Текст книги "Книжный бойфренд 2 (ЛП)"
Автор книги: Дана Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
ГЛАВА 12
Розмари
Хэллоуинская вечеринка
Мила смотрит на меня так, словно пытается сложить воедино осколки разбитого стекла, зная, что оно уже никогда не станет целым.
– Всего пару часов. Мы нарядимся. Ты сможешь хотя бы на один вечер стать кем-то другим.
Кем-то другим.
Эти слова словно зовут покинуть собственное тело, сбросить липкую кожу и скользнуть в нечто шелковое, блестящее – в то, что нести куда легче, нежели эту свинцовую усталость.
Я чувствую, как тает мое сопротивление. Мысль о том, чтобы оказаться среди незнакомцев, раствориться в теплом водовороте танцующих тел, стать невидимой в темноте под мигающими огнями хотя бы на одну ночь, кажется сладкой и манящей.
И я киваю, почти незаметно. Вишневые губы Милы складываются в довольную улыбку, от которой ее глаза начинают искриться. Я откидываюсь на диван и наблюдаю, как ее руки оживленно порхают в воздухе, пока она говорит с бурлящим энтузиазмом. Я задаюсь вопросом: действительно ли сегодня подходящий вечер, чтобы снова оказаться среди людей? Но, возможно, в том-то и суть. Идеального, безопасного вечера для этого просто не существует.
– Я в душ, – говорит она, вскакивая и хватая меня теплыми пальцами за запястье, увлекая за собой.
– Ну же, я хочу снова увидеть тебя цивилизованной, – смеется она и мягко подталкивает меня к моей спальне.
Вздыхая, я захожу внутрь и закрываю дверь. На мгновение прислоняюсь к ней, тихо выдыхая, словно уже ощущая груз предстоящего вечера.
Ну что ж, пора.
Во время шопинга я пообещала ей, что наряжусь и перевоплощусь. Однако сегодня один из тех дней, когда у меня совершенно нет желания этим заниматься. Но ради нее я все же стараюсь выглядеть хорошо. Тщательно наношу макияж, подчеркивая черты лица, выделяю глаза с помощью темных теней и туши. С укладкой не тороплюсь. Аккуратно укладываю волосы, чтобы они мягкими волнами спадали на плечи.
Чрезмерный макияж придает моему облику драматичность. Я надеваю облегающую футболку и короткие шорты, подчеркивающие ноги, дополняя образ высокими каблуками. Они заставляют меня держаться прямо и выглядеть намного увереннее. В завершение я щедро распыляю парфюм, его аромат мгновенно наполняет комнату. Вуаля. Я выгляжу как прежде, словно сумела повернуть время вспять. Когда я выхожу из комнаты, Мила уже готова. Серебристо-серые мышиные ушки идеально расположились на ее блестящих волосах, а переливающееся платье с блестками облегает стройную фигуру, будто жидкий металл. Тонко прорисованные усики на высоких скулах придают ей почти безобидный облик, до тех пор, пока в миндалевидных глазах не вспыхивает опасный блеск.
– Ты такая скучная, даже кошачьи ушки не надела, – констатирует она с насмешливой улыбкой, критически оглядывая мои шорты и слегка помятую красную футболку.
– Скромная, – вздыхаю я, поправляя ее.
– «Скромная» – это отговорка для тех, кому лень стараться, – парирует она, приподняв бровь.
Я равнодушно пожимаю плечами:
– Ты хотела, чтобы я пошла с тобой. А не чтобы сияла, как неоновая вывеска.
Она театрально закатывает густо накрашенные глаза, затем с лукавой усмешкой бросает мне звенящие ключи от входной двери:
– Ладно, тогда ты… крайне немотивированная студентка без намека на праздничное настроение. Пошли, вечеринка ждет уже целую вечность.
Мы выходим в свежий вечерний воздух и садимся в машину. Над городом разливается аромат тыквы, влажной земли и дешевого аэрозоля для создания тумана. Вдалеке грохочет глухой бас. Рядом с нами идут наряженные дети с родителями. Они переходят от одной двери к другой, собирая сладости. Обычно я обожаю Хэллоуин, но в этом году у меня нет настроения.
До меня доносится лишь ровный гул шин, до вечеринки еще далеко. В свете уличных фонарей Мила бросает на меня взгляд:
– Я искренне горжусь тобой, – похоже, она давно ждала момента, чтобы это произнести. – Что ты снова выходишь в люди. Ты через многое прошла… Но сегодня – новый старт. Все обязательно будет хорошо.
Я крепче сжимаю ремень безопасности:
– Да, может быть.
– Не «может быть». А точно, – ее голос звучит твердо, не оставляя места для возражений.
Чем ближе мы подъезжаем, тем громче становятся звуки снаружи: глухие удары басов, звон бутылок, голоса, сливающиеся в единый гул. Между зданиями мерцают огни, теплое оранжевое свечение переплетается с фиолетовым. Возле старого кирпичного здания уже скопилось немало автомобилей, а на тротуаре стоят и курят несколько людей в костюмах.
Мила выключает двигатель, слегка наклоняет голову и смотрит на меня.
– Ну что, готова?
Я глубоко вздыхаю и киваю.
black sabbath – paranoid
Мы выходим из машины, свет над входом рассекает темноту словно прожектор. Из распахнутых окон доносится музыка вперемешку с истеричным смехом и пронзительным звоном бутылок.
Вокруг толпы людей: скелеты, вампиры, группа неживых диснеевских принцесс, Иисус в окровавленных простынях, медсестра с рогами дьявола. Их движения судорожные, спотыкающиеся, пошатывающиеся, будто их ударило током.
Мила проскальзывает вперед, распахивает дверь, и я следую за ней в удушающую жару, пропитанную запахами пива и сладкого, липкого аромата корицы. Не успеваем мы сделать и шага, как перед нами возникает парень в зеленом костюме Халка, протягивая два стакана.
– Э-э… нет, спасибо, – бормочу я, продолжая путь.
От незнакомцев я ничего не беру. Слишком велик риск того, что на самом деле может оказаться в этом стакане.
Грохот музыки впивается в уши. Клубы тумана плывут по залу, размывая очертания. В дальнем конце коридора диджей установил аппаратуру, играя ностальгические мелодии, которые странно идеально вписываются в эту картину. В окнах ухмыляются вырезанные тыквенные лица, а с потолка на невидимых нитях покачиваются скелеты, танцуя в потоках воздуха.
Оформление впечатляет. Кто бы ни отвечал за него, у этого человека несомненный талант.
Я поворачиваю голову вправо и вижу Милу, возвращающуюся с четырьмя стаканами в руках. Она протягивает мне два.
– Четыре напитка? – я вопросительно приподнимаю бровь. Она лукаво улыбается.
– Конечно, нам ведь нужно наверстать упущенное.
Наши стаканы звенят, соприкасаясь.
– За здоровье, сестричка.
– За здоровье.
ГЛАВА 13
Розмари
Я опрокидываю напитки один за другим, будто завтра не наступит. Черт, мне это было нужно, сильнее, чем я готова была признать. Мила оказалась права. Так хорошо снова оказаться среди людей, праздновать, танцевать, пить до тех пор, пока мир вокруг не начнет расплываться. Это невероятно опьяняет – вновь быть собой и ощущать жизнь во всей ее полноте.
И еще кое-что: к черту его! К черту все, чем он был!
Он исчез, вычеркнут из моей жизни…
Да, я отчаянно пытаюсь внушить себе это, но тщетно. Даже в этом затуманенном состоянии все мое маленькое мироздание вращается исключительно вокруг него.
Но я не хочу этого, и потому продолжаю пить, все больше и больше. Часами.
Не хочу больше ни о чем думать. Ни о чем! Ни о его голосе, который преследует меня. Ни о его разрушительной любви, которая терзает меня изнутри.
Я жива, черт возьми, и хочу наслаждаться этим. Но проходит совсем немного времени, и краем глаза я замечаю нечто.
it's my party – lesley gore
Музыка безжалостно сотрясает стены, бас пульсирует, будто чужое сердце, заглушая биение моего. В какой-то момент я теряю Милу среди визжащих ведьм с растекшейся тушью, ангельских фигур в белых перьевых костюмах и вихря серебристых блесток, кружащихся в душном воздухе подобно звездной пыли.
Стоя в одиночестве у края танцующей толпы, прижавшись спиной к прохладной бетонной стене, я вижу его. Он одет в черное, словно тень, обретшая форму. Выше почти всех вокруг. Стройный, как хищник.
На его лице светится светодиодная маска, пульсируя синим светом. Та самая маска, которую он носил.
Вэйл.
Внутри все сжимается. Не от страха, а от лихорадочного напряжения, одновременно влекущего и требующего нарушить дистанцию. Он стоит неподвижно. Ни стакана в руке, ни ритма в движениях, только тишина и ожидание. Как кошмар, воплощенный в человеческом облике, замерший в предвкушении своего часа. Я замираю чуть дольше, чем длится один удар сердца, пытаясь разглядеть его издалека. Возможно, следовало бы развернуться, вернуться к Миле, раствориться в толпе. Но ноги не подчиняются моей воле.
Вместо этого я делаю шаг вперед. Затем еще один. Расстояние тает, будто он уже давно без слов притянул меня к себе. А может, я просто бегу от хаоса в собственной голове.
Оказавшись перед ним, я поднимаю стакан, словно щит.
– Жуткий костюм, – говорю я с напускным равнодушием. Алкоголь растекается по венам, и я пытаюсь убедить себя, что это ничего не значит.
Он смеется, звук приглушен пластиком, но проникает прямо под кожу. Затем он медленно поднимает маску. Не торопливо и не хвастливо, а с расчетливой размеренностью, которая придает каждому его движению осознанность. Его лицо открывается.
Люсьен.
На миг меня пронзает разочарование. Это не та опасность, на которую я надеялась, не тот ответ, которого ждала. Я сглатываю и выдавливаю нейтральное подобие улыбки.
– Ты тоже здесь?
– Не мог пропустить это представление. – Его голос спокойный, сдержанный, почти чересчур безмятежный.
– Тебе весело? – спрашивает он взглядом, который говорит, что он уже знает ответ.
– Не особо, – я пожимаю плечами. – Мила считала, это пойдет мне на пользу.
– По твоему голосу не скажешь, что ты в восторге.
– Я и не в восторге.
Мимолетная улыбка скользит по его лицу.
– Ее великий план заключается в том, чтобы снова вытащить меня в люди, – поясняю я, делая глоток.
– А как насчет тебя?
Его взгляд скользит по моему лицу, словно вычерчивает каждую линию, а потом устремляется поверх моей головы, туда, где резвится толпа.
– Зависит от того, что еще принесет этот вечер.
Я пытаюсь понять, что так приковывает его внимание, но не вижу ничего примечательного. Что-то держит его здесь, но это явно не наш разговор. Я ставлю стакан и ощущаю, как внутри все еще пульсирует алкоголь.
– Мне нужно немного свежего воздуха, – говорю я и отхожу.
– Пойти с тобой? – спрашивает он, когда я уже разворачиваюсь, но я лишь отмахиваюсь.
Мне требуется несколько секунд наедине с собой.
На улице холодный воздух бьет по лицу подобно пощечине. Я делаю несколько шагов во двор, где музыка ощущается лишь как вибрация в груди. Где-то курит человек, огонек сигареты танцует в такт ветру. Я прислоняюсь к кирпичной стене и закрываю глаза, будто на мгновение могу исчезнуть.
Алкоголь растекается по телу, равновесие плывет, ноги подкашиваются. На секунду вновь прикрываю глаза, чтобы унять головокружение, заставляя себя дышать медленно и глубоко. Снова открываю их, собираюсь вернуться внутрь, и вновь вижу его.
В нескольких метрах стоит Люсьен в маске. Он неподвижен, лишь слегка склонил голову. Не знаю, то ли алкоголь, то ли внутреннее тепло заставляет меня улыбнуться. Он делает шаг ближе, протягивая руку в перчатке в мою сторону. Это приглашение не требует слов. Словно притянутая магнитом, я двигаюсь к нему. Холодное прикосновение черного кожаного материала к моим пальцам посылает дрожь.
Чего он хочет?
Сегодня ночью мне все равно.
Сегодня я отпускаю всякую осторожность.
Мягким движением он притягивает меня к себе, маска касается моего лба. Через черный ход он ведет меня обратно в здание, мимо толпы. Узкая лестница вьется вверх, обрамленная целующимися парами, клубами дыма и сладковатым запахом марихуаны. Но мой взгляд прикован только к нему.
Наверху Люсьен открывает одну из множества дверей и проводит меня в заброшенный офис.
Стены хранят следы былой жизни: пожелтевшие газетные вырезки, граффити, размазанными цифрами телефонов и просьбами перезвонить. Комната похожа на осколок иной эпохи.
Люсьен не отпускает мою руку, напротив, сжимает крепче, лишь когда я оказываюсь в центре комнаты. На миг мне кажется, что сквозь маску сверкают его темные глаза.
Он поднимает палец, касается моей щеки, затем проводит им по губам. Я дышу едва слышно, поверхностно. Мой бешеный пульс громом отдается в ушах, заглушая все остальное.
Мы молчим, глядя друг на друга. Есть только он, настолько властный, что стены словно сдвигаются ближе. Затем, без предупреждения, неожиданно, его рука скользит в карман. Он медленно вынимает шелковый платок. Тот мерцает, словно полированное эбеновое дерево. Меня охватывает головокружение. Он берет меня за руку и без слов подводит к стулу.
Я сажусь, ощущая натяжение между нами. Когда я тянусь к его маске, он перехватывает мою руку и опускает ее на колени в молчаливом приказе. Хорошо. Он хочет вести – и я даю ему это право.
Затем он встает за моей спиной, так близко, что я чувствую его дыхание в своих волосах. Платок тихонько шуршит, прежде чем он завязывает его у меня на глазах. Тьма наступает мгновенно. Сердце бьется чаще, дыхание становится поверхностным. Я нервничаю. Сильно нервничаю… и все же это волнующе.
Ослепленная, я лишь чувствую, как он кладет что-то мне на колени. Осторожно ощупываю предмет, пальцы скользят по контурам. Это его маска. Дыхание замирает, когда я осознаю, что он больше не не носит.
Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой кожи. Его дыхание касается моей шеи, теплый вздох, от которого я застываю на месте. Сердце колотится, а в глубине сознания зарождаются шепоты воспоминаний. Старые имена, старые образы.
Что-то меняется.
Между нами больше нет никакой преграды. Его лоб касается моего, и в этом прикосновении пылает огонь желания. Я снова протягиваю руки, осторожно ощупываю его скулы, линию подбородка, теплый изгиб губ. И вот он. Он.
На миг я верю.
Хочу в это верить.
Мои пальцы дрожат, будто любое движение может раскрыть его тайну. Вэйл. Мое сердце произносит его имя, хотя губы остаются недвижны. Я отдаю себе отчет: это немыслимо. Знаю наверняка – он мертв. Но каждое прикосновение вопит об обратном. Все ощущается так, словно это он. Как тень духа. Как сон, от которого мне так и не удалось пробудиться.
Он не произносит ни слова. Касается меня, направляет, и я позволяю этому случиться.
Потому что сейчас мне неважно, кто он на самом деле, – важно только то, кем он может стать для меня. Его пальцы мягко, почти благоговейно скользят по моей коже. Я чувствую, как его губы касаются шеи, а дыхание легонько бьет о ключицу. Каждый сантиметр моего тела горит от неудержимого желания, мне отчаянно хочется почувствовать его губы на своих.
Он поднимает меня и прижимает к стене; его руки уверенно ложатся на мои бедра. Он точно знает, что нужно делать, безошибочно угадывая мои предпочтения.
В тот миг, когда наши тела почти сливаются воедино, он шепчет мне прямо в ухо:
– Моя королева.
Сердце замирает.
Неужели я вправду это услышала? Или алкоголь просто играет со мной злые шутки? На мгновение меня сковывает шок. Но прежде чем я успеваю отреагировать, его губы обрушиваются на мои, яростно, неумолимо, будто пути к отступлению уже нет.
Когда он наконец отстраняется, я застываю без движения, повязка по-прежнему плотно облегает голову. Он пересекает комнату. Его шаги гулко разносятся в пространстве, вслед за ними раздается глухой удар. Потом его руки, словно стальные тиски, смыкаются на моих предплечьях. Он разворачивает меня, прижимает спиной к своей груди и ведет к столу.
Край столешницы резко упирается в бедро, и он одним плавным движением сметает все со стола. Звон падающих предметов раскатывается в тишине, подобно ударам грома. С мягкой, но непреклонной силой он наклоняет меня над прохладной поверхностью. Его пальцы находят пояс моих шорт и с профессиональной ловкостью его расстегивают. Ткань бесшумно опускается на пол. За мной тихо скрипит стул, когда он на него садится. Я чувствую, как воздух касается обнаженной кожи; каждая клеточка тела напряжена до предела в предвкушении.
Затем следует жгучий, резкий удар по ягодице. Меня пронзает дрожь, но не от боли, а от мощи этого мгновения, бьющего, словно молния. Он приподнимает мое бедро и укладывает его на край стола. Его хватка на моей талии не ослабевает, и я слышу треск, а следом – тихий шорох, будто что-то протягивают по поверхности.
Недвусмысленный запах латекса мгновенно вызывает в воображении образ презерватива. В голове вспыхивает картинка, но я не знаю, соответствует ли она реальности. Что-то прохладное касается меня между ног и осторожно скользит вдоль половых губ. Потом он слегка надавливает на центр, и кончик исчезает внутри. Я дышу поверхностно, пытаясь осознать происходящее, и одновременно чувствую, как его палец обводит мой задний проход – легко, почти игриво, но с холодной уверенностью, будто он знает каждую мою реакцию наизусть.
Давление нарастает. Предмет проникает глубже сантиметр за сантиметром. Он слишком велик для моего тела, и каждый миллиметр растягивает меня все сильнее, доводя до грани между болью и наслаждением. Я прикусываю губу и задерживаю дыхание. Он замедляет движение, заставляя прочувствовать каждый миг этого полного, всепоглощающего наполнения.
Боль постепенно перетекает в тепло. Тепло превращается в жгучее желание. И когда он наконец погружается полностью, из моей груди вырывается хриплый, неконтролируемый стон.
– Ш-ш-ш, – произносит он тихо, почти ласково, удерживая предмет глубоко внутри.
Я до сих пор не знаю, что это было, – лишь ощущаю, как оно целиком заполняет меня. Он медленно отводит его назад и вновь погружает внутрь. Ритмичная игра захватывает все сильнее. С каждым движением я все глубже растворяюсь в ощущениях. И вдруг, без всякого предупреждения, я чувствую его член: твердый, горячий, он проникает сзади, тогда как инородный предмет по-прежнему остается внутри моей киски.
На мгновение мое тело теряется в пространстве, будучи не в силах определить, на что реагировать в первую очередь. Все сливается в единый вихрь, наслаждение переплетается с болью, а поверх всего царит это всепоглощающее чувство абсолютного подчинения.
Он двигается в ритме, выжимающем воздух из легких. Каждый его яростный толчок вырывает из меня хриплый крик, который я больше не хочу сдерживать. Его пальцы глубоко впиваются в мои бедра, оставляя отметины, что завтра станут знаком его обладания. Повязка поглотила окружающий мир. Я существую лишь в этом мгновении, там, где он проникает в меня, доводя каждое ощущение до предела.
Его движения замедляются и растягиваются, словно пытка. Одна рука по-прежнему держит меня в плену, другая скользит между нами, обхватывая предмет. Он осторожно вытягивает его, и жгучая пустота, что остается после, заставляет меня вскрикнуть.
Со звоном он бросает его на пол. Я вздрагиваю. Не от страха, а в лихорадочном предвкушении того, что последует. Без предупреждения он врывается в меня целиком; его член обжигает после бездушного предмета. Перемена вырывает из моей груди крик. То, что еще мгновение назад было безжизненным, внезапно обретает его твердость, которая пронзает меня, заполняя до предела.
Каждый толчок точно попадает в ту самую точку, что отодвигает меня к самой грани сознания, где боль и экстаз сливаются воедино. Его хватка превращается в стальной зажим, вынуждая принять каждый сантиметр его мощной длины.
Мой разум растворяется, тело перестает быть моим. Оно принадлежит лишь его прерывистому дыханию, его беспощадной силе, с которой он меня трахает. Не знаю, сколько это продолжается. Время растворяется, одновременно превращаясь и в движение, и в застывшее мгновение, сливаясь в единый ритм наших тел. Его приглушенный стон вторит эху толчков, наполняя пространство.
Постепенно мой внутренний протест рассыпается. То, что поначалу казалось невыносимым, теперь превращается в единственное, чего я отчаянно жажду.
В какой-то момент он меняет положение, неожиданным мягким толчком отбрасывает меня вперед. Затем поднимает, прижимая к своей груди; его дыхание касается моего плеча.
Одной рукой он скользит по моей шее, укладывая пальцы на горло, не настолько сильно, чтобы лишить дыхания, но достаточно ощутимо. Другой рукой сжимает волосы, будто исследуя, каково это – контролировать меня в каждой мелочи. Я целиком в его власти.
Прикосновение к горлу действует на меня как магнит. Он вцепляется в меня, парализует, и каждым толчком выбивает из тела последние крохи сопротивления.
Затем он внезапно замирает. Мир словно кренится, стол содрогается под нашим весом. Мне хочется кричать, ругаться, оттолкнуть его, но каждое движение сковано: его рука на моем горле, пульсирующий член внутри, его грудь у моей спины.
Теперь он движется невероятно медленно, будто вправе растянуть этот миг навечно и пытается навсегда сохранить его в памяти.
Мое тело подчиняется, я хрипло ловлю воздух, и в то же время отчетливо понимаю, что жажду каждого нового проникновения. Оно мне просто необходимо. Боль, жар, стыд – все сливается в единое, ненасытное ожидание. Где-то за закрытой дверью по-прежнему существует мир со своими правилами, но здесь, в этой тесной, душной комнате, есть лишь он, я и то, что он со мной делает.
– Тебе это нравится? – его голос звучит тихо.
Я резко киваю, настолько, что его пальцы на моей шее не могут не ощутить движение. Все тело пылает. Ощущение больше похоже не на возбуждение, а на отчаяние, словно наркотик, чья ломка причиняет боль, но возвращение дарит непередаваемую сладость.
Он очень медленно убирает руку с моей шеи и проводит указательным пальцем вдоль ключицы. Я чувствую, как начинаю дрожать, и в этот миг новая волна ввергает меня обратно в туннель, где сплетаются желание, страх и освобождение.
Его руки скользят по спине и бокам почти с нежностью. Затем решительным движением он заводит мои руки за спину и слегка поворачивает их, пока запястья не оказываются одно над другим. Из меня вырывается крик, порожденный рефлексом, а не настоящей болью. Он фиксирует мои руки одним властным движением, не прерывая ритма, и я полностью теряю ориентацию.
Единственное, что удерживает меня от падения в пропасть, – его руки, хватка и вес. Напряжение не ослабевает, а лишь нарастает, пока я не начинаю верить, что не смогу это пережить.
Потом он освобождает мои руки, вытягивает их вперед и подхватывает мой корпус так, словно в нем больше нет костей. Его прикосновения вновь и вновь швыряют меня в тот самый туннель. Руки продолжают скользить по спине и бокам. Внезапным движением он снова отводит мои руки назад, скрещивая запястья. Из груди вновь рвется крик, наполовину рефлекторный, наполовину наполненный скрытым в боли наслаждением.
Его хватка не ослабевает, пока он погружается все глубже. Ориентация окончательно теряется, я цепляюсь лишь за твердость его движений и тяжесть, придавливающую меня к полу.
Затем он отпускает меня. Мои руки рывком устремляются вперед, но он тут же подхватывает меня, поддерживая за талию. Такое чувство, что я давно уже утратила власть над собственным телом. Лицо царапает столешницу, слюна оставляет влажные следы, но я едва обращаю на это внимание, поскольку поглощена угнетающим присутствием позади. Его руки скользят по бокам и смыкаются в еще более крепкой хватке, будто ему необходимо не просто овладеть моим телом, но и выжать из меня последние крупицы самоконтроля.
Я пытаюсь найти хоть какую-то опору, ухватиться за что-то, но он тут же улавливает движение, перехватывает мою руку и резко отводит назад. На мгновение отпускает – лишь для того, чтобы прижать мое запястье к краю стола. Острая кромка впивается в кожу, и я ловлю каждое онемевшее покалывание, вытесняющее боль наружу.
Его губы касаются моего уха, сопровождая тихое, самодовольное хмыканье. Страх и желание вступают в схватку, разрывая мой разум на части. Я не могу понять, какая часть меня кричит, а какая сдается, но вдруг становится так легко позволить себе рассыпаться на осколки.
Я не решаюсь обернуться, однако вижу его: тень, нависшую надо мной, легкое торжествующее трепетание в его груди. Чувствую, как он замирает, и сама задерживаю дыхание, словно весь мир на мгновение останавливается. А затем он врезается в меня со всей силой, будто именно к этому моменту все и шло, будто вся сцена была разыграна лишь для того, чтобы окончательно меня подчинить.
Все, что я считала подконтрольным, рушится внутри меня. Я не уверена, что смогу выдержать еще хоть мгновение, и вдруг взрываюсь с невероятной силой. Повязка лишь усиливает ощущение утраты власти, превращая оргазм в имплозию, которая прокатывается по всему позвоночнику. Я должна кричать, но из груди вырывается звук, в котором смешались рыдание и смех.
Мышцы сводит судорогой, я перестаю ощущать собственное тело. Остается лишь его напор, впечатывающий меня в стол, и каждый толчок, который отдаляет все остальное.
Его тело напрягается, изливаясь в меня, а я окончательно лишаюсь опоры. Сперва я улавливаю это по его дыханию, по неторопливой вибрации в горле, по теплу, что разливается внутри, словно открывая пространство, которого не должно быть. Его грудь тяжело опускается на мою спину, потом он слегка смещается влево, опираясь на локоть. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он отстраняется, последним, почти обессиленным движением приподнимая меня за бедро.
Мои ноги подрагивают, я с трудом удерживаюсь на них, изо всех сил стараясь не выдать, насколько полностью оказалась в его подчинении.
Он выходит из меня. Когда я протягиваю руку к повязке на глазах, он перехватывает мое движение. Я на мгновение замираю, а затем слышу шорох. Спустя несколько секунд ткань, словно шелк, скользит по лицу, освобождая мой взгляд. Теперь я наконец могу его увидеть: он стоит передо мной, полностью одетый, с маской, вновь занявшей свое место.
Алкоголь по-прежнему пульсирует в венах, размывая контуры мира и делая меня еще более оглушенной, чем раньше. Плавным движением он запускает пальцы в мои волосы, склоняет голову набок и приближается ко мне, и в этот момент из коридора доносится голос.
– Розмари?
Мила.
Она ищет меня.
Он отстраняется, отступая на два шага. Дрожащими пальцами я подтягиваю шорты, на секунду оборачиваюсь к столу за сумкой, а когда снова смотрю туда, где он только что стоял, вижу лишь пустоту.
Он ушел…
Дверь слегка приоткрыта, и почему-то я чувствую облегчение от того, что Люсьен исчез.
Потому что мне стыдно.
Стыдно за то, как безвольно я отдалась. Дело не в сексе, не в боли и даже не в этом мрачном разложении самоконтроля. Мне стыдно оттого, что все, что хранилось во мне как сопротивление и достоинство, не продержалось и часа. Сорок пять минут, может быть. Потом амбиции, принципы и гордость рассыпались под первым же прикосновением его рук.
Что хуже всего? Теперь просыпается совесть. Я трахалась с другим мужчиной. Не с Вэйлом.
Я нетвердо шагаю к двери и закрываю ее. Мне нужно мгновение, чтобы собраться. Вскоре пальцы находят замок, но у меня нет сил его повернуть. Вместо этого я прижимаюсь лбом к прохладному дереву и делаю глубокий вдох, пытаясь прогнать туман из моей головы. Затем собираю остатки мужества и открываю дверь.
Мила стоит в коридоре. Выражение ее лица изменилось. Она уже не сияющая королева вечеринки, а скорее встревоженная старшая сестра. Ее губы сжаты в тонкую линию.
– Вот ты где! Я тебя везде искала! – говорит она, внимательно меня оглядывая. Мутные глаза, красные отметины на шее, нервные движения, растрепанные волосы. – Ты что, сражалась с медведем? – спрашивает она с тихим смешком.
Алкоголь окутывает сознание туманной пеленой, и прежде чем я успеваю что-то ответить, сзади подбегает группа людей.
– Быстрее, бежим! Полиция приехала! – выкрикивает один из них, и вся компания разражается громким хохотом. Слишком много алкоголя, слишком много беспечности.
Мила смеется, хватает меня за руку и бросает:
– Это наш сигнал к бегству!
Она увлекает меня за собой. Я снова оборачиваюсь и окидываю взглядом пустой коридор. Люсьена нигде не видно.
Так вот каково это, когда ты впервые исчезаешь с незнакомцем ради гребаного секса на одну ночь.
