Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Джуд

Свежий воздух, смена листьев и мысль о том, что скоро мы снова будем в лесу, готовиться к зимним заготовкам – всё это делало осень моим любимым временем года.

С тех пор как Хлоя повысила меня, я слишком много времени проводил в офисе, так что был более чем готов к сезону. Несколько недель в лагере, без связи, только мы с ребятами, готовим вместе, вечерами бесконечно играем в дартс после долгих дней в лесу. Я всегда беру с собой гитару, играю, пока Рипли ворует остатки еды со столов в главном бараке.

Провёл руками по волосам, глубоко вдохнул, потом медленно потянул глоток кофе. Шея ныла после ночёвки на диване, и мне безумно хотелось уже уйти на тропу, но сегодня нужно было многое успеть.

Я снова поднёс к губам чашку, когда из коридора донёсся возмущённый голос.

– Чёрт тебя побери, Джуд!

Я усмехнулся в кружку. Рипли приподняла голову с пола и уставилась на меня. Я пожал плечами, встал и не торопясь направился в спальню.

Когда вошёл, не удержался от широкой улыбки.

– Звала, Беда?

Мила сидела, укрывшись тёмно-зелёным пледом по пояс, волосы слиплись и прилипли к одной щеке. Выглядела она, надо признать, довольно мило, если не считать хмурого взгляда, направленного прямо на меня.

– Я же сказала, что сплю на диване.

Я сделал глоток и кивнул.

– А ты меня перенёс?

Снова кивнул.

Она шумно выдохнула, и волосы возле лица слегка колыхнулись.

– Не делай так больше.

– Я говорил: спи в кровати. Если бы послушалась, не пришлось бы тебя переносить.

Прищурившись, она попыталась скрестить руки, но, почувствовав боль, остановилась и стиснула зубы, оставив больную руку в покое.

– Как ты вообще это делаешь? Обезболивающие не такие уж сильные, чтобы я не проснулась, если меня тронут.

Я пожал плечами.

– Я осторожен. И, между прочим, пожалуйста. Надеюсь, ты хоть выспалась.

Она сморщила нос, взгляд заметался по комнате – видно, пыталась придумать, как бы не признать этого. В итоге сдалась.

– Я вообще-то могу спать на диване, если хочу.

– Ни один гость в моём доме, тем более с такой травмой, не будет спать на диване, пока у меня есть нормальная кровать. Не знаю, кто тебя воспитывал, но если бы моя мать, Дебби Эберт, узнала, что я позволил женщине спать на диване, влепила бы мне деревянной ложкой. Пока ты здесь – ты спишь в кровати, а я на диване.

Её глаза вспыхнули.

– Ты невозможен. Это что ещё за мужицкие замашки? Не таскай меня, как мешок.

– Если бы ты не была такой упрямой, не пришлось бы.

Ответа у неё не нашлось, но рот продолжал работать, как будто слова сами никак не складывались. Мы уставились друг на друга. Несколько долгих вдохов и ни один не хотел уступать.

– Паркер будет через полчаса, – сказал я, когда она так и не нашлась, что ответить. – Помощь нужна, чтобы одеться?

Она сверлила меня взглядом.

– Нет, спасибо. Но я бы не отказалась от чашки кофе.

Я отсалютовал и закрыл за собой дверь. Идя по коридору, покачал головой. Ну зачем она всё превращает в борьбу? Ей надо отдыхать, а она только и делает, что сцепляется со мной по мелочам.

Я взглянул на Рипли. Она наклонила голову, будто и сама пыталась в этом разобраться. Ей я тоже задолжал – как минимум большую партию в мяч за все эти сбои в распорядке.

Со вздохом почесал ей за ушами.

– Я сам не знаю, девочка.

Паркер Ганьон была женщиной, способной вызывать одновременно уважение и страх. Мы наняли её, чтобы она помогла распутать клубок тайн и нестыковок, связанных с моим отцом и семейным бизнесом. После продажи компании начали всплывать странности, и чем дальше мы копали, тем больше появлялось вопросов.

С тех пор как она подключилась к нашему делу, я пару раз с ней разговаривал. Но моя работа – управлять техникой и следить за тем, чтобы бригады двигались по плану, а не копаться в бухгалтерии, так что пользы от меня в её расследовании было немного.

Хлоя обожала её, а значит, Паркер явно была хороша в своём деле. У меня не было причин сомневаться.

Но мы топтались на месте уже слишком долго, и с каждым днём разочарование только росло.

Теперь, когда появилась Мила, я молился, чтобы именно она оказалась тем самым недостающим элементом, который наконец положит конец этому беспределу.

Паркер была высокой, спортивной, с тёмными волосами, собранными в хвост. Она не тратила время на церемонии и постоянно делала пометки.

Мила, неудивительно, никакого страха перед ней не испытывала. Вообще не представляю, чтобы Мила кого-то боялась. Даже в мешковатых штанах и в полубессознательном состоянии, она оставалась острой, сильной и уверенной в себе.

Паркер начала с простых вопросов, явно прицениваясь, разбирается ли Мила в том, о чём говорит. Но довольно быстро разговор перешёл в серьёзное русло.

Я наливал кофе, пока они перебрасывались репликами – Паркер допрашивала с выверенным, выученным в правоохранительных органах тоном, а Мила отвечала коротко, дерзко и по существу.

Хотя я никогда не стремился к участию в этом хаосе, теперь всё происходило у меня в гостиной.

Я старался сосредоточиться на том, что поддаётся контролю. Работал, следил за домом, занимался собой. Играл на гитаре, гулял с собакой.

Последствия преступлений моего отца казались слишком масштабными. Если бы я погрузился в них с головой, просто потерял бы себя.

Пару моих братьев были в шоке, когда отца арестовали. Ещё больше – когда выяснилось, насколько он был замешан в произошедшем, и что именно он был виновен в смерти Фрэнка Ганьона.

А я?.. Мне было просто грустно.

Мозг отказывался это принимать. Даже после того, как доказательства были на столе. Даже после его признания. Я не мог этого осознать.

Он никогда не был хорошим отцом. Даже для Гаса, которого он с детства растил как наследника. Но у него была отличная жизнь. Он управлял компанией, основанной его дедом, вместе с братом. У него было шесть сыновей. Его уважало всё сообщество.

И всё равно этого оказалось недостаточно.

У каждого из моих братьев своя версия. Гас считает, что всё из-за жадности. Оуэн уверен, что он социопат. Я сам не знаю, что думать. У меня просто нет сил копаться в его мотивах. Я лишь знал, что хочу, чтобы это закончилось.

Арест отца не стал финалом. Наоборот – он стал началом. Началом затяжного кошмара для всей нашей семьи. И с каждым днём становилось всё опаснее.

Мила рассказывала Паркер про Ape Hanger – байкерский бар, где она работала, – о людях, с которыми познакомилась, и о том, что успела увидеть. Паркер яростно строчила заметки.

– То есть ты ввалилась туда как самозваная Нэнси Дрю? – спросила Паркер.

– Именно, – спокойно ответила Мила.

Наверняка это должно было прозвучать как упрёк, но Мила, казалось, гордилась.

– Одно из главных правил в журналистике – история в людях. Всегда. Так что нужно было сблизиться с теми, кто её создаёт. Место мутное, никто ни о чём не спрашивает. Я просто держала голову ниже и наблюдала.

Паркер неопределённо хмыкнула и продолжила строчить в блокнот.

– Оттер – хозяин. Он чист, но закрывает глаза на всё, что творят его посетители. А большинство из них – не ангелы. Его сын, Рэйзор, иногда вляпывается, но серьёзным игроком не является.

– А кто игроки?

– Они называют себя синдикатом. Кто-то из них байкеры, кто-то лесорубы, кто-то – из деловой среды. Именно они гонят опиоиды из Канады. У некоторых есть одинаковые татуировки.

Глаза Паркер расширились.

– Можешь описать?

– Видела издалека. Похоже на дерево. У Рэйзора её нет – он, скорее всего, не полностью в теме. Им не доверяют. Но у тех, кто мотается в Квебек и обратно, татуировки есть. Обычно на кистях или предплечьях. Мы ездили на Зимний карнавал в Канаду с Рэйзором, пробыли там несколько недель. Тогда я и познакомилась с ребятами с той стороны.

– Ты встречалась с канадцами? – Паркер едва поспевала за своим почерком.

– Думаю, да. Бизнесом там вроде бы занимается парень по прозвищу Игл. Он говорил по-французски, я не могла разобрать, о чём. Рэйзор был просто прицепом.

Паркер сжала переносицу и зажмурилась.

– Ты вообще понимаешь, в какой опасности была, водясь с международной наркосетью?

Мила метнула в неё взгляд.

– Очень даже понимаю. Особенно после позавчерашнего – когда в меня стреляли и гнали по лесу на квадроциклах. Но я бывала в горячих точках. Умею за себя постоять.

Паркер недовольно нахмурилась.

– Ладно. Где доказательства?

– Надо вернуться за ними, – сказала Мила, опуская взгляд на стол. – Но у меня много всего: аудиозаписи, заметки, фотографии, бумажные документы.

Я всё ещё пытался уложить это в голове. Мила, или Эми, как я знал её прежде, проникла в преступную организацию и в одиночку пыталась развалить её изнутри?

Да, её смелость была впечатляющей. Но больше всего мне было за неё страшно.

Паркер подняла глаза.

– Ты не взяла всё с собой?

– Долгая история. Но я достану.

– А откуда ты знаешь, что они уже не добрались до этих материалов?

Мила усмехнулась.

– Не знаю. Но если нашли всё – я даже восхищусь. Рэйзор и его команда – далеко не гении.

Паркер снова сжала переносицу.

– Ценю твою работу как гражданского…

Мила фыркнула.

– …но пора подключать правоохранительные органы.

– Я думала, ты сама из них.

– Я прохожу проверку. Чтобы стать начальником полиции в маленьком городке, нужно пройти через кучу бюрократии. Но у меня отличные связи в ФБР.

– Как я уже говорила – ФБР скомпрометированы, – раздражённо отозвалась Мила.

– С чего ты взяла?

– Они постоянно шутили про «федерала на зарплате». И смеялись, что это самое долгое расследование в истории Бюро, потому что их человек всё тормозит.

Паркер побледнела.

ФБР давно копались в делах Hebert Timber. Были и встречи, и проверки, и визиты без предупреждения. Но так и не смогли собрать достаточно доказательств, чтобы прикрыть это всё. Единственный арест – поджигатель, который устроил пожар в нашем цехе прямо под объективами камер.

Паркер тяжело выдохнула и опустилась в кресло.

– Ты знаешь, кто это? Или можешь описать?

– Белый, лет сорока-пятидесяти. Я его видела всего раз, но записала голос на телефон. На покерной игре.

Паркер снова склонилась над блокнотом.

– Всё может быть куда серьёзнее, чем мы думали. – Она подняла на нас взгляд, ручка всё ещё продолжала бегать по строчкам. – Но если нужно, мы пока можем держать всё на местном уровне.

– А как насчёт бывшего шефа полиции? – спросила Мила. – Он постоянно захаживал в Ape Hanger.

Брови Паркер взлетели вверх, а я выпрямился в кресле.

Весь город знал, что шеф Соуса – человек скользкий. То, что он сделал с Коулом, – это, скорее всего, лишь верхушка айсберга злоупотреблений властью. Но чтобы быть замешанным в наркотрафике?

– Да. Он всегда заказывал шот виски и Allagash White. Я знаю, что он сейчас в отпуске, но его же не посадили, и он до сих пор влияет на происходящее, так?

Паркер поморщилась.

– Ты уверена, что он замешан?

– Я видела, как он выходил из бара с сумками, набитыми наличкой. Это ответ на твой вопрос?

– Кто-нибудь ещё из полиции Лаввелла?

– В форме никто не заходил, так что я не знаю. Я узнала Соусу только потому, что встречалась с ним после нападения на Хьюго.

– Подожди. – Паркер постучала ручкой по столу, губы у неё сжались. – Ты встречалась с ним, и он не узнал тебя в баре?

Мила пожала плечами.

– Перед началом всего я перекрасилась и подстриглась. Плюс одевалась иначе.

– Чёрт. – Паркер покачала головой. – Этот идиот был никудышным копом.

Мила снова заправила волосы за ухо здоровой рукой – в который уже раз. Это явно был у неё тик. А потом резко встала, поморщившись от боли.

– С уважением, – сказала она сквозь зубы. – Я не отступлю. Это... – она указала на повязку, в которой покоилась её рука, – неприятно, да. Но я уже слишком близко к финалу.

– Прошу тебя, отойди в сторону, – в голосе Паркер звучала привычная для человека в форме властность. – Тут всё гораздо сложнее. Я впечатлена тем, что ты сделала, но одна раненая женщина не развалит целый опиоидный картель.

Мила выпрямилась ещё выше. Лицо её потемнело.

– Тебе стоит затаиться, – продолжила Паркер. – Уехать.

Уехать? Ни за что. Я резко встал. В ту же секунду, почувствовав напряжение, ко мне подошла Рипли.

– Нет. Она останется здесь, – прорычал я.

Это было совсем не в моём стиле. Я – спокойный, сдержанный из братьев Эбертов. Я никогда не высказываюсь вот так жёстко. Но я не мог представить, что где-то ещё Мила будет в безопасности. А именно этого я и хотел – чтобы с ней всё было в порядке.

– Я не собираюсь убегать, – возразила Мила. Её здоровая рука сжалась в кулак.

– А следовало бы, – вздохнула Паркер и прикрыла глаза. – Уехать подальше и жить дальше.

Глаза Милы вспыхнули гневом.

– Веришь ты или нет, но дело не только в вашей семье и вашем городе. Моего брата эти ублюдки довели до комы. Мою мать запугивали. Так что извини, что мне не всё равно.

Она шагнула к столу, опёрлась на него рукой, склонившись вперёд.

– Прости, что я нарушаю твои карьерные планы, но я продолжу. И найду того, кто поможет мне из правоохранительных органов.

У меня похолодело внутри. Да, я уважал её решимость. Но за те тридцать шесть часов, что она провела в моём доме, я уже понял: о собственной безопасности она не думает вообще.

– Паркер, – сказал я, умоляюще.

– Я попробую пошевелить старые связи в ФБР, неофициально, – сказала она после паузы. – Посмотрю, где они застряли. Даже если кто-то внутри прогнил, Бюро наверняка всё равно продолжает собирать улики. Должны быть зацепки, за которые мы сможем потянуть.

– Я передам тебе всё, что у меня есть, – Мила снова выпрямилась, стала спокойнее.

– Я не могу использовать незаконно полученные материалы.

– Спасибо, я знакома с доктриной «плодов ядовитого дерева», – отрезала Мила. Так что нет, о спокойствии речи пока не шло. – Но в штате Мэн есть исключения. В том числе – независимые источники. Таким источником я и являюсь.

Паркер склонила голову, изучающе глядя на Милу, затем кивнула.

– Ты можешь.

– Ещё бы, – бросила та. – Так что давай составим план.

Несмотря на то, что меня до сих пор трясло от страха, я не мог не гордиться ею. Она боролась за то, во что верила.

Паркер подняла руку.

– Ладно, ладно. Составим. Но сейчас тебе нужно затаиться. Когда я официально вступлю в должность – через месяц-два...

– Мы не можем ждать, – перебила её Мила, голос дрожал, дыхание было частым, прерывистым – видимо, рёбра болели невыносимо. – Всё меняется слишком быстро. Кто знает, как долго мои данные останутся актуальными. Нужно действовать сейчас.

Паркер покачала головой и посмотрела на меня.

– А я думала, быть шефом полиции в маленьком городке – это про превышение скорости и пропавших котов.

– Извини, – пожал я плечами. – Но мы ждали такую зацепку годами.

– Мне нужно забрать дочь из садика. Я могу доверить вам, что вы не сунетесь никуда?

– Надолго? – Мила скривилась.

– Дай мне две недели. Просто побудь в доме. Пусть плечо заживает. Почитай, отдохни, побалуй собаку. Только, ради всего святого, не погибни и не дай им понять, что мы на них вышли.

– Но улики...

– Я этим займусь. Просто нажми на паузу и дай мне наверстать.

Мила прищурилась, закусив губу. По её лицу было ясно – ей не нравилось, что ей указывают.

Паркер перевела взгляд на меня.

– Джуд, ты справишься с тем, чтобы её удержать?

Честно? Сомневаюсь. Я не знал Милу близко, но был абсолютно уверен – она не из тех, кого можно «удержать» или «контролировать». Но я сделаю всё, чтобы защитить свою семью и покончить с этим раз и навсегда. А если для этого придётся присматривать за ней, даже если она будет сражаться с этим – я справлюсь.

– Да. Она останется здесь. Я её защищу. Мы тут на отшибе, и если что – у нас есть лесные лагеря, можно уйти с радаров.

Мила метнула в меня взгляд. Тот же, что и тогда, когда проснулась и обнаружила себя в моей постели. Я уже начал к нему привыкать.

Паркер коротко кивнула.

– Я на связи.

Я проводил её до двери, а когда вернулся в гостиную, Мила мерила шагами ковёр. Рипли ходила за ней по пятам, уже протоптав дорожку.

– Я не могу ждать неделями, – бросила она. – Придётся тебе мне помочь.

Я тяжело выдохнул.

– Паркер велела затаиться.

Она остановилась, склонила голову, глядя на меня с ироничным прищуром.

– Не в первый раз мне такое говорят.

– Какая неожиданность, – фыркнул я.

Она показала язык, расслабившись хоть немного.

– Ты точно не против, что я тут?

Я подошёл ближе, глядя на потускневшие синяки на её лице.

– Всё в порядке.

Руки чесались прикоснуться к ней, взять за подбородок, но я сжал кулаки и удержался.

Она улыбнулась и было ясно: близость между нами её совсем не смущала.

– Потому что ты собираешься помочь мне прикончить этих ублюдков?

Я нахмурился.

– Нет. Потому что я собираюсь тебя защитить.

Она отступила назад, закатила глаза.

– А кто сказал, что нельзя сделать и то, и другое?

Глава 7

Мила

Я снова проснулась в кровати Джуда. Возвышаясь на целом троне из подушек, как принцесса, укрытая моим любимым пледом.

Чёрт бы его побрал.

Чёрт бы побрал его силу лесоруба и бережные руки. Обвиняла я, конечно, обезболивающее, именно оно отправило меня в такую глубокую кому, что я даже не проснулась, когда он меня перетаскивал.

Но в чём тогда смысл быть перетасканной, если я этого даже не помню?

Прошло очень много времени с тех пор, как меня в последний раз так основательно таскали. И вот этот мужчина – тот самый, кто это сделал.

Я покачала головой. Не время предаваться эротическим воспоминаниям. Я скинула ноги с матраса и пошла в ванную чистить зубы. А потом нужно было как следует подумать, как продолжить миссию, несмотря на все эти чертовски неудобные обстоятельства.

Да, было бы приятно остаться в этом милом домике, играть в Scrabble, обниматься с самой ласковой собакой в мире и любоваться плечами Джуда... Но у меня не было времени. Особенно если Рэйзор и его банда всё ещё меня ищут.

Переодеться в состоянии руки в повязке – почти невозможно. Но чёрта с два я попрошу Джуда о помощи снова. Одна только мысль о взгляде, полном жалости, с которым он прикоснётся ко мне, вызывала желание сбежать в лес и завыть.

В прошлый раз, когда я была у него, он смотрел на меня с чистым, необузданным желанием. Когда мы срывали одежду друг с друга, он отступил на шаг, глаза за толстыми дужками очков расширились, кулаки сжались, пока он жадно разглядывал меня, раскинувшуюся голой в его постели. Тогда я чувствовала себя настоящей богиней. А потом он довёл до экстаза каждый сантиметр моего тела.

А теперь? Я – исхудавшая беглянка-инвалид, которую он каждую ночь должен переносить в кровать. И это осознание причиняло куда больше боли, чем любые физические раны.

Сполоснув рот, я окинула себя взглядом в зеркале. Синяки на лице начали желтеть, расцветая отвратительной мраморной палитрой.

Как я до такого докатилась?

Я умылась правой рукой, пытаясь придумать, как всё исправить. Я была так осторожна. У меня были системы, правила, процедуры. Я подошла вплотную к финишу. И всё запорола. Вся та работа, все жертвы – насмарку. Я почти дотянулась до справедливости для Хьюго. И всё испортила.

Я зажмурилась, сдерживая слёзы. Я не позволю себе больше слабостей. Джуд этого не увидит. Как бы ни болело – я не из тех, кто сдается.

Я кое-как натянула майку и спортивные штаны, когда раздался лёгкий стук в дверь ванной.

– Тебе помочь?

Я тяжело вздохнула. Да не нужна мне, чёрт возьми, помощь. Но одного взгляда на слинг, валявшийся на полу, хватило, чтобы понять: сама я его не надену.

Я открыла дверь. Передо мной стоял помятый, но чертовски привлекательный лесоруб, в котором читались и тревога, и забота.

Рипли тоже сунула в щель свою морду.

Я кивнула в сторону слинга, не произнося ни слова.

Он молча вошёл, поднял его и, не глядя мне в глаза, начал осторожно надевать. Засунул мою руку внутрь, поправил лямку на плече. Потом взял с раковины мою щётку для волос и аккуратно обошёл меня, чтобы не задеть.

Пока он бережно расчёсывал мои волосы, наши взгляды встретились в зеркале. Он возвышался надо мной, как стена, его массивное тело будто укрывало от всего мира.

Я отвела глаза, смущённая до глубины души – это чувство, кажется, становилось всё сильнее с каждым днём. Бледная, худая, в синяках. И выглядела я паршиво, и чувствовала себя ещё хуже. И всё же, стоило ему оказаться рядом, моё сердце начинало колотиться.

Господи, отдала бы всё, чтобы обстоятельства были другими. Чтобы я снова могла стоять твёрдо на ногах, быть собой и предложить себя ему, такую настоящую.

Он всё ещё молчал, когда нагнулся за резинкой для волос, лежавшей на столешнице, и его рука скользнула по моей талии.

По коже прошла дрожь, но он никак не отреагировал. Спокойно и уверенно собрал мои волосы в низкий хвост – так же, как в тот раз.

– Мне скоро на работу, – пробормотал он, избегая моего взгляда. – Но я кое-что тебе принёс.

Он вышел, оставив меня стоять, пылающую от эмоций. Я захлопнула дверь, прислонилась к ней лбом и тихонько стукнулась о дерево.

Почему с ним даже такие простые вещи казались особенными?

Это был просто хвостик. Но для моей нервной системы – почти интимность. И пусть я была в этом одна, пусть он ничего не чувствовал – не время было предаваться чувствам. Не сейчас, когда каждая минута была на счету.

Запах кофе выманил меня из ванной.

Он стоял на кухне, пил из кружки, и выглядел как деревенский красавец в тёмно-синей фланелевой рубашке. Рубашка была расстёгнута, под ней – футболка, через которую легко угадывалась форма его груди.

Да уж, я совсем с ума сошла. Может, это всё обезболивающие? Или антибиотики вызывают сексуальные галлюцинации? Надо бы статью об этом написать. Отправить в Time's.

Я уже прокручивала в голове заголовки, когда взгляд зацепился за небольшую коробку на столе.

– Вот, – сказал он и подтолкнул её ближе.

Я посмотрела на белую упаковку и нахмурилась.

– Телефон?

Он кивнул.

– Предоплаченный. Я зарядил его, добавил свой номер. И Паркер. И Виллы – она просила держать её в курсе.

У меня сжалось внутри.

– Ты купил мне одноразовый телефон?

Он снова кивнул, всё так же спокойно потягивая кофе.

– Возможно, это самое милое, что кто-то когда-либо для меня делал, – пробормотала я, открывая коробку и вытряхивая внутреннюю часть на стол. – И ты его ещё и зарядил?

Он кивнул.

– Чтобы ты могла мне позвонить. Зимой я буду чаще уезжать.

У меня кольнуло в груди. Джуд должен быть здесь – такой немногословный, такой заботливый. Но, с другой стороны, чем дольше его не будет, тем проще мне будет обыскать дом и найти свой телефон. И закончить всё это.

Он и так уже в опасности, просто позволив мне остаться. А я не могла подвергать его риску. Так что, наверное, лучше, что его не будет.

Чем скорее я найду нужное – тем скорее смогу уйти. И уберечь его.

Очень хотелось остаться. Провести утро с ним, потом день – отдыхая, поедая всё подряд и избегая тяжёлых мыслей. За пару дней я уже ощутила, насколько уютен этот дом.

Но нельзя поддаваться. У меня есть цель. И я не собиралась злоупотреблять его добротой.

С улыбкой я обошла стойку и обняла его здоровой рукой.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – прижалась к нему. – Связь с внешним миром!

Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что он застыл, как доска, и молчит.

Чёрт.

Я резко отстранилась. Молодец, Мила. Вот и сделала всё неловко.

– Я в долгу перед тобой, – пробормотала я.

Его тёмно-синие глаза были бездонными, когда он смотрел на меня. Но послание читалось ясно и отчётливо, когда он отступил и начал возиться с кружкой, убирая её в посудомоечную машину.

– Обсудим это позже, Беда. А сейчас мне пора на работу.