Текст книги "С топором на неприятности (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Джуд

Я не смог себя остановить. Очень хотел. Хотел быть сильным и благородным. Но не смог.

Я был слаб. И всё из-за Милы.

Я прижал ладонь к её щеке, провёл большим пальцем по гладкой коже, наслаждаясь тем, как расширились её глаза. А потом мои губы коснулись её губ.

Она мгновенно растаяла в моих объятиях, её язык смело проник в мой рот. Я застонал и прижал её к себе всем телом.

Вот чего мне так долго не хватало.

Её пальцы заплелись в моих волосах и чуть дёрнули, сводя меня с ума. Казалось невозможным, но она была даже вкуснее, чем я помнил. Я одновременно был и голоден, и сыт.

Вот оно. Она. Этот миг.

Я больше не мог сдерживаться. Запустив руку под её футболку, я провёл ладонью по её спине, жадно прикасаясь к коже, такой тёплой и шелковистой. Она снова потянула меня за волосы, на этот раз сильнее, и я в ответ прикусил её нижнюю губу.

– Чёрт, Джуд, – простонала она. – Я мечтала о твоих поцелуях.

Эти слова вкупе с её голосом уничтожили последние остатки сомнений. Я отстранился, обхватил её лицо ладонями.

– Беда… – прохрипел я. – Я...

– Не надо, – прошептала она. – Не придумывай оправданий. Не думай. Просто поцелуй меня.

– Я не хочу останавливаться, – прошептал я, осыпая её подбородок поцелуями. – Я знаю, что нам не стоит. Но у меня нет сил. Скажи мне, чтоб я остановился, Беда.

– Нет. – Её рука скользнула вниз и легла на мой стояк, и у меня в глазах потемнело. – Только попробуй, мать твою, остановиться.

– Я хочу тебя, – выдохнул я. – Всего один раз. Я знаю, это глупо. Но это так хорошо.

– Не унижайся, Джуд. Не умоляй. Просто отнеси меня в кровать.

Я осторожно подхватил её, поддерживая травмированную руку, и направился в дом. Как и каждую ночь с тех пор, как она появилась, я унёс её в свою спальню.

Только на этот раз – я остался с ней. И спать мы точно не собирались.

Я пересёк дом, закрывая за собой двери ногой, и уложил Милу на кровать. Она тут же потянулась ко мне, впилась в губы, и её ногти вонзились в мою спину.

Я обхватил её за талию и сжал ладонью её упругую ягодицу. Она пискнула.

Я застыл, ослабив хватку.

– Я не причинил тебе боль?

Она покачала головой.

– Нет. И хватит беспокоиться. Я не фарфоровая кукла.

– Но ты же ранена.

– Если станет больно – скажу. А теперь раздевайся.

Из груди вырвался смех. Даже с травмой Мила не теряла боевой дух.

– Я серьёзно, Эберт. Живо! – Она толкнула меня в грудь. – Я хочу на тебя посмотреть, лесоруб. Давай, не стесняйся.

Я сдержал ухмылку и сдёрнул с себя футболку.

Она присвистнула, подбадривая, но прежде чем я успел сделать ещё что-то, её руки уже скользнули по моей груди, пальцы очертили контуры татуировки на боку.

– Я прикоснусь к сотне цветов и не сорву ни одного...

– Эдна Сент-Винсент Миллей, – пояснил я. – Она из Мэна.

– Так это не просто для вида, да? – Она наклонилась и поцеловала строку. – Мне нравится, что ты татуируешь стихи. На спине у тебя – Рильке? (*Ра́йнер Мари́я Ри́льке – австрийский поэт и переводчик, один из самых влиятельных поэтов-модернистов XX века)

Я кивнул.

– Наверное, странно, но есть слова, которые хочется носить на себе вечно.

Она поцеловала меня в грудь, потом ниже. Губы оставляли огненный след до самого пояса джинсов.

– Это чертовски сексуально, – прошептала она, глядя на меня исподлобья, глаза затуманены.

Хотя повязки на ней не было, она держала руку ближе к телу.

– Поможешь мне? Снять майку. Я знаю, это не особо эротично, но...

– Да ты с ума сошла, – хрипло выдохнул я.

Я обошёл её, прижался губами к уху, прикусил мочку, подхватил подол футболки. Поднимая её, осыпал шею поцелуями. Осторожно помог ей освободить сначала здоровую руку, потом больную. На ней остался только спортивный лиф с молнией спереди.

– Штаны тоже. – Я стянул с неё спортивные штаны, опустившись на колени. Подвёл её руку к своему плечу, чтобы она могла опереться, и помог ей выбраться.

Она стояла передо мной – в белье, желанная, трепетная, сильная.

Я прижался губами к её животу.

– Мы не обязаны, если ты не хочешь.

Она взялась за мой подбородок, подняла моё лицо.

– А я хочу всё.

– Как скажешь, Беда. – Я встал, уложил её на кровать, раздвинул бёдра.

Я целовал и покусывал её бедро, наслаждаясь каждым миллиметром, обходил краем белья, дразня, доводя её до дрожи, и снова отступал.

Я провёл носом по внутренней стороне бедра, вдоль тонкой полоски ткани, вдыхая её аромат – дикий, пьянящий.

Отодвинув ткань в сторону, я провёл языком к её центру, и когда нашёл клитор, она вскрикнула и меня захлестнула гордость.

– Не шевелись, Беда, – усмехнулся я, глядя вверх из-под её бёдер. – Я тут работаю.

Я стянул с неё трусики и отбросил в сторону. Провёл пальцами по входу – она была тёплая, влажная, сладкая. Моя.

Когда я вошёл в неё пальцами, она вскрикнула, и я припал к её клитору. Тело выгнулось, бёдра задрожали. Мой член рвался наружу, но я не останавливался. Я жадно ловил каждый её стон, каждый изгиб, каждый вздрагивающий вдох.

– Кончи для меня, – выдохнул я, чувствуя, как она напряглась. Я снова припал губами к ней, усиливая ритм. Она задохнулась, изогнулась и сорвалась в оргазм, сжимая мои волосы и вскрикивая моё имя.

Но я не остановился. Я продолжал, пока она не начала умолять. Только тогда я отстранился.

Она обмякла, распластавшись на кровати. Я склонился над ней, разглядывая своё творение.

Мила. Голая. Истощённая от наслаждения. Вся дрожащая и прекрасная.

От этого вида я чувствовал себя гигантом.

Она приоткрыла глаза, посмотрела на меня и расплылась в хищной ухмылке.

– Это было… охренительно.

Из-за натяжения в джинсах мне было уже физически больно. Я поднялся с кровати, но не успел даже расстегнуть ремень – она уже встала и сделала это за меня.

Сдёрнула их с меня с такой поспешностью, будто боялась, что я передумаю. И вот я стоял перед ней, напрочь возбуждённый, член торчит из-за пояса боксёров.

Она наклонилась и, издав низкий стон, лизнула головку. Перед глазами запрыгали искры, и у меня подкосились колени.

– Нет, – пробормотал я, пятясь назад, лихорадочно шаря в ящике тумбочки в поисках презервативов. – Я хочу быть внутри тебя.

Она надула губу.

Господи. Эти губы.

Как бы мне ни хотелось почувствовать их на себе, жажда быть в ней, в этой женщине, была куда сильнее.

– Ты уверена? – спросил я, выдернув из коробки блестящий пакетик и швырнув его на матрас. – Я буду нежным.

Она села на край кровати, легла на спину и раздвинула ноги.

– Только не будь нежным. Ты не представляешь, как сильно я этого хочу.

Я наклонился над ней, опираясь на предплечья, и впился в губы. Она обхватила моё лицо ладонями, и меня накрыла волна привязанности к этой сложной, упрямой, потрясающей женщине.

Я ждал этого, казалось, целую жизнь. Хотел её. Полностью. Сделать своей.

Но она была ранена. А я не доверял себе – слишком много накопилось желания, сдерживаемого слишком долго.

– Меняем план, Беда, – прошептал я, беря её розовый сосок в рот. – Хочу, чтобы ты была сверху.

Она озорно улыбнулась, села и, как только я лёг на спину, закинула ногу и села на меня верхом, прижав к матрасу.

– С радостью. Но я никуда не тороплюсь.

Она положила ладонь мне на грудь и окинула взглядом, как хищница.

– С чего бы начать?

Подумала вслух, прикусив нижнюю губу. Поднялась на колени, сместилась чуть ниже, не отводя взгляда от моего напряжённого члена. Опёрлась на руку и стала целовать живот, намеренно обходя то место, где мне было нужнее всего.

– Издеваешься, – процедил я сквозь зубы.

– Потерпи, – пропела она. И с грацией, которой не должно было быть в такой момент, обхватила ствол рукой и медленно обвела губами головку.

Я откинул голову, стиснул зубы и застонал. Это была сладкая агония.

Наконец она сжалилась, слизала каплю предэякулята и сжала пальцами основание.

Я выгнулся, а перед глазами снова вспыхнули звёзды.

Если я не возьму себя в руки, всё закончится слишком быстро.

В голове судорожно перебирал самые несексуальные образы: еловые жуки, переработанные продукты, серое апрельское месиво у обочины...

Фух. Лучше. Я выдохнул.

Но только я начал приходить в себя, как её рот снова оказался на мне, и на этот раз глубже.

Чёрт. Я не выживу.

– Беда, – прохрипел я, вцепляясь в одеяло. – Презерватив.

Она протянула руку, скользнув грудью по моей коже, задела соски – у меня перехватило дыхание. Аккуратно разорвала упаковку и раскатала латекс по всей длине.

Затем положила ладонь мне на грудь, поднялась и прижала бёдрами мой член к животу.

И, глядя мне в глаза, сняла с меня очки.

Я поймал её за запястье.

– Нет. Я должен тебя видеть.

Она не сопротивлялась. Подождала, пока я верну их на место.

А потом приподнялась, направила меня к себе и медленно опустилась.

Я держал её за бёдра, помогая, чувствуя, как она поглощает меня сантиметр за сантиметром.

Глаза у неё расширились, дыхание сбилось.

Гордость пронзила меня насквозь.

– Вот так. Не торопись, – прошептал я, помогая ей удержать равновесие.

Когда она села полностью, до конца, то громко выдохнула, и грудь у неё задрожала. У меня потемнело в глазах. Это был идеальный момент.

Горячая, узкая, и такая красивая.

Я приподнялся и впился в её губы.

Руки скользнули по рёбрам, осторожно, исследуя каждый изгиб.

Она двигалась медленно, осторожно, но уверенно.

Глаза у неё затуманились, она нашла нужный ритм, закручивая бёдрами и прижимаясь ко мне.

Она опёрлась ладонью мне на грудь, и я воспользовался этим, чтобы снова схватить её за задницу, жадно, с силой, будто хотел оставить след.

Идея оставить на ней метки возбуждала до дрожи. Сдержанность отошла на второй план – остались только желания, голые и честные.

– Вот так. – Я захватил сосок губами, потянул. – До последней капли.

Я вцепился в её бёдра, стал подниматься навстречу. Она закричала, сжимаясь вокруг меня так, что всё замерло. Если она не кончит сейчас, я опозорюсь.

Я вспомнил: в ту ночь ей было нужно больше стимуляции. Облизал палец и прикоснулся к клитору.

Её дыхание сбилось, движения пошли вразнобой – я попал в точку. Круговыми движениями, мягко, не спеша и она откинула голову, стала скакать быстрее.

– Это так хорошо, – выкрикнула она. – Такой большой...

Я прикусил губу, едва сдерживаясь, наблюдая за её телом.

Когда я почувствовал, как она начинает сжиматься, прошипел:

– Ты такая хорошая девочка. Сейчас ты разорвёшься на мне от удовольствия.

Она сжала глаза, застонала, врезалась сильнее. Я почувствовал, как внутри неё я стал ещё больше, натянут до предела.

– Джуд! – выкрикнула она. – Да. Вот так. Не останавливайся!

Я продолжал, двигаясь в том же ритме, палец не убирая с клитора, пока она с криком не рухнула в оргазм – мощный, волной за волной. Она просила не останавливаться и я продолжал.

Но через пару секунд сам не выдержал.

Она всё ещё сжималась вокруг меня, когда я кончил, громко выдохнув, погружаясь в неё до конца.

Потом она обмякла, прижалась ко мне, липкая от пота, вся дрожащая.

Я обнял её, вдыхая запах, ощущая тепло её кожи. Всё исчезло, остались только наши сердца, гулкое дыхание и чувство абсолютной полноты.

Спустя какое-то время я аккуратно уложил её рядом, сходил в ванную. Когда вернулся, она лежала на спине, обнажённая, как из сна.

Мой член дёрнулся.

Господи, мы только что закончили, но с одного взгляда на неё я понял – я ещё не насытился. И это произойдет не скоро.

Я лёг рядом и закрыл глаза. Говорить не хотелось. Мир пошатнулся. Всё, чего я хотел – быть с ней. Рядом.

Она устроилась у меня на плече и провела пальцами по волосам на груди.

Я уже почти заснул, когда она прошептала:

– Джуд?

– Да, Беда?

– Он даже больше, чем я помнила.

На губах расползлась самодовольная ухмылка, и я погрузился в сон.

Глава 23

Джуд

Мила полулежала, обложенная подушками, как на троне, волосы растрёпаны, щёки пылают.

Я никогда не видел ничего прекраснее.

– Ты, конечно, умеешь сносить девушке крышу, лесоруб.

Улыбка сама растянулась до ушей, и я даже не пытался её скрыть. У этой женщины был потрясающий рот. Я лежал рядом, подложив руку под голову, и смотрел в потолочный вентилятор, позволяя себе просто... быть. Жизнь в последнее время пошла наперекосяк, но это – определённо приятное отклонение от курса.

Оставался только один вопрос: когда мы можем повторить? И можно ли продлить это удовольствие на неопределённый срок?

Я уже открыл рот, чтобы предложить это вслух, но она опередила.

– Хочу прояснить, – сказала она медленно. – Это был секс на фоне опасности.

У меня всё внутри сжалось.

– Прости, что?

– Я уже была в такой ситуации. Адреналин зашкаливает, мы застряли вместе, бежим от плохих парней – идеальный коктейль для бурного секса. Поверь, в зонах боевых действий трахаются как кролики.

Я резко сел, поправляя очки. Адреналин? Да. Только не тот, о котором она говорила. Меня обдало холодом.

– Сколько их было? – выпалил я. Желчь подступила к горлу. Услышать, что то, что между нами только что произошло, она назвала просто «трахом», – это сильно било по самолюбию. – Ну… таких вот... секс-на-адреналине? Это у тебя что, обычное дело?

Она тоже села. Грудь у неё подпрыгнула и мозг у меня отключился.

– Только попробуй назвать меня шлюхой, – ткнула она мне в грудь пальцем, губы скривились. – Говорит тот, кто сам музыкант, с томным взглядом и татуировками с поэзией!

Чёрт. Что со мной? Я ведь не дикарь. Не осуждаю людей. И не хотел намекнуть, что она сделала что-то не так. Но одно упоминание о других мужчинах и у меня перед глазами вспыхнуло красное.

– А ты, – продолжала она, снова тыкая в грудь, – более шлюховат, чем серые спортивные штаны, так что молчи уж.

Я поднял руки.

– Я не осуждал. Честно. Просто... чуть-чуть приревновал. – В отчаянии, пытаясь её успокоить, я поцеловал её в шею. – Прости, Беда. Я пьян. Тобой. Твоим запахом, вкусом твоей кожи. Не суди строго за то, что я говорю в таком состоянии.

Мои руки уже действовали сами по себе – сжимали её грудь.

Она вздохнула, откинула голову на изголовье.

– Ты, конечно, умеешь извиняться.

С улыбкой я обхватил её за шею и снова поцеловал.

– Разве можно винить парня за то, что он хочет большего, чем одну ночь?

Она подвинулась ближе, предоставляя мне полный доступ к своему телу.

– Я не даю долгосрочных обещаний, Джуд. Жизнь слишком нестабильна. Особенно сейчас.

Я ответил лишь глухим «м-м», захватывая губами её сосок – посасывая, обводя языком, покусывая.

Да, возможно, это и правда был секс на фоне опасности. Да, завтра наш мир может рухнуть.

Но именно поэтому мне и хотелось её сильнее. Настоящая связь. Что-то, за что можно держаться, когда всё рушится.

– Единственное обещание, которое я тебе даю, – довести тебя до оргазма столько раз, сколько смогу. – Я поцеловал её в грудь, потом перешёл ко второму соску.

Она вскрикнула и схватила мой член – твёрдый, пульсирующий, готовый.

– Вот это мне нравится, – прошептала она.

Было уже за полночь, когда я в последний раз выпустил Рипли и разгрузил посудомоечную машину. Мила спала без задних ног, а я – ни в одном глазу. Всё тело гудело, зудело, хотелось двигаться.

Смотреть, как она спит, я мог только до определённого момента. Уже чувствовал себя извращенцем. Ещё чуть-чуть и я бы себя возненавидел.

К тому же нужно было занять руки, чтобы хоть как-то осмыслить, что между нами произошло.

Я поступил импульсивно. Последовал не за разумом, а за инстинктом.

Чёрт. Даже не за инстинктом. За членом. И это привело к потрясающим последствиям. И всё же я сомневался. Одной ночи с Милой было слишком мало.

Я знал это по собственному опыту. Год назад у нас уже была одна ночь, и я не переставал думать о ней с тех пор.

Как, чёрт возьми, я вообще мог подумать, что смогу её забыть?

Особенно теперь, когда я её узнал. Когда держал в объятиях.

Её слова до сих пор саднили. То, что происходило между нами, было совсем не похоже на мимолётную интрижку. Это было по-настоящему. Это было страшно. Это было красиво.

Но стоило мне только это осознать, как она тут же опустила меня с небес на землю.

Хотя она заснула в моей постели, я понимал, что спать мне, скорее всего, придётся на диване. Я залпом выпил стакан воды и посмотрел в окно, радуясь хотя бы тому, что она не пыталась перебраться на диван.

У нас был устоявшийся ритуал. Она засыпала здесь, уверяя, что так ей удобнее. А когда отключалась, я подхватывал её и переносил в постель, подкладывая подушку под плечо.

Раньше мои вечера были простыми: работа, пробежка с Рипли, чтение, гитара. Всё размеренно, спокойно.

Теперь всё перевернулось.

Весь день я ловил себя на мысли, что хочу домой. К ней.

Стало привычкой покупать в городе мелочи – еду, нужные вещи, книги – для неё.

Моя обычная рутина рухнула к чёрту. Хорошо хоть Рипли не забывала напомнить, когда ей нужно было выйти. Я стал рассеянным.

Это было странно. Я жил по графику. Любил простоту: знать, что и когда делать.

Но Мила всё изменила. Она не была ни ураганом, ни торнадо. Нет, она – своя собственная погодная система: непредсказуемая, изменчивая, за которой нужно было следить, чтобы не попасть в беду.

И я начинал понимать, что именно этого мне не хватало. Почему, несмотря на сопротивление, всё раньше казалось пустым, плоским.

Я впустил Рипли в дом, всё ещё погружённый в свои мысли. Поставил стакан в посудомойку и тут Мила закричала.

Этот крик заставил моё сердце оборваться. Я метнулся в спальню. Распахнул дверь, и Рипли юркнула мимо меня. Мила была в постели, глаза закрыты, вся в слезах, дергается.

Рипли закружилась, поскуливая.

Я опустился на колени рядом и обхватил лицо Милы ладонями.

– Проснись. Тебе снится кошмар.

Она продолжала всхлипывать, шепча «пожалуйста, пожалуйста» снова и снова.

Я осторожно потряс её за здоровое плечо.

– Мила. Очнись.

Наконец её глаза распахнулись. Она резко села, тут же вскрикнула от боли и схватилась за травмированную руку.

– Что случилось? – выдохнула она.

– Думаю, тебе нился кошмар.

Она кивнула:

– Меня сейчас вырвет.

Я начал водить ладонью по её спине, чувствуя, как пропиталась потом ткань. Сон был страшным. Она вся была мокрая.

– Я принесу воды. Постарайся дышать.

Когда я вернулся, сел на край кровати. Руки дрожали, пока я протягивал ей стакан. Мысль о том, что ей угрожала опасность, пусть даже только во сне, выжгла мне все нервы.

– Они меня нашли, – прошептала она, вытирая рот. – Здесь. Мне приснилось, что они нашли меня. И тебя. – Она покачала головой. – Это был ужас.

Мы молчали. Страшная возможность повисла в воздухе.

Я не выдержал.

– Они тебя не найдут, – сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. – Они думают, ты уже в другой стране.

– Да. Но что насчёт мамы? Хьюго? Тебя, твоей семьи? Это уже не только про меня.

По спине пробежал холодок. Она права. Мы не сможем вечно прятаться в этом пузыре.

– Я знаю, тебе страшно. Мы справимся…

– Нет, – перебила она. – Мне нужно уйти. Пока я здесь, ты в опасности. А я слишком тебя люблю…

– Я справлюсь, – заверил я её, осторожно забирая стакан. – Я хочу, чтобы ты осталась.

Она затаила дыхание.

– Правда?

В тусклом свете луны, с глазами, ещё мокрыми от слёз, она выглядела такой беззащитной, почти детской.

– Да, Мила. Я хочу, чтобы ты осталась. Мы почти всё выяснили. И пока это не случится, я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.

Она прижалась ко мне щекой и выдохнула.

– Когда я была маленькой и мне снились кошмары, – сказала она, – папа выводил меня на улицу смотреть на звёзды. Это напоминало, что наши проблемы ничтожны перед масштабами Вселенной. Это успокаивало, понимаешь? Давало ощущение масштаба, перспективы.

– Тогда одевайся.

На улице было ниже нуля, но я был готов на всё, лишь бы прогнать её страх.

Мы закутались потеплее, и я устроился в кресле на заднем дворе, усадив Милу к себе на колени. Вместе мы смотрели в небо, на звёзды, на тусклую луну над головой.

– Я тоже так делал, когда был в командировках за границей. Выходил ночью и смотрел в небо. Это помогало почувствовать связь с домом. С семьёй.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, греясь.

Я не сдержался и зевнул. Она поднялась.

– Спасибо. А теперь пойдём-ка спать, здоровяк.

Я нехотя поднялся, потянулся, засунул руки в карманы куртки и тут понял, что забыл надеть перчатки. Сжал пальцы в кулаки и тут один кулак наткнулся на что-то металлическое.

Чёрт.

Я вытащил флешку из кармана.

– Это что?

– Совсем забыл. Ноа отдал мне это сегодня. Не сказал, что на ней, но уверял, что это нам поможет.

Её глаза расширились, когда я протянул флешку.

– Улики?

– Надеюсь.

Она легонько стукнула меня по плечу, скривившись.

– У тебя были важные улики, а ты мне не сказал?!

– Прости. – Я сморщился, подняв руки. – Я хотел сразу рассказать, но... отвлёкся.

Она рассмеялась и похлопала меня по груди.

– Ладно. Прощаю. И вообще, самый быстрый способ получить прощение – это оргазмы.

У меня внутри вспыхнула надежда.

– Принято.

– А теперь спать. Утром всё и посмотрим.

Когда мы устроились, она – среди подушек, я – на боку, не решаясь дотронуться, чтобы случайно не причинить боль, Мила поглядела на Рипли, которая стояла на страже у двери, и похлопала по матрасу.

– Иди сюда, девочка.

Рипли склонила голову и посмотрела на меня. Я приучил её не залезать на кровать. Она целыми днями бегала по лесу, и, хоть я её регулярно мыл, полностью избавиться от грязи на лапах было невозможно. Эта кровать – моё убежище. А у неё было своё – очень недешёвая ортопедическая лежанка от L.L. Bean на другом конце комнаты.

– Всё в порядке, девочка, – прошептала Мила. – Он у нас добряк, не прогонит. Прыгай.

Рипли не потребовалось повторять дважды. Одним плавным движением она запрыгнула на кровать, дважды обернулась и устроилась у Милы у ног.

– Умница. Я тебя люблю, Рипли, – Мила погладила её по шерсти и улыбнулась мне. – Она лучшая собака.

Я прищурился. Это исключение из правил и Рипли это знала.

– Терпимая.

– Спасибо вам обоим. За то, что я больше не чувствую себя одинокой.

Потом она подтянула меня ближе и положила мою руку себе на талию. Я обнял её, пока она засыпала. Чёрт, как же хорошо было её держать. В своей постели. В своих объятиях.

Но я прекрасно понимал: надеяться, что это повторится, – ошибка.