Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Но Хло Леблан, которая вернулась, уже не та хрупкая девочка, что уезжала отсюда. Нет, теперь я была жёсткой. Сильной, злой и целеустремлённой как никогда.

У меня были цели. И никто, особенно бывший муж, не встанет у меня на пути.

Глава 8

Гас

Это было напряжённо.

Снаружи светило солнце, а я застрял внутри, в окружении людей в костюмах, гоняясь за призраками преступлений, совершённых моим отцом. Юристы велели слушать и как можно меньше говорить, особенно подчёркивая, что ни на что нельзя соглашаться.

Я наивно полагал, что всё это уже в прошлом. Чёрт, как же я ошибался. Хотя я-то справлюсь, я далеко не первый сын, которого преследуют грехи отца. А вот Хло не заслужила всего этого.

Встречу вёл спецагент Брайс Портной, который с первых секунд источал энергию законченного засранца. Внешне – ничем не примечательный, но вёл себя так, будто самый умный в комнате. Когда он начал подробно рассказывать о лесозаготовительной отрасли, будто мы с Хло не прожили в ней всю жизнь, у меня задёргался глаз, и я едва удержался от ругательств, сосредоточившись на дыхании.

– Мы фиксируем увеличение активности по незаконным перевозкам через границу, особенно в районе пункта пропуска Сен-Закари, – заявил он.

Юридическая команда прилетела из Сиэтла два дня назад и с тех пор без перерывов разбиралась вместе с нами в материалах. Насколько я понял, никто из них вообще не спал. Джуд пошутил, что они – вампиры из «Сумерек». Я не уловил отсылку, но Джей-Джей и Карл чуть не надорвались от смеха.

Карл следил, чтобы все были накормлены и напоены, и превратил наш главный конференц-зал, раньше заваленный складными столами и коробками, в полноценное рабочее пространство. Я до сих пор не понял, какая у него должность, но кофе для Хло у него всегда под рукой, и он с лёгкостью справлялся с любой задачей. Работал он, чёрт побери, с потрясающей точностью.

Агенты ФБР сидели по одну сторону сдвинутых столов. По другую сторону – я, Хло, Джуд, Марк (бухгалтер, которого нам помог нанять Оуэн) и команда юристов. Я сидел всего полчаса, а галстук уже казался удавкой.

Агент Портной продолжал бубнить, будто под нашим носом орудовал целый Аль Капоне, а наши адвокаты лихорадочно печатали.

Почему мы снова пережёвывали детали, которые уже с десяток раз обсуждали с этими же агентами, – ума не приложу. Здесь не было ни одного гениального преступника. Мой отец и несколько его подельников уже сидели за решёткой. Я был не против сотрудничать, но рано или поздно надо начинать двигаться вперёд и восстанавливать бизнес, если мы хотим спасти сообщество от краха.

Я и не заметил, когда это случилось, но теперь явно стал частью этого самого мы. Когда Strategic Timber сделала предложение и поставила условие, что я должен остаться в команде, я был твёрдо уверен – просто поработаю как обычный сотрудник, выполню свою часть, и всё. Но с тех пор, как появилась Хло, моё восприятие изменилось. Может, из-за того, как она работает, как планирует, как ведёт команду. А может, потому что я идиот, не способный отпустить эту компанию.

Так что да. Я снова вовлечён. Чёрт. Не хотел, но вот он я – готов сражаться за её будущее. Снова. А это уже опасно. Меня уже обожгло, сильно, из-за отца, и я потратил годы, чтобы залечить эти раны.

Я боготворил его. Пока не перестал.

Он всегда был мудаком. Но я долго этого не видел.

Он был злым. Мог быть жестоким. Использовал людей ради своих целей и не заботился о последствиях.

Признаки были. Особенно в том, как он обращался с Оуэном. Но он так ловко манипулировал мной с самого детства, что мне понадобилось много лет, до тридцати с лишним, чтобы прозреть, увидеть его таким, какой он есть на самом деле, и начать от него отдаляться.

Но преступник? Когда всё всплыло, это казалось уже за гранью.

Я не верил. Даже защищал его. Мы же работали вместе. Я был глубоко вовлечён.

Но чем больше я узнавал, тем больше всё складывалось в единую картину.

Как бы усердно я ни трудился, сколько бы раз ни доказывал ему свою состоятельность, он и дядя Пол держали меня на расстоянии. Не подпускали по-настоящему. Не пускали в самое сердце дела.

Они отправляли меня в леса на недели, лишь бы я не оказался за столом переговоров.

Я долгие годы верил, что однажды буду управлять компанией.

Я знал, что мне придётся заслужить это, и вкалывал.

Каждый навык, каждая лицензия, каждый сертификат – всё добывал сам.

Отец подгонял: поезжай на эту выставку, изучи то оборудование. И я ехал. Изучал.

Всё это время я думал, что просто «отрабатываю».

А теперь знаю правду.

Он держал меня снаружи, чтобы я не узнал о его криминальной империи. Чтобы не разрушил ту прибыльную схему, которую он выстроил.

Это сжирало меня изнутри. И мне было стыдно за то, насколько слепым я оказался ко всему, что происходило прямо у меня под носом.

Я позволил своему желанию заслужить одобрение полностью затмить здравый смысл.

Это было унизительно.

Я заслужил то, что потерял компанию. Заслужил, что на меня свалили вину за разрушение семейного наследия.

Да, всё плохое сделал отец, и с этим я уже как-то смирился. Но именно моя слепота и неспособность мыслить критически сделали меня соучастником.

Каждая такая встреча с федералами напоминала мне, насколько мало я тогда знал на самом деле.

– Мы говорим почти о миллионе акров дикой природы, – вставил я, устав слушать, как нас снова и снова упрекают в том, что мы что-то делаем не так.

– И всё это – частная собственность, – подхватила Хло, сразу уловив суть. – А наши документы, как и представленная вами информация, ясно показывают, что мы с самого начала полностью сотрудничаем и предельно открыты.

Агент Портной скривился, будто она сказала нечто смешное.

Я сжал кулаки. Я всем существом ненавидел этого ублюдка. Он годами вёл расследование, и всё без толку, пока Ганьоны не преподнесли моего отца ему на блюдечке с голубой каёмочкой.

Ганьоны выставили ФБР посмешищем. Паркер Хардинг, который теперь был помолвлен с Паскаль Ганьон, в одиночку раскрыл всё и сдал моего отца. Это, вероятно, до сих пор не даёт покоя этим федералам. Ну и хрен с ними.

С самого начала они были бесполезны. Мы могли справиться сами. Эти приезжие в костюмах понятия не имели, с чем столкнулись.

Для всех в этой комнате Хло выглядела спокойной и собранной.

Но я замечал, как у неё напрягалась челюсть, как она приглаживала волосы, как поверхностно дышала. Лицо оставалось нейтральным, но тело выдавало стресс. Я знал бы, как ей помочь… хотя вряд ли она вообще позволила бы мне прикоснуться. И не то чтобы я этого хотел. Нет, всё это было слишком запутано. Лучше смириться с тем, что между нами – только вежливый нейтралитет, не больше.

Хло натянуто улыбнулась, чуть больше, чем, наверное, хотела показать:

– Разумеется, мы готовы помогать, чем сможем, но, насколько нам известно, после ареста и осуждения Митчелла Эберта расследование завершено.

Портной покачал головой.

– Нет, мэм. Это не совсем так.

Рядом со мной Хло напряглась.

Всё. Этот ублюдок официально в моём списке на вылет. Никто не имеет права называть её «мэм» в здании, которое она же и владеет, и где живёт.

– Мы считаем, что заговор выходит далеко за рамки участия мистера Эберта. Особенно после нападения на Хьюго Барретта.

Один из наших адвокатов, мужчина средних лет на другом конце стола, вмешался.

– Этим делом занималась местная полиция. Разве ФБР вообще занимается нападениями?

– Поскольку мы считаем, что это связано с более масштабной незаконной деятельностью, это уже выходит за рамки местного расследования.

Вот дерьмо. Значит, меня снова втянут в это. Не то чтобы мне было плевать на то, что случилось с Хьюго Барреттом – он был хорошим парнем. Но случайное нападение ещё не делает из этого наркосговор.

– Барретт в стабильном состоянии, но в коме. Местная полиция передала нам все материалы. Согласно полученным данным, за неделю до нападения он встречался с мистером Эбертом, – агент кивнул в мою сторону. – Верно?

Он смотрел так, будто верил, что я что-то скрываю.

– Верно. Он – региональный представитель Департамента охраны рыбы и дикой природы, наш официальный контакт. Мы обсуждали планы по охраняемым территориям, – спокойно ответил я. Не собирался позволять этому канцелярскому червю вывести себя из равновесия.

– Из-за летучих мышей? – спросил он с ноткой сомнения.

– Да. Из-за северной длинноухой летучей мыши. Мы сотрудничаем с департаментом уже десятилетиями. Встречаемся раз в квартал, пересматриваем планы. Они также несколько раз в год проводят инспекции на местах. Мы открыли наши земли для учёных и студентов, чтобы они могли изучать среду обитания этих летучих мышей и помогать в будущем с программами по их сохранению.

– И эта встреча касалась обязательств вашей компании по защите летучих мышей?

Это уже начинало звучать как абсурд. Кровь закипала, но я глубоко вдохнул, пытаясь сохранять хладнокровие.

– Я уже давал официальные показания как местным, так и федеральным следователям, – буркнул я. – И да, мы обсуждали планы и меры по охране указанного участка.

– А что насчёт Дэвида Бертрана?

– Мы работали с ним лет десять, если не больше, – объяснил я. – Но он ушёл на пенсию в прошлом году, и Барретт занял его место. – Я почесал бороду. – Но вы ведь всё это знаете.

Портной поднял бровь и что-то накарябал в блокноте. Мне уже надоело слушать, как они говорят ни о чём.

К счастью, наша дорогостоящая юридическая команда явно тоже теряла терпение.

– Мой клиент сделал всё возможное для сотрудничества, – вмешалась Джессика. Или это была Элизабет? Женщина лет сорока с коротким тёмным бобом и толстыми очками.

Кем бы она ни была, с ней шутки были плохи.

Она подняла толстую папку.

– Мы передали тысячи документов и предоставили беспрецедентный физический доступ. Без ордеров, кстати. И вы допросили каждого сотрудника, включая мистера Эберта, неоднократно.

С насмешливым выражением лица Портной уставился на неё через стол.

– Конечно, но вы же понимаете, в каком мы положении.

– А вы должны понимать, в каком положении я, – сказала Хло. До этого она почти не говорила, давая слово юристам, но сейчас её голос звучал чётко и уверенно. – Я новый владелец. Вложила восемизначную сумму. Планирую возродить местную экономику. Вы ведь понимаете, чего я пытаюсь добиться?

– Да, но…

Она подняла один ухоженный палец.

– Никаких «но», агент. Мы здесь и сотрудничаем. У нас одни цели. Никто за этим столом не хочет, чтобы на моей земле, или вообще в округе, происходило что-то незаконное.

Он кивнул.

– Так давайте уже перейдём к делу. Мне бы хотелось чётко понять, что именно вам от нас нужно – в деталях. В духе партнёрства, предлагаю сразу перейти к сути.

Портной заморгал несколько раз, будто его слегка приструнили. Я едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться.

Боже, какая же Хло крутая. Она знала каждую деталь, могла на память цитировать отдельные фразы из полицейских отчётов и уверенно сыпала цифрами. Она не просто «подготовилась» – она буквально переварила всю десятилетнюю историю этой компании – и легальную, и теневую – и стала в этом настоящим экспертом.

То, как она парировала Портному, вызывало у меня настоящее восхищение. Она была внимательна, делала пометки, задавала точные вопросы, возвращалась к уже поднятым темам, когда это было уместно.

Меня это одновременно раздражало… и впечатляло до глубины души.

Я потратил всю жизнь, вкалывая на эту компанию, учась, впитывая в себя всё, что мог, только чтобы в итоге быть отстранённым собственным отцом.

И это оставило след.

Тот, о существовании которого я и не подозревал – пока мы с Хло не отправились на квадроциклах в лес и не начали перебрасываться идеями. Она слушала меня так, как отец не слушал никогда. И она действительно ценила мой многолетний опыт.

Так что, как бы мне ни хотелось её ненавидеть, как бы сильно ни злился на то, что она сейчас делает ту работу, которую я считал своим по праву рождения… я не мог. И не хотел. На самом деле, я даже немного благодарен, что под прицелом сейчас она, а не я. Она справляется с этим лучше. И, надо признать, она умнее меня.

Я столько времени злился из-за того, что потерял компанию. Но что, если всё это – наилучший исход? Не только для бизнеса, но и для меня самого?

Может, та свобода, которую я получил после продажи, была не наказанием, как я думал… а подарком?

И если это так, то что, чёрт побери, мне теперь с этой свободой делать?

Глава 9

Гас

Из своей гостиной я смотрел на лес и заново осмыслял вид на свою землю. Дом у меня был не большой, но красивый. Я построил его сам, из дерева, которое срубил на участке, купленном в двадцать шесть лет.

Тогда я был в восторге. Сам стал землевладельцем и это казалось чем-то невероятным: иметь свой собственный кусочек дикой природы.

На дом ушли годы. Сначала я жил в трейлере прямо на участке, думая, что за год всё построю. Ну да, мечтай. Как и в любом важном деле, строительство дома заняло куда больше времени, чем я рассчитывал. Это испытание. Оно заставляет расти, меняться, проходить через то, к чему ты совсем не готов.

Понадобилось семь лет, но в конце концов я въехал в дом мечты. Всё было именно так, как я задумал.

Я не хотел строить сруб – слишком уж очевидно для профессионального лесоруба. Вместо этого выбрал классический каркасный стиль с каменными вставками. Убедился, что весь гранит добыт здесь, в штате Мэн. Первый этаж венчал огромный камин от пола до потолка, и я потратил небольшое состояние на стекло. Окна повсюду – ведь какой смысл в тридцати акрах леса, если из дома не видно деревьев?

Я всерьёз думал, что когда-нибудь создам здесь семью. Построю детям домик на дереве, будем жарить барбекю по воскресеньям, играть всей семьёй в футбол.

Но возможности так и не представилось. Точнее, они были – я просто ни одной не использовал. Всегда говорил себе, что это из-за преданности работе и компании. Но чем дальше, тем яснее становилось: моя нерешительность в том, чтобы построить с кем-то жизнь, куда больше связана с бывшей женой, чем я был готов признать.

А теперь она должна была приехать. В мой дом.

Что она увидит?

Отшельника, который отгородился крепостью в лесу? Одинокого мужчину, цепляющегося за образ, который ему больше не подходит?

Я хотел, чтобы Хло понравился мой дом. Он часть меня. Хотел показать, что я справился. Что я выстоял, что жизнь наладилась. А на данный момент дом был, пожалуй, единственным, чем я мог по-настоящему гордиться.

Встреча с ФБР прошла сегодня на удивление хорошо. И, по правде говоря, мы сработались. После неё я ляпнул про ужин, сам не успев осознать, что делаю… и чуть не выронил телефон, когда она согласилась.

Я не хотел часами снова разбирать каждую мелочь с юристами, но сделал это – ради компании. И, если быть до конца честным, ради неё.

Она нас спасла. Взяла всё на себя. И она не заслуживала того, чтобы её втянуло в дерьмо, оставленное моим отцом. С ним всё покончено. Да, преступность была и будет – это ведь глухой Мэн, тут всегда что-то происходит, но у компании теперь другое руководство и новая жизнь. И Хло заслуживала, чтобы ей дали этот шанс.

Она приехала ровно вовремя, держа в руках две бутылки вина.

– Серьёзный подход? – спросил я, когда она поднялась по ступенькам крыльца.

Она пожала плечами.

– Я решила, что мне понадобится целая бутылка, чтобы пережить ужин с бывшим мужем. Не волнуйся, Карл приедет за мной. За руль в таком виде не сяду.

Я кивнул, и всё внутри уже начинало идти наперекосяк. Это была ужасная идея. Зачем я вообще это предложил? Момент слабости, и теперь буду расплачиваться за него весь вечер.

Плохая идея или нет, но выглядела она потрясающе. Простое чёрное платье, лёгкие сандалии, волосы убраны в хвост. Совсем не так, как в офисе. Будто специально постаралась выглядеть так, будто совсем не старалась.

С тех пор как мы вместе ездили в лес, в голове у меня были только мысли о ней. Лес умеет снимать маски и обнажать настоящее.

И тогда я увидел настоящую Хло. Умную, целеустремлённую, бескомпромиссную женщину, в которую когда-то влюбился.

Моя Стрекоза. Она всё ещё была там, под дизайнерской одеждой и ледяной маской недосягаемой королевы.

И это сводило меня с ума. Потому что я больше её не любил. Я злился.

Наша ошибка молодости осталась в прошлом, но чувства возвращались слишком часто и слишком сильно. И я не знал, как с этим справиться. Особенно теперь, когда она стояла на моей кухне.

Она упрямая. Самоуверенная. Она выкупила мою, мать её, компанию и теперь собиралась переделать каждый её элемент – ту самую, которой я отдал всю свою жизнь.

Я открыл одну из бутылок и налил нам по бокалу.

Протянул ей. Она взяла и без слов подняла в ответ. Когда она одарила меня мягкой, тёплой улыбкой и поднесла бокал к губам, из меня будто вышел весь воздух. Ни один тост не подходил к этой ситуации, так что молчание, пожалуй, было лучшим выбором.

– Присаживайся, – сказал я, закидывая кухонное полотенце на плечо. – Я почти закончил.

Она прошла к дивану и устроилась на одном из его краёв – рядом с Клем. Моя собака наблюдала за ней настороженно, но не отпрянула, когда Хло мягко погладила её за ушами.

– Она, конечно... необычная для питбуля.

Я отвлёкся от нарезки и поднял взгляд.

– В приюте сказали, что в ней, скорее всего, есть немного спаниеля.

– Ты красавица и настоящая особенная девочка, – пробормотала она, обращаясь к Клем, и тут произошло нечто, что поразило меня сильнее, чем арест отца. Собака запрыгнула на диван и положила голову ей на колени.

– Да ты издеваешься, – выдохнул я, настолько ошарашенный, что едва не порезал себе палец.

Хло потягивала вино, спокойно поглаживая мою собаку.

– Что?

– Она боится всех. Никогда не идёт на ласку.

– Даже тебя?

– Особенно меня. Мы, конечно, пришли к взаимопониманию, но спонтанных проявлений любви тут не бывает.

Предательница. Я обожал эту собаку всем сердцем, а она теперь устроилась рядом с женщиной, которая уже однажды разбила меня и, возможно, готовилась сделать это снова.

– Расскажи, как ты её нашёл.

Я кивнул, открыл холодильник.

– Нашёл в приюте. Увидел её морду и пропал. – Я наклонился, достал сыры из нижнего ящика и, выпрямившись, снова подошёл к столу. – Неделями она не подпускала меня к себе. Я приезжал через день, садился у калитки, читал. Если подходила – угощал лакомством. Постепенно привыкла. В какой-то момент почувствовала себя в безопасности и позволила забрать её домой.

– Это так трогательно, – сказала Хло, и в её тёмных глазах отразилось тепло, которого я не видел уже очень-очень давно. – Ты просто мазохист.

Некоторые вещи со временем не меняются.

– Мы только пару месяцев вместе, но стараемся. Ей нравится гулять по лесу, и она обожает приходить на работу. Думаю, если я буду продолжать, она станет моей лучшей подругой.

Хло поджала ноги под себя и устроилась на диване так уютно, что у меня тут же зачесались руки – от раздражения, от желания, от всего вперемешку.

– Я всегда мечтала о собаке, – вздохнула она.

Я поднял взгляд и поймал её взгляд.

– Знаю.

Мы долго молча смотрели друг на друга. Между нами повисло что-то невыносимо горькое. Печаль по поводу того, что могло бы быть. По поводу тех, кем мы были когда-то, и как далеко ушли от тех светлых, наивных молодых версий самих себя.

Я осушил половину бокала. Я не особо пьющий, но сегодняшний вечер – исключение. Мозг забился чередой путаных мыслей, и мне отчаянно хотелось просто отключиться и насладиться моментом, забыв обо всём.

Да, я был идиотом. Это факт. Но я любил её тогда – искренне, глубоко, до последней клетки. Смог бы я когда-нибудь снова полюбить так? Не уверен. Жизнь сделала меня слишком циничным, чтобы даже пробовать.

Она подошла к острову и снова наполнила наши бокалы – на этот раз почти до краёв. Видимо, нервничала не меньше меня.

Она как раз подносила бокал к губам, когда её глаза расширились.

– Ты только не говори... – прошептала она, уставившись на доску, которую я только что собрал.

– Говорю.

Она хлопнула в ладоши и подпрыгнула, полностью сбросив холодную маску.

– Ты сделал мне девчачий ужин!

– Я не знаю, что это значит, но знаю, что ты всегда предпочитала сыр с крекерами нормальной еде. Так что решил, это будет беспроигрышный вариант.

Я собрал доску сам. Те, что в магазине, были крошечными. Адель как-то просила одну – я тогда сразу сделал несколько.

– Гас, тут минимум два с половиной килограмма сыра.

– И мясо, – добавил я. – Овощи, фрукты, крекеры, хлеб, орехи, куриные шпажки, хумус собственного приготовления.

– Стоп. Ты вырезал этот огурец в форме цветка?

Я вскинул подбородок, показывая в сторону задней части дома.

Заднее крыльцо – лучшая часть этого места. Одна его половина была застеклена от комаров, с маленьким столиком и уютным диванчиком. Над головой – вентилятор, от которого было прохладно, а мягкое освещение позволяло видеть горы даже ночью.

Она захватила вино – умница, и мы уселись. С каждой съеденной долькой сыра и глотком вина разговор шёл всё легче.

С её лица всё чаще стала появляться настоящая улыбка.

– Не могу поверить, что ты сам приготовил хумус.

– Так вкуснее, – пожал я плечами.

Она швырнула в меня палочку моркови.

– Если бы я знала, каким ты окажешься занудой, я бы сразу в договоре прописала, что ты должен уехать жить в Сибирь.

– Если на земле и есть место холоднее, чем комната, в которой ты находишься, – сказал я, закидывая в рот ломтик огурца, – то я о нём не слышал.

Она прищурилась.

– Я дам тебе шанс, потому что эта гауда просто восхитительна, – пробормотала она, разглядывая кусочек сыра, а потом медленно отправила его в рот и облизала губы.

– Раз уж сыр явно растопил твою броню, может, расскажешь, зачем ты вернулась?

Мы ели и пили уже несколько часов, а время пролетело незаметно. Она была язвительной, остроумной, и, как бы часто ни подкалывала меня, мне хотелось слышать ещё.

Она сжала губы, задумчиво посмотрела на меня.

– По нескольким причинам. Но в том числе – из-за семьи. Из-за сестры. У Селин был тяжёлый год.

У меня внутри всё сжалось – я сразу подумал о доброй, светлой Селин.

– С ней всё в порядке?

– Нет. Она замужем за конченым мудаком, которого я бы с удовольствием пристегнула к валочному комбайну. Но это старая история.

– Чёрт. Ты ведь всерьёз готова кого-то прикончить.

Она подалась вперёд и одарила меня устрашающей улыбкой.

– Не переходи мне дорогу, Эберт. Ты даже не представляешь, на что я способна.

Эта угроза прозвучала совсем не так, как она, наверное, рассчитывала. Потому что я всё равно её… хотел. Такой – боевой, пылкой, настоящей.

– У племянника, Джулиана, пару месяцев назад диагностировали аутизм. Это было тяжело для всей семьи. Но и хорошо. До диагноза долго шли, а теперь он, наконец, получает поддержку в школе, и это многое изменит.

– Рад это слышать.

– Но её муж ведёт себя как последний кретин. Ей пришлось во всём разбираться одной. Сама воспитывает троих детей, сама проводит все исследования, сама бьётся за сына. А для себя – ничего. Я хочу помочь, правда хочу. Но не могу по-настоящему помочь.

Я протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.

– Не говори так.

– Я серьёзно, – она опустила взгляд. – Я не мать. Не врач, не терапевт. Но я могу быть рядом.

– А быть рядом – это, чёрт возьми, очень важно, – сказал я, мягко сжав её руку, наслаждаясь ощущением её кожи.

– Мне кажется, племянницы тоже оказались как будто в тени всего этого. Сестра на пределе. И всем тяжело. Вот я и решила приехать. Быть рядом для них всех.

– Потому что ты хочешь помочь, – сказал я.

Эта женщина всегда была такой заботливой, такой чуткой. Может, я просто забыл. А может, это вино. – И всё исправить.

Она кивнула.

– Ты понимаешь.

– Понимаю.

Она медленно убрала руку. Мне хотелось снова взять её, но я сдержался.

Она поправила выбившуюся прядь за ухо и поёрзала на месте.

– Если бы мои братья и сестра просто слушались меня и делали всё, что я говорю, их жизнь была бы гораздо проще.

Я рассмеялся.

– Самое забавное, что я чувствую то же самое насчёт своих братьев. Я старший. Уже всё прошёл. Мог бы провести их по этим граблям с завязанными глазами.

– Вот именно! – воскликнула она. – Я знаю, что у меня есть проблемы с контролем, но я просто хочу завернуть всех, кого люблю, в пузырчатую плёнку и избавить от всех страданий.

Я хлопнул в ладоши, отчего Клем, дремавшая у двери, вздрогнула.

– Да! Но… – Я поднял голову и посмотрел на звёзды над горами. – Надо признать, что я не всегда прав. Я, например, говорил брату, чтобы держался подальше от Лайлы, а теперь они без ума друг от друга.

– Ну, тогда, с теми фактами, что у тебя были, это, наверное, было разумное решение. Ты просто хотел защитить их.

Я кивнул.

– Ты ведь говорил, что она раньше встречалась с Коулом, да? То есть это история «старший брат бывшего парня»? Звучит как сюжет из любовного романа с драмой и страданиями.

Я подался вперёд, игриво приподняв бровь. Чёрт, как же мне нравилась такая Хло – расслабленная, живая.

– А как насчёт бывших супругов?

Она резко откинулась на спинку стула и прищурилась.

– Даже не начинай. Без флирта.

Я поднял бокал и пожал плечами.

– Мне нравится с тобой флиртовать. Даже если ты мне не нравишься – дразнить тебя очень весело.

Её ответом был молчаливый, ледяной взгляд.

Почему меня так заводит, когда я вывожу её из себя?

– Всё нормально, – сказал я, чувствуя, как кровь начинает закипать от её дерзкого взгляда. – Если хочешь игнорировать меня – я сам всё сделаю. – Я подмигнул.

Фырк, который она выдала в ответ, только подогрел интерес.

Отодвинув стул, я медленно встал – вино уже давало о себе знать. Осторожно направился к плетённому дивану и включил настольный газовый камин. Когда пламя разгорелось, я откинулся на подушки. Ночь была прекрасной – прохладный ветер, ясное небо, усыпанное звёздами.

Все мои защитные механизмы начали рушиться. Может, из-за вина. А может, из-за неё. Я никогда бы не признался, но её присутствие в моём доме разжигало внутри искру. Я чувствовал себя свободным. Будто мог быть кем угодно. Делать что угодно.

Через несколько минут она подошла и села рядом. Диван был узким, но она держалась на приличном расстоянии. Я мог бы зациклиться на этом расстоянии, но само её присутствие рядом затмевало всё остальное.

Я повернулся к ней.

– Ты такая красивая. Хотел бы сказать что-нибудь остроумное, но в голове только это.

Она скрестила руки на груди.

– Ты пьян?

– Нет, – покачал я головой. – Немного навеселе, может быть, но до пьяного мне далеко.

– Ты ударился головой?

– Вроде нет.

Щёки у неё порозовели, взгляд чуть затуманился, но голос звучал чётко.

– Ты не хмуришься, не ворчишь, не жалуешься. Ты расслаблен и флиртуешь. Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

– Я просто наслаждаюсь вечером, Стрекоза. Ты красивая, ночь отличная, и мне всё чаще вспоминается, что я так и не смог называть тебя миссис Эберт… а ведь как же сильно мне этого хотелось.

Она выпрямилась и приподняла подбородок.

– Я никогда не сменю фамилию.

– Отлично, – выдохнул я. – Тогда я возьму твою. Фамилия Эберт и так уже утоплена в дерьме. Мой отец бы от такой идеи взбесился… но он в тюрьме, так что пусть бомбит. – И это было правдой. То, что раньше казалось гордостью, больше не имело значения. Да и большинство вещей, которые раньше были важны, перестали что-то значить.

– Ты окончательно тронулся.

– Неа, – я откинулся на подушку и уставился в звёзды. – Я просто забыл, как сильно мне нравится проводить с тобой время. Как легко и свободно я себя чувствую, когда ты рядом.

Долгое молчание. Мои слова повисли в воздухе между нами.

– Боже, ты что, не остановишься? – пробормотала она, пытаясь отмахнуться от моего признания.

Я развернулся к ней, взял её руки в свои.

– Даже если бы захотел – не смог бы. Просто быть здесь с тобой, даже если ты снова издеваешься надо мной и даёшь понять, что я недостоин твоего общества, – это лучше, чем сто процентов всех вечеров, что у меня были после того, как ты ушла. Ты можешь прямо сейчас ударить меня по яйцам, и я всё равно буду рад, что ты пришла.

Она фыркнула.

– Заманчивое предложение.

Мы замерли, смотря друг на друга, наши пальцы переплетены. Она была невыносимо красива в свете огня, и я чувствовал каждой клеткой – я должен её поцеловать. Прошло столько лет, но я не хотел ничего сильнее. Её тепло сводило меня с ума. Оно заставляло хотеть невозможного – то, чего я не заслуживал.

Но прежде чем я успел поддаться порыву, она вскочила на ноги и топнула.

– Чёрт, ты такой бесячий. Почему ты должен быть таким обаятельным и угрюмым и красивым?! Почему ты не можешь быть просто придурком и остаться в моём прошлом?!

Ну ладно. Значит, про поцелуй можно забыть.

– Это несправедливо, Гас! – вспылила она.

– Я не придурок, – поднялся я. – И ты тоже.

– Ещё какие. Мы отвратительно обращаемся друг с другом. Вот почему мне вообще не стоило приходить.

– Но ты пришла. Как только я позвал. – Я не хотел ссориться. Хотел снова сесть рядом, притянуть её к себе и целовать, пока она не успокоится. Но, чёрт побери, раз уж пошла жара – я не отступлю.

Она резко развернулась и пошла в дом.

– Ты невозможный, упрямый осёл!

– Сама такая, – крикнул я ей вслед, следуя за ней через кухню в гостиную.

Она резко обернулась. Грудь тяжело вздымалась, лицо пылало. И если бы не поток оскорблений, это было бы чертовски сексуально.

Она ткнула в меня пальцем, а рука у неё дрожала.

– Ты сломал меня, ублюдок. Ты выбросил меня из своей жизни ради своей настоящей любви. Ради своих чёртовых деревьев!

Я схватил её за запястье и подтянул к себе. Что за бред она несёт?

– Думаешь, я тут процветаю? – прорычал я. – Посмотри вокруг, Стрекоза. Я так и не оправился после того, как потерял тебя.

Мы стояли, уставившись друг на друга, как два разъярённых быка. Кровь гудела в ушах. Мозг работал на пределе. Я был готов хоть с парашютом прыгнуть, хоть на гору лезть. Вот что она со мной делала. Она была опасна не только для моего сердца. Она уничтожала всю мою нервную систему.

Я не сводил с неё взгляда. Ни за что не собирался сдаваться у себя дома. Вечер был почти идеальным – пока она не перешла на оскорбления. Я мог держать себя в руках. Я ведь взрослый человек, в конце концов.

Но с каждой секундой самообладание ускользало, и я тонула в её горячем, темном взгляде.

– Было бы проще, если бы ты просто сбил меня своим грузовиком, – пробормотал я.

Она тут же резко ударила меня по затылку.

– К чёрту всё, – и потянулась к моим губам.

Её поцелуй был яростным, требовательным, наполненным всей той бурей чувств, что бушевала внутри меня. И я ответил, не сдерживаясь, давая понять, кто здесь главный.

Она вцепилась в мои волосы обеими руками, и вся злость мигом сменилась чистым, необузданным желанием.