербургу.

Генрих Прусский коротко кивнул. Германский флот, вынужденный идти вдоль береговых линий остзейских губерний (отошедших к России лишь вследствие исторического недоразумения!), не мог быть не замечен с наступлением светового дня… Следовательно, преимущество внезапности к этому моменту сошло на нет; кайзер итак выиграл для флота столько времени, сколько смог. Но нанести упреждающий удар, не объявляя войны вовсе⁈ Это уже как-то… Трусливо и подло – если такие термины вообще применимы к большой политике.

Скорее все же, несерьезно как-то – в духе набегов ливонских рыцарей, не имеющих большой цели… Но между тем, ударом кайзерлихмарине по Санкт-Петербургу декларировалась не просто большая, а огромная цель рейха! Тут и демонстрация силы флота (второго в мире по могуществу!), тут и жесточайший ультиматум кузену Николаю, неспособному защитить собственную столицу… Тут и громкий успех – коего не смогли добиться объединенные силы англо-французских эскадр в Крымскую войну.

Так что… Война. Теперь уже совершенно официально…

Несмотря на деланное равнодушие, гросс-адмирал все же приободрился последней новостью – и стал размышлять о короткой, но вдохновляющей речи для своих моряков, что соответствовала бы моменту… Однако произнести ее он не успел:

– Взрыв на концевом миноносце с левого фланга! Корабль сильно кренится!

Генрих Прусский мгновенно забыл о торжественной речи. Все его внимание – как и внимание его офицеров – было сосредоточено теперь на развернутых в линию миноносцах, за которыми гросс-адмирал стал наблюдать в качественную цейсовскую оптику… И все же он пропустил момент, когда случился подрыв на концевом корабле правого фланга.

– Подлодки⁈

Гросс-адмирал до боли закусил губу; он не мог быть наверняка уверен в происходящем – ибо взрыв морских мин действительно похож на успешную торпедную атаку… Между тем, передовая флотилия, заметно сократившая дистанцию до врага, замерла в нерешительности. С двух миноносцев отправили эвакуационные команды на помощь терпящим бедствие камерадам – а оставшиеся два корабля не рискнули продолжить преследования… Но именно в этот момент на корме «Адмирала Макарова» словно бы вспыхнул огонек свечки – и тут же погас, скрытый густым дымом.

То был первый выстрел русского крейсера…

– Передайте приказ «Фридриху Карлу» – открыть ответный огонь и прикрыть эвакуацию экипажей подбитых миноносцев. Остальным кораблям – внимательно наблюдать за морем, в воде могут находиться русские подлодки! И да… Пожалуй, «Кайзеру» стоит принять участие в бою – как только мы подойдем на дистанцию в сто десять кабельтовых.