Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 32
Хлоя
Я не понимала, как так получилось, но вот я сижу за переполненным столом в столовой Дебби Эберт, в окружении всей семьи, ем лазанью и смеюсь.
Гас выглядел таким милым и застенчивым, когда пригласил меня на ужин к своей маме. Хотя мы и договорились немного повременить с новостями о беременности, он всё равно хотел, чтобы я была рядом. И я, убаюканная оргазмами и трогательным вниманием, не осознав до конца, насколько там будет людно, согласилась.
Гас был полностью вовлечён. Это было очевидно. Он постоянно заботился обо мне – делился интересными фактами из книг о беременности, приносил перекусы и воду ещё до того, как я успевала осознать, что нуждаюсь в этом.
Чувствовать, что обо мне заботятся, было непривычно. Всю жизнь я сама была той, кто заботился о других, кто всё контролировал. И хотя сейчас на мне по-прежнему лежала гора ответственности, его присутствие делало каждую задачу легче.
Но с каждым днём он становился всё более нетерпеливым. Ему нужны были ответы, планы, обещания. А я всё ещё слишком боялась и путалась в себе, чтобы давать что-либо из этого.
Смогу ли я остаться здесь навсегда? В штате Мэн – месте, которое когда-то поклялась оставить навсегда? Или мы уедем… но уже вместе, чтобы строить жизнь где-то ещё?
Сможем ли мы справиться в долгосрочной перспективе? С каждым днём становилось всё яснее: мы с ним отличная команда как родители. Но смогу ли я дать ему больше? Особенно когда начнётся настоящий хаос – с младенцем на руках.
Вот так я и оказалась здесь – пью воду, болтаю с семьёй, а в голове – настоящий водоворот страхов и сомнений.
Один из плюсов этого вечера? Кроме того, что я познакомилась с Адель Ганьон – остроумной женщиной, которая не терпит чепухи, – у меня появилась возможность подержать её малыша. Тор, четырёхмесячный пухлый и смеющийся малыш, был просто воплощением детской мечты. Я всегда считала себя человеком, который любит детей, но с младенцами мне было как-то неуютно. А этот кроха… Делать ему смешные рожицы стало лучшей частью моего дня.
– Коул, – сказала Дебби тоном добрым, но твёрдым. – Пожалуйста, отложи телефон. У нас семейный ужин.
Он бросил на неё усталый взгляд, но подчинился. Я пока не понимала их взаимоотношений. Он ведь вроде не её сын, но жил с ней? Я мысленно пообещала себе расспросить Гаса об этом позже.
– Прости, – сказал он. – До RiverFest всего неделя, а у меня ещё куча дел.
– Чем можем помочь? – спросил Финн.
– Да, – подхватила Адель. – В декрете скукотища. Дай мне какое-нибудь задание.
Лицо Коула просветлело. Он был удивительной фигурой: самый высокий и крупный из шести братьев – из тех, кому приходится пригибаться в дверных проёмах, но с таким добродушным, почти детским лицом, что невозможно было не улыбнуться.
Я понимала, почему Дебби и братья были готовы поддерживать его, несмотря на прошлое.
Он быстро распределил задания между членами семьи. В основном – звонки и подтверждение договорённостей, но Гасу, как электрику, поручил проверить оборудование для уличного концерта.
Сердце сжалось, когда я оглядела всех, кто сидел за столом. Может, так бы и выглядела моя семья, если бы мы не потеряли маму.
Вместо этого мои отношения с братьями были надломлены, а с сестрой – как на качелях. Мне безумно хотелось такой близости, такого круга поддержки, где всегда есть на кого опереться.
Представить, что Селин, Седрик и Кэлвин собрались бы за столом у отца, чтобы обсудить, как мне помочь, – захотелось и плакать, и смеяться одновременно.
А Эберты… они действительно старались всё исправить. И при этом продолжали любить друг друга. Невозможно было не завидовать их связи.
Мы как раз наслаждались яблочным пирогом Дебби, когда Финн откашлялся и привлёк внимание всех за столом.
– Ну что, ребята, – сказал он. – Готовы к развлекательной части?
Мы переглянулись, нахмурившись.
– Мерри, – добавил он.
Его двенадцатилетняя дочка выскочила из комнаты, а вернулась с ноутбуком в руках. Поставила его на буфет, развернув экран к нам, и внимательно оглядела всех.
– Всем видно?
После общего гомона и кивков она открыла Zoom.
– Дядя Оуэн, вы там?
На экране появились Оуэн и его невеста Лайла, приветливо машущие нам из, судя по обстановке, очень роскошной квартиры в Бостоне.
– Наслаждайтесь, – сказала Мерри, нажимая «воспроизвести».
Мы все вытянули шеи, вглядываясь в экран. Сначала было неясно, на что мы смотрим, но потом стало очевидно: Финн за рулём пикапа, тянущего за собой старенький трейлер Airstream.
А потом Адель вышла из дома, прижав к себе Тора в слинге. Она вся светилась, улыбаясь, и направилась к трейлеру.
Мерри прибавила звук, и все за столом дружно ахнули.
Финн опустился на одно колено, махнув рукой в сторону Airstream, и в следующий момент Адель уже поднимала его на ноги и обвивала руками за шею.
– Она сказала да, – радостно сообщил Финн, подняв кулак в воздух.
– Он притащил мне кучу металлолома, чтобы я его отремонтировала, – закатила глаза Адель, широко улыбаясь. – Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Только настоящий мужчина мог понять, что я хочу не кольцо, а проект.
Он слегка наклонился и поцеловал её.
От этого простого жеста у меня сжалось сердце. Их маленькая семья была счастлива. Целостна. Я тоже хотела этого. Свою семью. Со своими странностями, привычками и традициями.
– Молодец, Мерри, – сказал Гас.
Она просияла.
– Мы с папой всё продумали заранее.
Братья уже встали, вместе с Дебби, чтобы обнять и поздравить влюблённых.
Гас сжал мою руку.
Но вместо радости меня накрыла тошнота. Чёрт.
На экране Оуэн и Лайла аплодировали, целуясь украдкой. В комнате царили улыбки, хлопки по спинам и радостные поддразнивания. После ареста Митча все они прошли огромный путь. Я радовалась за Гаса и его братьев, но никак не могла избавиться от ощущения, что меня такой финал не ждёт.
Может, это цинизм. А может, внезапно проснувшийся комплекс неполноценности. Но пока я сидела и наблюдала за этим моментом, внутри всё сжималось от тревоги.
И всё же я осталась допоздна. Мы смеялись, болтали, поднимали бокалы за счастье влюблённых – и под конец я даже ещё раз подержала малыша, прежде чем мы вышли.
– Хочешь, я подброшу тебя домой? – спросил Гас.
Последнее время мы почти всё время ночевали вместе, и у меня уже скопилась куча вещей у него. Жить у него было дальше от работы, но именно там я чувствовала то спокойствие, которого не знала нигде больше. Когда он оставался у меня, он всегда привозил с собой Клементина, которая с утра с восторгом лаяла на гагар на озере.
Но его вопрос был не о поездке. Он спрашивал: где мы будем сегодня спать?
– Думаю, мне нужно побыть одной, – ответила я, и в животе скрутило. Внутри всё было натянуто до предела. Я ненавидела эти эмоции, которые держали меня в плену, но пока я не разберусь в них сама, освободиться не получится.
Я краем глаза увидела, как его лицо помрачнело. Я отказалась смотреть на него. Не могла вынести разочарование в его глазах.
– Конечно, – сказал он мягко. – Но можем сначала поговорить о том, что тебя тревожит?
Что я должна была сказать? Я в панике, потому что ты меня любишь, мы ждём ребёнка, а я всю жизнь чувствовала, что недостойна ни любви, ни семьи, ни счастья?
Нет. Мне нужно было просто вернуться домой, переварить всё это и справиться с этим дерьмом сама.
Когда мы подъехали к моему дому, он заглушил двигатель и взял меня за руку.
Молча держал. Ждал. Терпеливо, не давя.
– Мне страшно, – наконец прошептала я.
В груди защемило, дыхание стало прерывистым. Всё, чего мне хотелось, – зайти в дом, включить какую-нибудь бессмысленную передачу и сделать вид, что проблем не существует.
Слёзы подступили к глазам. Господи, я была просто клише – беременная женщина в слезах. Сама от себя воротило от этой слабости.
– Всю жизнь я справлялась со всем, что мне подкидывала жизнь, – прошептала я, вытирая слезу. – Я была чёртовой крепостью. Загоняла чувства поглубже и просто шла дальше.
Выдох. Сопение. Чёрт.
– А теперь посмотри на меня. Всё развалилось. Я беременная, запутавшаяся, плачу от страха – боюсь, что приму неправильное решение или сделаю что-то не так.
– Ты закончила? – мягко спросил он.
Я судорожно вдохнула и кивнула.
– Мы можем пройти через всё это вместе. Но ты должна впустить меня. Должна принять, что тебе не нужно справляться совсем одной.
Его слова задели. Я напряглась, даже понимая, что он прав.
– Я серьёзно. – Он поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы. – Если мы собираемся сделать это как следует, мне нужно знать, что ты попросишь о помощи, когда понадобится.
Логически – да, он был абсолютно прав. Но несмотря на это, внутри поднималась волна сопротивления. Я слишком долго была одна. И, если уж на то пошло, справлялась вполне достойно.
– Я стараюсь, – выдохнула я сквозь сжатые зубы. – Но доверять и делиться – это не то, что у меня получается легко.
Он рассмеялся.
– Думаешь, мне это просто даётся?
Справедливо.
Но сказать всё это вслух, выпустить в мир – значило признать, что страхи реальны. Что он узнает правду. Что у меня не всё под контролем. Что я вовсе не та железная леди, какой стараюсь казаться.
– Хочешь, чтобы я поделилась? – наконец спросила я, громко всхлипывая. – Пожалеешь, что спросил.
– Никогда, – ответил он, нахмурив брови и сжав губы в прямую линию.
И как будто плотина треснула – слова хлынули. Я больше не могла сдерживаться.
– Я живу в постоянной тревоге, потому что боюсь, что мне не хватает материнского инстинкта, что я не способна любить так, как надо, чтобы быть хорошей мамой. Доволен? – Я вытерла слёзы со щёк. – Я боюсь, что со мной что-то не так. Смотрю на Селин и на то, как легко у неё получилось стать матерью, и чувствую, что у меня ничего не выйдет. Что я всё испорчу.
Я остановилась, чтобы сделать хоть какой-то вдох. Гас смотрел на меня с сочувствием. Но прежде чем он успел что-то сказать, я уже продолжила:
– И ещё этот постоянный страх, что моё стареющее тело не справится. Мне сорок. В былые времена я бы уже была бабушкой… или давно умерла. А не рожала первого ребёнка. Я до одури боюсь, что моё тело подведёт этого малыша.
– Хлоя, – начал он.
Я подняла ладонь.
– Ты сам просил. Теперь слушай.
Я уже разогналась, и меня было не остановить.
– Моя семья – хаос и развалины. А мы с тобой? Сейчас всё хорошо, да. Но у нас не самый надёжный послужной список. Не говоря уже о том, как появился этот ребёнок. Мы переспали после двадцати лет взаимной обиды. Господи, да это же материал для кринжовой мелодрамы на Hallmark. У меня проблемная лесозаготовительная компания, за которой следит ФБР. Меня преследуют какие-то подозрительные типы, поджигают мою собственность, вламываются в здание, а финансовая отчётность неполная. Ах да – ещё есть моя корпоративная работа в Сиэтле, и партнёры уже требуют, чтобы я вернулась и снова начала зарабатывать им деньги, а не нянчилась со всем этим бардаком.
Я сделала вдох, всхлипывая, но не собиралась останавливаться.
Гас схватил меня за руку.
– Странные мужики? О чём ты говоришь?
– Может, это ничего, – отмахнулась я.
Он не отступал. Его хватка усилилась.
– Что значит «ничего»? Что, чёрт побери, ты имеешь в виду?
Со вздохом я всё ему рассказала – о встрече в Хартсборо на прошлой неделе и о странных комментариях на соревнованиях лесорубов в августе.
– Ты издеваешься, – пробормотал он, проведя рукой по волосам. – Почему ты мне ничего не сказала?
– У меня куча всего на голове, – буркнула я, скрестив руки на груди.
– Хлоя, если тебя преследуют и запугивают подозрительные личности – разве я не должен об этом знать?
Ну конечно, он перегнул.
– Мне никто не угрожал напрямую, – уточнила я, подняв подбородок.
Он всплеснул руками.
– Господи, ты себя слышишь? Вот о чём я говорю – доверие, откровенность. Ты носишь под сердцем нашего ребёнка.
У меня скрутило живот.
– То есть всё из-за ребёнка.
– Из-за всех. Прости, что хочу защитить тех, кого люблю. – Он сжал руль, суставы побелели от напряжения. – Я чертовски люблю тебя. И нашего ребёнка тоже.
Вот оно опять. Признание в любви. Я могла бы сейчас ответить, сгладить конфликт. Но это было бы нечестно – использовать такие слова как щит.
– Я справляюсь, – пробормотала я, злясь на себя за то, что снова выстроила стены. – Почему ты так раздуваешь из этого проблему?
Он повернулся ко мне. Даже в тусклом лунном свете в его глазах ясно читались боль и злость.
– Мы просто разговариваем. Господи, Хлоя. Неужели ты не видишь, как тяжело мне быть отстранённым от всего этого? Я сожалею, что раньше не сделал большего, чтобы доказать тебе, как сильно люблю. Но я работаю над собой. Хожу на терапию, меняюсь. Чтобы этого больше никогда не случилось. Пожалуйста. Позволь мне быть рядом. Быть твоим партнёром.
Я открыла рот, но вместо слов вырвался всхлип. Он был прав. Конечно, был. Я сломанная, ожесточённая – и сама всё порчу. Я не могу определиться, и этим только раню Гаса и всё, что мы пытаемся построить.
Поэтому я просто заплакала. Потому что не могла сказать ничего достойного.
Гас прижал меня к себе и поцеловал в макушку.
– Пошли соберём вещи, – прошептал он. – Поехали ко мне. Клем и я будем тебя баловать. А завтра с утра спокойно поговорим.
– Мне нужно побыть одной, – всхлипнула я, пытаясь отстраниться. – Мне надо подумать.
– Нет, – сказал он, прижимая крепче. – После всего, что ты рассказала, – нет. Я хочу переехать к тебе. Или чтобы ты переехала ко мне. Мне всё равно. Главное, чтобы ты была в безопасности.
У меня не было сил спорить. У меня вообще не было решения. Ни одного великого плана, который решит все наши проблемы, сотрёт прошлое и выстроит светлое будущее.
Я просто кивнула, вошла в дом и взяла зубную щётку.
Глава 33
Гас
– Не могу поверить, что у него всё получилось, – сказал я, обнимая Хлою за плечи, пока мы гуляли по фестивалю вместе с Джудом, Адель и Финном, который нес Тора в модном слинге, а длинные волосы ниспадали на плечи. Мерри плелась позади, отчаянно стесняясь из-за толпы женщин, теряющих головы от её отца.
Я сунул ей двадцатку на всякие сладости – сгладить боль, которую ей причинили собственные родители.
Фестиваль, растянувшийся на три дня, и был в самом разгаре. Солнце клонилось к закату, становилось прохладнее. Мы только что ушли с уличного концерта, а завтра весь город снова соберётся – ради карнавальных игр и благотворительного конкурса на меткость, в котором «тонут» добровольцы.
Мы все записались на смены. Меня перспектива быть облитым водой не радовала – середина сентября, температура быстро падала. Но Коул попросил, и мы согласились. Я уж точно постараюсь вымочить всех своих братьев – ради этого стоило терпеть.
Хлоя была в восторге от этой идеи и пригласила всю команду Hebert Timber, пообещав денежный приз тому, кто сумеет попасть по мишени и отправить меня в воду.
Толпа была даже больше, чем мы ожидали. Люди приехали из других штатов – доказательство того, как много сил вложил Коул. С каждым днём он становился всё больше похож на самого себя. У него ещё не вернулась та самоуверенная лёгкость, что была в годы хоккея, но сгорбленность, с которой он ходил после травмы, постепенно исчезала.
Я гордился им.
Каждый местный бизнес был представлен. Палатка Финна с видеороликами его воздушных туров пользовалась огромным успехом. Весь город словно ожил, старался показать себя с лучшей стороны. В воздухе витало ощущение перемен. Казалось, после десятилетий потерь эта земля наконец начинала исцеляться.
Позже Мерри ушла домой с мамой и отчимом, а мы с Хлоей направились в пивной сад. Пивоварня Cascade из Портленда стала спонсором – настоящий успех для Коула. Народ сходил с ума от специального лагера Лаввела, сваренного к этому событию. Ходили слухи, что они подумывают открыть здесь бар. У меня прямо в груди потеплело от того, что так много людей всерьёз интересуются моим родным городом.
Пивоварня поставила шатёр с баром, а рядом – зону с гирляндами, столами для пикника и площадкой для игры в корнхол.
Пока мы сидели, наслаждаясь живой музыкой, я обнял Хлою, которая пила холодный чай, и мы подняли бокалы за Оуэна, приехавшего поддержать Коула. С весны, когда он поклялся больше не возвращаться в город, он прошёл долгий путь. После нескольких месяцев, проведённых здесь для продажи Hebert Timber, он уехал в Бостон, но теперь с Лайлой обсуждали покупку дома на выходные.
– А кто это? – спросила Джей Джей, глядя на Лайлу и её подруг.
Её обычная отстранённость исчезла, и она, прости господи, выглядела… заинтересованной. Мы работали бок о бок уже несколько месяцев, и это была первая вещь, к которой она проявила интерес, не связанный с восстановлением саженцев.
– Это моя невеста, Лайла, – ответил Оуэн.
– Не она. Вон та, высокая, – не отрывая взгляда, бросила Джей Джей.
Хлоя ткнула меня локтем в бок, глаза у неё были как блюдца.
– Ну, мальчики. Пора знакомить.
Мы с Оуэном переглянулись и направились к ним. Лайла, как всегда, улыбалась, обняв Виллу Савар – местного врача, недавно сменившую на посту своего отца, и разговаривала с высокой, эффектной женщиной с короткими розовыми волосами.
– Магнолия, – позвал её Оуэн.
Женщина, ростом явно за метр восемьдесят, одетая в модную одежду, смысл которой ускользал от меня, повернулась к нам с яркой, живой улыбкой.
Оуэн протянул руку, указывая на нас.
– Хочу познакомить тебя с братом и его друзьями.
Стройная, эффектная Магнолия посмотрела на угрюмую и тихую Джей Джей и… широко улыбнулась. Ну надо же. Не ожидал. Буквально через пару приветственных фраз они уже направились вдвоём к бару, оставив нас в полном изумлении.
– О боже, – застонал Карл, наблюдая, как те откровенно флиртуют. – Она сейчас влюбится в местную красотку и бросит меня одного, да?
Хлоя погладила его по щеке.
– Говорит человек, который сделал календарь обратного отсчёта до возвращения в Сиэтл.
– Я скучаю по нормальным суши, – простонал он, плечи поникли.
Мы остались ещё на какое-то время – болтали, смеялись, общались. Для меня это было многовато общения, но Хлоя наслаждалась, и ей это было нужно. Она носила в себе такую тяжесть – ментальную, эмоциональную. Я хотел облегчить её бремя хоть немного.
Два дня назад мы поехали в Бангор на встречу с агентами ФБР. Парня, устроившего поджог, арестовали. У него уже были судимости, так что его держали под стражей. Это было огромное облегчение.
Не слишком утешало то, что он до сих пор молчал, и у ФБР всё ещё не было ни малейшего представления, на кого он работал и с кем был связан.
– О, фудтраки! – обрадованно воскликнула Хлоя, потянув меня за собой. – Я бы убила за тёплый крендель.
– Тогда надо тебя срочно накормить, – сказал я, обняв её за плечи. – А то вдруг опять меня укусишь.
Она резко втянула воздух.
– Гас, – шикнула она. – Это было один раз.
Я подмигнул. На самом деле я нисколько не обиделся, когда она кончила так сильно, что вцепилась зубами в моё плечо и прокусила кожу. Скорее даже, я был этим горд. Но это не мешало мне немного её подразнить.
Мы направились в зону с едой, но на полпути она вдруг остановилась.
У меня неприятно ёкнуло в животе.
– Всё в порядке?
Она подняла на меня глаза и покачала головой.
– Да. Прости. Просто… по-моему, я узнала того мужчину.
По ту сторону толпы стоял Чарльз Хаксли вместе с мэром Ламбертом и несколькими их знакомыми. Когда-то мой отец вращался в этой компании, чувствовал себя с ними на равных. Теперь же все они отвернулись от нас.
– Это Чарльз Хаксли, – пояснил я. – Местный бизнесмен. Десять лет назад был вице-губернатором и до сих пор считает, что это делает его важной шишкой.
Хлоя продолжала смотреть на него, нахмурившись.
– А тот, что рядом с ним?
Я вытянул шею. Мужчина, стоявший рядом, был типичным белым парнем лет пятидесяти, ничем не примечательным.
– Не видел его раньше. Но здесь полно приезжих, не местных.
Она только кивнула, в её взгляде смешались тревога и замешательство.
– Что-то случилось? – спросил я, прижимая её к себе. – Ты себя хорошо чувствуешь? Могу отвезти тебя домой.
Она покачала головой.
– Нет, всё нормально. Просто… странное чувство.
Я поцеловал её в макушку.
– Как насчёт того, чтобы я выиграл тебе приз?
Она подняла голову и улыбнулась.
После того как она с удовольствием расправилась с кренделем, мы пошли к игровой зоне. Смех, подначивания – Финн и Адель, как оказалось, были в этом куда лучше нас. Адель уже выиграла несколько плюшевых игрушек. У неё был поразительно точный бросок.
Финн и я устроили словесную дуэль во время бросания колец. Он победил в первом раунде, я сразу потребовал играть до трёх побед. Просто так я не сдамся.
Я бросил взгляд на Хлою – она говорила по телефону, прижав аппарат к уху. Подняв палец, она извинилась и отошла. Надеюсь, это не по работе. В последнее время она выкладывалась по полной, особенно стараясь довести до конца расследование ФБР.
– Ну всё, старик, ты у меня получишь, – сказал Финн, метнув жёлтое кольцо.
Когда моё синее кольцо попало в движущуюся мишень, я вскинул руки, празднуя. Счёт сравнялся – один на один. Мы договорились сыграть решающий раунд.
Финн легонько толкнул меня локтем.
– Ты выглядишь счастливым, братишка.
Я улыбнулся во весь рот, обернулся, ища глазами источник своей радости… но Хлои нигде не было.
Грудь тут же сжалась. Я поднял плюшевого единорога, которого только что выиграл для неё, и пошёл в сторону фудтраков. Может, она просто решила перекусить ещё чем-нибудь, чтобы справиться с тошнотой. Но как ни искал – нигде её не видел.
Становилось темнее. Группа Джуда уже настраивала инструменты перед вечерним выступлением.
Может, она пошла в туалет?
Логически я понимал, что, скорее всего, она просто болтает или действительно что-то ест. Но в голове снова всплыло её тревожное «странное чувство» – не связано ли оно с теми людьми, что следили за ней раньше?
