Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Джуд

Беда: Можешь достать экологические отчёты за последние пять лет?

Горячий лесоруб: Их там целая куча.

Беда: Мне нужно их изучить. У меня есть одна теория.

Горячий лесоруб: Поделишься?

Беда: Нет. Мне нужно работать.

Горячий лесоруб: А как насчёт отдыха?

Беда: Отдых для слабаков. Будь лапочкой, принеси мне эти файлы.

Глава 25

Мила

Я не могла усидеть на месте. Всё внутри пульсировало от возбуждения. Я встала и закружилась на месте, осознав, что почти не выходила из этой комнаты два дня.

Вчера Джуд затащил меня на кухню, заставил поесть, потом уговорил принять душ. Потом втирал мне мазь в плечо, пока я не уснула сидя на диване. Как всегда, он перенёс меня в кровать так, что я даже не проснулась. Но в этот раз, проснувшись, я обнаружила, что он лежит рядом.

Я должна была быть голой и вымотанной от оргазмов, прижавшись к своему горячему лесорубу. Вместо этого я сидела взаперти и вытаскивала из этой чёртовой флешки каждую торчащую ниточку.

Сначала я не могла понять, зачем мне смотреть отчёты о благотворительных пожертвованиях строительной компании. Но стоило открыть пару файлов и меня осенило. В каждом из них были зафиксированы годы отмывания денег.

В том числе через Hebert Timber – ещё когда бизнесом руководил отец Джуда.

Фирмы-пустышки, офшоры, подозрительная недвижимость в Квебеке, мутные благотворительные фонды. Настоящий буфет из всего самого грязного. Но как это всё увязывалось?

Одно было ясно: всё происходящее – гораздо масштабнее, чем я предполагала.

Я сходила в туалет и побрела на кухню, чтобы заварить чай и найти что-нибудь перекусить.

Джуд был почти идеален во всём. Выглядел как обложка мужского фитнес-журнала, но при этом носил ироничные футболки и очки в роговой оправе. Был добрым, чутким, расчёсывал мне волосы, обожал свою собаку. И у него был прямой, крепкий член, которым он умел пользоваться. Настоящее воплощение мужественности.

Но у этого мужчины был один существенный недостаток. Он был одержим здоровым питанием. Да, я не голодала – наоборот, даже стала потихоньку набирать вес, который потеряла за прошлый год. Но иногда женщине просто необходима доза глюкозно-фруктозного сиропа после тяжёлого дня.

Я порылась в шкафах и в итоге остановилась на фруктовом батончике и фисташках.

Рипли появилась рядом, язык наружу, вся в предвкушении лакомства.

Я достала ей вкусняшку из милой баночки на столе, и она, не дожидаясь команды, уселась передо мной, виляя хвостом по плитке.

Пока она хрустела, я вздохнула.

– Ну что, Рипли, что всё это значит? Что произойдёт в пятницу, тринадцатого? – Я облокотилась на столешницу. – И главное, где это произойдёт? И при чём тут, чёрт возьми, агентство недвижимости?

Она склонила голову, уставившись на меня своими умильными глазами. Обычно я держалась подальше от эмоциональных привязанностей, но её невозможно было не любить. Если мне удастся выжить, я заведу собаку.

Проблема в том, что я не хотела просто собаку. Я хотела Рипли.

Я провела рукой по её пушистым ушам. Оставить её было бы невозможно. И я даже не хотела думать о том, чтобы оставить её хозяина. Нет, нет. Такого варианта не существует. Просто секс в момент опасности. Не более.

Я доела свои перекусы и снова засела за работу. Этот клубок сам себя не распутает.

Спустя несколько часов, когда входная дверь наконец распахнулась, я вылетела из своей импровизированной штаб-квартиры.

– Джуд! – закричала я, бросаясь в коридор. Рипли встрепенулась и поскакала за мной через гостиную.

Он стоял в прихожей, лицо нахмурено от тревоги, и я, не сбавляя скорости, прыгнула ему на руки.

– Осторожно, – пробурчал он, прижимая меня к груди. – Плечо только начало заживать.

– Джуд, – сказала я, сердце колотилось как сумасшедшее. – Я всё поняла.

Он моргнул сквозь линзы.

– Эти летучие мыши, – взвыла я, взмахнув здоровой рукой, отчего он чуть не пошатнулся. – Эти чёртовы летучие мыши! – Я выскользнула из его объятий и заплясала, пока он вешал куртку и скидывал ботинки.

– Объясни.

Я схватила его за руку и потянула в гостевую. Всё, что я нашла, нужно было ему показать. Но как уместить в одном объяснении годы сводок и таблиц?

– Смотри. – Я указала на фотографии и вырезки из газет. – Всё упирается в летучих мышей.

Он нахмурился.

– В мышей?

Меня чуть не распирало от волнения.

– Да, северная длинноухая летучая мышь. Они под охраной.

– Я в курсе.

– Хьюго и Департамент охраны окружающей среды штата Мэн отслеживают места их обитания. Там запрещено ездить и вырубать лес.

– Да, – он кивнул. – Это моя работа, Беда.

Я глубоко вдохнула и попыталась привести мысли в порядок.

Когда мне удалось хоть немного собраться, я прочистила горло.

– Всё сводится к деньгам. К следу. Всё здесь. – Я показала на кипу документов.

– Я стараюсь уловить суть, но ты меня теряешь, – он почесал бороду.

– Они используют земли, где обитают летучие мыши, для перевозки наркотиков. Вот почему их никто не ловит. Там нет ни движения, ни камер, ни вообще ничего. На эти земли никто не заходит. Именно по ним они и прорываются из Квебека.

– Как? – Вопрос был коротким, но ответ – нет.

– Мы уже знаем, что у них есть люди в полиции. Значит, и в службе охраны окружающей среды, и среди пограничников – тоже.

– А Хьюго?

– Думаю, он понял, что на самом деле летучих мышей никто не охраняет. Возможно, он начал задавать вопросы или отказался участвовать. Не знаю. Но он проработал там недолго, и судя по тому, что я нашла, он как раз проверял отчёты за предыдущие годы.

– Значит, на него напали не случайно?

Я покачала головой.

– Думаю, его устранили.

– Чёрт.

– Он просто делал свою работу. – Меня захлестнули эмоции, в глазах защипало. – Он любил эту работу. Любил природу, лес, животных. Мама им так гордилась.

Он взял меня за руку.

– Мне жаль. Но ты всё правильно делаешь. Ты добьёшься для него справедливости.

Больше всего на свете я хотела, чтобы он проснулся. Чтобы был жив, цел, здоров. Но шансы были мизерны. Так что найти ублюдков, которые это сделали, – стало моей единственной надеждой.

– Эти ублюдки из ФБР, – прошипела я, печаль переросла в гнев. – Они даже не восприняли это всерьёз. Сказали маме, что Хьюго сам влез в какую-то наркосделку. Но мой брат никогда не имел с наркотиками ничего общего.

Я сглотнула, подавив очередную волну эмоций. Я не могла снова утонуть в ярости и горе. Я была слишком близко к правде.

Я подвела его к стене.

– Смотри. – Я указала на огромную карту, которую он принёс домой. – До 2002 года летучие мыши размножались и гнездились вот здесь. – Я ткнула в область, выделенную жёлтым. – У меня есть записи и договоры между штатом и Hebert Timber, Gagnon Lumber и ещё несколькими мелкими компаниями. Когда вступили в силу новые правила – именно этот участок был взят под охрану.

Он кивнул, склонив голову, внимательно изучая карту.

– Логично. Это самая гористая местность. Рядом с ущельем.

– Именно! – сказала я. – Летучие мыши гнездятся и рожают в пещерах. Но со временем охраняемая зона сместилась. В 2002 году – вот она. Тогда твоим отцом управлялись все повседневные процессы. А вот это... – Я резко повернулась и схватила распечатку, которую до этого разглядывала. – Через три года, в 2005-м, охранная зона уже здесь. Видишь, как границы сместились?

Он поднял руку к подбородку, приняв характерную «думающую» позу, и начал изучать страницу.

– И именно тогда, – добавила я, – Huxley Construction начала щедро жертвовать на защиту летучих мышей.

Он выпрямился, глаза расширились.

– Что?

– О да. У меня есть отчёты о благотворительности, поданные в налоговую. Тогда Чарльз Хаксли был вице-губернатором и активно выступал за защиту дикой природы штата Мэн. Северная длинноухая летучая мышь была признана исчезающим видом на уровне штата, но на федеральном уровне считалась всего лишь под угрозой исчезновения.

– Это важно?

Я кивнула.

– На федеральном уровне её признали исчезающей только несколько лет назад. А тогда он был в первых рядах защитников. Это означало усиленную охрану среды обитания. А теперь... – Я перебрала бумаги, пока не нашла нужную, и разложила её на столе. – Вот карта 2010 года. Я снова выделила охраняемую зону жёлтым маркером.

– Вот чёрт. Они «переселили» летучих мышей.

У меня забилось сердце – он понял.

– Думаю, да.

Он снял очки и протёр их краем футболки.

– А дорога? Вот, смотри. – Он провёл пальцем по линии, похожей на тропу. – Это старая дорога. Видишь, она идёт вдоль реки?

Я кивнула.

– До того как в семидесятых построили Золотую дорогу, – продолжил он, вернув очки на место, – здесь была сеть старых дорог. Ещё с девятнадцатого века. Тогда лес сплавляли по реке или возили на конных повозках к лесопилкам.

– А когда построили Золотую дорогу, чтобы объединить четыре крупнейшие лесозаготовительные компании, от старых дорог отказались. Их даже не заасфальтировали, так что со временем всё заросло.

– А сейчас?

Ещё один кусочек пазла вставал на место.

Он пожал плечами.

– Я там давно не был, но думаю, они превратились в заросшие пешеходные тропы.

– Та, которую ты показал, ещё видна. Но ведь есть и другие, верно? Можешь нанести их на карту?

Он вытащил маркер из стаканчика и начал рисовать линию вдоль реки, потом через лес.

– Думаю, это основная дорога. А вот здесь... – он продолжил рисовать, – примерно так проходит западный маршрут.

– К границе, – произнесли мы в унисон.

Я выпрямилась и встретилась с ним взглядом. По коже побежали мурашки.

Я отмахнулась от этого ощущения и прищурилась, разглядывая название городка, куда вела дорога.

– Сент-Луиз.

– Это уже не пограничный пост. После строительства новых шоссе всё изменилось. Но мой дед его упоминал, когда рассказывал истории. Оттуда вывозили древесину. И канадский виски во времена сухого закона.

Всё начинало складываться в голове. Я десятки раз слышала это название, пока собирала улики. Но только сейчас поняла, о чём шла речь.

– Они туда и направляются в пятницу, тринадцатого?

Если они делали это уже почти двадцать лет, в этом месте точно что-то было.

Я начала мерить шагами комнату, сердце колотилось, голова кружилась.

– Беда, – тихо сказал Джуд, взяв меня за плечи, – это потрясающе. Но тебе нужно дышать. Переварить. Это слишком много.

Он повёл меня в гостиную и усадил на диван. Через секунду вернулся со стаканом воды.

– Я позвоню Паркер.

– Нет, – резко сказала я, и в животе сжалось. – Пока нет. Там ещё куча материала, до которого я даже не добралась. Я всё ещё пытаюсь понять, что произойдёт в пятницу. Сейчас это слишком хрупкое, слишком важное. Я должна быть уверена.

Он сел рядом, заправил мне за ухо прядь.

– Ты не обязана делать всё в одиночку, Беда. Мы можем помочь.

Я кивнула, взгляд затуманен.

– Вы уже помогаете. Мне просто нужно ещё немного времени. Обещаю.

– Хорошо. – Он выдохнул и обнял меня.

– Я знаю, ты думаешь, что я сумасшедшая, – прошептала я, положив голову ему на плечо. – Но есть вещи, которые я не могу отпустить. Которые я не могу простить. Знаю, это недостаток характера. Из-за этого я металась по профессиям. Из-за этого у меня нет дома. И не было долгих отношений.

Рипли села напротив и положила голову мне на колени, уловив моё беспокойство.

– Я не такая, как все. Я не такая, как ты, – призналась я.

Я знала это с детства, но никогда не говорила вслух. Но Джуду я доверяла. И хотя сомневалась, что он поймёт, он был тем человеком, который хотя бы слушал. А меня уже давно никто по-настоящему не слушал.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

Я подняла взгляд на его красивое лицо.

– Посмотри на себя. Ты отлично справляешься с взрослой жизнью.

Он рассмеялся, и этот смех прошёл сквозь меня, как ток.

– Я серьёзно. У тебя есть дом. Он обставлен. У тебя есть изголовье у кровати, книжные полки и картины на стенах. Ты заботишься о собаке, у тебя есть работа.

Он хмыкнул.

– Я просто рублю деревья.

– Не принижай себя. Ты директор по операциям. Руководишь целой командой. Ты – крутой. И ты стабилен. У тебя есть жизнь.

Он притянул меня ближе, устроив мою голову у себя под подбородком.

– Снаружи может так казаться. Но скажу тебе по секрету – я сделал свой мир очень маленьким. И теперь застрял в рутине, потому что никогда не заставлял себя меняться.

– Что ты имеешь в виду?

Было странно утешительно слышать, что не только я чувствую себя вечной неудачницей.

– У меня никогда не было большой мечты, как у моих братьев. Я любил тишину и лес. Всю жизнь хотел лишь продолжать дело отца и деда. Но всё изменилось. А я остался прежним. И теперь всё это кажется неправильным.

Я отодвинулась и положила ладонь ему на грудь.

– Делай то, что откликается тебе.

Он посмотрел на меня своими тёмно-синими глазами, сжав челюсть, будто сдерживал что-то.

– Хотел бы я знать, как. Но я многое упустил. Был так зациклен на безопасности и предсказуемости, что пропустил магию. А с магией ведь как? Если упустишь – она исчезает навсегда.

Его признание повисло в воздухе. Я вновь и вновь прокручивала его слова в голове, привалившись к нему, впитывая тепло и силу. Его запах, его еда, его собака, его уютная постель – всё это стало для меня опорой. Я так долго была одна, но за эти несколько недель моя жизнь изменилась. И всё это – благодаря Джуду.

Я хотела, чтобы он получил всё, чего желает. Всю возможную магию. Но боялась, что, как и мне, ему она может так и не достаться.

Я закрыла глаза, и в груди поселился покой. Я должна была паниковать, искать, копать. Но, возможно, впервые в жизни мне захотелось просто посидеть спокойно. Насладиться этим моментом, хоть ещё немного.

Глава 26

Джуд

– Пахнешь потрясающе, – пробормотала Мила, уткнувшись носом в мою грудь. Я на секунду задумался, не поцеловать ли её в макушку, но передумал. Мы застряли в каком-то странном промежуточном состоянии, где позволяли себе физическую близость. Но она ясно дала понять, где проходят её границы. И я слишком зациклился на них.

Потому что Мила пробуждала во мне желания и чувства, которым просто не было места.

Она уснула у меня на груди прямо на диване. Обнимать её, вбирать в себя её тревоги и страхи – это было как на небесах. Но уже становилось поздно.

Она протёрла глаза и села рядом со мной.

– Долго я спала?

Я с трудом удержался, чтобы не притянуть её обратно.

– Около часа.

– Прости.

– Ничего страшного.

Мы уставились друг на друга. Воздух между нами словно сгустился. Мне хотелось прикоснуться к ней, поцеловать, стереть с её лица все беды. Но последнее, что ей сейчас было нужно, – это давление с моей стороны. Мы не знали, что принесёт завтра, и даже если бы она захотела большего, строить планы было глупо.

– Я пойду в душ, – сказал я, вставая и отступая на шаг.

Она всё ещё была сонной и милой, с прилипшими к одной стороне головы волосами.

– Куда направляешься?

– В Лось. Играю сегодня.

– А... – Её лицо резко изменилось – от умиротворённого до раздражённого, как будто кто-то щёлкнул выключателем.

– Всё в порядке? – спросил я.

Она покачала головой.

– Да, просто не знала, что ты сегодня уходишь.

– Мы там играем примерно раз в месяц. Иногда берём и другие выступления. Это для всех нас хобби. У нас есть замены, если кто-то не может. Но на сегодня я уже пообещал.

– Ладно, отлично. – Она натянуто улыбнулась. – Я покормлю Рипли и выведу её. Иди, делай своё дело. – Она не взглянула на меня, направляясь на кухню.

Я двинулся в ванную, а она на кухне начала с грохотом хлопать дверцами шкафов.

Каждый хлопок только усиливал неприятное чувство в груди. Но разбираться с этим сейчас времени не было. Я дал слово, и не мог подвести ребят.

После душа я оделся, загрузил аппаратуру в машину. Мила сидела на кухне, с чашкой чая, уставившись в пустоту.

Часть меня хотела просто сесть за руль и сбежать от этой неловкости. Но совесть не позволила. Она была здесь одна. Ей не с кем поговорить. А я хоть какой-никакой, но человек.

– Что случилось? – спросил я, подходя мягко. – Ты расстроена.

– Не знаю. – Она уставилась в кружку, теребя губу. – Злюсь, и не знаю почему. Ужасно. Звучит, как у ребёнка.

– Это потому что я ухожу? Если ты не чувствуешь себя в безопасности…

Она отмахнулась.

– Нет. Не в этом дело. Просто... – Она фыркнула, наморщила нос и зажмурилась. – Это плохо, что я ревную? – Она уставилась в чай, так и не посмотрев на меня.

У меня в голове всё перемешалось.

– Ревнуешь? К чему?

Она молча подошла к раковине, сполоснула кружку и поставила в посудомойку. Я не сводил с неё глаз, совсем не понимая, что происходит.

Наконец она повернулась и облокотилась на столешницу.

– Ты – это ты, – сказала она тоном, будто это объясняло всё, и махнула рукой в сторону моего тела. – Ты идёшь играть на гитаре, с этой своей бородой, очками и всеми этими идиотскими мышцами.

Я фыркнул.

– Идиотскими?

Она запрокинула голову и простонала.

– Ты же знаешь, что ты чертовски привлекателен, Джуд. Не заставляй меня это озвучивать. Мне уже стыдно по горло.

Я не смог сдержать ухмылку, расплывшуюся на всё лицо. Она ревновала. Она хотела, чтобы я принадлежал только ей. Это пробежало по мне сладким током.

– Я просто играю на гитаре пару часов и вернусь домой. Ты это понимаешь, да?

Она вздохнула.

– Да, понимаю. Но вокруг тебя будут женщины, кидающие в тебя свои трусики.

Я положил руку на её ладонь.

– Беда, ты не так всё видишь. Я не рок-звезда и не выступаю на стадионах. Это обычный бар где-то в глуши штата Мэн. Половина завсегдатаев старше моих родителей, а вторая половина – лесорубы, пришедшие расслабиться.

– Неправда, – парировала она, убирая руку. – «Лось» – не забегаловка.

– Хорошо, – сдался я. – Стильная забегаловка.

– Нет. Это ресторан и бар, который пытается косить под забегаловку, но там слишком чисто и приветливо.

Я сдержал смех.

– Ладно, мы определились, где он на шкале заведений. А теперь – к сути. Почему ты ревнуешь? Мне жаль, что я ухожу. Я знаю, тебе тяжело сидеть взаперти, но я дал обещание.

Она опустилась.

– Господи, ты такой занудный. Обязательно всё проговаривать?

В такие моменты я особенно остро понимал, как мало я понимаю в женщинах. Всё происходящее казалось мне нелепым.

– Дело не в том, что ты уходишь. Дело в том, что ты весь из себя такой сексуальный Джуд-лесоруб-музыкант, и все женщины вокруг сходят по тебе с ума.

И хоть где-то в груди начало скручиваться от предчувствия, меня тут же накрыло другой волной – она всерьёз призналась, что ревнует. Я обошёл остров и встал перед ней, кончиками пальцев приподнял её подбородок.

– Беда. Никто сегодня не будет кидать в меня трусики. – Я провёл пальцами по её щеке, разглядывая каждую черточку этого прекрасного, капризного лица. – Вообще-то, единственная, кто когда-либо кидал в меня трусики, – это ты.

– Не было такого! – выпрямилась она, тыкая пальцем мне в грудь.

Я рассмеялся и придвинулся ближе, прижавшись к ней всем телом.

– Ладно, допустим, ты кинула их метафорически. Признай: ты смотрела на меня так жадно, что они, наверное, сгорели до конца моего выступления.

В подтверждение своих слов я сжал её попу.

Она тихо застонала, глаза потемнели, но не оторвались от моих.

Я не мог сейчас склонить её на эту стойку, но, чёрт возьми, как же хотел.

Я зарылся лицом в её шею, вдыхая её запах – мёд и лимон.

– Тебе не о чем волноваться.

Она обвила меня рукой за талию.

– Я знаю, что мы не обязаны быть друг с другом. – Вздох. – Я бы и не посмела просить. Мы оба хотим просто... чего-то лёгкого.

Живот скрутило. Она хотела лёгких отношений. А я? Я хотел многого. Даже сам не мог это толком сформулировать. Но точно знал – это было далеко не «просто».

Я отступил на шаг, положил руки ей на плечи, мягко, но твёрдо, создавая между нами пространство.

– Посмотри на меня.

Она подняла взгляд. В нём перемешались упрямство и ранимость – от этого у меня сжалось сердце.

– Пока ты спишь в моей постели, я даже смотреть на других не собираюсь.

Правда была в том, что, скорее всего, я вообще больше никогда не взгляну на другую. Даже когда она уйдёт. Но этого я говорить не стал.

– Не нужно.

– Ещё как нужно. Даже если бы между нами не было ничего физического – твоё спокойствие для меня на первом месте. И я тебе не какой-нибудь озабоченный жеребец, ради всего святого. Спокойно могу держать всё под контролем. Хотя ты ведь назвала меня... как там было? «Похотливей пары серых спортивных штанов»?

На её щеках вспыхнули два ярко-красных пятна.

– Несмотря на то, что ты там себе напридумывала, – продолжил я, – это не так. Я не собираюсь ни на кого смотреть и уж тем более ни с кем разговаривать. Просто сыграю, потусуюсь с братьями и невестками, выпью ровно одно пиво и сразу поеду домой. К тебе.

Она кивнула, всё ещё краснея, с опущенными глазами.

– А когда вернусь домой... – прорычал я, приподнимая её подбородок, – тогда ты получишь всё моё внимание.

Я наклонился и поцеловал её – грубо, жадно.

Она ответила мне, обхватив за шею, давая понять: она будет ждать.

Её ревность была чертовски возбуждающей. Абсолютно необоснованной, но оттого не менее горячей. Будто я вообще способен смотреть на других. Мила занимала все мои мысли наяву и немалую часть снов. Она просто не знала, что я с того момента, как выйду за дверь, начну отсчитывать минуты до того, как снова смогу быть рядом с ней.