Текст книги "Город Бессмертных. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Даниэль Дессан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Северянин подхватил девушку, чтобы та не упала, и с ужасом почувствовал под пальцами теплую влагу. На груди у Лисси быстро расходилось темное кровавое пятно.

– Легкое… – слабо выдохнула она. – Эта тварь… в агонии зацепила… Глупо, да? – Тонкая струйка крови потекла у нее изо рта.

– Ну что ты, милая, не глупо! – бережно сажая девушку на траву, проговорил Далахар скороговоркой. – Ты сделала невозможное! Никто бы так не смог… Ты всех спасла! Кайхем! – выкрикнул он с отчаянием. – Во имя Создателя, скорее, зови Арру и Зали!

– Сейчас-сейчас, – он снова повернулся к Лисси. – Ты поправишься, обязательно поправишься! Эти девчонки чудеса творят!

– Тебе видней, – прошептала та, не упустив возможности съехидничать, и закрыла глаза.

С глухим стуком румхирский клинок выпал из холодеющих пальцев на влажную от крови землю, и воцарилась звенящая тишина. Лишь невесть откуда взявшийся свежий ветер, растрепав длинные светлые волосы Лисси, словно прошептал:

– Helessiahrre…

Фавилла недовольно заворчала и открыла глаза. Сон, который ей привиделся, никак нельзя было назвать приятным. Там странным образом фигурировал бродячий цирк, который минувшим днем собрал на рыночной площади полгорода. Но трюки, которые показывали артисты при свете солнца, заканчивались овациями со стороны благодарных делорцев и звоном монет. А в сне прорицательницы все циркачи, один за другим, падали с каната на помост и разбивались насмерть.

“За что платить, если тут одни неумехи”, – успела раздраженно подумать Фавилла, прежде чем проснулась окончательно.

Вокруг было тихо. Лагерь циркачей, рынок да и весь Делор спали.

Прорицательница прищелкнула пальцами, и огарок свечи, стоявший в изголовье, мягко осветил шатер. Этот незамысловатый фокус всегда производил нужное впечатление на посетителей.

– К чему снится такая ерунда? – задумчиво пробормотала Фавилла, нашаривая ногой домашние туфли.

Она подошла к небольшому сундучку, заваленному книгами. Брезгливо сбросила на пол большой том “Магической тайнописи”, роскошное издание “Рунических заклятий” и краткий разговорник на Стальном Слове и откинула крышку с искусно вырезанной руной “Реата.”

Сверкнула молния.

Фавилла непристойно выругалась.

– Забыла про свою же защиту! – фыркнула она, рыская в сундучке. – Что дальше, бестолочь? Забудешь собственное имя?

Наконец, нужная книга была найдена.

Прорицательница уселась прямо на пол, распахнула невзрачный переплет песочного цвета и углубилась в чтение. Царивший в шатре полумрак, казалось, совершенно ей не мешал.

– Так-так, – многозначительно протянула она, водя пальцем по строчкам. – Скажи, как интересно! А не врешь?

Книга, разумеется, не ответила.

– Как бишь звали ту девчонку? Хири… Хели… Хелессиарре! – фокусница вскочила на ноги, довольная, что вспомнила нужное имя. – Ну-ка, посмотрим!

Она быстро пересекла шатер, достала откуда-то из-под лежанки лист пергамента, перо и яшмовую чернильницу. Пробка оказалась присохшей: верно, давно не откупоривали. Однако чернил на донышке еще оставалось.

Фавилла энергичным движением ткнула туда пером и начала быстро-быстро покрывать пергамент рунами. Писала она неразборчиво, но имя Helessiahrre все-таки было узнаваемо.

– Теперь поиграем и посчитаем! – Фавилла отложила листок и принялась загибать пальцы на обеих руках. – Первой идет Харрата. Сильная руна! – она машинально почесала кончик носа. Затем – малый Эард и Ллейнар. Трижды по три… Так. Соотнесем новые и древние руны. Что там выходит?..

Прорицательница досадливо встряхнула головой, потерла ладони и снова принялась загибать пальцы.

Наконец, она облегченно выдохнула и снова потянулась за пергаментом.

– Для начала сойдет.

Перо скрипнуло, и на листе появились еще три руны.

– “Каи”, – задумчиво прочла вслух Фавилла результат своих трудов.

Внезапно в горле у нее пересохло.

– Страж?! – хрипло воскликнула она.

Работа закипела с удесятеренной силой. Прорицательница писала руны, зачеркивала, писала снова, не обращая ни малейшего внимания на кляксы. Не волновало ее и то, что сама изрядно вымазалась чернилами. Ей хотелось пить, но оставить свое занятие хоть на несколько секунд было невозможно: настолько оно увлекло.

Вскоре все было закончено. Фавилла с изумлением, раз за разом перечитывала получившуюся в итоге запись.

– “Страж на границе миров…” – прошептала она с лихорадочным блеском в глазах. – Потрясающе! Но… Причем тогда этот сон? Ее что, кому-то удалось убить?

Фавилла еще минуту смотрела на пергамент, а потом решительным движением смяла его в шарик.

– Да быть того не может! – заключила она уверенно и отправилась на лежанку, досыпать остаток ночи.

Книга третья
Страж на границе миров

Всюду царили хаос и паника. Горожане, нагруженные нехитрым домашним скарбом, бежали по улицам к воротам. На центральной площади слышались ругательства: здесь столкнулись две телеги, запряженные лошадьми, и возницы теперь отчаянно пытались их растащить. Из опрокинутого сундука на мостовую со звоном сыпались золотые монеты. Но никто даже не думал кинуться собирать богатство.

Люди бежали.

Раздался гул. Землю ощутимо тряхнуло. Украшенный затейливыми розовыми завитками дом кондитера, стоявший на южном конце площади, вдруг как-то сморщился и осел, взметнув тучу пыли.

Перекрывая шум и крики, звучал набат. Тяжелые удары медного колокола с ратуши подгоняли и без того спешащих со всех ног жителей. Все отлично знали, что означает этот колокольный звон.

Гора проснулась.

Проснувшейся горой пугали детей в страшных сказках на ночь. Последствиями землетрясений собрание в ратуше убеждало бургомистра выделять больше денег на укрепление городских домов и стен. Менестрели слагали песни о том, как гора стирает город с лица этого мира – разумеется, не присутствуя при этом событии, поскольку такового доселе не случалось. Реки лавы текли только в богатом воображении слушателей.

Но сегодня у песен были все шансы оказаться пророчествами.

– Скорее!.. – пропыхтел Тангор, обгоняя мечущихся горожан и с разбегу перепрыгивая брошенную кем-то большую корзину.

Эллагир попытался повторить маневр, но зацепился башмаком за край и едва не кувыркнулся, чудом сохранив равновесие на бегу.

Корзина перевернулась, из нее выпала и покатилась, подскакивая на камнях, серебряная чаша.

– Осторожно, Эл! – выдохнула Альрин, благоразумно обегая препятствие. – Упадешь – затопчут!

– Поднажмем! Ворота близко! – гном всмотрелся вдаль, и тут же грязно выругался.

Недавнее землетрясение обрушило не только домик кондитера. Там, где минутами ранее возвышались городские ворота, лежала огромная груда камней, высотой футов тридцать. Пыль еще клубилась над обломками стены. По камням, отчаянно пытаясь выбраться из превратившегося в западню города, карабкались люди. То и дело кто-нибудь срывался вниз, ломая руку, ногу, а то и шею. На таких не обращали внимания: не до того.

– Успеем! Выберемся по обвалу, не впервой! – Тангор покрутил на бегу головой, намечая путь через разрушенную стену. – Будете ступать след в след.

Земля содрогнулась еще раз. Вершина горы, которую было видно почти из любой точки города, разлетелась на мириады каменных осколков. А затем из недр выплеснулось целое море лавы.

Город отозвался тысячеголосым вдохом.

– Не успеем, – констатировал Тангор, останавливаясь. – До лавовой реки меньше лиги. Город в низине, и все потечет сюда. Уже течет, Троар его побери!

Сказано было достаточно громко, и бегущие рядом тоже сбавили шаг.

– Здесь все запылает! – выкрикнул кто-то, и толпа заволновалась еще больше. – Ягодный Лес уже в огне!

Неподалеку заплакал ребенок. Тут же ему начал вторить еще один.

– И что будет с ними? – Альрин растерянно обвела рукой горожан. – А с нами? – ее голос дрогнул.

– Сама догадаешься? – буркнул Тангор, садясь прямо на мостовую. – Расплавленный камень окружает город со всех сторон, уничтожает стены, заливается внутрь и…

– Достаточно, – поморщился Эллагир. – Мы догадались.

– Может у гномов есть какой-то способ справиться с извержением вулкана? – с надеждой проговорила Альрин.

– Есть, – вздохнул Тангор. – Держаться от него подальше.

Несмотря на безвыходное положение, Эллагир усмехнулся.

– Может, у магов найдется фокус, чтобы обуздать гору? – в свою очередь поинтересовался гном.

– Могу поставить щит вокруг города, – подтвердил Эллагир. – И могу соорудить портал. В книге было и то, и то.

Альрин и Тангор опешили.

– Что-о?!

– Я сумею закрыть магическим щитом весь город, – любезно пояснил юноша, но тут же погрустнел:

– Он продержится, лишь пока сердце не ударит тринадцать раз. А через портал смогу пройти только я сам, вас он убьет.

– Ясно, – хмыкнул Тангор разочарованно. – Делай свой… портал.

– Ты плохо слушал, – огрызнулся Эллагир. – Он спасет только меня.

– А ты плохо думал! – взревел гном. – Это гораздо лучше, чем быть сожженным заживо! Нам-то в любом случае конец!

Порыв ветра, сухого и жаркого, принес с собой терпкий запах дыма. На площадь, медленно кружась, начали оседать хлопья пепла.

– Лава у стен! – закричал кто-то с ужасом.

– Город обречен, – вздохнула Альрин. – И мы вместе с ним. Эл, если ты и вправду можешь уйти через портал, то уходи немедля!

Эллагир обвел взглядом площадь. Мужчины, женщины… дети. Никто уже не пытался лезть через разрушенную стену, от которой несло страшным жаром.

Камни стремительно меняли цвет с серого на красный. Удивительно, но никто больше не кричал. На площади было невероятно тихо.

Молодой маг бросил на возлюбленную полный тоски взгляд, стал поудобнее и глубоко вздохнул.

– Береги себя, Аль!

– Уходишь? – с радостью в голосе спросила чародейка.

– Остаюсь, – покачал головой Эллагир.

– Эл, пожалуйста, умоляю тебя, уходи!

– Нет.

Чародей медленно развел руки в стороны и принялся загибать пальцы, образуя сложный Символ.

– Что ты творишь?

– Пытаюсь защитить тебя, – с нежностью ответил юноша. – В последний раз. Прощай, Альрин! Я люблю тебя! Thellari elderrona!

Повинуясь заклинанию, вокруг мага вырос голубоватый купол. Эллагир пошевелил руками, и купол начал стремительно увеличиваться. Он все рос и рос, пока весь город не оказался под его защитой. Там, где он соприкасался с потоками лавы, та застывала.

– Ты говорил, эта штука пропадет с тринадцатым ударом сердца, – проговорил Тангор. – Этого все равно мало, гора может изливать огонь несколько дней.

– Этого хватит, друг, – с легкой улыбкой ответил Эллагир, и произнес еще одну формулу.

Это было боевое заклинание, которое останавливает биение сердца. Его Эллагир направил на себя, чтобы тринадцатый удар не наступил никогда, а щит остался стоять.

В таверне “Два брата” было по-обычному людно. Готовили здесь хорошо, и многие делорцы с большим удовольствием проводили в таверне вечер, ужиная и обмениваясь новостями. Купцы, ремесленники, даже стражники после дневной смены заходили сюда пропустить стаканчик-другой эля, которого здесь, к слову, было с десяток сортов. Был даже “Румхирский черный”, который умели варить только гномы с восточных гор, ревностно храня рецепт от посторонних. Злые языки поговаривали, что трактирщик покупает его не у румхирских пивоваров, а чуть ли не на соседней улице, но точный адрес назвать всякий раз затруднялись. Как бы то ни было, Гвилар за вечер продавал не меньше трех бочонков пенящегося напитка: отбою от желающих не было.

– Ольве! – позвал трактирщик сына, одной рукой разливая эль, второй – нарезая вяленое мясо. – У нас кончилась мука. Сбегаешь к мельнику? И захвати конфет, – он кивком головы указал на ящик, где лежало искомое. – Угостишь его дочку.

– Ну па-а-ап! – мальчишка поставил на стойку поднос с грязными тарелками и вытер руки о рубаху. – Она – вредина! И вообще, мне она не нравится!

– Ну, не угощай, – покладисто согласился Гвилар, незаметно вздохнув. Кейра, дочка мельника, нравилась ему – в качестве будущей снохи, разумеется. Но настаивать не стал: успеется, парню всего-то тринадцать. – Но муки и правда осталась одна плошка. Сбегай до темна, хорошо?

– Легко! – Ольве обрадовался, что общаться с этой задавакой Кейрой не понадобится, а с мельником они почти приятели. Летом Ольве помогал тому чинить водяное колесо, и заработал не только хорошее отношение, но и большую скидку на муку.

Мальчишка наскоро переоделся, взял большой короб и направился к дому мельника, на Речную улицу. Идти было недалеко, дорогу Ольве прекрасно знал, и потому был уверен, что обернется максимум за полчаса.

Но за полчаса не получилось. Первое, что увидел Ольве, зайдя на мельницкое подворье, была перевернутая бочка. Она слегка шевелилась и всхлипывала.

Мальчишка был не робкого десятка, поэтому не долго думая просто подошел к странной емкости, поднял ее и отставил в сторону.

Под бочкой обнаружилась мельникова дочка. Ольве хотел уж было фыркнуть и сказать что-то про дурацкие девчачьи шутки, но тут заметил, что платье на девочке разорвано, а сама она вся измазана в чем-то красном. Острый характерный запах крови не дал усомниться: это вовсе не вишневый кисель.

Ехидную реплику мальчишка проглотил и вместо нее спросил просто:

– Кто тебя обидел?

Одновременно с этим он достал из сапога нож, право носить который обрел после того, как убил в таверне разбойника Скартала. Убил ударом в спину, но времени обустраивать честный поединок (в котором мальчишка наверняка бы погиб) тогда просто не было.

Рукоять ножа сверкнула в закатном солнце. Маленький рубин в оголовье блеснул красным и потух.

– В-в-ввв… – зашлась Кейра плачем.

– Сама-то цела?

– А-а-ааа!

Поняв, что разумных ответов здесь он не получит, Ольве двинулся к дому.

– Нет! Не ходиии! – взвизгнула девочка.

Мальчишка нахмурился, но решил, что лучше встретиться с опасностью лицом к лицу, нежели дожидаться, пока та ударит со спины, и толкнул дверь.

В доме мельника царил ужасный беспорядок: опрокинутый стол, разбросанная посуда и все это обильно присыпано мукой, точно снегом.

И залито кровью.

Именно кровью, в этом не могло быть никаких сомнений. Ольве сглотнул подступивший к горлу комок. В крови было все: пол, стены, домашняя утварь и даже окна.

А затем мальчишка увидел мельника… точнее то, что от него осталось. Гвилар несколько раз брал сына на скотобойню, и Ольве был вполне в курсе, как устроено животное изнутри. Но никогда прежде он не видел освежеванного и разорванного на куски человека.

Ноги Ольве приросли к полу, а желудок внезапно скрутило в тугую нить. Затем его вырвало.

Как ни странно, это принесло облегчение. Пятясь и поскальзываясь в лужах крови, мальчишка двинулся прочь из дома. Оказавшись за дверью, он рывком захлопнул ее, и только затем осел на траву.

В чувство его привело всхлипывание Кейры. Девочка сидела, обхватив руками бочку, под которой недавно пряталась, и плакала.

– Пойдем в таверну, – проговорил Ольве, облизав пересохшие губы и удивившись тому, как звучит его голос.

Хрипло, почти незнакомо.

– Надо рассказать все отцу, позвать стражу, – он подошел к Кейре, неуклюже обхватил ее и рывком поставил на ноги.

Девочка не сопротивлялась.

– Пошли скорей, – повторил Ольве и потянул ее за руку.

Внезапно она снова взвизгнула и махнула рукой куда-то за спину мальчишке. Тот медленно обернулся и встретился взглядом с парой ярко-красных с золотыми вкраплениями глаз.

Существо негромко, но угрожающе зарычало. Оно было чем-то похоже на человека, по крайней мере, передвигалось на двух ногах. На этом сходство заканчивалось: две косматые лапы, вытянутые вперед, заканчивались чудовищной длины когтями. Оскаленная пасть, из которой то и дело капала слюна, напоминала медвежью. Ростом тварь оказалась не выше Ольве, но зато была вдвое шире.

Мальчишка снова схватился за нож, но тут же понял, что проку от него будет не больше, чем от лучинки.

– Беги к реке! – выдохнул он Кейре.

На удивление, девочка послушалась и рванула со всех ног. Тварь проводила ее взглядом, но с места не двинулась, рассудив, верно, что в мальчишке больше мяса. Или что вода не станет ей серьезной преградой, и девчонке не удастся убежать.

– Пшла вон! – отчаянно крикнул Ольве.

Тварь, снова оскалившись, прыгнула. Мальчишка хотел отскочить назад, но запнулся о камень и упал на спину, по-прежнему крепко сжимая в руке нож. Косматое туловище само напоролось на клинок, который вошел в него по самую рукоять.

Тварь завизжала, замолотила когтистыми лапами по воздуху.

Ольве этого уже не видел: чудом вывернувшись в последний момент, оставив нож в теле твари, он рванул к реке с такой скоростью, с которой не бегал никогда. У мельника здесь росли фруктовые деревья, их ветви отчаянно стегали мальчишку по лицу, раздирая его в кровь, но Ольве даже не замедлился.

Сама река была неширокая: в восьмушку лиги, не больше. Мальчишка переплыл ее, особо даже не заметив, и только потом оглянулся.

Косматой твари нигде не было.

На берегу лежала Кейра, все в том же разодранном платье. Кровь с нее смыло водой, и Ольве заметил, что на самой девочке ран нет: верно кровь была чужая.

Бежим, – скомандовал он. – В таверну! Я не знаю, что это была за… – он вставил крепкое словцо, точного значения которого не знал, но слышал его много раз от посетителей. – Надо все рассказать людям, и побыстрее!

Во дворце Редана Четвертого было шумно: очередной бал грозил парой рекордов, по числу гостей, по съеденному и выпитому и по разбитым стульям. На веселье была приглашена большая часть знати (а меньшая пришла сама, зная, что не выгонят). Король славился гостеприимством и радушием, что для монарха в общем-то большая редкость.

От сотен свечей и десятков факелов в большой зале было ужасно жарко. Разгоряченные гости распахнули все окна, пару даже выбили. Поэтому шум музыки и гомон голосов слышались далеко за пределами дворцового парка, а особенно удавшиеся музыкантам аккорды – даже за рекой.

Горожанам такие празднества особо не мешали. Собственно, столица была небольшим городком, тысячи на две-три жителей. Изначально, лет триста назад, здесь была просто летняя королевская резиденция, но потом тогдашний король начал гостить в ней все чаще, за ним потянулись советники, слуги, повара, ремесленники, – так и возник город.

Теперь балы во дворце давали часто. Чаще, чем собирался королевский совет, чтобы решать государственные вопросы. Нельзя сказать, что это шло на пользу государству, но и вреда особо заметно не было. По крайней мере, пока.

Сам король, впрочем, в нынешнем всеобщем веселье участия не принимал. Он прогуливался по темным аллеям парка, с легкой завистью поглядывая на освещенные окна дворца. На почтительном расстоянии от короля шествовали три мечника, для охраны.

– Государственные дела прежде всего, Ваше величество? – с легким ехидством проговорил его спутник.

Плащ на нем на мгновение распахнулся от налетевшего порыва ветра. Под ним была надета мантия мага стихии Воздуха, серебро рун блеснуло в неверном свете факела.

Редан Четвертый тихо вздохнул. Дела действительно были прежде всего.

– Мы продолжаем работать, и очень активно, – убедительно между тем соврал маг.

Король усмехнулся.

– И магистр Сандар?

Собеседник внутренне напрягся. Он был вовсе не глуп и понял: вопрос прозвучал не случайно.

– К несчастью, до нас дошли дурные вести: магистр Сандар убит, – не рискнул он обманывать короля и дальше.

Редан согласно кивнул.

– До нас тоже. Осведомитель отписал, что там “постарались” два адепта. Интересно, Ханагир, как они его, а главное – за что?

Маг, названный Ханагиром, задумчиво наморщил лоб. Можно было бы придумать неплохую версию случившегося, но кто его знает, что еще “отписали” королевские шпионы?

– Магистр Сандар работал не только во благо Вашего величества, – решился он. – Там хватало и личных интересов и целей, для достижения которых магистр использовал многих… Словно кукловод – марионеток, скажем так. За это и поплатился.

– Даже так? – притворно изумился Редан Четвертый, у которого, признаться “личные цели” магистра давно в печенках сидели.

Узнав о гибели Сандара от соглядатаев, он даже не расстроился. Слишком опасный был союзник, всегда себе на уме, и вовсе не незаменимый.

– Именно так, увы, – развел руками маг в мантии Воздуха. – Виновных адептов… покарать?

– Пожалуй… – задумался король. – Нет. Пока нет. Насколько я понимаю, в наши дела они никоим образом не лезли, и оказались в Делоре волей случая. Но следует разузнать, как они смогли справиться с таким сведущим в магических искусствах человеком, как Сандар. – Доставить их сюда, пообщаться. Если они так хороши, что превзошли учителя, возможно стоит их привлечь к нашим заботам. Если же они не поддержат корону – вот тогда уже… хм… припомнить им все и покарать публично.

Маг усмехнулся.

– То, что они одержали верх над Сандаром, – случай, чрезвычайное везение и совпадение многих событий, включая редчайшую природную аномалию. Мы уже изучили подробности и…

– Доставить их сюда, – мягко прервал его Редан Четвертый. – Там поглядим, что за везение такое.

Дорожка, посыпанная молотым ракушечником, сменилась вымощенной брусчаткой аллеей. Она, именуемая аллеей Дружбы, королю очень нравилась. Тут были посажены деревья из разных краев. Послы девяти государств собственноручно закапывали саженцы, что должно было символизировать прочные и долговременные политические союзы.

Прочнее всего союзные отношения выходили, если королевские династии роднились, но Редан Четвертый не мог использовать этот способ хотя бы несколько раз при всем своем желании. У него была всего одна дочь.

“Оно и к лучшему, – часто думал король, глядя на эти посадки. – Марьяж – дело серьезное, а деревья в общем-то ни к чему не обязывают.”

– В остальном есть успехи? – спросил он, безмятежно вдыхая аромат поздних цветов.

– О, да! – с жаром подтвердил маг, ради разнообразия говоря чистую правду. – Первый и второй этапы нашего плана успешно пройдены. Проблемы… хм, доставки тоже решены. Осталось лишь немного подождать, чтобы количество…

– Ни слова больше, – снова прервал его Редан Четвертый. – И у деревьев могут быть уши.

– Что ж это за времена такие, – возвел глаза к небу маг, – когда сам король, в своем собственном парке опасается шпионов…

– Такие уж, – со вздохом подтвердил Редан. – Но ничего. Лучшие времена скоро наступят!

Музыка зазвучала еще громче: бал приближался к кульминации. Король отпустил мага, жестом подозвал стражников и устремился во дворец. С самой высокой знатью надлежало попрощаться лично, выдав заодно приглашения на следующий бал. Редан Четвертый искренне любил дружеские отношения со старейшими и известнейшими домами королевства и рассчитывал, что в будущем те окажут ему поддержку.

“В конце концов, я делаю задуманное не только для себя, но и для вас, – думал он, поднимаясь по широким ступеням белого мрамора. – Всего у вас прибавится: и денег, и земель, и власти. Так не я ли лучший король за всю историю государства?! Вот и первый советник вполне с этим согласен…”

Ханагир долго смотрел вслед удаляющемуся королю. Затем закрыл глаза и шепотом произнес заклинание.

Лисси сделала судорожный вздох и со стоном открыла глаза. Высоко в ночном небе мерцали звезды. Неподалеку раздавались голоса. Девушка напрягла слух и сумела разобрать: Кайхем спорил с Далахаром.

“Либо тварь все-таки убила нас всех, и мы дружно попали в новый мир, либо я еще жива, – заключила она. – Пожалуй, второе.”

Лисси прислушалась к себе. Ощущения были преотвратные. Грудь в месте, где шекх пропорол ее когтями, дико болела. Адски хотелось пить и – удивительно! – есть.

Девушка осторожно пошевелилась и обнаружила, что лежит на деревянном помосте, полузасыпанная сухой травой и совершенно нагая.

– Это что еще за шутки? – пробормотала она, пытаясь соорудить из травы подобие набедренной повязки.

Та крошилась в руках, и ничего не получалось. Наконец, Лисси не выдержала. Ругнувшись и плюнув на приличия, она слезла с помоста и побрела на звук голосов, как есть.

– Я еще раз говорю, мы будем здесь стоять, сколько потребуется. – Голос у Кайхема был усталый и чуть раздраженный.

Кочевник стоял возле костра, протянув ладони над огнем. Пламя жадно лизало ветви смолистой сосны. Кайхема пляска огня завораживала с детства, он мог смотреть в костер часами, забывая обо всем на свете.

“Но удастся ли утопить в глубинах памяти недавно пережитый ужас безнадежного боя с чудовищем пустыни? Что было бы со всем племенем, если бы не Лисси?” – подумал он. Вслух же добавил:

– Будем пробовать снова и снова. Это – самое малое, что мы можем для нее сделать. Рано или поздно, должно получиться.

– С ней что-то не так, – возразил Далахар. – Надо найти мага, а значит мы должны торопиться в Альхану.

– Когда мы сожжем тело – двинемся дальше, – твердо заявил Кайхем. – Не раньше.

– Еще чего не хватало, – буркнула Лисси, выходя к спорщикам на свет костра. – Лучше дайте мне пить. И есть. И еще – одежду. И отвернитесь, что ли! – добавила она в ответ на округлившиеся от изумления глаза спутников.

Кочевник с извинением моментально прикрыл глаза. Далахар постарался распахнуть их еще шире, чем было.

– Ух ты! – восхищенно выдохнул он.

– Дал! Не стыдно? – возмутилась девушка.

Кайхем одним движением сорвал с себя тунику и набросил ее на Лисси. Вторым – попытался обнять, но Далахар оказался быстрее.

– Рад тебя видеть… живой! – прошептал он, прижимая девушку к широкой груди.

– Я тоже.

Туника пропахла дымом и потом, а грубая ткань немилосердно кололась, и все же Лисси с удовольствием в нее закуталась.

“Какое это, оказывается, удовольствие… жить! Чувствовать! Осязать!” – подумалось ей.

Через несколько секунд объятья перестали походить на дружеские, и Лисси тут же деликатно из них вывернулась:

– Где мы?

– Все там же, – поднял брови предводитель кочевников. – После твоей смерти мы не продолжали путь.

– Смерти?! – воскликнула Лисси, зябко кутаясь в ткань.

– Эти умники решили, что ты того… – с ухмылкой пояснил Далахар. – Правду сказать, выглядело очень похоже.

– Зали и Арра целую ночь пытались найти признаки жизни, – без тени улыбки сказал Кайхем. – Твое сердце не билось, а дыхание не вздымало грудь.

– Кстати, очень даже ничего грудь, – Далахар снова обвел Лисси взглядом.

– Дал!!!

– Но он, – северянин мотнул головой в сторону Кайхема, – говорит правду. Я тоже поначалу решил, что все кончено. После таких ран не выживают. Поэтому мы попытались сжечь тело…

– Что-о?! – Лисси все больше сомневалась в реальности происходящего.

– Но не удалось, – продолжал Далахар. – Первый раз огонь сбил ветер. Второй – невесть откуда взявшийся дождь. Наши друзья говорят, в этих местах дождей отродясь не бывало, а тут хлынул настоящий ливень. В общем, всем было ясно, что здесь что-то нечисто. Только вот они, – северянин обвиняюще ткнул пальцем в Кайхема, – удумали пробовать время от времени тебя поджечь, авось получится. А я, – он гордо приосанился, – хотел отнести тебя в Альхану, найти какого-нибудь чародея. Он бы растолковал, что теперь делать.

– Спасибо, что вы оказались недостаточно настойчивыми, – с чувством произнесла Лисси, глядя на кочевника. – Сколько времени ушло… на попытки?

– После нападения шекха прошло три дня, – ответил Кайхем, избегая встречаться с девушкой взглядом. – Ты вправе сердиться. Но что, скажи мне, я должен был сделать?

– Действительно! – Лисси постаралась вложить в голос как можно больше иронии. – Наилучшее решение – сжечь меня. Я бы сама поступила также.

– Правда?

– Нет!!!

Лисси, осознав, что поддевка не достигла цели, перешла на более доступное объяснение, что она обо всем этом думает. Кайхем слушал, не перебивая, склонив голову. Наконец, девушка выдохлась и замолкла.

– Если бы со мной так говорила обычная женщина, я бы наказал ее плетью, – медленно проговорил кочевник. – Но ты спасла мой народ от шекха. Если твоя обида столь велика, убей меня, – Кайхем шагнул к Лисси, разводя руки в стороны.

Та, опешив, попятилась.

– Не собираюсь я тебя убивать!

– Тогда зачем все эти слова? – моргнул Кайхем удивленно.

– Дай объясню, – вклинился Далахар. – Лисси хотела сказать, что она очень недовольна вашей глупостью и неумением отличить тяжелораненную от убитой. Но она уже не сердится… ну, почти.

– Это правда? – повернулся кочевник к девушке.

Лисси открыла рот, затем закрыла, глубоко вздохнула, сосчитала до пяти и ответила:

– Правда. Я хочу есть и пить. Найдется у вас что-нибудь съедобное для тяжелораненной? И еще… – она с легким стоном пошевелила плечами. – У меня болит буквально все тело, каждый мускул. Можно попросить Арру или Зали, чтобы они меня немного размяли?

– Я могу, – вызвался Далахар.

Лисси мелодично рассмеялась.

– Обойдешься.

Северянин грустно отступил.

– Я позову наших целительниц, – не удержался от улыбки Кайхем. – Девочки обрадуются. Уверен, что до Альханы они от тебя не отстанут.

Альрин с криком проснулась и вскочила на ноги. Сердце бешено колотилось, а на губах чувствовался соленый привкус то ли крови, то ли слез. Вокруг лил дождь, сопровождаемый раскатами грома. Под вековой сосной, где она стояла, было сухо… пока.

Она бросила взгляд на лежащего рядом человека, и с облегчением выдохнула.

Эллагир.

“Всего лишь сон, – пытаясь унять тревогу, подумала чародейка. – Слава Создателю, это – всего лишь сон!”

Она мотнула головой, пытаясь прогнать остатки кошмара. Где-то высоко в ветвях протяжно закричала ночная птица.

– Что стряслось? – зевая, проговорил Эллагир, открывая глаза.

– Ничего, – ответила Альрин, укладываясь рядом. – Страшный сон приснился.

– Завтра расскажешь, – пробормотал юноша, заворачиваясь в одеяло.

Очередная молния прочертила небо в окрестностях Делора. Громыхнуло так, что у чародейки зазвенело в ушах. Несколько капель, невесть как пробравшихся через густую крону дерева, упало на одеяло и расползлось по нему бесформенной кляксой.

“Не проснуться б утром по колено в воде, – с тревогой подумала Альрин. – Эх, умей я ставить щит от дождя…”

Вдруг она потеряла мысль. Молния сверкнула еще раз, и при вспышке чародейка разглядела шатер, стоявший в десятке шагов вниз по склону.

– Эл, – она растолкала юношу. – Не спи! Взгляни сюда!

– Ну, что еще, – недовольно проворчал Эллагир, приподнимаясь на локте.

– Смотри, шатер! Когда мы обустраивались на ночлег, его тут не было! – проговорила Альрин возбужденно.

Чародей снова нырнул в теплые объятия одеяла.

– Не было, а теперь есть, – фыркнул он. – Что нам до того?

– Там маг! Я бы услышала, если бы кто-то ставил рядом шатер обычным способом! Kalle kanni Bethan! – произнесла девушка формулу, позволяющую увидеть следы заклинаний.

Эффект превзошел ожидания. Не успела Альрин почувствовать магический отклик, как из шатра раздалось:

– Хватит баловаться! Будите гнома, хватайте лошадей и бегом сюда!