Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 2
Мила
Я пошевелилась и сквозь всё тело пронеслась резкая боль. Голова была тяжёлой, рот пересох. Левая рука была прижата к груди, бедро пульсировало. С усилием, которого не должно было требоваться, я подняла правую руку и осторожно коснулась левой. Даже это движение было мучительным.
Не открывая глаз, я глубоко вдохнула. Несмотря на боль, мне было тепло, а подо мной было что-то мягкое. Под плечом лежала целая гора подушек, поддерживавших сустав. Пальцами я нащупала толстый вязаный плед и почти с благоговением провела по нему – за это прикосновение я была готова благодарить судьбу.
Где-то в глубине сознания слабый голосок подсказывал: надо паниковать, двигаться, прятаться. Но тело болело слишком сильно, чтобы подчиниться. Поэтому я осталась лежать, пытаясь по крупицам собрать в голове события, из-за которых теперь ломило каждый сантиметр моего тела.
Побег через лес.
Потерянный телефон и улики.
Сердце сжалось. Чёрт.
Джуд.
Его образ не принёс облегчения, но боль при этом стала чуть менее глухой – с привкусом чего-то пронзительно личного.
Та милая доктор, которая уложила меня на кухонную столешницу и с хрустом вставила плечо на место.
Наверное, это был самый болезненный момент за день. Но почти мгновенное облегчение того стоило.
Я уснула на диване, поглаживая огромную собаку.
Хм.
Медленно я заставила себя открыть глаза, ища взглядом Рипли. Но вместо гостиной Джуда я обнаружила себя в огромной кровати, окружённой горами подушек, под потолочным вентилятором. Осмотрелась – плед оказался тёмно-зелёным, и его аккуратно заправили под ноги, чтобы они не мёрзли.
Я разглядывала массивную тёмную мебель, когда в комнату вперевалку вошла Рипли, а за ней – её хозяин.
Я поморщилась.
Джуд.
На нём были серые спортивные штаны и выцветшая футболка. Тёмные волосы торчали в разные стороны, взъерошенные сном, очки съехали набок. А я лежала как покалеченная, словно меня переехал автобус, а он, как назло, в спортивных штанах. Ну серьёзно. Ну хоть каплю сочувствия можно было бы.
– Очнулась. Умница, – сказал он, похлопав собаку по голове и подойдя к кровати.
– Что я здесь делаю? – спросила я, принимая стакан воды, который он протянул.
– Отдыхаешь. По приказу врача.
– Я же сказала, что останусь на диване.
– А я сказал, что ты ляжешь в постель. – Голос твёрдый, но уголок губ дёрнулся.
– Но я же спала на диване, – я отчётливо помнила. Он был непреклонен, почти снисходителен. Меня это задело. Я и так была нежеланной гостьей, не собиралась создавать ещё больше неудобств.
Он хмыкнул, поставил на тумбочку бутылку с обезболивающим.
– Когда ты заснула, я перенёс тебя сюда.
Сердце на мгновение сбилось с ритма.
– Я не помню, чтобы просыпалась. Но с таким плечом должна была.
Он пожал плечами.
– Я был осторожен. А ты была вымотана.
Он взялся за одеяло, но не стал снимать.
– Сможешь сесть? – спросил он, в глазах настоящее беспокойство. – Я сделаю завтрак. Вилла сказала, тебе нужно поесть.
С его ладонью на моей спине я осторожно приподнялась. Для такого большого и сильного мужчины он был удивительно бережен.
Рипли положила голову на край кровати, пристально следя за мной.
Я не удержалась и погладила её по ушам.
– Рипли тебя любит, – сказал Джуд, поправляя подушки, чтобы мне было удобнее. – Обычно она людей не жалует.
– Мне нужно идти, – пробормотала я, медленно сдвигаясь, чтобы опустить ноги с кровати.
– Нет, – он наклонился ближе, и я уловила запах зубной пасты вперемешку с чем-то характерно мужским. – Вилла скоро будет. Отдохни. Твоему телу нужен покой.
Собака прижалась ко мне носом. Её тёплое присутствие успокаивало. Я всегда мечтала о собаке. Ещё одно обещание самой себе. Может, когда всё это закончится, я заведу её. Если оно вообще когда-нибудь закончится. В большинстве случаев я сомневалась. Хотя после вчерашнего стало ясно – конец будет. В одном из двух вариантов. Или я уеду вдаль с собакой на заднем сиденье. Или окажусь в земле.
Джуд не отходил ни на шаг. Да, он немного командовал, но всё такой же красивый и заботливый, как в ту ночь. Брутальный лесоруб, который забрал меня к себе, перевернул мой мир, а потом в три ночи испёк шоколадные панкейки.
Я не забыла ни одной детали. Ни погоды, ни лунного света, ни того, как чувствовались его сильные, мозолистые руки. Ни расположения его дома – затерянного посреди леса.
– Мне не следовало приходить, – прошептала я. – Я обещала, что не втяну тебя в это.
– В это – в что? – спросил он, взгляд за стеклом очков стал внимательным. – Я до сих пор ничего не понимаю.
– Мне нужно идти.
Первое, что я должна была сделать – вернуться в лес. Я не могла спокойно дышать, пока не найду проклятый телефон. Я вложила в это слишком много сил.
– Стоп, – он шагнул ближе, так что я не могла выбраться с кровати, не скатившись к изножью. А в таком состоянии, и под его взглядом, я даже не попыталась.
– Здесь ты в безопасности. Никто не знает, где ты, кроме моей семьи. Побереги себя.
По щеке скатилась предательская слеза.
– Прости, – он присел на край кровати, осторожно, чтобы не задеть плечо. – У тебя шок. Дай телу восстановиться. Потом поговорим.
Я откинулась назад, накрывшись новой волной слёз. Рука снова вспыхнула болью и я сморщилась. Я была так близко. Так близко к финалу. И потеряла всё. Улики. Телефон. Сама в бегах. Ранена. И сбита с толку из-за этого чертовски большого мужчины и его не менее гигантской собаки.
Я с усилием подавила отчаяние. Надо разрядить обстановку. Он и так, наверное, считает меня сумасшедшей – ввалилась к нему без предупреждения и теперь рыдаю в его постели.
– У меня вопрос, – сказала я нарочито легко. – Почему Рипли? Это что, семейное имя?
Он усмехнулся и опустил голову.
– Нет. Уж точно не семейное. – Поглаживая собаку, бросил на меня взгляд искоса. – Я назвал её в честь Эллен Рипли.
– Это… музыкант? – спросила я. И тут осознала, в каком виде лежу: вся в грязи, волосы – бог знает как торчат…
Он снова рассмеялся – громко, заразительно. И сердце у меня предательски дрогнуло.
– Нет, извини. Эллен Рипли – главная героиня франшизы Чужой.
Я нахмурилась.
– Это… фильмы?
Его глаза округлились.
– Ты никогда не смотрела Чужого? Господи, это срочно нужно исправить. К чёрту врачей – устраиваем кино-марафон!
Из меня вырвался смех. Я и забыла, как мне нравится его сарказм.
– Я прям должна была их смотреть?
– Да. Это не просто мои любимые фильмы, это классика поп-культуры. Ты из тех детей, кто вместо телека книги читал, а, Беда?
После последних двенадцати часов этот разговор был совсем не к месту, но я не могла отрицать, как вовремя пришлась лёгкость.
– Вообще-то нет. Я видела кучу фильмов. Мой любимый – Принцесса-невеста. Смотрела его десятки раз. Могу цитировать весь день.
– Интересно, – сказал он, скрестив руки на груди. От этого движения по его бицепсам пробежали мускулы.
Во рту пересохло. Хотя, может, это просто утренний запах изо рта. В любом случае – выглядел он чертовски хорошо.
– Как насчёт того, чтобы я приготовил завтрак, пока ты приведёшь себя в порядок?
Я кивнула, внезапно остро нуждаясь в зеркале. Боже, что он обо мне теперь думает?
– Можно ещё один вопрос?
– Конечно.
– У тебя есть Pop-Tart?
Он ухмыльнулся и покачал головой.
– Э… нет. Ты же понимаешь, что это чистый сахар с канцерогенами?
Возмущённая, я показала ему язык.
– Pop-Tart – это охренительно вкусно. И вполне могут быть частью сбалансированного завтрака!
Он улыбнулся.
– У меня есть яйца. Омлет подойдёт? Могу добавить шпинат.
Я поморщилась, едва не скривившись от одного слова «шпинат».
Он вздохнул и поднялся.
– Ладно. Шоколадные панкейки подойдут? Повезло тебе – я всегда держу шоколадные капли для племянников и племянниц.
Я расплылась в улыбке.
– И кофе?
– Разумеется. Только, пожалуйста, отдыхай.
Он настоял, чтобы помочь мне выбраться из кровати, но к счастью, оставил в покое, когда я пошла в ванную. Штаны, которые он мне дал, были настолько огромными, что я сумела как-то справиться одной рукой. Просить о помощи вообще не входило в мои принципы, а уж в таких вопросах – тем более. Немного достоинства у меня всё-таки оставалось.
На раковине лежала совершенно новая зубная щётка, и я сразу ею воспользовалась. Во рту у меня было ощущение, будто я лизала мусорный контейнер в жару.
Пока я чистила зубы, по глупости взглянула в зеркало.
Чёрт.
На лице и шее расплывались багровые синяки, перемежающиеся с мелкими ссадинами и царапинами, полученными в лесу. Волосы спутались и покрылись грязью, кожа – бледная, почти землистая. Лицо осунувшееся, будто кожа просто повисла на черепе.
Вот дерьмо. Когда-то я считала себя привлекательной. Носила симпатичную одежду. Встречалась с кем-то. Жила как нормальная взрослая женщина. Джуд видел меня в лучшие времена – до того, как стресс и двойная жизнь состарили меня лет на десять. До того, как напряжение вытянуло из меня весь вес.
Иногда я скучала по той жизни. По той версии себя.
Но стоило мне напомнить себе, зачем я всё это делаю, – грусть рассеивалась. Я отдала свою жизнь ради правды. Ради справедливости. У меня была цель.
И я не собиралась сдаваться.
Вилла появилась вскоре после, с улыбкой на лице и медицинской сумкой в руках. Она тут же принялась хлопотать вокруг меня, принимая от Джуда огромную кружку с кофе.
Я с нетерпением ждала её прихода – мне не терпелось узнать, как ускорить восстановление.
Но когда она начала осмотр, особенно когда надавила на спину, моё настроение резко пошло вниз.
– По меньшей мере одно ребро треснуло, – пробормотала она, прощупывая больное место.
Каждый раз, когда она надавливала хоть чуть-чуть, боль накатывала с такой силой, что подступала тошнота.
– Серьёзного смещения я не ощущаю, но судя по отёку и синякам, которые появились за ночь, перелом есть.
В комнату вернулся Джуд, скрестив руки на груди, лицо тревожное.
– Насколько всё плохо?
Вилла посмотрела на него с печальной улыбкой.
– Она вся в ушибах. Я бы с радостью сделала МРТ плеча и рентген рёбер, но если это невозможно, я могу наблюдать за ней…
– Да, – перебила я, выпрямившись, тут же сжавшись от боли.
– Но только, – Вилла прищурилась, – если она согласится беречь себя.
Я что-то буркнула в ответ. Последнее, чего я хотела – это беречь себя. Дел было слишком много. Всё было слишком близко. И после всего, что я видела, было понятно: грядёт нечто масштабное. Мне оставалось только вычислить где и когда.
Вилла достала антибиотики, противовоспалительные и обезболивающие, и начала перечислять, что, как и когда принимать.
У меня всё влетело в одно ухо и вылетело в другое, но, к счастью, Джуд схватил блокнот и записал всё за меня.
Потом она помогла мне надеть нормальный слинг. Он был громоздким и уродливым, но всё же лучше, чем наволочка, повязанная на шею.
– Носи его день и ночь, – объяснила она. – Кроме душа.
– Даже во сне?
– Да. Первую неделю – обязательно. Потом я посмотрю, как заживает, и решим, можно ли уменьшать нагрузку и начинать упражнения для запястья и локтя, чтобы не застой крови.
– Неделю?
Она чуть наклонила голову, светлые волны волос упали на лицо.
– Да. У тебя вывих, и, похоже, надрыв вращательной манжеты. Это не ссадина на коленке, Мила.
– А… сколько…? – голос дрогнул. Я не могла сдержать отчаяние. Каждая клетка тела болела, но я не могла остановиться. Не сейчас. Не после всего.
– Не меньше месяца. А может, и шести недель.
– Нет! – выкрикнула я, сердце ухнуло вниз. Мне нужно было вернуть телефон. Связаться с ФБР. Забрать свои записи из трейлера. У меня не было лишней минуты.
Они оба замерли и уставились на меня.
– Простите, – пробормотала я, отводя взгляд. – Я просто… не ожидала такого.
Вилла положила ладонь мне на ногу.
– Ты пережила много. Твоё тело до сих пор в шоке. Сейчас главное – отдых, еда и вода. Пей лекарства и дай себе восстановиться.
Желудок скрутило.
– Я не могу здесь оставаться.
– Можешь. Джуда почти не бывает дома. А Рипли, уверена, будет рада компании.
Как по команде, собака подошла ко мне и положила голову мне на колени, глядя своими тёмными глазами, полными сочувствия. Она всё поняла. Она видела, насколько я в жопе.
– Но…
– Пожалуйста. Останься, – сказал Джуд. – Я не буду тебе мешать. Отдыхай. Рипли сама за собой присмотрит.
Я посмотрела сначала на него, потом на Виллу. Эти люди почти меня не знали, но проявили ко мне столько тепла. Я не хотела отдыхать. Но закрыла глаза и кивнула. У меня не было другого выхода.
Вилла вскочила, хлопнула в ладоши.
– Отлично. Мне пора в клинику. Если почувствуешь силы, – обратилась она ко мне, – можешь вечером принять душ. Джуд поможет поменять повязку.
Я кивнула. Хотя на самом деле ни за что бы не позволила ему прикасаться к моим ранам, сама мысль о душе казалась райской. И уж точно я лучше буду искать улики, если буду чистой.
Я взглянула на мужчину, который, казалось, поставил себе задачу спасти меня. Лицо у него было каменное, нечитабельное.
А меня в этот момент накрыло стыдом похлеще любой боли в плече или рёбрах. Мне было стыдно. Я чувствовала себя беспомощной и ненавидела это чувство больше всего на свете. И я чувствовала себя… обнажённой.
Этот мужчина видел меня голой. Прижимал к окну в этой самой комнате. Лизал меня, пока я не кричала его имя.
А теперь я – сбежавшая психопатка, поселившаяся в его постели и вытолкнувшая его на диван.
Джуд проводил Виллу, а когда вернулся, засунул руки в карманы джинсов и тяжело вздохнул.
– Мне нужно в офис. Встречи.
Я кивнула, сжав губы.
– Я ненадолго.
– Всё нормально, – махнула я здоровой рукой. – Я приму таблетку и попытаюсь поспать.
Это была ложь. На самом деле я собиралась улизнуть отсюда и найти свой телефон. Но если бы я сказала это вслух, он бы сорвался.
– В кровати? – приподнял брови.
– Нет. На диване. – Я похлопала по нему для убедительности.
Он тяжело выдохнул, опустив голову. Потом снова посмотрел на меня.
– Рипли останется с тобой. Миска с едой полная, вода есть. У неё есть собачья дверь.
– Ладно.
Он ушёл на кухню, вернулся с большим стаканом воды и пачкой крекеров – положил всё на стол.
Потом исчез в спальне и вышел с тем самым зелёным пушистым пледом, который мне так понравился утром, и охапкой подушек.
Я ухмыльнулась.
– Так ты всё-таки уважаешь мой выбор дивана.
Он завис надо мной, уставившись, почти сердито.
– Только потому, что у меня нет времени спорить. Но сегодня ночью ты спишь в кровати.
– Удачи с этим, – пробормотала я, устраиваясь поудобнее и поправляя подушки.
– Дай, я помогу. – Он аккуратно просунул руку за спину, приподнял меня и подложил подушки под нужным углом.
Он был так близко – от его тела шло тепло, его запах окружал меня со всех сторон. Я даже затаила дыхание, чтобы не уткнуться лицом в его шею, пока он натягивал одеяло и заботливо заправлял его вокруг меня.
Его руки остановились по обе стороны от моих бёдер, он замер, лицо в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд потемнел, и у меня в животе вспыхнула искра.
– Всё, – выпрямился он. – Я скоро вернусь.
И момент исчез. Он схватил ключи, накинул куртку и вышел.
Когда звук его грузовика затих, я откинулась и закрыла глаза, мечтая оказаться где угодно, только не здесь.
Силы оставляли меня. Меня придавило тяжестью усталости. Надо было встать. Найти машину. Или велик. Или квадроцикл. И вернуться в лес.
Но мне было тепло, обезболивающее начинало действовать, а тело слишком тяжёлое. Я закрою глаза на минутку. А потом пойду.
Да, всего минутку. И тогда – вперёд.
Глава 3
Джуд
Мебель и обстановка в большом конференц-зале были совсем не такими, какими я их помнил. Когда отец управлял компанией, всё выглядело иначе. С тех пор как Хлоя выкупила лесозаготовительное предприятие, многое изменилось. И впервые за много лет тут снова кипела работа.
В прошлом году нам пришлось продать часть земли Ганьонам, чтобы не отключили свет. Почти вся старая мебель и техника ушли с молотка. Да, нам досталось, но Хлоя сдержала слово – она не уволила ни одного сотрудника, кто остался к моменту, когда она взяла всё в свои руки. Возрождение заняло время, но теперь мы уверенно двигались вперёд.
Почти всё в компании стало другим. Хлоя наняла научных консультантов, чтобы мы могли работать с упором на устойчивое развитие, и даже отправила меня весной на семинар по лесному хозяйству в Миннесоту.
Она настояла и на том, чтобы продвинуть меня в руководство. Я пытался отказаться, но с ней спорить бесполезно. Гас гораздо больше подходил для управленческой должности, но он поддержал её и настоял, чтобы я присоединился. Он всегда мечтал пойти по стопам отца и стать четвёртым поколением Ганьонов, руководящих бизнесом.
И да, он некоторое время этим занимался – после того как отца посадили. Но мы были вынуждены продать компанию. Иначе потянули бы всех на дно. Так что теперь он формально не был во главе, но, похоже, вполне этим доволен. Хлоя владеет компанией, а он рядом, когда она в нём нуждается. Хотя большую часть времени он проводил с их дочкой. Его жизнь – напоминание о том, что всё может сложиться не так, как планировал, но при этом – правильно.
Четверо моих братьев сидели за большим столом. Хлоя – тоже. Она возилась с блестящей штуковиной в центре стола, пока оттуда не раздался голос Оуэна:
– Мы с Лайлой на связи, – проговорил он в своём обычном деловом тоне.
Он звонил из своего офиса в небоскрёбе в центре Бостона, где работал финансовым директором строительной компании. Годами он держался подальше от Лаввелла и всего, что касалось бизнеса, но вернулся в прошлом году помочь с продажей, и с тех пор мы стали ближе.
Хлоя улыбнулась и откинулась на спинку кресла.
– Отлично. Открываю собрание. Нам нужно поговорить… о женщине.
– Мила, – тихо сказал Ноа. – У неё есть имя.
Он сидел рядом со мной, заметно напряжённый. Пятнадцать лет он работал пожарным на западе, а недавно вернулся в Лаввелл – прямиком в ту самую кашу, в которой мы все варились уже не первый год.
Я благодарно кивнул ему. Это было не лучшее времяпрепровождение, но я был чертовски рад, что он рядом. Не только потому, что он мой брат-близнец, но и потому, что в отличие от остальных, у него был свежий взгляд на происходящее.
– То есть она просто появилась? – раздался голос Оуэна из динамика. – Из ниоткуда?
– Да, – наклонился я к микрофону, игнорируя взгляды, которыми обменялись Гас, Хлоя и Финн. – И всё нормально.
– Тут ничего не нормально, – пробормотала Хлоя.
– Прошёл всего один день, – выпрямился я, положив руки на подлокотники. – Она сильно ранена. Вилла её осмотрела и устроила у меня дома, чтобы она могла восстановиться.
– За ней гнались и стреляли, – добавил Коул, как всегда «вовремя».
Я заметил, как Гас с Хлоей переглянулись – обеспокоенно.
– Что случилось? – настаивал Оуэн. – Кто за ней гнался? И почему?
Не задумываясь, я снял очки и вытер их краем футболки.
Ноа наклонился ближе, внимательно наблюдая за мной. Блядь. Это был мой рефлекс – я всегда так делал, когда злился.
– Она журналистка, – сказал я, снова надев очки. – Её младший брат – тот самый, кого в прошлом году нашли раненым на нашей земле.
Из динамика донеслось сдавленное аханье Лайлы. Это она тогда нашла Хьюго и вызвала 911.
– Она приехала сюда, чтобы провести расследование, – продолжил я, – и как-то сумела втереться в доверие к группе торговцев, которые работают в Ape Hanger в Хартсборо. Видимо, они поняли, чем она занимается, и пошли за ней.
– И она прибежала к тебе? – уточнил Оуэн.
– Мы знакомы, – осторожно ответил я.
– Вы встречались? – Оуэн был резок.
– Не совсем. Мы познакомились в додзё в Хартсборо. Она ходила на курсы самообороны, где я помогал преподавать. Ещё была однажды в Лосе, когда я играл.
Все уставились на меня. Я не святой, но личную жизнь держал при себе.
– И да, она пошла со мной. Назвалась Эми. Сказала, что из Нью-Гэмпшира, работает барменом в Хартсборо.
А я, как дурак, поверил. Каждому слову этой красивой, обаятельной девушки. Она меня сразу зацепила – ещё тогда, когда раскачивалась в такт музыке. И с каждой минутой в её обществе становилось легче. Она была умной, живой, рассказывала забавные истории о странной еде и любимых лыжных курортах. Всё было так… просто. И узнать, что всё это – ложь, до сих пор било по голове.
– Она ушла до того, как я проснулся. Я подумал, что она вернулась в Нью-Гэмпшир и выкинул всё из головы. – Или попытался, но это я оставил при себе. – А потом, спустя месяцы, ко мне пришли из ФБР. Сказали, она числится пропавшей без вести.
– Блядь, – прошипел Финн.
– И вот теперь она здесь, – сказал Гас. – Мы ей верим? Откуда нам знать, что она снова не врёт?
Я сжал кулаки на столе. Злость закипала внутри. Меня рвало от желания встать на защиту Милы. Но зачем? Я почти не знал её. Обстоятельства её появления были, мягко говоря, сомнительными.
И всё же… Я видел её глаза. Видел, как она терпела боль, когда Вилла вправляла ей плечо. Видел, как она дрожала, перешагнув порог моего дома.
Я не мог не хотеть защитить её. Что бы там ни происходило, она по уши в этом увязла. И ей явно не справиться одной.
– У неё всё чисто, – сказала Хлоя. – Я попросила своего человека проверить. Всё подтверждается: диплом журналиста Йеля, продюсер в International News Network, три года писала для Portland Herald Tribune.
Она подалась вперёд и положила на стол папку.
– Вот подборка её статей. Глубокие расследования об опиоидах и коррупции. Она не с улицы.
– То есть она может помочь? – спросил Финн, уставившись на меня.
Я не знал. Честно. Меня сейчас больше волновало, как помочь ей. Но мы годами бились в темноте, и теперь, когда у нас появилась такая информация, трудно было не надеяться.
– Почему она не пошла в полицию? – спросил Ноа.
– По её словам, она видела, как Соуса работает с криминальными структурами в баре. Считает, что он продажен. И не только он – некоторые его помощники тоже, – ответил я. – И с ФБР, по её словам, та же история. Учитывая наш опыт… возможно, она права.
Вокруг стола все закивали. Мы сами научились – и не раз – что полиции доверять нельзя.
Коул в какой-то момент достал спицы и моток пряжи. Это никого не удивило. Вязание успокаивало его.
– Ей надо поговорить с Паркер, – тихо сказал он.
– Конечно, – кивнула Хлоя. – Мы её подключим.
Мы наняли Паркер Ганьон ещё какое-то время назад, чтобы она помогла нам с расследованием и попыталась распутать странные события, начавшиеся после ареста моего отца. Пропажи, вандализм, подозрительные бухгалтерские махинации, которые раскопали Лайла с Оуэном. А потом – нападение на Хьюго.
Паркер раньше работала в полиции штата и имела связи в ФБР, но пока мы всё ещё цеплялись за обрывки улик и пытались проследить денежный след до самого верха.
– Как думаешь, она снова сбежит? – спросил Финн. Он пришёл с распущенными волосами, но в ходе разговора собрал их в пучок.
– Сомневаюсь, – ответил Коул, избавляя меня от необходимости отвечать. – Она наотрез отказалась идти в полицию или в больницу. Её пришлось держать, пока Вилла вправляла ей плечо. Поверьте, она и напугана, и разбита. Лучше дать ей отсидеться, пока мы не всё не согласуем с Паркер.
Ноа ёрзал рядом со мной. Мы сидели здесь уже слишком долго для него. Я удивлялся, как он ещё не встал и не начал ходить кругами или отжиматься – он же не из тех, кто сидит на месте. Всё время в движении, на свежем воздухе.
– Она может остаться у тебя? – спросил он.
Я кивнул. Она уже у меня дома, а дом стоит уединённо и далеко от всех, так что это логично.
– Нет, – отрезал Гас. – Это небезопасно. Ни для тебя, ни для неё. – Он посмотрел на меня своим фирменным старшим-братским взглядом, от которого не скроешься. – Кто знает, какие неприятности она с собой принесёт.
Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Мила была на моей совести. Прошло всего двенадцать часов, а это чувство уже вписалось в меня на клеточном уровне.
– Я с этим разберусь, – сказал я. – Вы и так пожертвовали слишком многим. У вас семьи.
Финн кашлянул.
– Как думаешь, у неё и правда есть доказательства, чтобы их прижать?
– Очень надеюсь.
Я подумал о её улыбке, веснушках и озорном блеске в серых глазах. Она воплощённая беда. Но не мог отделаться от ощущения, что она – та самая недостающая часть головоломки, которую мы искали годами.
– А если это наш шанс? – я обвёл взглядом стол, глядя в глаза каждому из братьев и Хлое. – Шанс покончить с этим раз и навсегда?
– Что ты имеешь в виду?
Я закрыл глаза, подбирая слова. Публичные выступления – не моя сильная сторона.
– Мы живём под этим гнётом уже слишком долго, – наконец сказал я. – Хлоя, за тобой следили какие-то мутные типы. Коул с Виллой случайно наткнулись на нелегальную сделку, и потом Коула обкололи и подставили. А Ноа…
Я посмотрел на брата и почувствовал, как накатывает паника. Так бывает каждый раз, когда думаю о пожаре. О том, что могло случиться с самым дорогим для меня человеком. С его дочкой. Даже представить страшно.
Я сглотнул и выпрямился.
– Мы не в безопасности. И всё это не закончится, пока мы сами не возьмёмся за дело. А она – наш лучший шанс.
Самый молчаливый из нас, Гас, повысил голос.
– Но ведь у нас есть Паркер.
– И она блестящая. Но она одна. Когда её официально утвердят в должности нового шефа полиции, она сможет сделать гораздо больше. Но пока… у нас есть человек с уликами.
– Ты сам их видел? – это уже Оуэн, как всегда – скептик.
Я покачал головой, а потом вспомнил, что он не видит.
– Нет.
– А ты ей веришь? – спросила Лайла. – Ты уверен?
Я замолчал. Верю ли я ей? Да. Без сомнений. Не думаю, что кто-то стал бы специально вывихивать себе плечо ради какой-то аферы. Но даже не в этом дело. В её глазах был настоящий страх. И упрямый, твёрдый взгляд, когда она говорила о том, что сделала. А ещё – тепло и забота, когда речь шла о её брате.
– Верю. Я ей верю.
– И что это значит на деле? – спросил Финн. – Какие шаги?
– Это значит, – сказал Гас, скрестив руки, – что она встречается с Паркер и выкладывает всё. А потом решаем, как действовать. Никакой самодеятельности.
– Согласен, – отозвался Оуэн по громкой связи. – Действуем с умом. Все доказательства – Паркер. Подключим ФБР в нужный момент. Адвокаты у меня наготове, если всё пойдёт наперекосяк.
– Думаю, одними адвокатами не обойдёмся, – проворчал Финн. – Пара дробовиков не помешала бы.
Хлоя закатила глаза.
– Ладно, решено. Она остаётся у Джуда и отлёживается. Подключим Паркер, выясним, что она знает, и уже от этого будем плясать.
– И, – добавил Гас, обняв её, – никто не делает ничего безумного или опасного. Всё согласуем. Ни единого лишнего риска. Мы уже слишком часто были на грани.
В комнате раздались одобрительные бормотания.
А у меня в голове гудело. Что знает Мила? И может ли это помочь мне всё закончить?
После этого собрания стало ясно, как сильно всё происходящее давит на моих братьев и сестру. Каждый из них уже отдал слишком много. А теперь – они счастливы. И это значит, что я должен довести всё до конца. Чтобы мы наконец смогли жить спокойно.
