Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Джуд

С тех пор как Мила нашла телефон, она будто бы превратилась в другого человека. Энергичная, сосредоточенная, часами запиралась в гостевой комнате, разговаривала сама с собой и заклеивала стены стикерами.

Ноа предложил встретиться этим утром в Кофеиновом Лосе, и, хотя мне не хотелось оставлять Милу, она выпихнула меня за дверь с ланч-пакетом, в котором были булочки и латте. А потом сразу вернулась к делам. Даже Рипли едва меня заметила, слишком увлечённая наблюдением за своей новой любимицей.

С каждым днём она становилась всё крепче. А найденный телефон и доказательства, которые он содержал, стали огромным шагом к тому, чтобы положить конец этому кошмару.

Но, и в этом я бы никогда не признался вслух, это открытие вызвало во мне грусть. Горьковатое чувство, наверное, потому что мне нравилось помогать ей. Одного её взгляда или лёгкого шлейфа её аромата хватало, чтобы скрасить день. Но теперь, когда у неё было всё, что нужно, оставалось только ждать, когда она вернётся к своей жизни. А я снова останусь один. Только теперь – с воспоминаниями о её улыбке, смехе, о том, как она вздыхала, когда я расчёсывал ей волосы.

Кофейня гудела, когда я вошёл. Это место – одно из нескольких новых заведений, которые буквально возвращали наш центр города к жизни.

Я быстро заметил Ноа, он сидел в дальней кабинке с двумя чашками кофе перед собой.

Он подвинул мне чёрный кофе, а я тем временем протянул руки к племяннице, которая тянулась ко мне, размахивая ручонками.

– Она всё растёт и растёт.

Она зацепилась пальцами за мою бороду и захихикала.

– Так у малышей и бывает, – ответил Ноа. – Только научилась ходить, а уже бегает вовсю. Я думал, раньше боялся, но теперь... – Он покачал головой.

– На новом месте всё хорошо?

Он кивнул.

– Красота. Начинаю понимать, за что ты так любишь горы.

Летом дом Ноа в городе сгорел, и теперь он с Викторией снимали у Генри Ганьона домик на другой стороне озера Миллинокет.

– Уде, – сказала Тесс и расплылась в улыбке. Её кудрявые светлые волосы были заплетены в хвостики, а лицо усыпано крошками от огромного печенья, которое она, скорее всего, выпросила у папы. Она болтала без умолку, ещё больше – жестами. Я кое-что понимал из детских знаков, но у неё с Ноа была своя обширная система общения.

После смерти её биологических родителей Ноа получил над ней опеку, и они долгое время были только вдвоём. Связь между ними была крепкая, а с появлением Виктории они стали семьёй в полном смысле слова.

– Люблю тебя, Тесси, – сказал я, прижимаясь щекой к её голове.

В ответ она чмокнула меня в щёку. Придётся потом вычищать из бороды шоколадные крошки, но оно того стоило.

Ноа рассказывал о Тесс и работе, на которую недавно проходил собеседование, и вдруг меня накрыло странное чувство цельности. Он отсутствовал почти двадцать лет, и вот теперь вернулся – и всё встало на свои места. Будто вернулась утраченная часть меня, без которой я научился жить, но всё равно оставался неполным.

Мы были близнецами. Нас связывала невидимая нить, даже когда он жил в Калифорнии. Но расстояние делало своё дело. Я свыкся с этим. Даже не надеялся, что он когда-нибудь осядет в Лаввелле. Но Тесс всё изменила. А Виктория только закрепила результат.

И тут мысли перескочили на Милу. Она чуть не потеряла брата, а до того момента, как он очнулся, по сути, уже потеряла. И ей никто не протянул руку так, как это делали мне здесь, в родном городе. Ту заботу и поддержку, которую я всю жизнь воспринимал как должное.

У меня было всё: отличная работа, дом, большая, шумная семья. Но я сам себя загнал в угол, держался особняком так долго, что забыл, насколько мне повезло.

Я покачал Тесс на коленях и улыбнулся брату.

Он ответил взглядом, от которого я насторожился. Не в его духе. Я был серьёзным, он – весельчаком. Значит, что-то было не так.

– Ты предохраняешься? – спросил он тихо.

Я кивнул.

– У меня кое-что есть для тебя. Вот.

Он протянул руку через стол, ладонью вниз, продолжая при этом беззаботно болтать с Тесс, будто специально старался не привлекать внимания посторонних.

Он взглянул на меня, потом на свою руку. Я не спеша накрыл её своей ладонью.

Он едва заметно кивнул, убрал руку и взялся за кофе.

Я медленно провёл ладонью по столешнице. И только когда предмет оказался у меня на коленях, бросил на него беглый взгляд.

Небольшая серебристая флешка.

Я нахмурился и поднял глаза.

– Не спрашивай, – пробормотал он. – Просто возьми. Используй. Покажи Миле.

У меня кольнуло в груди.

– Но...

Он покачал головой.

– Я не знаю, что там. Но мы хотим, чтобы она была у тебя. Может, пригодится.

Я кивнул и убрал флешку в карман.

– Как?

Я так старался держать Ноа и Тесс подальше от всего того, во что вляпалась наша семья. Он и так уже много лет не хотел иметь ничего общего с отцом и семейным бизнесом. А после пожара мысль, что им может грозить опасность, была для меня невыносима.

– Ты этого не получал. Ни от меня. Ни от Вик.

Я снова кивнул.

– Просто закончи это. – Он взял на руки Тесс, и она тут же уткнулась носом ему в шею. – У нас впереди целая жизнь. Надо поставить точку.

Его слова попали прямо в сердце. Когда они ушли в парк, я так и не нашёлся, что ответить.

Я остался за столом с чашкой кофе, пытаясь привести мысли в порядок. У нас было больше информации и возможностей, чем когда-либо. Мне было приятно, что он настолько верит в меня. Но я ведь не тот парень. Не герой. Не спасатель. Я тоже хотел, чтобы всё это закончилось, но не знал, как этого добиться.

Я вычеркнул из плана все дела в городе и поехал прямиком домой – показать Миле флешку.

Когда вошёл, ожидал увидеть её над моим старым ноутбуком, засыпанным заметками и табличками.

Вместо этого она стояла посреди гостиной, в моих старых мешковатых спортивных штанах и спортивном бюстгальтере.

В одном из тех чёрных, что я купил ей в Target. Вилла предположила, что ей нужен размер S, но, судя по тому, как грудь выскакивала из выреза, стоило взять M.

Хотя, будь на ней M, я бы не увидел этой потрясающей картины.

– Всё в порядке?

Она резко обернулась, и румянец побежал от груди к шее.

– Да, – пискнула она. – Просто делаю упражнения, которые показала Вилла. Думала, тебя долго не будет.

– Прости. – Не понимаю, зачем извинился – я ведь у себя дома. Но ситуация была чертовски неловкой.

Я опустил взгляд.

– Сейчас уйду, не помешаю.

– Вообще-то... – Она привлекла моё внимание. – Мне нужна помощь. – Прикусив губу, она кивнула на тюбик с BioFreeze на столе. – Я должна втирать это в плечо и сухожилия на шее, но сама не могу как следует дотянуться.

Я сделал шаг вперёд, и у меня пересохло во рту от одного её намёка.

– К-конечно, – выдавил я. – Только секунду. Надо руки вымыть.

В ванной я открыл кран, давая себе пару секунд прийти в себя. Я изо всех сил держал себя в руках. После поцелуя я старался держать дистанцию. А теперь мне нужно было прикасаться к ней?

Я плеснул холодной воды в лицо.

Соберись, придурок.

На меня рассчитывали многие. Особенно Мила. Я должен был держать эмоции под контролем.

Члену придётся потерпеть. Другого выхода не было.

Когда я вернулся в гостиную, она сжимала эспандер в левой руке и гладила Рипли правой. Мила была красива. Я понял это ещё при первой встрече. Но сейчас – эта сосредоточенность, сила, с которой она справлялась с трудностями – делали её ещё притягательнее.

– Что делать?

Она подняла на меня взгляд с дивана, часто моргая, и похлопала по подушке рядом с собой:

– Вмассируй в мышцы и сухожилия вокруг травмы. – Она повернулась ко мне спиной. – Главное – запустить кровоток, чтобы быстрее заживало.

Я выдавил в ладонь каплю размером с пятак и аккуратно провёл пальцами по шее и плечу. Гель начал действовать, пока я медленно растирал его круговыми движениями по мышцам.

– Всё нормально?

Она кивнула.

– Можно сильнее. Особенно в районе широчайшей.

Меня пугала сама мысль о том, что мои большие, грубые руки могут причинить ей боль. Она была такой хрупкой, красивой, с удивительно мягкой кожей.

Я уже касался её раньше. Тот, прежний Джуд, счастливчик, даже не понимал, какая это честь. Чем больше я узнавал Милу, тем больше ею восхищался. Я видел, как она смеётся и плачет. Слышал звуки, которые она издавала, когда ела картошку фри.

Она хотела меня. После поцелуя она ясно это дала понять. И всё же я вёл себя как джентльмен. Был хорошим парнем. Поступил правильно. И как бы я об этом ни жалел, переступать черту не собирался.

Я сосредоточился на том, чтобы надавливать в нужных местах. Сердце билось в бешеном ритме.

– Да, – выдохнула она, чуть наклонив голову, открывая мне больше доступ.

Господи, как же я хотел поцеловать её в шею.

Да к чёрту, я бы и укусил её, если бы мог. Она была сплошным искушением.

Соберись, идиот.

Я вжал большие пальцы в мышцы на её шее.

Она вздохнула с таким удовольствием, что у меня всё внутри замерло.

Контроль. Контроль. Контроль. Только и твердил это про себя. Если ей это казалось приятным, она и представить не могла, на что я ещё способен – руками, ртом, членом. Эта мысль вызвала мучительное напряжение в джинсах.

С каждым её вдохом грудь приподнималась, и с моего ракурса я видел, как она вырывается из слишком тесного спортивного бюстгальтера. Я чувствовал её кожу, вспоминал, как она ощущалась под руками, как пахла, как я целовал и ласкал её, доводя до пиков. Быть рядом было пыткой.

Я зажмурился и запрокинул голову. Когда открыл глаза, уставился в потолок, заставляя себя вспоминать трещины, которые приходилось заделывать, и бесконечные дни, потраченные на покраску. Этот дом был моим убежищем, проектом, который дал мне цель и смысл в трудные времена.

Долгое время я считал, что у меня всё под контролем. Я любил свою работу, гордился домом. Проводил время с братьями, играл с группой, когда хотелось. Концерты давали возможность общаться, встречаться, когда было настроение.

Но за те две недели, что Мила жила здесь, она изменила дом. И меня тоже. Я чувствовал себя живым, как никогда. Даже собака моя была счастливее.

– Это так приятно, – прошептала она. – Немного больно, но, кажется, мне нравится.

Я снова зажмурился и задержал дыхание. Чёрт побери, Мила. Понимала ли она, на каком волоске держалась моя самообладание?

– Отлично, – ответил я, и голос чуть не сорвался.

Я отодвинулся и убрал руки. Нужно было срочно уйти. Побегать. Прыгнуть в ледяное озеро. Сделать хоть что-то, чтобы унять гормоны и подавить вожделение к этой женщине.

– Спасибо, – сказала она, повернувшись и одарив меня застенчивой улыбкой.

– Ага. – Я резко встал, повернувшись к ней спиной, чтобы она не заметила, как натянулись джинсы, и быстро пошёл на кухню.

– Мне... эм... дела надо поделать. Пойду.

Глава 21

Мила

Чёрт бы побрал и утку, и грузовик, на котором она приехала. Господи.

Неужели я на полном серьёзе попросила его сделать мне массаж?

Внутри всё вопило: «Беги!» Надеть кроссовки, спрятаться в лесу, размазать по лицу грязь, чтобы слиться с деревьями, и умереть медленной смертью от переохлаждения. Да, это будет больно. Да, я останусь одна. Но хотя бы не придётся переживать это унижение.

Его лицо, когда я обернулась… Он выглядел злым.

И это при том, что он вообще не способен вести себя как козёл.

Как всегда – добрый, практичный.

И выглядел, чёрт подери, как закуска на ножках.

Я расхаживала по гостиной. Рипли сначала ходила за мной, но быстро потеряла интерес. Этот дом слишком маленький. Да что там, весь штат слишком маленький.

Это позорище теперь будет преследовать меня вечно. Он же наверняка заметил, как я дышала – тяжело, как будто после марафона. И как грудь у меня натянулась под лифчиком.

Чёрт. Я думала, расчёсывание волос – это пик возбуждения. Но когда его руки скользили по моей коже, разминая напряжённые мышцы... Это было нечто иное. Совсем другой уровень.

Я могла бы принять душ и попытаться остыть. Но тогда смысл в BioFreeze терялся. Могла бы выйти с Рипли на прогулку, но Джуд тут же предложил бы пойти со мной.

Так что я сбежала в гостевую комнату и снова зарылась в прослушку и фотографии, в поисках улик. Изо всех сил старалась вытеснить из головы унижение, которое обрушилось на меня, когда он резко вскочил и сбежал.

Очевидно, урок после того поцелуя я так и не усвоила. Вот бы кто сказал мне сразу, что я ему не нравлюсь. Может, тогда я перестала бы так бесстыдно флиртовать и сэкономила себе тонну стыда.

Но это было невозможно.

Он слишком чёртовски привлекательный. Воплощение мужественности. И при этом – нежный до абсурда. Даже в том, как он расчёсывал мне волосы.

Джуд – сплошная противоположность самому себе. Молчаливый, сдержанный и в то же время сильный. И дело было не только в фигуре.

Он держался уверенно, спокойно. Смотрел на мир вдумчиво. Продумывал всё до мелочей. Именно поэтому он был так хорош в Scrabble – всегда обдумывал каждое слово, каждую букву.

А я – зацикливаюсь, вижу только одну цель и начинаю бегать по кругу, кусая собственный хвост.

Работай, Мила. Мечтания о секси-соседе до добра не доведут.

Я вздохнула, села за стол и покрутила шеей. Приятно было хоть ненадолго вылезти из этой чёртовой повязки. Вся левая сторона у меня по-прежнему как ватная, но хотя бы руки снова были в наличии обе.

Печатаю теперь, конечно, как черепаха, но это всё равно лучше, чем тыкать одним пальцем. Разбирать эти финансовые документы – адский труд, но дьявол, как известно, кроется в деталях. А особенно – в таблицах Excel.

Я как раз снова погрузилась в дело, когда громкий звук заставил меня вздрогнуть. Я выпрямилась, оглянулась, выискивая, что бы это могло упасть. И тут снова – шмяк!

Я встала, подошла к окну. Лес выглядел как всегда – спокойный, зелёный. Тогда я направилась через дом, чтобы выяснить, что за шум.

В гостиной Рипли растянулась у печки, наслаждаясь теплом. Уже почти октябрь, становилось прохладно.

Ещё один глухой удар – ещё ближе. Я пошла на кухню и заглянула в окно над раковиной.

То, что я увидела, чуть не сбило меня с ног.

Джуд. Рубит дрова у гаража.

Грудь ходит ходуном, волосы падают на лицо. А этот взгляд? Сосредоточенный, резкий. Дьявол. Я невольно сжала бёдра. Что, чёрт возьми, происходит? Это сон?

Он поставил очередное полено, обошёл его кругом, будто сканируя трещины и сучки. Повернулся. Размял плечи. И все мои мысли улетели к его спине – мышцы перекатывались одна за другой.

И… это что, подтяжки?

Нет. Нет-нет-нет.

Господи, возьми меня за руку. Я бы никогда не подумала, что подтяжки могут быть сексуальными. Но, блин, белая обтягивающая футболка, джинсы и подтяжки? Мой мозг просто переформатировался.

Он взял металлический клин, вставил его в трещину на полене. Затем отступил назад и поднял топор.

И одним движением расколол эту махину надвое.

У меня отвисла челюсть.

А трусы сгорели к чёртовой матери.

Я подалась вперёд, чтобы получше рассмотреть.

Футболка была испачкана, но плотно облегала грудь. Его тело, если память не изменяет, было просто абсурдно совершенным. Я-то думала, он типичный парень из спортзала с банкой протеина.

Но за всё это время он ни разу не упомянул тренировки. Значит, всё это – настоящая сила. Наработанная.

И она была завораживающей.

Он скатил на деревянную платформу новое полено – не меньше шестидесяти сантиметров в диаметре. Выставил топор. Взмах и всё выглядело почти как танец: точное, плавное, мощное движение.

На этот раз дерево не раскололось полностью. Тогда он поставил ногу на полено, выдернул топор и бросил его на землю.

Обошёл кругом. Осмотрел трещину.

Я затаила дыхание. Что он теперь сделает?

Я никак не могла предугадать, что он, чёрт побери, просто возьмёт это полено, засунет пальцы в щель и потянет.

Но именно это он и сделал. Каждый мускул напрягся, бицепсы вздулись и он разорвал это чёртово дерево голыми руками, как Халк. Только в очках и подтяжках.

Я отшатнулась и прислонилась к стене. Что это сейчас было?

Мягкий, книжный Джуд Эберт только что разнёс бревно пополам, будто супергерой из лесной сказки?

По вискам покатился пот. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ноги подкашивались.

Чёрт бы побрал его и его моральные принципы, и его навязчивую заботу.

Да, я ранена. Да, за мной охотятся убийцы с фургонами наркотиков. Но, блин, у меня тоже есть потребности! Я – живой человек! Женщина с нормальной кровью, запертая в домике с самым горячим лесорубом в истории человечества!

Но он ясно дал понять – через черту не переступит.

Что ж… если я не могу это трогать, то хотя бы могу на это смотреть.

Сделав глубокий вдох, я повернулась обратно к окну, чтобы полюбоваться зрелищем.

Но когда я снова сфокусировалась на нём, сердце подпрыгнуло к самому горлу.

Он стоял. Ноги на ширине плеч. Руки скрещены. Бицепсы перетягивает белая тонкая ткань, тёмные подтяжки подчёркивают ширину плеч.

И он смотрел прямо на меня.

Дерьмо.

Я и представить себе не могла, что смогу опозориться ещё больше. Но ошибалась. Потому что едва по мне прокатилась волна раскалённого стыда – за ней пришло кое-что другое.

Злость.

С какого чёрта он издевается надо мной? Это он меня отшил.

А теперь устраивает шоу с дровами прямо под окнами?

Наглость зашкаливает.

Он машет красной тряпкой перед возбуждённой, обделённой вниманием коровой.

Так что вместо того, чтобы спрятаться, я влезла в ботинки, накинула одну из его огромных курток и вышла во двор.

– И что по-твоему ты делаешь?! – рявкнула я.

Он обернулся, весь вспотевший и до невозможности сексуальный, и расплылся в улыбке.

– Рублю дрова.

– Зачем?

– Потому что зима близко. Нужно будет чем-то топить дом.

– Серьёзно? – Я фыркнула и упёрлась здоровой рукой в бедро. – Тебе сегодня это нужно?

Он кивнул, голубые глаза сияют, как у мальчишки, поймавшего меня на глупости.

– А вот это, – я ткнула пальцем в сторону дровяного сарая у гаража, – что по-твоему? Там всё под завязку! Думаешь, мы всё это сожжём за ночь и замёрзнем насмерть?

Улыбка на его лице слегка дрогнула.

– Мало того, что ты ходишь тут, весь такой привлекательный и бесконечно добрый, – процедила я, – так теперь, когда у меня уже нет сил защищаться, ты выходишь во двор, надеваешь, мать твою, подтяжки и начинаешь крошить деревья?!

Тишина.

Я сжала переносицу.

– Это просто нечестно.

Глаза за его очками распахнулись от изумления.

– Знаешь, я ждала от тебя большего. – Я покачала головой.

– Я не совсем понимаю…

– Ты же знаешь, что я сохну по тебе, Джуд. – Я опустила руку и тяжело выдохнула. – Ну дай мне хоть немного спокойно пожить. Я уже поняла, что тебе больше не интересно. Но, ради всего святого, прикройся, а? Спрячь вот это всё, – я обвела его с головы до ног, – эту… мужественную прелесть.

Он скрестил руки на груди и только подчеркнул рельеф бицепсов, а потом приподнял бровь.

– Мужественную прелесть?

– Да, – простонала я. – У девочки не бесконечный запас самоконтроля.

Я круто развернулась и направилась обратно к дому, собираясь эффектно хлопнуть дверью.

Но его смешок остановил меня.

– Ты, конечно, огонь, Беда.

Я закатила глаза, резко обернувшись.

– И раз уж мы тут выясняем отношения, у меня тоже есть претензия. Ты, между прочим, тоже не даёшь мне покоя.

– Я? – Я приложила руку к груди.

– Я пришёл домой и увидел тебя в лифчике, скачущую по моей гостиной. В лифчике, который тебе мал, между прочим.

У меня закипело в висках.

– Ты сам его купил!

– О, я знаю, – усмехнулся он. – И теперь этот обра, как грудь вываливается из чашек, будет преследовать меня в кошмарах. До конца жизни.

Я раскрыла рот, чтобы парировать, но, услышав его слова, захлопнула обратно. Ладно… Признание было чертовски приятно.

Он бросил топор на землю и решительно зашагал ко мне.

– С того самого момента, как ты переступила порог, я схожу с ума. Но я – хороший парень. – Он ткнул пальцем себе в грудь. – Я умею себя контролировать.

Я сжала губу, пытаясь не утонуть в волне желания, которая поднималась, словно цунами. Чёрт, злой он был ещё сексуальнее.

– А если я не хочу, чтобы ты себя контролировал?

Он зарычал и сделал шаг вперёд.

– Вот, вот что ты делаешь. Ты используешь свою женскую магию. – Он зажмурился. – И с каждым днём бороться становится всё труднее.

Пульс рванул вверх. Всё шло совсем не так, как я ожидала. И от этого становилось только лучше – осознавать, что ему было так же тяжело, как и мне.

– Только скажи мне одно, – прошептал он. – Зачем ты тогда поехала со мной из бара?

Тут я не колебалась ни секунды.

– Потому что ты красивый. И добрый. И когда я увидела тебя на сцене, с этими руками на гитаре… Я просто застыла. Только и думала, что они могут сделать с моим телом.

В его глазах вспыхнул огонь. Мы стояли нос к носу, я чувствовала, как от него идёт жар.

– И оправдали ли мои руки твои ожидания?

Я могла бы написать целую серию эротических романов об этих руках. Но карты раскрывать не хотелось. Я лишь приподняла подбородок и спокойно ответила:

– Превзошли.

Он усмехнулся. Такая самодовольная, наглая улыбка, что мне захотелось стереть её поцелуем.

– Я ответила, теперь твоя очередь. Почему ты тогда забрал меня с собой?

Он снова скрестил руки.

Чёрт, эти подтяжки…

– Потому что я привык играть перед людьми. Привык к вниманию. Привык, что женщины проявляют интерес. Всегда найдётся та, что заглядывается на молчаливого парня с гитарой.

Я закатила глаза. Да уж, могу представить, как их целая армия преследует его на каждом выступлении.

– Но когда я увидел тебя, когда наши взгляды встретились… Чёрт. – Он провёл рукой по волосам. – Я подумал: «Это самая красивая женщина, которую я когда-либо видел».

Из меня вырвался вдох. Колени подогнулись. Вот уж чего я точно не ожидала.

– И когда мы закончили играть, мне просто нужно было подойти. Поговорить. Быть рядом.

– Я почувствовала то же самое, – прошептала я, голова кружилась. Что с этим мужчиной не так? Почему каждую клеточку моего тела он доводит до безумия?

– А потом...

Щёки вспыхнули. Я опустила глаза и прервала его.

– Поверь, я помню, что было потом. Не могу перестать об этом думать.

– Серьёзно? – Он почесал затылок, опустив голову, и посмотрел на меня исподлобья – прядь волос упала ему на лоб. – Ты думаешь об этом?

– Каждый грёбаный день! – выкрикнула я, топнув ногой. – Господи, ну почему мужчины такие тупые? До вас вообще доходит хоть что-то?!

Прежде чем я успела понять, что происходит, он обхватил меня за талию и приподнял подбородок.

– Беда, замолчи.

Я замерла, в ярости распахнув рот.

– Женщине нельзя просто так сказать «замолчи», Джуд!

– Можно, – ответил он, – если ты хочешь её поцеловать.

И опустил свои губы на мои.