Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 6
Гас
Солнце сияло, лёгкий ветер доносил сквозь деревья аромат цветущих лугов. Над головой чирикали гаички, прыгая с ветки на ветку. Лето в Мэне было особым. Почти волшебным.
А я чувствовал себя дерьмово.
Внутри всё клокотало. Я не спал уже несколько ночей.
Я всегда ставил на первое место порядок и продуктивность. Составлял планы, ставил цели, достигал. Но сейчас? Ни плана, ни целей. Одна сплошная неразбериха.
И всё из-за неё.
Столько лет я убеждал себя, что всё уже пережито. Что я прошёл через бурю и вышел на берег. Что мы с ней – уже давно в прошлом.
Но теперь, стоя посреди этого тихого леса, я знал: всё это была чёртова ложь.
Я так и не вернул то, что она унесла с собой. Свою наивность. Веру в любовь. Своё сердце.
Как, чёрт возьми, я должен с этим справляться? Работать на неё?
Казалось невозможным. Но я подписался на год.
Год – делая то, что я всегда делал. Только уже не для себя. Смотреть, как фамилию Эберт убирают с вывесок, с техники, с документов. Даже когда имя исчезнет полностью, останется наследие. Это главное. Люди сохранят работу. А может, мы даже наймём новых.
Она пообещала продолжать операционную деятельность. Это всё, что я знал о её планах. И мне этого должно было хватить.
Только так я мог быть уверен, что мои братья получат зарплату, а компания не захлопнет двери.
Новая владелица – плата, которую я был готов внести. Забота о семье – приоритет. Оуэн постарался, чтобы мы заключили эту сделку, и я не собирался всё испортить.
Я был хорошим рабочим муравьём. Отец меня так воспитывал. Я сыграю по правилам, отработаю год – и уйду.
Так я думал.
А реальность оказалась куда сложнее. Останется ли Хлоя?
И если да, то как я смогу каждый день приходить в офис, зная, что там рулит моя бывшая жена? Женщина, которую я одновременно ненавижу и до безумия хочу.
Я провёл ладонью по бороде. Она уже начала отрастать слишком неряшливо, но мне было плевать. Боль в животе, которая накатывала каждый раз, когда я её видел, становилась только сильнее. С той самой минуты, как я снова увидел её в Бостоне.
Опустив голову, я пошёл к одному из гаражей. Может, если как следует вымотать себя, я смогу хотя бы одну ночь поспать без того, чтобы прошлое лезло в голову.
Сзади послышался хруст шин по гравию. Я обернулся и увидел, как Хлоя выходит из своего внедорожника.
Мой взгляд тут же упал на её туфли.
Чёрт. У неё была просто феноменальная коллекция. Каждая пара – сексуальнее предыдущей.
Она направлялась ко мне, уверенная, красивая. Я заставил себя не улыбнуться. Хотел до чёртиков. Она выросла в невероятную женщину, и это… гордость с привкусом боли.
– Что ты делаешь? – нахмурилась она, глядя на канистру в моей руке.
– Думал, отвезти тебя в Пятый сектор. Там была та самая облава. Потом можно объехать до западного луга. Покажу, где планируется расширение дороги и что с участками, о которых ты спрашивала.
Она поморщилась.
– А что, нельзя доехать?
– По дорогам больше часа, – кивнул я на квадроциклы. – А если по тропам тридцать минут, и мы на месте.
Она сузила глаза и сглотнула. Что ж, неужели эта дерзкая, напористая женщина волновалась?
Я сохранил нейтральное выражение лица, хотя желание ухмыльнуться было велико. Поднял рюкзак.
– У меня всё с собой. Погода хорошая.
Она огляделась, недовольная.
– Ладно, – буркнула наконец. – Но поеду на своём. – Она кивнула на ряд квадроциклов в гараже.
– Ты ещё помнишь, как ими управлять? – приподнял я бровь.
Фыркнув, она открыла заднюю дверь внедорожника.
– Справлюсь.
– Только не в этих туфлях, – хмыкнул я, кивая на её ноги.
Она достала чёрный рюкзак, хлопнула дверью и пошла ко мне, покачивая бёдрами.
– Даже в них я могу надрать тебе задницу, Эберт. – Она схватила бутылку воды, которую я ей протянул, и убрала в рюкзак. – И вообще, это танкетки, если что.
Я выкатил один из меньших квадроциклов, начал заправлять, прикидывая, сколько топлива понадобится на день.
– Шлем бери, – указал я на полки. – В нижнем ряду – с микрофоном, можно будет говорить друг с другом.
Она закинула рюкзак на плечи, изучила шлемы, выбрала подходящий и ловко затянула ремни, будто делает это каждый день.
Я завёл её квадроцикл, потом свой. Как только она была готова, мы выехали на стоянку.
У края площадки я заглушил мотор и посмотрел на неё, ожидая, что сделает то же самое.
– Поедем по красной тропе – вдоль озера, потом к стыку четвёртого и пятого секторов. Там дорога идёт через лес. Дальше будет немного трясти, но можно ехать медленно, пока снова не станет ровнее.
Хлоя завела двигатель и резко прибавила газу.
– Хочешь сделать кружок, чтобы привыкнуть? Там стоит особая подвеска для камней, поваленных деревьев… нужно время, чтобы прочувствовать.
Она проигнорировала меня и рванула вперёд, обогнув стоянку.
Что ж. Видимо, начинаем сразу.
Я включил микрофон и объяснил маршрут. Вскоре она встроилась в колонну, следуя за мной по лесной тропе.
Было шумно и трясло, как и сотни раз до этого, но сегодня воздух казался свежее, солнце – ярче. В её присутствии окружающий мир словно оживал заново. Каждый раз, когда я оборачивался проверить, как она там, внутри вспыхивали адреналин и возбуждение.
Она выглядела такой хрупкой на этой мощной машине, но управлялась с ней безупречно. Надо отдать должное, она знала, что делает.
– Остановимся тут, – сказал я в микрофон, указывая на просторную поляну, где стояли небольшой домик и навес для техники.
Я заглушил двигатель и начал снимать шлем, когда Хлоя влетела в поляну и резко свернула в сторону, занеся зад и окатив меня с ног до головы болотной жижей.
Чёрт.
Она сняла шлем и встряхнула волосами.
И несмотря на все мои усилия, взгляд сам прилип. Кажется, у меня даже слюна выступила в уголке рта. Господи, она была чертовски горячей.
Она окинула взглядом мою грязную футболку, глаза искрились.
– Ой, – пожала плечами. – Нечаянно.
– Ты это нарочно, – буркнул я, делая вид, что злюсь. – И что это за стиль вождения?
Она откинула голову и рассмеялась, волосы легли ей на плечи:
– Просто развлекалась.
Я задрал футболку, чтобы стереть грязь с лица.
Её глаза моментально застопорились на моем оголённом торсе. Хорошо. В этой игре могут участвовать оба.
Я повторил движение, на этот раз медленнее. И, чёрт побери, её губы приоткрылись. Её взгляд обжигал. Она не была равнодушна к тому, что между нами происходило. Принято к сведению.
Хлоя тут же отвернулась, скинула рюкзак, вытащила из него чёрные кроссовки.
– У тебя они всё это время были с собой? – недовольно выдохнул я.
– Ага, – ответила она с ангельским видом, надевая обувь.
– То есть ты специально гнала на квадроцикле в туфлях?
– На танкетках, – поправила она. – И да. Исключительно назло тебе.
Она аккуратно упаковала проклятые туфли, достала блокнот и ручку.
– Давай к делу.
Я провёл её через лагерь – место, где мой отец держал в плену Паскаля Ганьона и его невесту. Там же находился центр его наркосети. Сейчас этот участок почти не использовался – дорога плохая, а лес не такой плотный, как к западу.
– В основном это место служило складом или базой в межсезонье, – пояснил я.
Рассказал, как старые, забытые тропы соединяли этот лагерь с дорогами к границе. Часть из них проходила по нашим землям, часть – по владениям Ганьонов. Отличный коридор для контрабанды.
Хлоя щёлкала фотоаппаратом, делала заметки в блокноте, задавала вопросы.
Мы провели пару часов, изучая территорию, прежде чем снова сели на технику и отправились в долину.
На указателе западного склона, участке в пятом секторе, который её интересовал, я остановился. Она тоже затормозила.
Я достал воду из рюкзака и кинул ей батончик мюсли.
Она поймала, развернула обёртку и принялась осматривать окрестности.
– Ну, как тебе?
Я откинул голову, сделал длинный глоток, вытер рот тыльной стороной запястья.
– В смысле?
– Этот участок не используется. А мы не можем себе позволить терять ресурсы. Нужно задействовать всё. – Она пнула пень. – Что бы ты сделал здесь?
– Это твоя компания, – пожал я плечами. – У вас же Джей-Джей отвечает за лесовосстановление?
Хлоя кивнула, не сводя с меня взгляда.
– Так. Но я спрашиваю тебя.
– Я не владелец, – отмахнулся я.
Усталость давила. Мы были в пути уже несколько часов. А чем дольше я находился рядом с ней, тем больше поднимались на поверхность боль и сомнения.
Она нахмурилась.
– Я в курсе. Но ты – самый знающий человек в команде. Мне важно услышать твоё мнение.
Я огляделся.
– На этом склоне много красного дуба. Вон, посмотри, – указал на землю, устланную желудями. – Но дубы не любят тень, а молодые саженцы съедают олени. Им нужны особые условия, чтобы вырасти. Я бы сделал выборочные вырубки, чтобы дать свету пробиться. А потом поставил бы ограду от оленей. – Свободной рукой обхватил бёдра, развернулся в круг. – Это поможет сохранить молодняк. Плюс, если убрать белую сосну, экосистема станет лучше для дубов.
Хлоя кивнула и продолжила снимать.
– Лиственные всегда в цене. Цена стабильнее, чем на сосну. Это инвестиция в долгую. Но можно вырубить несколько крупных деревьев, – похлопал я по ближайшему стволу, – и отправить их на спецлесопилку. Это покроет расходы на остальные работы и даст шанс развить участок в будущем.
Она скрестила руки и чуть наклонила голову. По выражению лица было ясно – она слушает внимательно. Относится к моим словам серьёзно.
Что-то скрутило в груди.
Я не ожидал. Слишком привык, что отец меня игнорировал. Всегда твердил, что я хорош в технике, но не в бизнесе. И я верил. У меня не было диплома, я не разбирался в таблицах, как Оуэн. Я просто работал. Грязными руками. Без стратегии.
– Умнее, чем кажешься, – сказала она, уголки губ чуть дрогнули.
Я театрально поклонился.
– Я не только симпатичная мордашка, Стрекоза.
– Покажешь границы сектора и места, где стоит поставить ограду? Если не привезу координаты, Джей-Джей меня убьёт.
Я кивнул. И поймал себя на том, что внутри расправляется гордость.
Когда мы вернулись, солнце уже клонилось к закату. Мы оба были в пыли, в грязи, и смертельно уставшие, но всё тело стало будто легче. Хлоя не щадила меня, но её нынешнее раздражение было куда предпочтительнее, чем ворошить прошлое.
Теперь это её компания, и ей нужны были все мрачные подробности. Я сделаю всё, чтобы заполнить пробелы. Потому что хотел, чтобы у неё получилось. Хоть её присутствие и усложняло мою жизнь, я не желал ей провала.
Этот бизнес значил для меня слишком многое. И для города тоже. Всё внутри кричало против того, чтобы отпустить это дело и позволить ему умереть. Так что как бы мне ни было больно – я буду помогать. До конца.
– Прокатимся вокруг пруда? – спросил я, когда мы заглушили технику рядом с гаражом. Этот день выжал из нас всё, но, несмотря на всё, мне не хотелось, чтобы он заканчивался.
Она кивнула.
– Давай.
Я не успел даже застегнуть шлем, как она уже сорвалась с места, влетела в поворот с такой скоростью, что у меня перехватило дыхание. Чёрт. Забыл, какая она бешеная на трассе.
Не отставая, я постепенно набирал скорость, надеясь обойти её на повороте у деревьев.
Но к тому моменту, когда я выехал обратно на стоянку, она уже стояла рядом с квадроциклом, на лице была победная улыбка.
И я застыл.
Она была невероятна. И, чёрт возьми, я бы с радостью проигрывал ей каждый день, лишь бы видеть эту улыбку снова.
– Совсем забыл, что ты любишь скорость, – пробормотал я.
Она пожала плечами.
– Обожаю гонять по тропам. Девушку можно увезти из Мэна, но Мэн из девушки – никогда.
И в самом деле. Волосы растрепаны, на щеке – грязная полоса, чёрные шорты в пыли. И при этом – самая красивая женщина на свете.
Я потянулся, пытаясь размять затёкшие мышцы, и прикусил губу.
– И не только это осталось прежним. – Голос стал ниже. Я сказал то, что давно вертелось на языке. – Ты всё так же до боли красива.
Между вдохом и выдохом её улыбка исчезла, уступив место гримасе.
– Прекрасно, – отрезала она. – Я люблю причинять тебе боль.
Щёки запылали. Вот дурак. Зачем я это сказал?
Она прищурилась, сделала полшага ближе.
– Из любопытства. Насколько сильная боль?
Ах, значит, она хочет поиграть?
Я провёл пальцами по бороде.
– Больше, чем от ушиба мизинца о тумбочку… – Я окинул её взглядом. Жар, влечение, грусть – всё смешалось. – Но меньше, чем от желчного камня.
– Фу, мерзко, – скривилась она.
Я пожал плечами.
– Сама просила конкретику. А я всегда даю тебе то, что ты хочешь.
Она открыла рот и собиралась выдать очередную колкость, но передумала. Отлично. Я хотел оставить её без слов.
Мы встретились взглядами. И в этот момент я сделал шаг вперёд.
Она стояла слишком далеко. Этот день поднял в памяти столько всего – ярость из-за отца, боль от потери земли и компании… но сейчас я думал только об одном: о Хлое. И как давно я не прикасался к ней.
Я протянул руку.
– Ты всё ещё носишь мамино ожерелье, – сказал я, коснувшись цепочки и скользнув пальцами к кулону, лежащему у неё на груди.
Она закрыла глаза, пока мои пальцы замирали на коже. Тёплой, гладкой. И всё, чего я хотел – это большего.
Когда она снова открыла глаза, в них полыхал жар. Её дыхание участилось, пульс бился у горла. Она была такая маленькая рядом со мной. Мне хотелось обнять её, прижать к себе.
Время остановилось. Я смотрел на её веснушки, длинные ресницы, темнеющие от вечера глаза.
Мозг вопил: поцелуй её.
Но прежде чем я успел решиться, она положила ладонь мне на грудь и оттолкнула. Потом сняла резинку с запястья и, собирая волосы в хвост, отступила назад.
– У нас ещё куча дел, – холодно бросила она. – Мне нужно, чтобы ты посмотрел несколько документов.
Я выдохнул. Мы были так близко. Ещё немного – и случилось бы то, о чём я мечтал и чего одновременно боялся. Целовать бывшую жену – идиотизм. Один из худших вариантов. Но чёрт возьми, как же сильно я этого хотел.
Не говоря ни слова, я повесил шлемы на крючки, выключил свет и опустил дверь гаража. Потом включил цифровой замок. За последнее время у нас было слишком много взломов, чтобы рисковать.
– Не хмурься, – сказала она. – Всего пара таблиц. – Голос – деловой. Но взгляд… мягкий. Она тоже что-то чувствовала.
Я глубоко вдохнул, выдохнул, поднял руку, предлагая ей идти первой.
Она развернулась и зашагала вверх по склону к машинам. В этих шортах её зад был чертовски хорош. Через плечо она бросила:
– Электронные таблицы тебя не заводят?
– Неа, – хмыкнул я. – Ты же знаешь, я предпочитаю рыжих.
Глава 7
Хлоя
– Ты уверена? Это же какое-то безумие.
Селин переминалась с ноги на ногу, раскачиваясь из стороны в сторону, пока Джулиан не слезал с неё. Мой милый племяш был как прилипала. С самого рождения. В четыре года он уже почти перерос мамины руки, но всё чаще оказывался у неё на руках. В своих любимых пижамах с Человеком-пауком, выцветших от бесконечных стирок, он уткнулся лицом ей в шею.
Я восхищалась сестрой. Она умела дарить каждому ощущение, что он особенный. Как и сейчас – полностью сосредоточена на разговоре со мной, при этом нежно обнимает сына.
И она была красива. Та самая естественная красота, о которой мечтают женщины. Аккуратный курносый нос, высокие скулы, круглые голубые глаза. Она была копией нашей мамы, вплоть до ямочки на левой щеке. У меня волосы были огненно-рыжими, у неё – клубнично-русыми.
Это отражало наши характеры. Она была добрая, мягкая, легкая на подъём.
Я – более суровая версия: острый подбородок, изогнутые брови, темные глаза.
Наши дороги разошлись. Я уехала на западное побережье, поступила в университет, построила успешную карьеру.
Она осталась рядом с домом и вышла замуж меньше чем через месяц после того, как получила диплом учителя. Хотя, если честно, Донни Уиттиер был ещё тем «подарком». Даже сегодня, когда я спросила, где он, Селин ответила, что он «на работе». Сомнительно. Его семья владела последней частной лесопилкой в штате Мэн. Он вырос с серебряной ложкой в одном месте, и сейчас, скорее всего, наслаждался обедом в стрип-клубе. Конечно, я такого не говорила. Про её никудышного, равнодушного мужа я давно научилась держать язык за зубами. Мои попытки влезть с советами однажды уже вбили клин между нами, и я не собиралась рисковать этим снова.
Селин была доброй, заботливой, любящей версией меня. С чистой кожей, кучей подруг и врождённым чувством стиля, за которым кто-нибудь точно бы завёл инстаграм-аккаунт.
Я тратила кучу времени и денег, чтобы выглядеть хоть вполовину так же хорошо, как она после пробуждения. Но давным-давно закопала в себе любую зависть.
У нас были совершенно разные жизни.
Я всё ближе подходила к мысли, что никогда не стану матерью. В большинство дней я могла принять это. Но бывали моменты, когда боль накрывала с головой. И сейчас, когда Селин гладила волосы Джулиана, эта боль разрасталась сильнее.
В свои двадцать я горела нездоровой смесью амбиций и злости. Гнала себя вперед, много работала и еще больше развлекалась. Я жила ради поездок и новых впечатлений.
А потом пришли тридцать. И я начала чувствовать это тянущее ощущение. Сначала – почти незаметное. Едва уловимое. Как шорох в груди, когда видишь женщину, играющую с детьми в парке, или пару, с улыбкой пытающуюся справиться с шумной детворой в ресторане.
Понадобились годы, чтобы я смогла признаться себе: я хочу этого. Я хочу быть мамой. Хочу любить – без условий, полностью.
Я уже многое испытала. Пожила, попутешествовала, и мне чертовски повезло.
Но теперь, глядя в будущее, я чувствовала этот зов тела гораздо сильнее. Почти каждый день.
Карл с Джей-Джей всё уговаривали меня завести собаку. Карл слишком хорошо меня чувствовал. Он понял мою тоску раньше, чем я сама, хоть и был двадцатилетним парнем, который вряд ли понимал её суть.
Я была близка. Годами говорила о собаке. Конечно, собака – это не ребёнок. Но я обещала себе, что однажды у меня появится четвероногий друг, когда я, наконец, обоснуюсь.
Но я ведь так и не обосновалась, правда?
Даже сейчас. Да, я купила дом. Но не собиралась здесь задерживаться. Не только из-за ужасных зим в штате Мэн, но и потому, что работа приведет меня в другое место. Мои партнёры уже не те – они не хотели больше мотаться по всему миру на месяцы.
А мне ещё лет десять ездить и вкалывать без остановки. Так что пока – баловать племянников и племянницу. Этого должно хватить.
И я собиралась насладиться каждым мгновением этого лета. Поддержать Селин так, как она того заслуживает, и впитать каждую минуту с этими невероятными детьми.
Я подошла ближе и обняла сестру, она поцеловала меня в щеку.
Говорят, к старости человек получает лицо, которого заслуживает. Селин была такой доброй, такой светлой, такой любящей, что заслуживала сиять вечно.
Я верила в это, но сама мысль о её старении заставляла думать о маме. Как бы она выглядела сейчас, если бы ей довелось состариться? Если бы она не ушла, когда ей было чуть за сорок? Я закрыла глаза и увидела её, как всегда вижу, и сердце болезненно сжалось.
Всё, что говорят о горе – чепуха. Оно не уходит. Не становится меньше. Просто ты учишься таскать его с собой каждый день.
Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на траве, деревьях и небе. Это была техника, которую мне когда-то показала терапевт – когда воронка горя становилась слишком мощной, чтобы её игнорировать. Я смотрела, как Элли и Мэгги бегают по двору, играя в какую-то вымышленную игру с драконами. Трудно было поверить, что Элли уже девять и она почти с меня ростом. Я обожала этих детей. Хотя мысль о собственных детях я давно отпустила, я поклялась, что всегда буду рядом с ними, буду заботиться, что бы ни случилось.
У каждой уже был приличный счёт на учёбу, но куда важнее было проводить с ними время. И прямо сейчас я пообещала себе: буду рядом чаще. А когда, как не этим летом, начать?
Я снова повернулась к Селин, которая с ожиданием смотрела на меня.
– Куда ты только что улетела? – спросила она.
Я проигнорировала вопрос. Не хотела признавать, что иногда меня просто уносит – и я с трудом возвращаюсь обратно.
– Всё идёт нормально, – заверила я её. – Конечно, завтра ко мне приезжает ФБР, но я справляюсь.
По идее, я должна была быть в офисе, встречаться с юристами, которые прибыли накануне и готовились к встрече с федералами. Но я была слишком не в себе. Так что вместо этого села за руль и за полчаса добралась до дома сестры, отчаянно пытаясь перезагрузиться.
Объятия детей и угощения из новой милой пекарни в городе сделали своё дело – я улыбалась, как и знала, что буду. Я даже запихала пару имбирных печений себе в рот прямо за рулём. Да, я действительно это сделала.
Селин убрала с шеи длинные волосы – влажность сегодня стояла жуткая.
– Вот, – я протянула ей резинку, которую носила на запястье.
Она улыбнулась.
– У тебя всегда всё с собой.
Я пожала плечами.
– Девяностые, что с меня взять?
Селин кивнула и, держа сына на руках, ловко одной рукой убрала волосы назад – ещё один её маминый ниндзя-приём.
– Не уходи от темы. Хло, ты купила лесозаготовительную компанию? И ею теперь занимается ФБР? – Интонация в конце сделала её слова больше похожими на вопрос.
– Эм... Это моя работа. Инвестирую в древесину. Ценный ресурс.
Она устало опустила плечи и посмотрела на меня с укором.
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Она покачивала Джулиана, который всё ещё утыкался лицом ей в шею.
– Почему именно эта компания? Почему сейчас?
Я равнодушно пожала плечами.
– Хорошая инвестиция.
– Джулиан, закрой ушки.
Он сразу прикрыл маленькими ладошками голову.
– Хрень собачья, – процедила она. – Ты купила её, потому что это главный конкурент нашей семьи, и ты знала, что это взбесит папу и дедушку.
И ведь она не ошибалась. Совсем.
Я повела плечами и сглотнула, подавляя подступающий стыд.
– Не совсем.
– Или... – Она поджала губы. – Ты купила её потому, что она принадлежала твоему бывшему мужу?
Джулиан оторвался от её плеча.
– Мам, ты говорила, что у тёти Ло нет мужа.
– У меня и нет, – сказала я, улыбаясь ему. – Уже нет.
Селин закатила глаза.
Я бросила на неё раздражённый взгляд. Мой скоротечный брак был тайной. Всего пара человек на всей планете знали, что мы с Гасом действительно были женаты. Моя жизнь и без того была достаточно запутанной. Последнее, чего мне хотелось – это оказаться предметом сплетен в маленьком городке.
– Надеюсь, это не какая-то хитроумная схема мести, – сказала она, уголки её губ опустились. – Я за тебя волнуюсь.
Типично для Селин – сразу думать о самом драматичном.
– Ты просто начиталась своих тёмных романов.
Она поправила Джулиана на бедре и посмотрела на меня исподлобья.
– Скажи, что я не права, Хло.
– Я купила её не из мести, – пробормотала я, опустив голову. Чёрт. Я не могла смотреть ей в глаза, поэтому уставилась на свои новые кроссовки. Редко когда я отказывалась от каблуков, но сегодня, зная, что буду бегать с детьми, сменила туфли. – Не только из мести.
– Ха! – воскликнула Селин, напугав Джулиана. – Призналась!
Нет смысла врать сестре. Она меня знала слишком хорошо. А я, в конце концов, взрослая. Деловая женщина, которая умела добиваться своего. Пора брать на себя ответственность.
– Ладно. Вложилась в последний момент, возможно, переплатила. Может быть.
Она удовлетворённо усмехнулась.
– И да, выражение его лица на сделке стоило каждой потраченной копейки. Чёрт, да, стоило.
Теперь Селин хихикала в полный голос.
– И было невероятно приятно купить крупнейшую частную лесозаготовительную компанию в штате Мэн. Особенно учитывая, что всё детство дедушка твердил мне, что девушкам не место в этом бизнесе.
– К чёрту патриархат! – воскликнула Селин, вскинув кулак.
– Мам, – укоризненно произнёс Джулиан.
– Прости, малыш, – пропела она, поглаживая его по голове. Когда он снова уютно устроился у неё на плече, она взглянула на меня с теплотой. – Я тобой горжусь.
Я пожала плечами.
– Это непросто. Особенно без партнёров. Но в этом и заключается моя работа. Я всё быстро приведу в порядок. У меня тысячи гектаров земли, доля в Золотой дороге, целый комплекс с самым современным оборудованием, включая, между прочим, взлётную полосу и вертолётную площадку. Безумие.
– Ты такая крутая. Но ты же даже не живешь здесь. Как собираешься всем этим управлять?
– Я живу здесь, – сказала я. – Дом купила.
Селин покачала головой, нахмурившисьТ
– Ты этого не сделала.
– Сделала, – кивнула я. – Перед тобой – владелица роскошного дома у воды на озере Миллинокет.
– В Лавелле? – Её лицо исказилось от отвращения.
Хартсборо и Лавелл были двумя крупнейшими городками в этом районе, оба полностью завязаны на лесопромышленности.
Когда мы были детьми, Лавелл процветал – с красивой площадью и оживлёнными городскими фестивалями. У них был великолепный берег озера, парки и вид на горы.
А Хартсборо всегда был его захудалым кузеном.
У всех нас был стойкий комплекс на тему Лавелла. И не зря. Это был более приятный для жизни город, и его жители вели себя так, будто стоили дороже остальных.
Не то чтобы наша семья бедствовала – наоборот, семейный бизнес обеспечивал нам хорошую жизнь. Но исторически Лебланы были родом из Хартсборо. Мы держались своих и были преданы им.
– Не могу в это поверить, – сказала Селин. – Да плевать на вертолётную площадку. Теперь точно ясно – ты зазвездилась. Лавелл? Что, теперь будешь пить чай с мизинчиком кверху?
Я не смогла сдержать смех от этой картины.
– Сейчас там всё уже не так, – заверила я её. – Им тоже досталось. А у нас озера нет, так что всё логично.
– Дом у озера? – передразнила она.
– Эй, я купила этот гигантский дом не просто так, а чтобы устроить офигенное лето с племяшками и племянником. У него, между прочим, даже лодка в комплекте шла.
– Ты их совсем разбалуешь, – пробурчала она.
– Уже, – расплылась я в улыбке и позвала Элли и Мэгги. – Девчонки, слышали? Я купила дом на озере Миллинокет! С личным пляжем, причалом и, да-да, с лодкой!
Визг моих племянниц был таким оглушительным, что мне пришлось прикрыть уши.
Мэгги подпрыгивала на месте.
– Ты лучшая тётя на свете!
– У тебя есть тот батут на воде? – Элли вцепилась в мою руку. – О боже, можно мы будем жить с тобой?
– Ну пожалуйста? У тебя есть свободные спальни? У нас дома скукота.
Я с торжествующей ухмылкой посмотрела на сестру, а она в ответ показала мне язык.
– В основном доме пять спален, – сказала я, так широко улыбаясь, что аж щёки заболели. – Плюс два гостевых домика.
Снова визг и прыжки.
– Можно покататься на лодке?
– Конечно, – сказала я. – Хотите в выходные?
Джулиан выбрался из маминых объятий и побежал за сёстрами обратно во двор.
Мы с Селин устроились в плетёных креслах на веранде.
Она размяла плечи и посмотрела на меня с тревогой.
– Ты говорила, что пробудешь тут всего пару месяцев, а в итоге купила целый дом?
– Пока вы с детьми будете проводить лето на озере, я займусь перестройкой компании. А осенью – уеду.
– Но целый особняк? – Она протянула мне банку газировки, которую вынесла, когда я приехала.
– Хорошая инвестиция, – я открыла банку, радуясь, что она ещё холодная. – И мне нужно было место для Джей-Джея и Карла.
– Ну конечно, ты притащила свою мини-команду.
– Я без них не путешествую. И, между прочим, они не просто команда, – я усмехнулась. – Это уважаемые коллеги. Без них я бы не справилась с реализацией всего, что задумала для этой компании. Мы – команда. Небольшая, живая и, по сути, почти семья. Но мы доведём дело до конца.
Селин скрестила ноги и наклонилась ко мне, в глазах играла насмешливая искорка.
– Так расскажи, в чём твой великий план? Развалить компанию в пыль, чтобы отомстить Гасу?
– Ты злобная, – сказала я, театрально схватившись за невидимые жемчужины на шее. – Я не хочу ему мстить.
– Брехня, – кашлянула она. – Ты так и не пережила его предательство. Не ври мне. Я тебя насквозь вижу.
Правда в том, что я действительно не пережила. Как бы ни старалась. Но я и виду не подам.
– Я взрослая, Селин. И успешная бизнесвумен. Нравится ли он мне? Нет, совершенно. Но то, что я выкупила его семейную, опозоренную компанию, которую он всю жизнь мечтал возглавить... Я ведь тоже человек. И да, это был один из лучших моментов в моей жизни. Но я действительно намерена сделать из неё прибыльное дело.
– О, весело. – Она кивнула, хитро прищурившись. – Теперь ты врёшь самой себе.
– В штате Мэн почти не развивают устойчивую лесозаготовку. С этими активами и нашей командной экспертизой мы можем модернизировать бизнес, сделать его стабильной основой для местной экономики на десятилетия вперёд.
– Звучит красиво. Но я тебя знаю лучше, чем ты думаешь. У тебя чёрное сердце, полное жажды мести и крови.
И, надо признать, она была не совсем неправа. Увидев Гаса после двадцати лет, я определённо испытала... эмоции. Хотя, конечно, никогда бы в этом не призналась. Даже ей.
– Хотя бы признай, что ты хочешь досадить дедушке.
– Ему уже за восемьдесят, и он восстанавливается после инфаркта, – вздохнула я.
Я бы никогда не пожелала зла ни семье, ни их бизнесу. Более того, я не раз предлагала помощь – займы, консультантов, оборудование. Но они были слишком горды, чтобы её принять. Дедушка с самого детства ясно дал понять: женщине не место в семейном деле. Лес – для мужчин, говорил он.
Ни Седрик, ни Кэлвин не проявляли интереса к управлению.
Моим младшим братьям вообще не хватало направления в жизни. А папа до сих пор не мог простить Седрику, что тот бросил юридическую школу.
В основном они тренировались и участвовали в соревнованиях по лесоспорту. Не то чтобы я критиковала их трудовую этику или талант – оба прошли отбор в профессиональный тур, но ни один пока не добился такого успеха, чтобы сделать из этого полноценную карьеру.
Это означало, что у папы не было сына, готового взять на себя ответственность за семейное наследие. А вот дочь, которая была готова, его не устраивала – даже мысли такой не допускал.
Перед глазами вспыхнули воспоминания о постоянной критике, о его ярости, когда я проявляла хоть какие-то эмоции после смерти мамы. О том, как он оттолкнул меня, ни разу не признав ни мои усилия, ни мои успехи.
Это была живая, незаживающая рана, но я давно постаралась выкинуть её из головы. У меня оставалось слишком много незавершённого в штате Мэн, и я точно знала – ждать какого-то примирения или признания было бесполезно.
История всей моей жизни. Раз за разом мужчины, которым я доверяла и которых любила, разочаровывали меня. Ничего особенного – таких историй тысячи.
К несчастью, с Гасом Эбертом всё оказалось сложнее, чем я ожидала. В моём воображении, когда я появлялась, он должен был струхнуть, поддакивать каждому моему слову и потихоньку исчезнуть на заднем плане, пока я вершила великие дела.
На деле же он был везде. Вмешивался в каждый мой шаг, вечно хмурился, открыто выражал своё недовольство... и спасал меня на городских собраниях. Ублюдок.
