Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27

Мила

Я была независимой, крутой женщиной, которая никогда не ждёт мужчину.

Кроме этого вечера.

В этот вечер я ждала мужчину.

Сначала я нервно мерила комнату шагами. Потом пошла перекусить. Но сколько водорослых чипсов и сырых миндалин может выдержать человек, прежде чем сдаться? Даже заесть эмоции в этом доме было невозможно.

В конце концов я снова села за работу – проверяла всё, что собрала, по два, по три раза, наводила порядок на стене с уликами или, как Джуд нежно называл её, «стене убийств».

Я не могла позволить себе упустить ни одной детали.

Но мысли всё равно ускользали к Джуду. Какие песни они играют? Много ли людей пришло?

И несмотря на все усилия отогнать это чувство, меня накрыло.

Зависть.

Я оставалась в стороне.

Столько времени я жила в этом одержимом пузыре, что забыла, каково это – просто выйти из дома и повеселиться. Послушать музыку, выпить холодного пива, расслабиться хоть на пару часов. Хотя, если честно, я и раньше этим особо не занималась. С самого детства я была целеустремлённой, сосредоточенной. Я никогда не позволяла ничему вставать на пути к целям.

Даже дружбе, отношениям, увлечениям, удовольствию.

Я села на диван, и всё навалилось разом. Придавило меня к подушкам. Рипли тут же оказалась рядом, уловив, что мне нужна собачья поддержка. И вдруг меня накрыло волной желания.

Это было не конкретное желание. Оно было огромное, неуклюжее, необъятное. Я хотела общения и ласки. Хотела секса. Хотела друзей, барбекю по выходным, походов в лес, вечеров в баре, где можно смотреть, как красавчик играет на гитаре.

Я упустила целую жизнь. Сначала потому что фанатично отдалась карьере, ставя журналистику выше собственного счастья. А теперь – потому что позволила себе целиком погрузиться в поиски тех, кто причинил зло Хьюго.

Неудивительно, что я так легко вжилась в роль вымышленной Эми. Мила изначально не была цельной личностью.

Я уже почти сорвалась в эмоциональную чёрную дыру, когда Рипли навострила уши и завиляла хвостом. Я тоже прислушалась и уловила слабый гул двигателя.

Как будто по команде, внутри меня вспыхнуло волнение.

Джуд вошёл в дом и выглядел даже привлекательнее, чем когда уходил. Это, наверное, какое-то особое свойство организма, которое стоило бы изучить в лаборатории.

– Скучала по мне, Беда? – Он поставил маленький усилитель на пол и прислонил гитару к стене.

Мозг подсказывал мне держать лицо. Но я была в том состоянии, когда притворяться просто невозможно.

– Да, – сказала я и пересекла комнату, влепив ему поцелуй прямо в губы. – Очень скучала.

Он посмотрел на меня с удивлением и радостью – идеальным сочетанием двух эмоций.

– Я тоже скучал. Мне было неловко, что я пошёл играть без тебя, поэтому я подумал, что можно устроить тебе мини-концерт прямо тут. Как тебе идея?

Я оторопела и энергично закивала, отступив на шаг.

– Дай мне минуту.

Через несколько минут он вернулся со стулом и одной из акустических гитар, что стояли в запасной комнате. Устроился у камина, одарив меня застенчивой улыбкой.

– Садись, – сказал он, опуская взгляд и тренькая струну, настраивая гитару.

Выглядел он так, что я едва не растаяла на месте. Он сидел на табурете, вытянув одну длинную ногу, закусив губу, поправляя лады.

Или, может, это были джинсы – светлые, изношенные, плотно облегающие его мускулистые бёдра. Или бордовая футболка, которая не скрывала ни одного сантиметра тела. Что бы это ни было, у меня закружилась голова, несмотря на поеденные килограммы миндаля.

– Хочешь что-нибудь конкретное? – Его глаза блестели, как в тот вечер, когда я впервые увидела его на сцене. Та же лёгкость, та же уверенность.

– Играй свои любимые.

Он кивнул, отбил ритм ногой и заиграл вступление к Blackbird от The Beatles. А когда открыл рот и запел... меня накрыла волна мурашек. Чёрт. Он ещё и пел.

Голос – тёмный, хрипловатый, дымный. Как у Джонни Кэша, только без сигарет. Я не могла оторваться, когда он закрыл глаза, и музыка полностью захватила его. Сильные пальцы скользили по гитаре, а красивые строчки заполняли воздух.

Мы были вдвоём, в гостиной, в доме где-то на севере штата Мэн. Но это не имело значения. Он мог бы петь в Мэдисон-сквер-гарден, и это всё равно не было бы сильнее, чем этот момент. Потому что он пел для меня.

Потом он плавно перешёл к Simon & Garfunkel, затем – к Нилу Янгу. А когда я уже была готова расплавиться в лужицу и испортить ему диван, он заиграл Your Body Is a Wonderland Джона Мейера, а потом внезапно превратил её в акустическую версию Baby Got Back.

Я залилась смехом. Он был не только талантливым, но и смешным. Всё время смотрел на меня и подмигивал.

Он сделал паузу, положил гитару на диван.

– Только воды попить.

Я вскочила, сердце стучало как сумасшедшее.

– Я принесу. Прости, что заставила тебя играть так долго.

Он покачал головой с полуулыбкой.

– Я кайфую. Тебе понравилось?

– Обожаю, – выпалила я и поспешила на кухню.

Мы посидели немного, пока он пил воду, а я пыталась успокоить своё тело, которое явно было не согласно на «просто послушать музыку».

Интересно, от вожделения можно умереть? Надо будет спросить у Виллы. Она врач, она знает.

– Когда ты начал играть?

Вопрос вышел глупым, но у меня большая часть крови ушла в другое место. Если бы я не отвлеклась, вполне могла бы сорвать с себя одежду и выложиться на блюдечке. Теперь было понятно, как я в том году оказалась в его постели. Противостоять мужчине с гитарой в руках просто невозможно.

– В третьем классе. Учитель музыки притащил блокфлейты и заставил нас всех играть. Да, это худший инструмент в истории, но мне понравилось. Я утащил её домой и тренировался. А мама, пусть Бог её благословит, каждый раз слушала, как я «выступаю». Делала вид, что Row, Row, Row Your Boat – это не пытка.

Я неожиданно почувствовала тёплую привязанность к женщине, с которой даже не была знакома:

– Это очень трогательно.

– Когда я научился играть достаточно хорошо, чтобы выступить с сольной партией на школьном концерте, мы тогда дошли до Old MacDonald, мама записала меня на уроки фортепиано. Я годами занимался в сыром подвальчике при церкви, зарабатывал деньги на свою первую гитару, расчищая снег. Каждую свободную минуту я играл. Когда у меня в руках гитара – я знаю, кто я.

Эти слова разрезали моё восхищение, как нож масло.

– А я не знаю, кто я.

Признание вырвалось само, невовремя. Но это была правда. И я осознала её как никогда остро, глядя на него, такого живого и настоящего, когда он делает то, что любит. На его фоне моё отсутствие себя ощущалось особенно болезненно.

– Разберёшься, – мягко сказал он. – Я в тебя верю.

В горле встал ком, но я сдержалась.

– Надеюсь.

– Устала?

Я покачала головой.

– Ещё парочку?

Это было жадно с моей стороны, но мне ужасно хотелось продлить этот момент.

Он кивнул, поднял гитару, легко повёл плечами и в ту же секунду снова превратился в своего рок-звёздного альтер эго, Джуда, и заиграл.

– Кажется, это одна из твоих любимых, – сказал он.

Пять секунд – и я поняла, что это за песня.

– Everlong.

В книгах и фильмах обморок описывают как нечто хрупкое и женственное. Но то, что происходило со мной, пока он пел с той самой хрипотцой и надрывом, не уступавшими самому Дейву Гролу, – это было отключение от реальности. Сознание словно покинуло тело. А когда вернулось, от меня осталась только потребность.

Он стоял, пальцы ловко скользили по струнам, голос – насыщенный, проникновенный, а мышцы предплечий сокращались с каждым аккордом, не оставляя мне ни шанса сосредоточиться.

Я не чувствовала пальцев. Мозг плыл где-то в тумане. Всё тело вибрировало.

Бежать было некуда. Я пропала. Совсем. Несмотря на все причины, по которым не должна была. Никакая логика, никакие факты не могли перебить химию, которая захватила мою голову. Внутренний голос кричал: хватай его и не отпускай.

Когда он закончил играть, я могла только смотреть.

– Откуда ты знал?

Получилось едва слышным писком.

– В тот первый раз, когда ты пришла в додзё, на тебе была футболка Foo Fighters. – Он пожал плечами. – А Everlong – одна из лучших песен о любви вообще. Я просто прикинул. Ты ведь не из тех, кто любит сопли, так что рок-баллада – определённо твой стиль романтики.

Грудь сжало. Господи, как он умудряется читать меня насквозь?

Одна рука всё ещё держала гриф гитары, другой он прижимал к себе её корпус. Он медленно подошёл ближе.

– Я знаю, что говорить о будущем нам запрещено, но ты для меня многое значишь. И я хочу, чтобы ты это знала. Я сыграю для тебя всё, что угодно. Было невыносимо видеть тебя такой грустной, когда я уходил. Подумал, это поднимет тебе настроение.

Он сделал гораздо больше, чем просто развеселил меня. Я встала, провела рукой за его шею и впилась в его губы. Гитара мешалась между нами, и мне пришлось встать на носки, чтобы дотянуться, но мне было плевать.

– Унеси меня в постель.

– Слушаюсь, мэм.

Глава 28

Мила

Я не могла ждать ни секунды дольше. Всю ночь я металась по комнате, разрываемая ревностью, представляя, как Джуд на сцене выглядит чертовски аппетитно – с этими сильными руками, перебирающими струны гитары.

А потом он вернулся домой и сыграл для меня?

Трусики? Разнесло в клочья.

Сердце? Переживает бурю эмоций, которые мне сейчас совсем не хочется разбирать.

Мозг? Способен думать только о том, как бы поскорее остаться без одежды.

Он легко подхватил меня на руки, и я, не прерывая поцелуя, обвила его талию ногами. Это было жадно и неуклюже, но только раззадорило меня ещё больше.

С нахмуренным лбом он осторожно опустил меня на кровать.

– Я не причиняю тебе боль?

Я села на колени и принялась стаскивать с него футболку.

– Снимай, – скомандовала я. – И штаны тоже.

Из его груди вырвался тёмный смешок, от которого меня пронзила волна желания.

– Ты сегодня командуешь, да?

– Ещё бы. Я женщина с потребностями, – буркнула я, изворачиваясь, чтобы стащить с себя майку, стараясь не задеть плечо.

Когда ткань оказалась на полу, я провела ладонями по его торсу, жадно впитывая прикосновения к его горячей коже.

– Может, это и делает из меня похотливую фанатку, но когда я вижу эти руки с гитарой… – я схватила его за запястья и подвела к своей груди. – У женщины есть предел самоконтроля.

– Ох, Беда моя… – зарычал он и приник к моему соску губами. – Тут тебе не нужен самоконтроль. Бери, что хочешь.

Я оттолкнула его и потянула за пояс джинсов.

– В таком случае… – я сжала его возбуждение сквозь плотную ткань. – Я как раз этим и займусь.

Он осклабился, сбросил джинсы, и когда выпрямился, его член с трудом умещался в обтягивающих боксёрах, головка выглядывала из-под пояса.

Я облизнула губы и легко коснулась её губами.

– Чёрт, Беда, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

Я подняла на него взгляд из-под ресниц и улыбнулась.

– Тихо. Я беру, что хочу.

Я стянула с него боксеры и обхватила ладонью его твердый, налившийся член, затем взяла его в рот, давая языку обвести головку по кругу. Он был толстый, горячий, слишком большой для моего рта, но это меня не остановило.

Проведя языком по нижней стороне, я глубоко вдохнула. Затем впустила его так глубоко, что он коснулся моего горла. Когда сработал рвотный рефлекс, внизу живота вспыхнул жар.

Он запутал пальцы в моих волосах, и от этого по телу пробежала волна электричества, прямиком к моему клиторy. Эти руки… я хотела их на себе и в себе – всегда.

Но сейчас было не про меня. Это было про него. Про то, как сильно я его хотела.

Его член дрогнул в моей ладони, налившись еще сильнее, доказывая, что не только я с трудом держусь в руках.

Расслабив челюсть, я снова приняла его глубоко, помогая себе рукой и находя нужный ритм.

Его пальцы крепко сплелись в моих волосах, и он превратился в череду хриплых стонов и прерывистых вздохов. Каждый его звук подталкивал меня продолжать, выжимать из него каждую каплю наслаждения.

Он провел ладонью по моей щеке, и я подняла взгляд – его глаза, затуманенные похотью, были прикованы ко мне. Не отрываясь от него, я обхватила его член обеими руками, а кончиком языка нарисовала круг по головке.

– Черт… – он откинул голову назад, его тело напряглось, как тугая тетива.

А потом он поднял меня с пола.

– Хочу быть внутри тебя, – прорычал он, сбрасывая штаны. Его пальцы скользнули сквозь мою пропитанную влагой щель.

Опьяненная желанием, я даже не смогла помочь ему, когда он переместил меня к изголовью кровати. Он надел презерватив, и каждое его движение выдавало натянутую до предела пружину в его теле.

От одного этого вида жар в моем центре стал текучим, как расплавленный металл.

Он лег надо мной, поддерживая собственный вес, и, выровнявшись, вошел в меня одним плавным, уверенным толчком, запечатывая поцелуй.

Я ахнула, чувствуя, как каждая клеточка меня растягивается, подстраиваясь под него.

– Вот так… – прошептал он, – просто дыши.

Его губы снова накрыли мои, и, двигаясь, он скользнул поцелуями по моей челюсти, спустился к шее, задавая медленный, ровный ритм.

Я откинула голову, зажмурилась и раздвинула ноги шире, впуская его глубже. Это было блаженство. Совершенство. Правильность во всем.

Каждое его движение было выверенным, сдержанным. Он боялся причинить мне боль. И хоть эта забота только сильнее разжигала во мне нежность, сейчас я жаждала другого. Мне хотелось, чтобы он сорвался, стал диким, потерял контроль.

– Джуд, – прошептала я, обхватив его лицо ладонями. – Тебе не нужно быть таким осторожным. Я не сломаюсь.

Он толкнулся глубже, впечатывая бедра в мои, уткнулся лицом в мою шею.

– Я должен держать себя в руках, – выдохнул он.

– Пожалуйста, – взмолилась я, приподнимаясь навстречу ему, жадно ища большего трения. – Ты сам сказал, что я могу получить всё, что захочу. А я хочу, чтобы ты сорвался. Хочу, чтобы ты трахал меня так, будто не можешь иначе. Поддайся этому.

Уперевшись руками по обе стороны от моей головы, он поднялся, и за стёклами его очков глаза расширились.

– Ты уверена?

Я прикусила его нижнюю губу и кивнула, крепко вцепившись в его ягодицы и потянув его ближе.

– Да.

Он улыбнулся, выскользнул из меня и отступил назад, разглядывая моё обнажённое тело, раскинувшееся на постели.

Я извивалась, измученная жаждой его прикосновений. И наконец он схватил меня за щиколотки и рывком подтянул к самому краю кровати.

– Так нормально?

Я кивнула, вцепившись в его бицепсы, отчаянно жаждая снова почувствовать его внутри.

Он закинул мои ноги себе на плечи и одним чуть резким движением вошёл в меня. Я оказалась полностью в его власти – распластанная под ним, пока он безраздельно владел моим телом. Его толчки были такими глубокими, что я ощущала его повсюду. Это было ошеломляюще. Обычно я ненавидела терять контроль. Я не из тех, кто склонен подчиняться. Но Джуд умел обращаться со мной так бережно, что позволить ему распоряжаться моим телом становилось чем-то естественным.

– Боже, ты так крепко меня держишь.

Каждое движение уносило меня всё дальше. Он снова и снова входил до конца. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной и… счастливой.

– Мне нужно, чтобы ты кончила, Беда.

Я сжала пальцами сосок здоровой рукой, и словно по заранее отрепетированному сценарию, он надавил на ту самую точку внутри меня. Я вскрикнула, выгнувшись дугой, чувствуя, как мои внутренние мышцы сжались вокруг него.

– Потрогай себя. Погладь этот милый маленький клитор для меня.

– Я… – дыхание перехватило. Мне всегда нужно было чуть больше внимания там, чтобы закончить, но трогать себя, пока он так двигается во мне?..

Это было далеко за пределами моей зоны комфорта.

– Да. Я хочу смотреть, – прорычал он, вбиваясь в меня так сильно, что моё тело сдвинулось на матрасе на несколько сантиметров вверх.

Лежать вот так, под этим чертовски сексуальным дровосеком, было совсем не время стесняться, поэтому, не отводя взгляда от его глаз, я лизнула указательный палец и скользнула рукой между нами – туда, где мы были соединены.

Я скользнула пальцами по его стволу, когда он вышел почти до конца и снова резко вошёл, сорвав из его груди стон, а затем лениво начала водить кругами по своему клитору.

– Чёрт, ты сжимаешь мой член просто идеально, – выдохнул он, двигаясь всё быстрее.

Опьяняющее чувство росло, свивалось и распаляло, а его слова только подталкивали меня к ещё большей скорости.

– Смотреть, как ты играешь со своей киской, – это чертовски горячо.

Закрыв глаза, я отдалась наслаждению, сосредоточившись на том, как его толстый член идеально скользит по моим внутренним стенкам.

Охваченная желанием сильнее, чем когда-либо прежде, я сжалась вокруг него.

– Глаза открой, – прорычал он. – Смотри на меня, когда кончишь на моём члене.

Его взгляд был раскалённым добела, мышцы на руках вздулись, пока он удерживал мои бёдра и входил в меня мощными толчками. Это зрелище прострелило меня сладким разрядом, и я сорвалась за грань.

Я закричала, сжимаясь вокруг него, когда оргазм обрушился на меня, сметая всё на своём пути. Наполненная до предела, растянутая, полностью в его власти, я потерялась в этом безумии. Моё тело выгибалось и содрогалось, пока он, обезумев от страсти, вбивался в меня, догоняя собственное удовольствие.

Его член дернулся глубоко внутри, усиливая наслаждение и превращая меня в дрожащий комок.

С громким стоном он рухнул на меня, осторожно опираясь на мою здоровую сторону.

– Чёрт... – прошептал он, осыпая поцелуями мою ключицу. – Это было потрясающе.

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела и сладким, изнуряющим чувством сексуального блаженства, которое умел дарить только Джуд.

Никогда раньше это не было так хорошо. Связь, эмоции, сила...

Не было ни малейших сомнений – этот мужчина окончательно губил меня.

Глава 29

Мила

Я могла бы привыкнуть к такому.

Мы лежали, переплетясь в простынях. Моя голова покоилась у него на груди, а его ладонь медленно поглаживала мои волосы.

Почему-то именно этот момент казался мне куда более интимным, чем всё, что мы пережили до этого.

– Как же хорошо, – пробормотал он, легко массируя кожу у корней волос так, что по моему телу пробежала дрожь. – Жаль, что мы не в шикарном отеле где-нибудь в интересном месте, а заперты в моём доме.

– Мне не в тягость быть запертой с тобой, – я уткнулась носом в его шею, вдыхая тёплый, родной запах. – Но сидеть здесь взаперти всё же нелегко. Я привыкла быть в движении – путешествия, работа, вечная беготня с рюкзаком и ноутбуком.

Он издал низкий, одобрительный звук.

– Вижу. Уверен, ты потрясающая журналистка.

– Спасибо. Это всегда было моей мечтой. Телевидение было тяжёлым – часы, поездки, – но я обожала продюсировать, искать истории, складывать пазл из деталей.

– Расскажи о местах, где ты побывала.

Я вздохнула, прикрыла глаза.

– Мне понравилось в Японии. Я была там всего пару дней, но вернулась бы не раздумывая. Культура, архитектура, кухня… – я замолчала, но затем добавила: – На самом деле работа была далеко не гламурной. К прессе не всегда относятся хорошо. Я бывала и в опасных местах: Сирия, Афганистан, Йемен.

– Ты такая смелая.

Мои щёки вспыхнули.

– Не думаю. Это была работа. Мы всегда путешествовали командой, и в правде есть смысл – в количестве есть безопасность. Плюс у нас была охрана. Но… – я покачала головой, – я видела немало такого, о чём предпочла бы не знать. Есть журналисты, которые всю жизнь проводят в зонах боевых действий, освещая трагедии и несправедливость. Я восхищаюсь ими, но через несколько лет поняла: мне пора искать что-то более традиционное.

– В этом нет ничего постыдного. Мы имеем право меняться. То, чего я хочу от жизни в тридцать четыре, совсем не то, о чём мечтал в двадцать один. Но это не делает меня менее смелым или умным.

Простые слова, но у меня по спине пробежал холодок.

Он натянул на нас мягкое одеяло и придвинул ещё ближе. Никто и никогда не называл меня смелой. Безрассудной – да. Сумасшедшей – постоянно. Но не смелой.

– А ты? – я поспешила сменить тему. – Не скажи, что ты из тех коренных жителей Мэна, кто никогда не покидал штат.

– Что ты, – он усмехнулся. – Я много ездил по США и Канаде. Когда Финн служил во флоте в Вирджинии, я приезжал к нему. Несколько раз был в Орегоне по делам лесной отрасли. Путешествовал, чтобы посмотреть, как Коул играет в хоккей. Но я бы хотел большего.

– И куда бы ты поехал?

Он провёл пальцами вдоль моего позвоночника, и меня снова пробрала дрожь. Я прижалась к нему, закинув ногу на его бёдро.

– Я бы поехал куда угодно с тобой.

Живот сжался, сердце забилось быстрее.

– Но моя мечта – Гавайи.

– Хм, не ожидала. – Я там никогда не была.

– Вулканы, пляжи, гигантские морские черепахи… Это далеко, но не так уж и далеко. Уникальное место. Хочу зарыть ноги в песок, смотреть на синюю воду, исследовать каждый остров, почувствовать атмосферу.

Я закрыла глаза и представила. И я бы тоже хотела. Пляж, солнце, никакой суеты. И симпатичный лесоруб, готовый намазать меня солнцезащитным кремом… Мечта.

– Мы должны поехать, – сказал он. – Когда всё это закончится.

Идея была безумной. Скорее фантазией, чем планом. Этого никогда не будет, но мы ещё несколько минут держались за эту картинку. Держались друг за друга. Наша ситуация была странной, неопределённой, зыбкой. Но как же хорошо было притвориться, что мы обычные.

Я зевнула, усталость наконец-то взяла своё.

– Хотела бы я переместиться в параллельную реальность. Ту, где мы обычные.

– Обычные? Знаешь, Беда, мне кажется, ты никогда не была обычной.

Я хмыкнула.

– Ты понял, о чём я. В мир, где мы могли бы встречаться.

Он поцеловал меня в макушку. Жест был таким тёплым и ласковым, что от него стало только тяжелее.

– Я бы встречался с тобой, чёрт возьми.

– Не уверена, что вообще знаю, как это – нормально встречаться. У меня никогда не было такого.

– А у меня было. Я бы научил тебя. Мы бы пили кофе, гуляли с Рипли, смотрели, как Мэрри играет в футбол, заезжали к маме на воскресные ужины.

Он поцеловал меня в челюсть, в мочку уха.

– Мы бы ходили на свидания. Может, на концерт в Портленде. На выходные в Кеннебанкпорт.

– Расскажи про свидание. Что бы мы делали? – я закрыла глаза, чтобы нарисовать в воображении этот образ.

– Зависит. В Бангоре есть ресторан, который любят мои братья. Фермерская кухня. Я бы нарядился и…

– В костюм?

– Нет. У меня всего один костюм, ему лет десять, и я надеваю его только на похороны. Я бы надел пиджак с джинсами. И хорошие кожаные ботинки.

В животе сладко заныло от этой картинки.

– Нравится.

– И принёс бы тебе растение, а не цветы.

– Потому что цветы умирают?

– Нет. Потому что я люблю растения. Они сложные и красивые. Как ты. И каждый раз, когда ты бы о нём заботилась, ты бы думала обо мне. Так я увеличиваю шансы на второе свидание.

– Возможно, сейчас самое время признаться, что я не умею выращивать растения.

– Моё растение ты бы не загубила, – он легко прикусил мочку моего уха.

– Да, гипотетический лесорубский фикус… Ладно, продолжай.

– Я бы впечатлил тебя, заказав хорошее вино. А потом мы бы ели. Я бы делился с тобой, потому что тебе всегда сложно выбрать одно блюдо. Угадал? Ты ведь из тех, кто хочет попробовать всё?

Я уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть улыбку.

– Виновна.

– Видишь? Я же говорил, что я отличный партнёр для свиданий. Мы бы пили вино, медленно пробуя разные блюда. А на десерт я бы заказал всё меню, и мы попробовали бы каждое. Ты же сладкоежка. Уверен, ты бы захотела всё.

Я нахмурилась.

– Но ты ведь не любишь сладкое.

– Ради тебя попробовал бы всё. А потом мы бы спорили, какой десерт лучше.

Сердце стукнуло сильнее. Он уже слишком хорошо меня знал.

– По дороге домой мы бы заехали в одно место.

– Куда?

– Живописная точка на девяносто пятой трассе, между Лаввеллом и Хартсборо. Там есть небольшая площадка для парковки, а вид на долину просто потрясающий. Мы бы сели на борт моего пикапа, укутавшись в одеяло, которое я предусмотрительно прихватил, и смотрели бы на звёзды. Я ведь не большой любитель разговоров, так что ночное небо сделало бы за меня часть работы.

– По-моему, ты и так отлично умеешь разговаривать.

Он пожал плечами.

– С тобой легко говорить. – Вздохнув, продолжил: – А потом я отвёз бы тебя домой и проводил до двери.

– И всё?

– Если бы атмосфера была подходящей, поцеловал бы тебя на прощание.

По позвоночнику пробежала искра.

– Лёгкий поцелуй или настоящий?

– Какой бы ни был комфортен даме. Но после вечера с тобой я, скорее всего, был бы настолько заведён, что сорвался бы и через пару секунд прижал бы тебя к двери, а твои ноги уже обвили бы мою талию.

Меня бросило в жар. Он умел быть идеальным сочетанием откровенного и внимательного. И хоть это будоражило, одновременно стало как-то грустно.

– Ну как, я справился?

Я крепко зажмурилась, стараясь выжать из этой фантазии каждую каплю, прежде чем вернуться в реальность. Его слова заставили меня тосковать по жизни, где всё, что он описал, было бы возможно. Простые радости, узнавать друг друга, гулять, исследовать мир. Делить жизнь с кем-то рядом.

Но сейчас всё это казалось как никогда недосягаемым.

Я проглотила ком в горле.

– Ты был потрясающим.

Он придвинулся и мягко коснулся моих губ.

– Мы получим это свидание, Беда.

В груди разлилась тупая боль.

– Надеюсь.

Рипли не спешила укладываться на ночь, так что Джуд вывел её ещё раз, а мы с ним занялись вечерними делами. По очереди чистили зубы, и пока он был в ванной, я натянула его футболку, подняла ворот к лицу и глубоко вдохнула.

Последнее, что нам следовало делать, – это снова спать в одной постели, как мы уже успели привыкнуть. Это было опасно. Но как же хорошо.

Он вернулся с лёгкой улыбкой, его спортивные шорты держались низко на бёдрах.

– Сегодня ты хочешь быть большой ложкой или маленькой?

Я сделала вид, что не слышу, устроила подушки так, чтобы поддерживать плечо, и забралась под одеяло. Вилла разрешила мне уже спать без фиксатора.

Он лёг рядом, аккуратно, чтобы не задеть плечо, прижался и выключил свет.

– Джуд? – я закусила губу.

– Да, Беда?

Я прочистила горло.

– Помнишь, ты сказал, что мы в этом вместе и что нет ничего, чего бы ты не сделал, чтобы помочь мне поймать плохих парней?

Он тяжело выдохнул, словно сдулся.

– Да. Помню.

– Отлично. Потому что завтра мы едем в небольшое путешествие по следу.

– Куда?

– В Нью-Гэмпшир.

Он так долго молчал, что я уже решила, будто он уснул. И только когда я почти смирилась с отсутствием ответа, он слегка сжал меня и произнёс:

– Как скажешь, Беда.