Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 8
Мила
Горячий лесоруб: Тест.
Беда: Новый телефон, кто это?
Горячий лесоруб: Понимаю, всё работает как надо?
Беда: О да. Читаю новости про звёзд и играю в словесные игры.
Горячий лесоруб: Главное – чтобы ты отдыхала…
Беда: Отдых – это скука. Только что посмотрела видео на YouTube о том, как сделать скворечник. У тебя есть циркулярка?
Горячий лесоруб: Никаких электроинструментов. У тебя только одна рабочая рука.
Беда: Рипли говорит, что ты зануда.
Горячий лесоруб: Рипли говорит это уже много лет. Я привык.
Глава 9
Мила
Я зажмурилась, стискивая зубы от боли. Вилла пришла проверить, как заживает моя травма, и сейчас измеряла амплитуду движений в плече.
Она вломилась сюда вскоре после того, как Джуд ушёл на работу, такая вся заботливая и милая. Не дайте себя обмануть. Она была самым настоящим мучителем, при этом вежливо улыбающимся.
Мне повезло, что я задержалась. Планировала сразу выскользнуть за дверь – выпить чашку кофе и выдвинуться, но замешкалась, составляя план на день. Если бы я ушла, как собиралась, она бы точно сразу позвонила Джуду.
Вчера, осматривая дом, я нашла в гараже горный велосипед и решила, что поеду в парк, чтобы пройтись по своим вчерашним следам – надеясь найти телефон. В каком-то безумно аккуратном ящике на кухне я откопала перчатки, которые подошли мне по размеру, а также налобный фонарик и запасные батарейки.
Решила, что каждое утро, как только Джуд будет уезжать, я буду выбираться на поиски и не остановлюсь, пока не найду чёртов телефон.
Да, я не очень понимала, как именно поеду на велосипеде с одной рукой, но это была мелочь. Я не собиралась позволять ей меня остановить.
Но хорошая докторша взяла и поломала все мои планы.
Я вздрогнула, когда она подняла мою руку ещё выше. Её руки были обманчиво сильными, она тщательно прощупывала связки и мышцы.
– Я всё время носила повязку, – процедила я сквозь зубы.
– Прекрасно, – мягко опустила она мою руку. – Но пора начинать двигаться. Надо, чтобы кровь циркулировала.
Она сделала шаг назад и порылась в своей объёмной сумке. Когда выпрямилась, в руке у неё была маленькая туба.
– Сейчас вмажу немного BioFreeze в сопутствующие мышцы и промассирую. Это разгонит кровь в области повреждения и снимет отёк.
Когда она начала втирать средство, до меня добрался резкий ментоловый запах – глаза защипало.
– Ну? – проговорила она, вдавливая пальцы в мой затёкший затылок. – Расскажешь, как ты оказалась под прикрытием в байкерском баре и пыталась в одиночку развалить наркокартель?
Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на боли от её массажа.
– Когда ты так говоришь, это звучит безумно.
– Неа. Так это звучит как безрассудная, но смелая затея, – и она ткнула пальцами мне в бицепс.
Я попыталась расслабиться, но мышцы дёргались от боли. Хотя я упорно отрицала, насколько всё серьёзно, сейчас стало очевидно, что до полного восстановления мне ещё далеко.
– Из-за брата, – выдохнула я, когда она перешла на новый участок. – После того, как его избили, у меня как будто что-то оборвалось внутри. Я зациклилась на том, чтобы найти и наказать виновного. А пока пыталась его выследить, раскопала гораздо больше. У меня есть навыки, чтобы собирать данные, анализировать, выводить связи. Почему бы их не использовать? Я этим с детства занимаюсь. Впервые – когда расследовала кражу конфет на Хэллоуин во втором классе.
Она усмехнулась.
– Ну, ты из таких. Я в том возрасте оперировала кукол.
Я тоже хмыкнула.
– Чем больше я рылась, тем глубже всё тянулось. Это стало не только про Хьюго. – Горло сдавило. – Это стало частью меня.
Вилла продолжала молча массировать и разминать.
Я тоже молчала. Всё уже сказано. Да и как это объяснить человеку вроде неё?
Закончив, она аккуратно уложила мою руку в повязку.
– Может, не всё ты обязана делать одна, – мягко произнесла она.
Мои мышцы тут же напряглись.
– Ты что, сейчас заглянула в мою душу и озвучила самый страшный мой страх? Ну ты даёшь, Док.
Она тепло улыбнулась.
– Моя мама – психолог. Я понимаю, как ты устроена. Долгое время мне тоже казалось, что если я не справляюсь в одиночку, значит, я не справляюсь вовсе.
– Проповедуй, сестра. Я старшая дочь. Всю жизнь – как будто весь груз мира на моих плечах. Я должна была защитить брата. И не смогла.
Она сжала мою ладонь.
– Это не твоя вина. Случилось страшное, и ты не могла это контролировать.
Внутри всё сжалось. Я была так близка… и в то же время так далеко.
– А давай я заварю нам чай? – спросила Вилла. – Я ещё и печенье принесла.
Я пошла следом за ней на кухню. Она поставила чайник и достала кружки из шкафа, потом вытащила из банки чайные пакетики.
– Джуд, конечно, кофеман, но я по-тихоньку делаю здесь стратегический запас. А ещё... – Она полезла в холщовую сумку. – Принесла арахисовое печенье. Муж испёк. Оно просто бомба.
– Слава богу, – выдохнула я, смеясь и одновременно держась за рёбра. – Тут всё только из полбы, кажется.
Хихикая, она сняла крышку с контейнера.
– Попробуй.
Я сразу схватила самое большое и откусила добрую половину. Когда вкус взорвался у меня на языке, я громко застонала. Сладкое, солёное, тягучее, насыщенное… чёрт, это было идеально.
– Знаю, – с улыбкой сказала она, ставя закипевший чайник. – Греховно. Это по рецепту свекрови, но Коул его довёл до совершенства. – Она разлила кипяток по кружкам и указала на табуреты у острова. – Иногда одно идеальное печенье может вылечить.
Фыркнув, я осторожно опустилась на табурет.
– Это официальное заключение?
– Безусловно. Наш организм – сложная штука. – Она поставила передо мной кружку и взяла своё печенье. – Связь тела и разума настолько сильна, что мы её до конца до сих пор не понимаем. Ты пережила серьёзную травму. Тело оправится быстро, а вот с эмоциями потребуется больше времени. И вот тут отличное, сногсшибательное печенье может реально помочь.
Она подняла своё печенье, и я чокнулась с ней своим.
– Ты вообще-то крутая, – пробормотала я.
Щёки её слегка порозовели, она закрутила кружку в руках.
– Да ну, я такая же в процессе, как и все. Но ты справишься.
Я опустила голову.
– Сомневаюсь. Я увязла в каше, которую сама и заварила, и сейчас просто не вижу выхода.
Она помолчала, глядя на меня, потом сказала:
– Ты умная и сильная. Но, мне кажется, сейчас главное – терпение и поддержка. Что сказала Паркер?
Я обмякла, уронив локти на столешницу.
– Сидеть тихо, лечиться и дать взрослым разруливать.
Вилла расхохоталась.
– И каковы шансы, что ты её послушаешь?
Я закатила глаза.
– Ровно ноль. Не собираюсь тут сидеть, сложа руки.
Она понимающе хмыкнула.
– Так и думала. Но… – в её глазах блеснула озорная искорка. – Джуд – не худшая компания.
Я промолчала, только пригубила чай с тяжёлым вздохом.
– Знаешь… – Вилла потянулась за ещё одним печеньем. – Ты так и не рассказала, как познакомилась с ним.
Я сделала большой глоток, чтобы избежать ответа, и тут же обожгла язык.
– Спрашиваю, потому что оберегаю его, – сказала она, и от её изучающего взгляда мне захотелось съёжиться. – У меня нет братьев и сестёр, но я росла с семьёй Эберт, и Джуд для меня как родной. Он молчаливый, но чувствует глубоко.
Было бы куда проще послать её подальше, если бы она мне не нравилась. Но Вилла искренне старалась помочь: лечила, поддерживала… да ещё и принесла божественное печенье. Значит, она заслуживала хотя бы каплю правды.
– Ладно, – вздохнула я, закрывая глаза. – Мы впервые встретились на занятии по карате. Я записалась на курс женской самообороны – решила, что мне не помешает тренировка. Он помогал инструктору.
Она кивнула, прижав к губам кружку.
– Я ходила довольно регулярно пару месяцев. И каждый раз он был таким добрым, внимательным.
– Женская самооборона? – оживилась она, выпрямляясь. – Я тоже хочу туда!
– Когда всё это закончится – пойдём вместе. Мне самой не помешает повторить. И ты почувствуешь себя настоящей крутой героиней боевика.
Она подалась ближе, опираясь локтем на столешницу, её зелёные глаза загорелись.
– То есть ты влюбилась в моего свояка, пока отрабатывала приёмы карате? Мило.
У меня дернулось сердце. Я резко отпрянула, и плечо отозвалось болью.
– Я не влюблялась. – Я поморщилась. – Он просто показался мне симпатичным и добрым. Мы немного болтали, но я болтала со всеми. Мне надо было закрепиться в городе под видом Эми – новенькой барменши.
– Но? – с прищуром спросила она.
Я заколебалась. Решила уже было промолчать, но тут она застучала ногтями по столу.
– Я жду.
Чёрт. Я выдохнула и обхватила кружку двумя руками.
– Ладно. В прошлом году какие-то девушки из бара рассказали, что в Лаввелле будет крутой концерт, и группа – огонь, особенно солист, весь такой горячий.
– Джаспер?
– Ага.
Она пожала плечами, не впечатлённая. Понимаю. Когда у тебя муж – двухметровый бог на коньках, сложно впечатлиться каким-то вокалистом.
– В общем, я ещё плохо ориентировалась в городе, брат тогда только вышел из больницы, и я была вся на нервах. Но пошла. Взяла пиво и корзинку картошки фри.
– У них правда отличная вафельная картошка.
– Потом группа вышла на сцену, – я крутила кружку по столешнице, как будто это помогало сосредоточиться.
– И вы встретились взглядом, и ты влюбилась, – пискнула Вилла, выпрямляясь и сияя.
– Нет. – Я фыркнула. – Я сразу его узнала. Но... объяснить сложно. Он был совсем другим. На занятиях – тихий, сосредоточенный, серьёзный. А с гитарой в руках?..
Меня будто подняло в воздух. Я снова почувствовала то головокружение, которое накрыло меня тогда.
– Он как будто ожил на глазах.
Я не могла моргнуть весь концерт. Просто смотрела, заворожённая тем, как он играет, как каждый аккорд звучит с болью и страстью.
– И не могла отвести взгляд.
– Так это роман с рок-звездой, – радостно заключила Вилла. – Если хочешь, я подкину тебе книжек. Наш клуб по вязанию сейчас весь в эротике. Джоди, моя бывшая училка по физре, зачитывается романами с элементами… узлов. – Она передёрнула плечами. – Брр.
Я рассмеялась, надеясь, что она сменит тему, но нет – снова в упор смотрит, ждёт продолжения.
Я сдалась.
– Даже с другого конца бара между нами натянулась невидимая нить. И когда он закончил играть, поставил гитару на подставку – пошёл прямо ко мне. Не сводя глаз.
– Боже мой! – завизжала она, затопала ногами и начала обмахиваться рукой. – Это так горячо!
– Он подошёл, весь такой мускулистый, в этих чёртовых очках… взял мою бутылку пива, сделал глоток, не отводя взгляда, и вернул обратно.
– Джуд?! – Вилла замерла, прижав руку к груди. – Джуд Эберт?! Милый папочка для собаки, у которого система складывания полотенец? Этот человек сделал глоток из чужой бутылки пива? Так сексуально?!
Я кивнула, надеясь, что по моим щекам не видно жара воспоминаний.
Я могла бы закончить на этом. Всё, что было дальше той ночью – сплошной запрет. Самый провокационный, головокружительный опыт в моей жизни. Но Вилла… с её тёплой улыбкой, добрыми руками – стала мне почти подругой.
– Это было дико. Всё, о чём я могла думать: я должна увидеть этого мужчину голым.
Она закрыла лицо ладонями.
– Уму непостижимо. И я тебя не виню. – Она покачала головой, её локоны подпрыгнули. – Я просто не знала, что в нём это есть. Впечатлена. Иногда братья подшучивают над ним. Говорят, он самый завидный холостяк в Лаввелле. И что девчонки постоянно вешаются ему на шею.
У меня внутри всё сжалось от этой информации.
Она не заметила.
– Я как-то сказала, что переживаю – вдруг он одинок. Только с Рипли. – Сделала глоток чая. – А Коул рассмеялся и сказал, что у Джуда с этим полный порядок. Просто он не афиширует. Теперь-то я знаю, как у него это выходит. – Она снова захихикала.
Я поёрзала на табурете, чувствуя, как накатило беспокойство. Не хотелось представлять, как он ведёт домой других женщин, которым он показался горячим на сцене.
– Но, – быстро сказала я, не давая себе утонуть в этом, – я пришла сюда не из-за этого. Да, нам было хорошо. – Щёки запылали, я уставилась в узор на граните. – Но пришла я потому, что он – Эберт, и мне нужна была помощь. Я была в лесу…
– И как ты нашла этот дом? – перебила она, явно не купившись на мой уход от темы. – Он же на отшибе.
– Не знаю. Я пряталась, а когда они уехали, пошла по тропинке и вышла сюда.
Её глаза расширились.
– Мокрая, замёрзшая, с вывихом плеча и в шоке?
– Видимо, да. – В тот момент мне казалось, что другого выхода нет. Я не могла пойти домой – подвергла бы опасности маму и Хьюго. А в полиции могли быть «кроты». Связать меня с Джудом никто бы не догадался. У меня не было другого выбора.
Она вскочила, начала кружиться по кухне, тряся бёдрами и размахивая руками.
– Ты выйдешь за него! – пропела она.
– Стоооп, – заскулила я. Господи, я же как подросток. Надо взять себя в руки, пока не опозорилась окончательно.
Вилла откинула голову и громко расхохоталась.
– Всё нормально. Когда я проснулась в Вегасе и обнаружила, что в пьяном угаре вышла замуж за Коула, а потом ещё и ему пришлось переехать ко мне, у меня было немало визжащих моментов счастья. Эти мальчики из семьи Эберт умеют превращать даже самых уверенных в себе женщин в хихикающее желе. Это у них в генах.
Она была права, но я не собиралась признавать, что Джуд вызывает у меня именно такие восторженные, глупые ощущения. Лучше держать это при себе и отрицать до последнего. Это ведь более взрослый подход, верно?
Она остановилась и вздохнула.
– Просто пообещай мне кое-что.
– Конечно.
– Береги себя. Не лезь больше в передряги.
Я расправила плечи.
– Я не собираюсь.
Она вскинула брови и скрестила руки на груди.
– Но?
– Но опасности сами меня находят, – слабо пробормотала я.
Она покачала головой и тяжело вздохнула.
– Вот этого я и боялась. – Она снова опустилась на табурет. – Тогда так: не подвергай моего свояка опасности. – Она развернулась ко мне лицом. – Он один из самых добрых людей, которых я знаю. Я не хочу, чтобы ему причинили боль.
– Я тоже не хочу.
Она скептически прищурилась, внимательно изучая моё лицо.
– Я знаю, что выгляжу как ходячая проблема, – сказала я. – И я безмерно благодарна и тебе, и Джуду. И всей вашей семье. Я не сделаю ничего, что может вам навредить.
Похоже, ответ её удовлетворил. Она вернулась к своему чаю.
– Как только всё уляжется, я уйду. Соберу доказательства и пойду в полицию. Я вложила в это слишком много, чтобы сдаться сейчас. И не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал.
Вилла кивнула.
– То, что ты делаешь, чертовски опасно. Но я тобой восхищаюсь. – Она усмехнулась. – Шеф Соуза подсыпал моему мужу наркотики и попытался его подставить. Тут точно что-то нечисто.
– Если ты намекаешь, что это далеко не единственное грязное дело с его участием – ты абсолютно права.
– Отлично. Сделай так, чтобы он надолго сел за решётку, ладно? Никто не смеет связываться с моим мужем.
– Обязательно. – Я кивнула. – Он участвовал в покерных играх с торговцами. Он по уши в дерьме.
Она довольно улыбнулась и поднялась.
– Ладно, я оставлю тебя в покое. Лёд, покой и упражнения – не забывай. На ночь слинг можно не надевать, но днём обязательно. И, пожалуйста, постарайся держаться подальше от неприятностей.
Когда за ней закрылась дверь, я начала ходить по дому взад-вперёд, не в силах остановить бег мыслей. Чем дольше я оставалась здесь, тем больше подвергала опасности Джуда. И всю его семью.
Времени больше не было.
Я вытащила из его шкафа тёмное толстовку с капюшоном и натянула серую шапку. Затем начала собирать всё необходимое. Я не могла позволить себе ещё одну травму – особенно теперь, когда стало ясно, что заживаю хорошо. Значит, велосипед исключён. Пойду пешком.
У меня было около шести часов до возвращения Джуда. Если бежать по тропинкам, я смогу добраться до места, где пряталась, примерно за час. Начну оттуда. Если не найду телефон до возвращения – продолжу искать дальше.
Я нашла небольшой рюкзак, который можно было закинуть на одно плечо. Наполнив бутылку водой, я закинула в рюкзак пару перекусов, налобный фонарь и ещё одну толстовку на случай, если эта промокнет.
Я как раз завязывала шнурки на грязных кроссовках, когда ко мне подошла Рипли. Её когти тихо цокали по деревянному полу.
Она встала передо мной с выразительным, почти укоризненным взглядом. Будто понимала, что я собираюсь нарушить приказ Джуда.
– Только никому не рассказывай, – прошептала я, гладя её по ушам. – Он не поймёт. А я не хочу, чтобы с ним что-то случилось.
Она опустила голову, будто соглашаясь. Но когда я вышла за дверь, Рипли пошла за мной.
Ладно. Значит, у меня будет спутница. Когда мы добрались до края леса, я перешла на бег, морщась от боли в плече.
Рипли бежала рядом, не отставая ни на шаг.
Мне было страшно и больно. Но, по крайней мере, я не была одна.
Глава 10
Джуд
Закусочная была сердцем нашего маленького городка. В любой день сюда заходила добрая половина местных – кто за завтраком, кто просто за кофе на вынос и порцией свежих сплетен.
Это было и место, где можно было показаться на глаза, и место, где узнавались все городские новости.
Пожалуй, это кого-то удивит, но я не избегал этого заведения. Просто яйца Бенедикт здесь были чертовски хороши. Хотя я приходил сюда не так часто, как Финн и Коул, которые практически здесь и жили. Именно поэтому я заехал этим утром – хотел выудить из них полезную информацию.
Коул работал в мэрии: координировал и планировал городские мероприятия, одновременно получая степень магистра. Он был одним из самых осведомлённых людей в Лаввелле.
Финн руководил популярной туристической компанией, предлагающей воздушные экскурсии, и благодаря своей общительности и добродушию обладал стратегическим преимуществом – его знали все.
С тех пор как появилась Мила, я почти не видел ни Финна, ни Коула, так что когда они написали и предложили встретиться за завтраком, я не стал отнекиваться.
Каждое утро, пока она была у меня дома, я просыпался с нарастающим чувством тревоги – сколько ещё я смогу её прятать?
Но ещё больше я переживал о другом: что она сама не захочет прятаться дальше. Я чувствовал это – в её нетерпении, в её стремлении действовать, в желании добиться результата.
– Утро доброе, засранцы, – подошёл Гас, самый старший из нас шестерых. Он, как всегда, выглядел угрюмым и невыспавшимся.
– Это я ему написал, – сказал Финн, уткнувшись в меню, будто видел его впервые.
– Нам надо выработать план, – буркнул Гас, кивая Коулу, чтобы тот подвинулся и освободил ему место.
Вчетвером мы, должно быть, смотрелись нелепо: втиснутые в красную виниловую кабинку, сгорбленные над чашками кофе.
– Расскажите, что слышали, – сказал я, поднося к губам чашку. Кофе дома я варил лучше, но там была Мила. А смотреть на её сонную улыбку, перебирая пальцами её волосы, и не поддаться желанию поцеловать – становилось всё труднее.
Сегодня я запрограммировал кофеварку, оставил ей записку и выскользнул из дома до того, как она проснулась. Я отчаянно нуждался в том, чтобы прийти в себя. Моё стремление защитить её росло с каждым днём. Чем дольше она оставалась, тем сильнее хотелось просто взять её на руки, отнести в кровать и решить за неё все проблемы.
Но она не хотела героя. Дала это ясно понять. Да и какой из меня герой? Её проблемы были слишком серьёзными. И становились всё хуже.
– Ходят и нюхают, – сообщил Коул. – Один парень, Морис Мёрфи, вроде как учился в техникуме в Хартсборо с сыном Эрики. По словам Эрики, он ещё тот мудак.
Я поморщился. И имя у него подходящее.
– Он байкер. За тридцать. Бритая голова, – добавил Коул.
– Я его видел, – сказал Финн. – Иногда бывает в нашем спортзале с другими байкерами. Некоторые из них нормальные ребята, даже помогают со штангой. Но есть и такие, что вызывают подозрения. Нервные, дёрганые.
– Имена?
Финн покачал головой.
– У всех клички. Один из них – Вайпер. Остальных не знаю.
– Кто-нибудь спрашивал про Эми?
Коул кивнул.
– По моим данным, в Ape Hanger про неё активно болтают. Говорят, что она что-то украла.
– Насколько я знаю, она ничего не крала. Хотя... вытащить из неё информацию – тот ещё квест, – вздохнул я.
Коул пожал плечами и сделал глоток кофе.
– Ко мне дважды заглядывали из ФБР, – сказал Гас. – Один раз в офис, другой – домой.
– Хлое это наверняка понравилось, – усмехнулся Финн.
Гас скривился.
– Она была в бешенстве. Мы только уложили Симону на дневной сон. А она, как ты знаешь, спит редко и плохо.
– Чего они хотели?
Гас провёл рукой по тёмным волосам, свисающим до подбородка.
– Снова расспрашивали. Всё те же вопросы. Парень, которого взяли за поджог мастерской, до сих пор молчит, так что, похоже, у них ничего нет.
И я даже не знал, радоваться этому или нет.
– Два визита за неделю? – удивился Коул, приподняв бровь.
Гас хмыкнул.
– Ага. Могут месяцами не отвечать на письма, а тут вдруг зачастили. Думаем, они знают больше, чем говорят, и пытаются понять, что знаем мы.
Меня охватил холодный страх.
– Вы рассказали им про Милу?
– Чёрта с два, – мотнул головой Гас.
Я выдохнул.
– Спасибо.
– Мы с Хлоей сразу почувствовали, что что-то не так. Решили притвориться дураками.
Я закрыл глаза, переполненный благодарностью.
– Что говорит Паркер? – спросил Финн тише. Даже он побаивался Паркер, которая, к слову, была женой брата его жены.
– Ждать. Не соваться, пока её не назначат шефом полиции. Тогда она сможет официально начать расследование и вытащить всех этих уродов на свет.
– Звучит разумно, – кивнул Коул, отпивая из кружки.
– Да, – согласился я, раскручивая бумажное кольцо от приборов. – Только это непрактично. У нас нет времени. Если эти ублюдки уже что-то вынюхивают, нужно действовать сейчас.
Финн осмотрел закусочную.
– Прошло всего несколько дней. Дай им время. Может, им наскучит, и они решат, что она уехала обратно.
Как бы мне ни хотелось в это верить, сомнения грызли меня. Мила говорила, что большинство этих парней – просто пешки. Но организация, в которую она влезла, была слишком большой, слишком хорошо скрытой. Они не были идиотами. Если данные Оуэна и Лайлы верны, речь шла о мощной системе с деньгами и влиянием.
Они не простят ей того, что она сделала.
Мой отец сел за многие из их преступлений. Да, он сам был виновен во многом. Но он держал язык за зубами – видно, боялся последствий, если начнёт называть имена.
Мила с каждым днём становилась всё беспокойнее. Она держала в себе слишком многое. Я хотел ей доверять. И, по большей части, доверял. Но в её взгляде жили тени. Она не всё рассказала.
– Она не будет просто сидеть и ждать, – сказал я. – Её уже тянет обратно в гущу событий.
– Так пусть идёт, – пожал плечами Коул. – Мы её почти не знаем. И хотя я не желаю ей зла, она, кажется, умеет за себя постоять.
Волна злости накрыла меня с головой от его слов.
– Я её знаю, – рявкнул я. – И она сейчас под моей крышей, под моей защитой. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей.
Её присутствие сводило меня с ума. Сбивало с толку, мешало думать.
Я мечусь между воспоминаниями о той ночи и желанием спрятать её от всего мира, защитить любой ценой.
Каждую ночь, поднимая её с дивана и неся в кровать, я чувствовал, как сердце бьётся так сильно, будто хочет быть ближе к ней. Мысли, терзающие меня с тех пор, как она появилась, нельзя было назвать здоровыми. Мне нельзя было к ней привязываться. Но хотя бы я мог быть спокоен, зная, что она в безопасности – у меня дома.
– Привет, красавчик, – сказала Бернис, хозяйка закусочной, подливая мне кофе. – Давно тебя не видно. Тебе как обычно?
Я покачал головой. Последние дни я был сам не свой. Нужно было что-то посущественнее. Может, Мила и впрямь на меня влияет со своими разговорами про вредную еду.
– Яйца Бенедикт, пожалуйста, – протянул я ей пластиковое меню.
Братья пробурчали, что им то же самое, и, дождавшись, пока Бернис обновит нам кофе, мы остались втроём.
Пока Финн рассказывал последние проделки своего сына Тора и спорил с Гасом о методах усыпления детей, я разглядывал посетителей. Самые разные – от школьных учителей до дальнобойщиков. Наш маленький город, моя любимая община. И я хотел её защитить.
Но как? Я не был умником, как Оуэн, и не имел военной подготовки, как Финн. Люди куда умнее меня пытались с этим справиться годами и безрезультатно.
Я – никто. Но именно ко мне пришла Мила, поставив меня в самую гущу всего этого дерьма.
– Просто будь осторожен, – сказал Коул. – У тебя ведь с ней была история.
У Финна чуть брови не уехали в волосы.
– Что?
Я метнул в Коула взгляд. Это не то чтобы был секрет, но я предпочитал не распространяться о своей личной жизни. А тут он был у меня дома, когда приходили федералы и расспрашивали о Миле.
– Я знал её. В каком-то смысле, – признался я, уставившись в кружку с кофе.
Гас почесал бороду.
– Она была одной из твоих фанаток?
Коул фыркнул.
– Во-первых, – процедил я, сверля их взглядом, – у меня нет никаких фанаток. Это уничижительное, сексистское слово, и я не отношусь к женщинам как к вещам.
Финн и Коул застыли. Глаза – во всю ширину. Гас просто покачал головой и сделал глоток. Он знал меня лучше всех и понимал, как меня бесили эти домыслы о моём якобы разгульном образе жизни.
Меня задевало, что меня считают каким-то рок-звездным ловеласом, когда я на деле просто парень, который любит поиграть на гитаре, выпить пару бутылок и иногда переспать с кем-нибудь – по обоюдному согласию.
– И, между прочим, Мила – не какая-нибудь там поклонница. Она умная и сильная. Будь всё иначе, я бы провёл с ней не одну ночь.
– Блин, – Финн провёл рукой по волосам. – Я не хотел обидеть.
Я только фыркнул. Я с детства выслушивал всякое от братьев – и за то, что не пошёл в колледж, и за то, что поначалу защищал отца, и за то, что не гнался за славой, играя музыку просто так. Даже за свои свидания доставалось. Я всё терпел. Делал своё дело. Но сейчас уже перебор.
– Прости, – сказал Коул. – Я же сам был вечно тем самым неудачником семьи. Должен понимать, что к чему.
У меня аж мурашки пошли.
– Ты не неудачник.
– Конечно, нет, – встрял Гас. – Ты сейчас делаешь больше всех нас вместе взятых.
Коул опустил голову и покачал ею.
– Может, и не сейчас. Но раньше точно был. И до сих пор разгребаю последствия. – Он толкнул Финна локтем и снова посмотрел на меня: – Мы всё неправильно делаем. Просто хотим тебя защитить.
– Ага, – кивнул Финн. – Похоже, эта девчонка у тебя крепко в сердце засела.
– Она не девчонка, – поправил я. – Она женщина.
Он кивнул.
– Просто… Как бы это сказать… Ты ведь Эберт, а у нас у всех сердце нараспашку.
– Широкая душа, – добавил Коул.
Он-то знал, сам однажды проснулся женатым на Вилле.
– В конце концов, – продолжал Финн, – мы все тут как золотистые ретриверы в фланелевых рубашках. Ты, конечно, самый мрачный из нас, музыкант с душой, но внутри ты такой же.
Гас снова рассмеялся.
– Прям как Хлоя говорит. Ей понравится.
Я разжал кулаки. Всё ещё раздражён, но уже без злости.
– Я справлюсь. Она просто у меня поживёт немного. Ничего особенного.
– Только не ввязывайся, прошу, – сказал Коул. – Пусть Паркер и федералы занимаются этим. То, что она живёт у тебя, не значит, что это твоя война.
– Ещё как моя, – наклонился я, понизив голос, чтобы сплетники не подслушали. – Вы оба уже были мишенями. Ноа чудом не сгорел в пожаре. У меня есть племянницы, племянник. Это моя семья, наш бизнес. Это вся моя жизнь.
Я выпрямился и повернул голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь безуспешно снять напряжение в шее и плечах.
– Вы ошибаетесь. Это моя война.
