Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава 4
Хлоя
Я глубоко вдохнула. Это была одна из наименее любимых мной частей работы. Но, как напоминал мне Карл, для успеха компании местные связи с общественностью имели решающее значение. Особенно учитывая репутацию, которую мы унаследовали. Так что нам приходилось быть здесь – улыбаться, создавать нужный имидж.
Первая неделя шла не по плану. Вернее, всё шло так плохо, как я даже не могла представить. Мы работали круглосуточно, а мои бухгалтеры и юристы выходили в Zoom каждый вечер, чтобы пройтись по каждой мелочи.
Я уже несколько раз пыталась встретиться с мэром и шефом полиции, но меня раз за разом отшивали. А мне нужны были оба, если мы хотели, чтобы этот проект заработал.
Так что когда из мэрии позвонили и сказали, что моё присутствие обязательно на городском собрании сегодня вечером, я восприняла это как шанс. Время проявить себя с лучшей стороны.
Ноги гудели от усталости, и больше всего на свете мне хотелось просто развалиться на своём крыльце с бокалом шираза и смотреть на озеро.
Но я была боссом. А значит – надо делать дело.
Я выпрямилась, расправила плечи.
– Спасибо, что пришёл, – сказала я Карлу. Джей-Джей осталась в их коттедже – копалась в топографических картах, как в чём-то священном.
– Ты шутишь? Драма в маленьком городке – лучшая часть этой работы, – Карл вытянул шею, разглядывая людей, заходящих в здание школы. – И я всегда прикрою тебе спину. Если местные вытащат вилы и факелы, как в Красавице и чудовище… – он с силой ударил себя в грудь, – я защищу тебя.
Карл был одержим этим фильмом. Он обсуждал, цитировал и намекал на него каждый божий день.
Мы с ним провели немало весёлых, пусть и пьяных, ночей, споря об отдельных деталях, но в одном сошлись сразу: чудовище было куда сексуальнее в звериной форме. А вот тот человек, в которого он превратился… ну, такое.
Мы вошли в школу. Когда-то это было здание мельницы, потом его переделали. Детские рисунки украшали коридоры, по которым мы шли к спортзалу. Внутри стояли ряды стульев – длинные, ровные, аккуратные.
– Как же это захватывающе, – прошептал Карл, почти подпрыгивая. – О! Смотри, там закуски!
И правда – кто-то гениальный отправил детей продавать угощения за столом у входа.
Карл тут же потянул меня к пухлощёкой девочке с белокурыми косичками, которая насыпала попкорн в полосатые пакеты из старой машинки.
– Попкорн? – спросила она, пристально глядя мне в глаза. – Все вырученные средства идут на программы продлёнки.
– Конечно, – сказал Карл, потянувшись за кошельком. – Один, пожалуйста.
Девочка упёрла руки в бока и нахмурилась.
– Только один? Вас же двое. И всего по пять долларов.
– Пять баксов? – я фыркнула. – Это же просто попкорн.
Глаза у неё сузились.
– Инфляция, – отрезала она. – И вообще, это ради детей.
Господи. Уважение – сто процентов. У этого ребёнка было больше храбрости, чем у половины топ-менеджеров, с которыми я работала каждый день.
– Четыре, – парировала я.
Она откинула голову и рассмеялась.
– Хорошая попытка, леди. Я вижу твои модные туфли. Потянешь. А потом обязательно загляни к моему брату за лимонадом и не уходи, пока не выпьешь весь стакан.
– Голди, – позвала блондинка, идущая к нам. – Здравствуйте. – Она протянула руку. Красивая, с такой тёплой улыбкой, что от неё словно веяло солнцем. – Я Алиса Ганьон. Директор школы. Вы, наверное, новенькая?
Я кивнула, пожимая ей руку. Ганьон. Конечно же, она из тех самых Ганьонов – моих главных конкурентов.
Мы представились, попкорн был куплен по завышенной цене, и мы пошли в спортзал. Баскетбольные кольца были убраны под потолок, на стенах – старые потрёпанные флажки.
Народу было полно – все бродили, переминались с ноги на ногу, болтали.
Карл легонько толкнул меня локтем.
– О, смотри. Твое чудовище тоже пришло.
Я глянула вглубь спортзала и заметила Гаса, прислонившегося к убранным трибунам. В клетчатой рубашке, с обычным мрачным выражением лица. Не думала, что он из тех, кто ходит на городские собрания, но, видимо, делать здесь всё равно больше нечего. Я отвернулась, прежде чем он заметил, что я на него смотрю. Карл хихикнул.
Он сжал мою руку.
– Без флирта, босс. Мы сюда по делу.
– Я не флиртую.
– Ты только что метнула в него свой фирменный супер-мега-смертельный лазерный взгляд. Это точно флирт.
Я закатила глаза и сделала вид, что с интересом изучаю толпу.
У дальней стены стоял проектор, на экране – повестка дня. Хм. Большинство пунктов мне мало что говорили, но я быстро нашла своё имя. Прекрасно. Я подготовила речь, но не ожидала, что придётся выступать перед всем городом.
Когда мы расселись, мэр открыл собрание, и несколько пунктов повестки обсудили довольно быстро. В зале поднялся лёгкий шум, когда к трибуне вышел очень высокий мужчина. Волосы тёмно-каштановые, лохматые, падали на глаза, а двигался он как подросток – сутуло, неуверенно, хотя на вид ему было около тридцати.
Он тряхнул головой, чтобы волосы не мешали, прочистил горло и меня накрыло ощущением дежавю. В этих широких плечах было что-то знакомое. Настоящие плечи лесоруба. Я быстро оглядела зал и, конечно, нашла другого лесоруба, стоящего в том же углу, скрестив руки.
– Я – Коул Эберт, – произнёс мужчина, обхватив трибуну обеими руками и наклонившись к микрофону.
Святой дерьмо. Это был младший брат Гаса.
Ничего себе. Я не вспоминала о нём целую вечность. В моей памяти он оставался тем самым юным хоккейным вундеркиндом, который мотался туда-сюда в Канаду на тренировки и матчи.
А теперь – взрослый мужчина. Прекрасно. Как будто мне не хватало напоминаний о том, насколько я постарела.
– Как вы, возможно, знаете, я возглавляю комитет по организации RiverFest. Прошло четырнадцать лет с момента последнего фестиваля, но мы решили вернуть его в этом году, – говорил он, переключая слайды с информацией о подкомитетах, планах и прочей логистике.
Он говорил спокойно и уверенно, хотя время от времени вытирал ладони о джинсы. Если он и нервничал, то держался прекрасно. Он был крупным, но в нём оставалась какая-то мальчишеская открытость и это подкупало.
Я читала отчёт о его аресте – о вандализме, в который он вляпался в начале года. Но между тем, что я прочитала, и тем парнем, который сейчас говорил о развитии экономики, стоял у микрофона и искренне горел своим делом, пропасть.
Он говорил недолго, но убедительно. Этому городу действительно нужны были инвестиции и новая жизнь как туристического направления. Ворота в настоящую дикую природу – он сказал это так, что в зале повисла тишина. Он верил в это, и было видно.
– Итак, – сказал он, указывая на стол рядом с трибуной. – Здесь у нас листы для записи волонтёров. Нужны люди на самые разные роли. Регистрация для участников ярмарки откроется на следующей неделе. Приоритет будет у местных, но мы будем рады и представителям других регионов.
Он выпрямился, оглядел зал. Несколько секунд он просто стоял в молчании, будто собирался с духом.
– Вопросы? – наконец произнёс он в микрофон.
Мгновенно вверх взметнулись десятки рук. Я с облегчением выдохнула. Может, мне и вовсе не придётся выходить к микрофону. Мы были здесь уже сорок минут, а до середины повестки ещё не дошли.
Пока Коул отвечал на вопросы как настоящий профи, я поймала себя на том, что снова ищу глазами Гаса. Этот засранец вечно попадал в моё поле зрения. Джинсы, ботинки и вечно недовольная физиономия – классика.
Что он вообще тут делает? Насколько я поняла, он теперь тот ещё отшельник, да и в общении звёзд с неба не хватает.
Но если я думала, что отделаюсь лёгким испугом, то ошибалась. Горожане явно не боялись растянуть собрание хоть до полуночи.
Так что спустя час я всё ещё сидела в металлическом складном стуле, с онемевшей пятой точкой, когда мэр Ламберт встал.
– А теперь я бы хотел пригласить мисс Хлою Леблан из Strategic Timber, чтобы она представилась.
Я глубоко вдохнула, встала и пригладила юбку. Все взгляды были прикованы ко мне, пока я медленно шла к трибуне.
Я родилась и выросла в Мэне, но здесь я была чужая. Уехала так давно, что, по местным меркам, была «с чужих краёв». А учитывая историю компании Hebert Timber, подозрения ко мне были оправданы. Но я не ожидала, что меня будут встречать десятки молчаливых лиц, ни одного из которых я не узнавала, под звон моих каблуков по лакированному полу.
Улыбнувшись как-то натянуто, я встала за трибуну и поправила микрофон.
– Добрый вечер. Меня зовут Хлоя Леблан.
Я окинула взглядом зал и встретила только хмурые лица. Чёрт. Это было сложнее, чем я думала. Я вкратце рассказала о своей компании, о наших целях, о том, насколько я уважаю значение лесозаготовительной отрасли для этого региона и местного сообщества.
Когда закончила свою часть, выдохнула. Всё прошло лучше, чем я ожидала. Но стоило мне сделать шаг назад от микрофона, как один из мужчин в зале поднялся.
– Вопросы не принимаются, – твёрдо сказала я.
Мэр, будто не слыша, прошёл по проходу и передал мужчине микрофон.
– Что вы собираетесь делать с наркотиками, которые приходят к нам из Канады? – спросил он с яростью в голосе.
Меня поразил его тон, но я заставила себя улыбнуться.
– Мы тесно сотрудничаем с правоохранительными органами.
Женщина, сидевшая рядом, вырвала микрофон из его рук.
– Вы собираетесь уволить людей?
По залу прокатился гул.
Моя цель не была в сокращениях, но покупка компании и внедрение изменений часто сопровождались кадровыми перестановками. Это реальность бизнеса.
Но прежде чем я успела сформулировать внятный ответ, меня накрыла лавина вопросов.
– Вы считаете себя ответственной перед городом?
– Все прибыли уедут за пределы Мэна? Вы должны инвестировать на месте!
– А с чего вы вообще взяли, что способны управлять лесозаготовительной компанией?
У меня дёрнулось веко, а в ушах загрохотал пульс. Я – профессионал. Я умела держать удар. Но здесь... здесь все были не просто скептически настроены. Они были злы. Враждебны. И задавали вопросы, которые вообще не входили в их компетенцию.
И тут, на краю моего зрения, я увидела, как к трибуне двинулся кто-то в клетчатом.
Сердце подпрыгнуло и тут же упало.
Гас.
Он шёл медленно, хмурясь. Я отступила в сторону, когда он подошёл достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела.
Он наклонился к микрофону. И, если я не ошиблась – он улыбался.
– Хватит, Даг, – сказал он. – Мисс Леблан не упомянула, что она и Strategic Timber уже десятилетиями работают с местными лесными компаниями. Вся моя семья рада приветствовать её и её команду здесь.
Из заднего ряда встал пожилой мужчина.
– Но...
Гас поднял руку.
– Всем ясно, что в интересах города – сохранить лесозаготовительную отрасль. Лес из Мэна, заготовленный рабочими из Мэна, – это всегда был и остаётся фундамент нашей региональной экономики. А мисс Леблан здесь для того, чтобы помочь нам модернизировать и оптимизировать процессы.
По залу прокатилось недовольное бормотание, и я мысленно присоединилась к нему. Я и сама могла с этим справиться. Совсем не обязательно было, чтобы он влетал с расправленными крыльями.
– Я настолько впечатлён её видением и опытом, – продолжал он, – что согласился остаться в компании в роли операционного директора и помочь ей развивать бизнес.
Он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Я кивнула, потом повернулась к залу и натянуто улыбнулась. Сейчас было важно показать единство, даже если мне очень хотелось заехать ему в угрюмую физиономию.
– А как же наркотики?
Гас наклонился к микрофону.
– Мы далеко не единственное небольшое сообщество, которое пострадало от опиоидной эпидемии. Мы будем делать всё возможное, но это проблема куда шире, чем может решить одна лесозаготовительная компания.
В зале стало тише. И, как ни раздражало меня его вмешательство, я не могла не признать – справился он достойно.
– А теперь у нас есть вопросы поважнее, – сказал он, повернувшись к экрану с повесткой. – Эрл, как видно, снова подал петицию о запрете моторных лодок на озере по воскресеньям.
Из заднего ряда вскочил мужчина, видимо, тот самый Эрл.
– Ваши чёртовы моторы пугают рыбу!
Встал другой и потряс кулаком.
– Во всём округе полно ручьёв и прудов, где можно спокойно рыбачить. Хватит тратить наше время!
С разных сторон посыпались выкрики, спор разгорался. Гас тем временем потянул меня за локоть и повёл прочь от трибуны.
Всё время, пока мы шли, я боролась с желанием наступить ему на ногу каблуком. Одно дело – вмешаться. Но больше всего меня бесило то, насколько безопасно я себя рядом с ним чувствовала. Эта его размеренная сила… выводила из себя.
У выхода из спортзала я резко выдернула руку.
– Мне не нужно, чтобы меня спасали. Тебе не стоило вмешиваться.
Он скрестил руки на груди и взглянул на меня свысока.
– По-моему, ты хотела сказать «спасибо».
– Я не собираюсь тебя благодарить, – фыркнула я, выпрямив спину. – Ты только что подорвал мою позицию перед всем городом.
Я звучала по-детски, и плевать. Это была моя компания, чёрт побери. Я справлюсь.
– Я просто остановил толпу с вилами и факелами, – заметил он, приподняв бровь с самодовольной ухмылкой.
Я чуть не рассмеялась. Всё происходящее было абсурдным. И всё же я была на грани. Хотелось кричать, топать ногами, швырять предметы. Но я давно усвоила: как женщине мне нужно держать лицо. Холодный контроль – единственный путь. Я прикусила щёку, подавляя злость.
– Я не ожидала, что они будут такими враждебными, – призналась я.
Гас усмехнулся.
– Не стоило упоминать, что ты из Хартсборо.
– Эй. – Эти снобы из Лаввелла не имели права меня судить. Их городок – просто Беверли-Хиллз по сравнению с тем, где я выросла.
– Этот город гордый. Люди тут не любят перемен. Поверь, моих братьев и меня гнобили куда хуже в последние годы. Hebert Timber – пятно на репутации Лаввелла. Шеф полиции буквально охотится на нас, будто мы виноваты в том, что мой отец проворачивал наркосеть прямо у него под носом.
У меня скрутило живот от тревоги, но вместе с тем проснулся интерес.
– Видимо, поэтому он не хочет со мной встречаться.
– Официально, – пробормотал Гас. – Но скоро он заявится в офис с какой-нибудь мелочью или придуманной причиной – «просто посмотреть».
Прекрасно. Именно то, чего не хватало – полиция, мешающая мне вести бизнес.
– Но если хочешь с ним поговорить – нужно застать его на его территории. Там, где он не сможет сбежать.
Я выпрямилась, сделала шаг ближе.
– Как это сделать?
– В Лося.
– В Лося? – Я нахмурилась. – Это что?
– Как у тебя с дартсом?
– Ужасно.
– Ещё лучше. Он ненавидит проигрывать. Я помогу тебе. – Он расслабился, слегка смягчил позу и я поймала нотку его запаха. Хвойный, тёплый, мужской. Я точно не находила его привлекательным. Нет. Ни капли.
Но как бы он ни раздражал – идея была разумная. Я не позволю местным властям игнорировать меня, а потом влезать в дела без предупреждения. Если они не хотят встречаться по-официальному, я доберусь до них по-своему.
– А мэр?
Он провёл рукой по густым тёмным волосам.
– Это легко. Закусочная. Он завтракает там почти каждый день. Сидит со своими корешами, и терпеть не может выглядеть дураком. Подойди, прижми его перед компанией и он сделает всё, что ты захочешь.
Я ощутила прилив благодарности. После недели блуждания в темноте кто-то наконец включил свет.
Я машинально коснулась его руки. И тут же пожалела об этом. Это было ошибкой. Глупой, чудовищной ошибкой. Его предплечье было тёплым, крепким, с лёгким налётом тёмных волос.
Пальцы будто обожгло, но я быстро отогнала ощущение.
– Спасибо, – выдохнула я.
Мне не нравилось, что я нуждалась в его помощи. Что я так сильно увязла, что он вынужден был вмешаться. Эта работа оказалась куда сложнее, чем я ожидала. Мне был нужен чёткий план.
– Я хочу помочь, – тихо сказал он. Голос низкий, тон – спокойный. Он шагнул чуть ближе, и я уловила золотистые вкрапления в его синих глазах. – Люди меня боятся. Иногда это удобно.
Да уж, неудивительно, что боятся. Я тоже. Но не по той причине, по которой следовало. Я боялась, потому что он рушил все мои ожидания. Оказался умнее. Мягче. Глубже. Стратегичнее. Если я ослаблю бдительность – он способен причинить мне реальный вред.
– Восстановить компанию будет проще, если мы объединим усилия, – сказал он.
Он был прав. Но я не хотела в нём нуждаться. И ни за что на свете не признала бы, что уже не справляюсь.
За его спиной распахнулись двери спортзала, и люди потянулись к выходу.
Я наклонилась вперёд, и его глаза вспыхнули. Грудная клетка вздымалась в тяжёлом дыхании, и между нами заискрило напряжение. Мы не ладили. У нас не было ничего общего. Я ошиблась, думая, что смогу с ним работать.
– Я работаю одна, – произнесла я с напускной уверенностью.
Но на его лице медленно расплылась усмешка, и он осторожно заправил выбившуюся прядь волос за моё ухо.
Всё моё тело застыло, дыхание перехватило от этого прикосновения.
Шершавые пальцы едва коснулись кожи, и по позвоночнику прошёл холодок.
– Посмотрим, Стрекоза, – прошептал он.
А потом он исчез, растворился в толпе, оставив меня в замешательстве и, по какой-то необъяснимой причине, с перехваченным дыханием.
Глава 5
Хлоя
Как-то нам удалось протянуть ещё несколько дней – хоть и с боем. Всё было в хаосе, всё путалось, но я потихоньку начинала врубаться в происходящее.
Джей-Джей по уши утонула в отчётах и анализах почвы, Карл носился по всему офису, изо всех сил стараясь держать меня в расписании и не дать компании развалиться.
А вот был ещё один сотрудник. Самый «любимый».
Всю неделю он отсутствовал, наблюдая за ремонтом дорог. В офисе было удивительно тихо без него. Минус один источник стресса. Один отвлекающий фактор меньше.
Но теперь он вернулся. И стоял у двери моего кабинета.
На нём были тёмные джинсы, идеально обтягивающие крепкие, мускулистые бёдра, подчёркивающие его задницу. Господи, это было нечестно.
Я осталась за столом, мысленно умоляя его не приближаться. Один вдох этого ароматного, землисто-мужского запаха – и мне конец.
Как, чёрт возьми, он всё ещё вызывал у меня такие реакции? Прошли десятилетия.
Ольфакторная память (*Ольфакторная память – это вид памяти, связанный с обонянием, то есть способностью запоминать и вспоминать запахи.), – объяснил мне доктор Гугл. Прекрасно. Просто чудесно. Видимо, он когда-то вцепился в меня так глубоко, что часть его до сих пор жила в первобытных закоулках моего мозга.
– Вызывали, босс? – произнёс он, переступая порог и вытягивая весь воздух из комнаты. – Вы сегодня особенно сногсшибательны, – добавил он с каменным лицом, без намёка на эмоции.
Я метнула в него убийственный взгляд.
Он сделал шаг ближе.
– Могу приготовить вам ужин?
– Нет, – отрезала я, старательно подавляя вспышку жара где-то внутри. – Перестань уже предлагать.
Последнюю неделю он постоянно приносил мне кофе, звал пообедать, поужинать – и это сводило меня с ума.
– Я неплохой повар. И заодно могли бы поболтать. Расскажешь, откуда в тебе взялась жажда мести.
Я шумно перебрала бумаги на столе. Любое отвлечение было спасением. Каждое его слово, каждый взгляд, каждый жест – всё казалось флиртом. Даже когда он не улыбался. Даже когда говорил жёстко, без тени эмоций. И это сбивало меня с толку. Сильно.
Я столько раз представляла нашу встречу – он опускает глаза, стыдится. Я думала, он будет избегать меня. А он... А он лез в каждый сантиметр моего пространства с этими плечами, запахом и приглашениями на ужин.
– Ты пытаешься вылететь с работы? – рявкнула я.
– Если тебе так невыносимо меня видеть, Стрекоза, – сказал он, – почему ты прописала в контракте, что я должен отработать здесь год? Я мог бы быть за десять тысяч километров отсюда. А вместо этого я здесь. В твоём распоряжении.
У меня скрутило живот. Почему я действительно хотела, чтобы он остался? Мой гениальный план всё больше напоминал катастрофу. Моё эго, моя детская обида – всё это переиграло. Я должна была отпустить его и взять кого-то другого.
– Потому что с точки зрения бизнеса это было логично, – холодно произнесла я, поднимая подбородок.
– Да? – Он ухватился за дверной косяк над собой и его бицепсы вздулись.
Господи. Его руки. Его грудь. И, если память мне не изменяет, остальное тоже было внушительным. Щёки вспыхнули, внизу живота разлилось тепло. Неудивительно, что я не могла работать. От него у меня начинался какой-то гормональный психоз.
– Ладно, – сказал он, – логично. Но у меня есть другая теория. Хочешь услышать?
Я прищурилась и промолчала.
– Думаю, есть два варианта. Либо ты хочешь залезть на меня, как на дерево, либо хочешь наказать.
Сердце подскочило к горлу. Нет. Только не сейчас. Не эта тема.
– Так что это, Стрекоза? Сексуальное напряжение или месть?
Горло сжалось, в ушах застучала кровь. Он испытывал меня. Давил. Подонок.
Ещё пару дней назад я бы с уверенностью сказала: месть. И как бы стыдно мне ни было это признавать – в фантазиях всё выглядело куда лучше.
Потому что реальность была такой: с каждым днём я теряла хватку. Гнев утихал. А его присутствие всё больше сбивало меня с толку.
– Месть – слишком грубое слово, – выдавила я. – Я просто деловая женщина.
Он подошёл ближе, плавно, уверенно.
– Чушь. Тогда скажи – зачем я здесь?
Я не могла выразить это словами. Моё стремление, обида, боль всех этих лет – всё слилось в один шторм. Как объяснить, что я гордилась тем, что заставила его остаться? Что я хотела, чтобы он видел, как я отбираю у него единственное, что он когда-либо любил? Медленно. Хладнокровно.
Он отказался от всего. Включая меня. Променял меня на деревья и бизнес. И как бы глупо это ни звучало, я до сих пор злилась почти двадцать лет спустя. Я всё ещё помнила, как он обнимал меня в нашей крошечной, ледяной квартире. Я видела его улыбку, когда мы обменивались клятвами в той маленькой часовне в Квебеке.
Эти воспоминания преследовали меня. И я хотела их уничтожить. Сделать ему больно, так же, как когда-то он сделал больно мне.
Но, разумеется, я не могла сказать этого вслух.
А если быть честной, он действительно был самым подходящим человеком, чтобы управлять компанией, пока я проводила реструктуризацию. Именно поэтому я оставила его. Конечно. Только поэтому. Я не позволю ему вытащить мои карты на стол.
– Потому что ты бы отдал всё ради семейного дела, – сказала я и подняла бровь с вызовом.
Он не дрогнул. Лишь покачал головой и тихо пробормотал:
– Нет, неправда.
Эти два коротких слова ударили сильнее, чем я ожидала. Потому что он отказался от брака. От своей жены. Неужели тогда у него действительно были приоритеты выше того, что мы клялись хранить?
Я с трудом сглотнула горький ком.
– Рада, что ты изменился. Но мы оба знаем: когда-то это было правдой.
Слова повисли в воздухе на несколько ударов сердца.
Он скрестил руки на груди.
– Значит, ты меня наказываешь.
Я пожала плечами.
– Ну, тогда зря стараешься, – усмехнулся он, голос тихий, хриплый. – Видеть твоё прекрасное лицо каждый день – последнее, что я бы назвал наказанием.
Я уставилась на него исподлобья, ладони прижаты к столу.
– Просто веди себя прилично, и через пару месяцев меня здесь не будет.
На его лице появилась ленивая, сексуальная ухмылка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.
– Я не умею себя вести. Особенно рядом с тобой.
Этот голос… низкий, глубокий… от него у меня дрожали колени, а внутри вспыхивало тепло, которое я отчаянно пыталась игнорировать.
– На следующей неделе сюда приедет ФБР, вместе с твоей дорогущей бостонской адвокатской командой. У тебя куча работы, и я готов помочь на каждом этапе. Но сначала мне нужно знать правду.
Я резко вскинула голову, мышцы напряглись. Я не собиралась попадаться на его удочку. Он не заставит меня расколоться. Пусть засунет свой флирт – «я бы всё для тебя сделал» куда подальше – в свою лесорубскую задницу.
Я ничего ему не должна. Ни объяснений. Ни чувств.
– Хочешь знать, что я думаю? – сказал он, упираясь ладонями в стол и нависая надо мной. Кто-то мог бы найти это угрожающим. Но не я. Это же Гас. Мягкий великан, добрый лесоруб с золотым сердцем.
Или когда-то я в это верила.
Не должно быть так просто забыть, как он бросил меня в самый тяжёлый момент. Как разбил мне сердце и выгнал прочь, не моргнув глазом.
Я не должна позволять его широченным плечам и этому до безумия притягательному запаху сбивать меня с толку. Он не герой. Не хороший парень. Как бы хорошо он это ни играл.
– Ты давно в лесном бизнесе, – продолжал он. – Но с инвестиционной стороны. Покупаешь, продаёшь, строишь стратегии. И, если верить интернету, делаешь это охрененно.
Я едва не улыбнулась. Услышать такое от него – было как инъекция прямо в эго. Да, я умная. Да, я упорно работала. Я сама добилась всего. Если бы только мужчины в моей семье могли это признать.
– Ты моталась по всей стране. Живёшь в Сиэтле, в шикарной квартире в историческом доме на Куин-Энн.
Я резко вдохнула, сердце сорвалось с места.
– Как партнёр в Strategic Timber, ты объездила весь мир и заработала кучу денег для инвесторов из Восточной Европы. Особенно из Румынии – у них лучшие лиственные породы на планете.
Чёрт. Он копал.
Он приподнял бровь.
– Я умнее, чем выгляжу. – Он наклонился ближе, и мне пришлось вдыхать его насыщенный мужской аромат. – Так почему ты здесь? Компания маленькая, город ещё меньше.
– Инвестиционная возможность, – выдавила я.
– Ты купила компанию моей семьи. Вернулась, чтобы ей управлять. И купила, мать твою, особняк в моём родном городе. Можешь сколько угодно на меня рычать, но мы оба знаем – это не просто инвестиция для тебя.
Его близость возвращала меня в другое время. В другую жизнь.
Эти мозолистые руки всё ещё были сильными. Его глубокие синие глаза – всё так же жгли меня насквозь.
Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь снова найти ту ярость, которую лелеяла внутри десятилетиями. Но, чёрт, он был прав. Зачем я здесь?
Вот в чём была вся суть Гаса. Он был слишком умным. И, к несчастью, слишком честным.
Наверное, именно в этом и заключалась причина моего дискомфорта. Он не прятался. Говорил открыто. Проявлял интерес. И наслаждался каждой секундой нашей словесной дуэли.
Это было так стиле Гаса. И так бесило.
Я работала с десятками мужчин. Но почти никто из них не показывал, что хочет переспать со мной.
Я не была той, о которой мечтают. Я была страшной.
Никто никогда не видел во мне «душечку» или «милую коллегу». Я была той, что ломает хребты.
За глаза меня называли Коммандо Хлоя. Говорили, что на совещания с ней лучше приходить в защитной экипировке.
Может, честность – единственный выход. От этой мысли стало горько, но... выбора-то особо не было.
– Мне нужна твоя помощь, – призналась я. И это было похоже на поражение. – Я пошла на большой риск, купив Hebert Timber. И хочу сделать всё правильно.
Он выпрямился, сел на стул напротив. Лицо открытое, взгляд внимательный.
– И да, возможно, тебе всё равно, потеряю я деньги или нет. Но если мы не вытянем – на кону не только моя задница.
– Мои сотрудники, – тихо добавил он.
Я кивнула.
– И город. Эта компания многое значит для людей. Я не буду играть в игры. Преступность, наркотики, нападения, кражи – всё это сейчас просто вишенка на дерьмовом торте. Так что я прошу. Смиренно. Поможешь мне? Расскажешь всё, что знаешь? У меня есть судебные документы, но это только верхушка.
– Освобожу выходные. – Он поднялся и направился к двери. На полпути обернулся, в глазах – мягкость. – А когда обсудим дела, ты расскажешь, зачем на самом деле вернулась.
Я фыркнула. Этого точно не будет. Да, мне нужна его помощь. Но я намерена держать всё строго профессионально.
Он прикусил нижнюю губу.
– Думаю, ты чувствуешь это так же, как и я. Думаю, ты вернулась, потому что скучала по мне.
– Правда? – Я вцепилась в край стола и рассмеялась. – Я скучала по тебе? После двадцати лет?
– Девятнадцать лет, четыре месяца и одиннадцать дней, – сказал он тихо, не отводя глаз. – И, к слову… я тоже скучал, Стрекоза.
