Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"
Автор книги: Дафни Эллиот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Молчание.
– Она вернулась. Любовь всей моей жизни. Я, может, и не имею ни единого шанса, но ты заслуживаешь честности.
Наконец я решился посмотреть на неё и отпил обжигающе горячего кофе. Пусть лучше обожжёт горло, чем терпеть эту неловкость.
Она улыбнулась и шагнула ближе.
– Так вот почему ты здесь с утра пораньше?
Я нахмурился.
– Я не хотел ранить твои чувства.
Она обняла меня одной рукой и слегка сжала.
– Гас, ты классный. Я ценю тебя как друга. Но, поверь, я ни за что не стану на пути у настоящей любви. Даже если Гейл из банка уверена, что она вернулась в город, чтобы тебя прикончить.
Напряжение, копившееся в груди, спало, и я расхохотался. Она могла выглядеть как рокерша, но внутри была добрейшей душой.
– Скорее это было бы непредумышленное убийство, – усмехнулся я.
– Я рада за тебя, – кивнула она и отступила на шаг.
Однажды вечером, под градусом, мы поделились старыми любовными травмами. До возвращения Хлои она была одной из немногих, кто знал о ней.
– Я многое хочу изменить, – признался я. – Терапия, стрижка, немного самокопания. Хочу быть тем, кто достоин её. Пора наконец разобраться со своей головой и исправить то, что я испортил, когда мы были молоды.
Она потёрла ладони, в глазах блеснул азарт.
– Придётся попотеть. Начнём с бороды. Её нужно привести в порядок, чтобы она увидела, насколько ты хорош собой.
Я закрыл глаза, бесконечно благодарный за её дружбу и лёгкость, с которой она приняла всё это.
– Но даже не думай, что ты избавишься от подробностей, – усмехнулась она, махнув рукой в сторону кресла.
Я вздрогнул. Я куда охотнее слушал, чем рассказывал.
– Перейду к трагической козлиной бородке, если не заговоришь, – пригрозила она, взяв машинку.
Чёрт. Мои щёки никто не видел с выпускного. Этого не произойдёт.
– Ладно-ладно! – поднял я руки в знак капитуляции. – Что ты хочешь знать?
Бекка отложила машинку, взяла ножницы и принялась за дело.
– Она свободна?
– Да.
– Интересуется?
Горло сжалось.
– Не знаю. Но, кажется, шанс есть.
– Насколько сильно ты всё облажал в прошлый раз? Мне стоит болеть за неё?
Я скривился, стараясь не дёргаться, пока она подравнивала бороду.
– Сильно. И всё зависит от того, насколько ты прощающий человек.
Я провёл столько лет, сожалея о прошлом. Но только увидев огонь в её глазах, я осознал, насколько глубоко ранил Хлою. Что её шрамы – такие же, как и у меня.
Бекка ловко закрутила ножницы пальцем и кивнула.
– Ты из тех, кто стоит того. Надеюсь, она это увидит.
Я фыркнул:
– Уверен, она встречала кого угодно получше. Но мужику же можно надеяться.
Бекка издала какой-то звериный рык, которого я никогда от неё не слышал, и сверлила меня взглядом через зеркало:
– Гас Эберт, не смей так о себе говорить. Ты – лучший мужчина во всём Северном Мэне. Она никогда не найдёт кого-то лучше.
Я пожал плечами. Я не соглашался, но её взгляд был слишком яростным, чтобы спорить.
– Не веришь? Взять хотя бы сегодняшний день. Ты пришёл ко мне ни свет ни заря, чтобы откровенно объясниться.
– Мама воспитывала меня как джентльмена, – пожал я плечами. – Хотел избежать недоразумений, неловкости и обид.
Прямота – это мой стиль, и Бекка заслуживала уважения. Она прошла через ад и заслуживала, чтобы с ней обращались по-человечески.
Как только она встала передо мной и оценила мою бороду, то принялась за волосы – подстригала, формировала и ругалась, что я так долго не приходил.
– Если ты уж собрался разочаровать всех своих поклонниц, тебе придётся сделать ещё пару остановок.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился я, глядя на её отражение. Я же не ходил на свидания уже вечность.
Она рассмеялась.
– Эмма Полански?
Эмма?
– Мы вместе ходили на выпускной.
– Именно. И с тех пор, как она развелась, её родители только и говорят, как бы вас свести. Они владеют единственным продуктовым магазином в городе. Не сжигай мосты.
Я закатил глаза.
– Ладно, заеду, скажу, что моё сердце уже занято.
– И Лори, барменша в Ape Hangar.
Оу. Вот это будет неловко.
– И Лейси Миллер.
Щёки у меня пылали, пот выступил у линии роста волос, пока она продолжала работать. Бекка знала всё. Вот почему встречаться в маленьком городке – сущий ад. Каждая, с кем ты хоть раз флиртовал или смотрел дольше пары секунд, ждала чего-то большего.
– Самый завидный холостяк Лаввелла не может вот так просто уйти с рынка.
Завидный холостяк? Смешно. Я же ворчун. Человек, который работает без остановки и предпочитает лес разговору.
– Это Джуд, – буркнул я, желая свернуть разговор с моего неожиданно длинного списка пассий. – Он играет на гитаре. По умолчанию – вершина холостяцкой пирамиды.
Она рассмеялась.
– А я слышала, он влюбился без памяти в какую-то загадочную женщину, которая появилась в городе месяц назад. Говорят, она то ли опозорившаяся наследница, то ли в программе защиты свидетелей.
Бедный Джуд. Парень просто встретил интересную женщину, повеселился и вуаля, теперь это городская легенда, которую будут пересказывать веками.
– Отстань от Джуда, – проворчал я. Он был даже менее общительным, чем я, несмотря на концерты со своей группой. Он тяжело переживал историю с отцом, и я был рад, что он хоть немного отвлёкся.
Когда она закончила, моя борода чувствовала себя великолепно. Бекка сделала какое-то модное увлажнение и подровняла её до аккуратного состояния.
– А вот волосы... – сказала она, пропуская пальцы сквозь них. Волосы у меня были средней длины, немного волнистые. Всю жизнь я носил их длиннее – заправлял за уши или прятал под шапкой. – За такие волосы люди убивают.
Она подстригла их, уложила и теперь я выглядел не растрёпанным, а… солидным.
Бекка расстегнула накидку, встряхнула её и наклонилась, чтобы поцеловать меня в щёку.
– Преображение – за счёт заведения. А теперь иди и завоюй свою девушку.
Я успел закончить у неё как раз вовремя, чтобы заехать на приём в клинику, потом – в книжный, а затем – за одеждой.
На момент, когда я добрался до Wilson's Outdoor Outfitters, моё терпение было на пределе. Слишком много общения для одного дня – я уже выполнил месячную норму. А у меня ещё книги ждут, и Клементину я обещал поход к её любимому ручью в благодарность за тёплый приём нашей гостьи.
Я даже не успел переступить порог, как начались возгласы.
– Патрик! Иди сюда! – крикнула миссис Уилсон. – Гас Эберт пришёл!
Мистер Уилсон, худощавый мужчина с седыми волосами и очками в тонкой оправе, вышел из подсобки.
– Чёрт, сынок, сколько лет, сколько зим!
Лицо у меня вспыхнуло. Это случалось слишком часто в последнее время. Я был занят. И, знаете ли, быть сыном преступника – не лучший билет в свет. Некоторые откровенно злорадствовали, другие просто смотрели свысока.
– Мне нужно кое-что прикупить, – буркнул я. – Ботинки, джинсы, что найдётся.
Миссис Уилсон захлопала в ладоши.
– Замечательно! Потому что те Levi's, что ты носишь, мы тебе продали лет десять назад.
Я сжал губы. Ну не был я фанатом одежды. У меня были дела поважнее.
– Мы недавно получили партию с удлинённой посадкой, – сказал мистер Уилсон. – Сейчас поищу нужный размер.
Миссис Уилсон снова скрылась между вешалками.
Пока я ждал, я прогулялся по залу, разглядывая аккуратно развешанные куртки, снаряжение и рабочую одежду. Тут было всё. Уилсоны одевали рыбаков, охотников и лесорубов со всего региона. Надеюсь, когда бизнес Финна по туристическим перелётам поднимется, сюда начнёт заходить ещё больше народу.
Они были из тех, кого я уважал. Последние годы выдались тяжёлыми, но этот магазин – настоящее сердце Лаввелла. Где ещё можно было купить удочку, кашемировый свитер, чугунную сковородку и кольцо с бриллиантом под одной крышей?
Я взял упаковку маек, новые трусы и плотный кожаный ремень. Потом подошёл к летним фланелевым рубашкам на стенде. Снял пару, включая одну голубую – не мой цвет, но помнилось, что Хлоя когда-то сказала, что мне идёт. Попробуем.
Придётся использовать знаменитые синие глаза Эбертов, и я был готов на всё.
Мистер Уилсон вернулся с несколькими парами джинсов. Он взглянул на мои потёртые ботинки и, ничего не говоря, снова ушёл в подсобку.
Через пару минут он вернулся с новенькой парой рабочих ботинок.
– Timberland, четырнадцатый размер? Стальной носок для лета?
Я кивнул. В моей работе ботинки долго не живут. Пара новых точно не помешает.
– Беру. Но, эм… – я почесал затылок, тут же вспомнив, что Бекка уложила мне волосы. – А у вас, случайно, нет чего-то… поэлегантнее?
Мистер Уилсон нахмурился.
– Туфли? У меня только ботинки, сынок.
Что за глупый вопрос. Я ж не из тех, кто носит лаковые туфли.
Он постучал пальцем по подбородку, задумавшись.
– Хотя... У нас где-то были кожаные тёмно-коричневые. Хорошего качества. Только для леса они не подойдут.
Не дожидаясь ответа, он ушёл, а через пару минут вернулся с коробкой Timberland и показал мне ботинки цвета горького шоколада.
Они выглядели посолиднее, чем обычные, но при этом всё равно были прочными. Хлоя всегда обращала внимание на обувь. Мне нужно было произвести впечатление.
– Отлично. Нарядные Timberland.
– Не уверен, что такое вообще существует, – пробурчал он, но я видел – он улыбается.
– Теперь существует. – Я взял коробку и стопку одежды и направился к кассе.
Когда я вышел из магазина, мой кошелёк был почти пуст, будто я внёс ипотечный платёж, но, чёрт побери, я знал – выглядел на все сто. Хлоя – красивая, стильная. Мне надо было соответствовать.
Оставался ещё один, очень важный шаг. Я сел в свой пикап и уставился на телефон. Я знал, что должен это сделать. С дрожащей рукой набрал номер доктора Савар. Пора было сдать анализы.
На обратном пути я стучал пальцами по рулю под песню Зака Брайана. Вчерашняя ночь была полна той самой магии, которая случается крайне редко. Перепалки, её обжигающее прикосновение, и как она свернулась рядом, уснула у меня на груди... Я и не знал, что можно чувствовать такую тихую, глубокую радость. И я был готов на всё, чтобы это стало постоянным.
Это судьба.
Я прожил достаточно, чтобы знать – второй шанс выпадает не каждому. И я не собирался его упустить.
Я слишком долго был несчастен. А теперь наконец понял – почему застрял.
Я ждал Хлою. Ждал, что когда-нибудь найду ту часть себя, которую она унесла с собой.
Мне не двадцать. Я больше не буду тратить ни минуты, стараясь угодить отцу или её отцу. Я взрослый человек. У меня есть приоритеты. Есть ценности.
И я точно знаю, чего хочу.
Хлою.
Глава 13
Хлоя
– Мы так не договаривались! – закричала я в трубку.
Джессика, мой адвокат, передавала последние новости от этих ублюдков из ФБР и тоже кипела от злости. Они и не думали прекращать постоянное наблюдение. Как я вообще должна запустить бизнес, если мне приходится тратить уйму драгоценного времени на то, чтобы нянчиться с федералами?
– Мы будем сопротивляться, – заверила меня Джессика. Её услуги стоили тысячу долларов в час, но она была лучшей в своей сфере. – Я умею держать оборону не хуже защитной линии Patriots. Ты занимайся делом, а я разберусь с законом.
Я ей доверяла, но было всего девять утра, а у меня уже кончились силы на этот день. Ливни размыли часть дороги, лесопилка захотела пересмотреть цены, а я не спала уже двое суток.
Сон меня избегал с той самой ночи, которую не стоит вспоминать. Ночи с Гасом.
Кто бы мог подумать, что использование ворчливого лесоруба в качестве одеяла – это рецепт для лучшего сна в жизни?
Зато макияж был безупречен. Я встала так рано, чтобы осмотреть озеро, что решила надеть на себя всё возможное – как броню.
Согласно детально расписанному и цветному графику, который вел Карл, сегодня Гас должен был отправиться в четвёртый лагерь – оценить, какие нужны ремонтные работы на дороге, и сделать замеры. Отлично. Может, он останется в лесу на всю неделю и даст мне передышку. А может, на него упадёт дерево, и он потеряет память. Тогда можно будет просто сделать вид, что той ночи никогда не было.
Слишком много всего нужно было обдумать. А Джей Джей с Карлом только и делали, что переглядывались при мне. Они видели, как я возвращалась после той ночи с Гасом. К счастью, у них было достаточно уважения к моим перепадам настроения, чтобы не задавать вопросов.
Я уронила голову на стол, пытаясь заставить тело хоть немного расслабиться. Одной только мысли о встрече с Гасом хватило, чтобы у меня заныло между ног. Предательские нервы. Нет уж, спасибо. Сейчас командует лобная доля мозга. Только логика. Только хардкор.
Я не могла позволить себе повторить эту ошибку. Каким бы нежным, щедрым и чертовски страстным он ни был в постели.
Нет. Этого не будет.
Одно дело – влечься мужчиной. Совсем другое – по-настоящему его любить. Я уже дала ему шанс. И он не тот, на кого можно положиться. Шрамы на моем сердце – лучшее тому доказательство.
Когда в дверь постучали, я подняла голову, на секунду надеясь, что это Карл принес мне тройной эспрессо. Или, может, дорожку кокаина. Шучу. Хотя сейчас я бы согласилась почти на всё, лишь бы справиться с этой усталостью.
Увы, в дверях стоял не Карл.
Там был он – красавец, мучитель, мой бывший муж и враг номер один. Гас.
– Доброе утро, Стрекоза, – сказал он, лениво заходя внутрь.
Он поставил на мой стол большой стакан кофе из Кофеинового Лося, и я поняла, что, возможно, не так уж зла на него. Особенно учитывая белый бумажный пакет в его руке.
– Клюквенно-апельсиновая булочка, – произнёс он. – Ты же никогда не завтракаешь, а потом к десяти уже злая как чёрт. Эти булочки просто бомба. Знаю, ты терпеть не можешь черничные – не волнуйся, никому не скажу. А вот клюквенно-апельсиновые – реально крутые.
Я умирала с голоду. Поэтому, вопреки здравому смыслу, я сунула руку в пакет и вытащила булочку размером с мою голову. Она была покрыта какой-то апельсиновой сахарной глазурью и пахла просто восхитительно. Ладно, может, этот человек и не антихрист.
Он что, в новой одежде? Выглядел всё так же сурово и по-лесорубовски, но в нём что-то изменилось. Хм.
– Ты как-то иначе выглядишь, – сказала я, откусывая кусок булочки.
Он провёл рукой по волосам и расплылся в улыбке.
– Подстригся. Рад, что ты заметила.
А потом он подмигнул. Подмигнул! Пока мой рот был занят масляным, рассыпчатым совершенством. Боже, вот допью кофе, доем каждую крошку этой булки – и тогда уж точно врежу ему за то, что он такой красивый и испортил мне утро.
– И ещё. – Он достал из кармана сложенный лист бумаги и положил его на стол.
Я медленно отпила кофе, запивая булочку, и только потом развернула бумагу. В животе тут же заныло, а челюсть отвисла.
– Абсолютно чист, – сказал он. – Ни одной мерзкой болячки. Вчера сходил к Вилле, она засунула палочку в очень неприятное место. Но я бы согласился на это хоть каждый день, если тебе так будет спокойнее.
– Вилле?
– Доктор Вилла Савар, наш участковый врач. Я её знаю с детства, так что иногда срываюсь и называю по имени. – он провел рукой по своей аккуратно подстриженной бороде.
Я кивнула, просматривая результаты анализа. Я, конечно, не медик, но не могла не впечатлиться тем, как быстро он решился на обследование.
– Я тоже это сделаю, – сказала я, аккуратно сложив лист и протянув его ему.
И вдруг почувствовала себя не на атакующей стороне, как с самого начала моего приезда, а в глухой обороне. Я просто пыталась пережить эту чертову неделю после лучшего секса в жизни с бывшим мужем, которого терпеть не могу, а он вот – бодрый, выбритый, ухоженный и с медицинскими справками в руках.
Господи, я к этому не была готова.
– Я еду на север, вот и подумал, может, тебе что-нибудь нужно перед отъездом?
Я покачала головой и засунула в рот ещё кусок булочки. Чёрт, какая же она вкусная. Почему он не может просто уйти и дать мне спокойно заесть стресс?
– Точно? – Он оглянулся через плечо и понизил голос. – Я могу залезть под твой стол и снять всё это напряжение.
– Гас, – рявкнула я, сердце ухнуло в пятки. – Мы на работе.
Один уголок его губ дёрнулся, но в остальном лицо оставалось серьёзным.
Он подошёл ближе, положив свои огромные ладони на стол и наклонившись ко мне.
– Я не могу перестать о тебе думать. О том, как ты чувствовалась. О звуках, которые ты издавала. – Он поднял руку и прикусил костяшки пальцев. – Не ожидал, что ты такая громкая. Мне это понравилось.
У меня подкосились ноги, но я всерьёз подумала, не плеснуть ли в него горячим кофе. Проблема в том, что он мог бы воспринять это как прелюдию, а кофе мне был жизненно необходим.
– Ты, – сказала я, пытаясь не дать голосу дрогнуть, – сейчас сексуально домогаешься до меня.
Он склонился ещё ниже, в глазах блеснул дьявольский огонёк.
– Абсолютно верно. Рад, что поняла, Стрекоза.
– Если ты не уловил, я скажу прямо: этого больше не будет. – Я скрестила руки на груди, скрывая, как соски пытаются прорваться сквозь бюстгальтер. Похоже, некоторые части моего тела официально вступили в фан-клуб Гаса.
– А вот и нет, – сказал он, поглаживая бороду, которая теперь была короче и аккуратнее. – Моя подруга Брене (*Это ссылка на Брене Браун (Brené Brown) – известную американскую исследовательницу, писательницу и лектора. Она изучает уязвимость, смелость, эмпатию и силу человеческих связей. Её часто цитируют, особенно в темах о любви, самоценности и личностном росте.) говорит, что любовь нужно взращивать, медленно и с заботой. Меня это устраивает. Я терпеливый. А ты того стоишь.
– Любовь?! – выплюнула я, откинувшись назад с такой силой, что кресло отъехало вместе со мной. – Ты с ума сошёл.
– Ничего подобного, – покачал он головой. – Я просто честен. Не верю в игры и в пустую трату времени. Сейчас я недостоин тебя. Но буду. – Его и без того серьёзное лицо стало каменным. – Я хожу на терапию, разбираюсь со своими проблемами. И та ночь только подтвердила то, что я знал уже много лет: ты – моя. Ты – мой человек. И я сделаю всё, чтобы доказать тебе, что могу стать тем, кто тебе нужен.
Святая Матерь Божья, теперь и моё сердце официально переметнулось на сторону Гаса. Что, чёрт возьми, он вообще делает в моём офисе, рушит мои границы и все правила? Ублюдок.
Я закрыла глаза и волна боли от его предательства снова накрыла меня. Та самая агония двадцатилетней меня, оставшейся совсем одной после того, как единственный человек, которому я доверяла, подвёл меня.
Гнев вспыхнул внутри горячо и ярко, возвращая мне силы. Ни слова, ни оргазмы не могли это исправить. Он был в плену собственных иллюзий, а у меня была работа.
– Пожалуйста, уйди, – сказала я тихо, разрываясь между желанием поцеловать его и всадить каблук ему в грудь.
Он кивнул и повернулся, но у самой двери обернулся и ослепил меня улыбкой, от которой хотелось сжечь всё нижнее белье в округе.
– Будь готова, Стрекоза. Я иду за тобой. А если я чего-то хочу, то я не сдаюсь.
Глава 14
Гас
Пару лет назад я бы ни за что не поверил, что добровольно стану проводить вечера четверга в компании своих братьев. Но за последний год произошло столько всего, что в это и правда трудно поверить.
Так что вот я здесь.
У Финна дома, с пивом в руке, в кругу братьев. По очереди держим на руках малыша Тора.
Финн и Адель жили в уютном домике за городом с огромным садом и застеклённой верандой. Они сделали пристройку, когда Финн переехал, и вместе превратили это место в настоящий дом.
Клем обожала бегать по двору с собакой Адель и ещё одной, которая принадлежала Джуду, а мы, люди, могли спокойно наслаждаться летним вечером без нашествия комаров.
– Что, чёрт возьми, у тебя на ногах? – спросил Финн, когда я опустился в плетёное кресло.
Я с гордостью посмотрел на свои новые ботинки.
– Это мои парадные Тимбы.
– Парадные Тимбы? – переспросил Джуд, облокотившись на колени. – Тимбы – это для работы.
– Ага, – сказал Коул, развалившись на софе напротив. – Это же противоестественно, не?
– Единственное преступление здесь – это то, насколько хорошо я выгляжу, – отозвался я, открывая пиво. – Смиритесь, мальчики. Я самый старший и самый красивый.
– Он окончательно поехал, – сказал Джуд.
Он сидел на полу, почесывая уши своей собаке Рипли. Она сопровождала его везде, и все знали, что он разговаривает с ней чаще, чем с нами.
– Серьёзно, – пробормотал Финн. – Что с тобой случилось?
Я отпил пива и задумался.
– Я столько лет пытался спасти компанию. И в итоге провалился.
Они зашумели – как всегда, стараясь меня успокоить, но я покачал головой.
– Долгое время я чувствовал себя ужасно. Будто подвёл вас всех. А теперь я просто сотрудник. Прихожу, работаю, ухожу. И, знаете, мне это нравится.
Коул нахмурился и уставился на меня.
Мы только недавно начали нормально общаться, и между нами всё ещё было напряжение.
– Ты сейчас серьёзно говоришь о своих чувствах?
Финн тоже приподнял бровь.
Я подался вперёд, локти упёрлись в подлокотники, и кивнул. Казалось бы, после краха мечты всей моей жизни я должен был развалиться на части. А я был… удивительно в порядке.
– Ты кто вообще такой? – спросил Финн, баюкая Тора. – Я не припомню, чтобы ты хоть раз говорил о чувствах. Ты вечно с мрачной рожей.
– Это просто моё лицо, – отмахнулся я. – И я умею говорить о всяком.
Они все переглянулись с опаской.
– Ну, раз уж ты теперь такой открытый, – сказал Финн, покачав головой, – расскажешь нам наконец всю правду о своей бывшей? А то всё изворачиваешься.
– У него, наверное, пересадка личности была, – сказал Джуд, закидывая в рот горсть кренделей. – Может, дело в той поездке в Бостон?
Финн хмыкнул.
– Бостон – медицинский центр. Там, небось, умеют лечить хроническое мудачество.
– Да пошли вы, – я кинул в Джуда чипс. Он отскочил от лба, и Рипли тут же его подхватила и схрумкала.
Попробовать выразить словами, что произошло между мной и Хлоей, было почти невозможно. Это был не просто потрясающий секс. Мы соединились – смеялись, ругались, терялись друг в друге. И всё это изменило меня.
Во мне бушевал идеальный шторм эмоций. Может, у них, как у нормальных людей, развитие шло поэтапно. А я всегда был перфекционистом. Если уж за что-то брался – то полностью.
Так я оказался в техникуме. Так участвовал в соревнованиях лесорубов. Так начал вырезать скульптуры бензопилой. Я всегда нырял в дело с головой.
И после того, как так долго чувствовал себя в тупике, это был единственный разумный выход – повернуть в другую сторону.
– Всё случается не просто так. И какая-то высшая сила снова привела Хлою в мою жизнь. Понятия не имею, чем всё закончится. Но зачем закрываться и злиться, если можно просто принять всё, что может быть?
– Нам врача вызывать? – спросил Коул, смеясь. – Он совсем поехал.
– Я начал читать Брене Браун, – объяснил я.
Финн усмехнулся.
– Мама и до тебя добралась, да?
Я кивнул.
– Начал с её выступления на TED.
Джуд покачал головой.
– TED – это как входная доза Брене. Осторожно, брат, это затягивает.
– А потом были подкасты, – продолжил я.
– А потом ты не спал всю ночь, рыдая над «Мужеством быть уязвимым»? – подхватил Финн. – Чёрт, книга и правда хорошая. – Он посмотрел вниз и улыбнулся сыну, который начал просыпаться.
Джуд покачал головой.
– Надо держаться подальше от маминых книжек по саморазвитию.
Финн рассмеялся.
– Вот и нет. Это лучшее, что я когда-либо делал. Чтобы быть с такой женщиной, как Адель, мне пришлось измениться. Взять на себя ответственность, разобраться с прошлым и перестать бояться расти.
Младшие братья смотрели на него с сомнением.
– Дойдёте до этого со временем, – сказал Финн с видом мудреца, гладя по голове Тора. – Когда влюбитесь и поймёте, что нужно разобраться с собственными заморочками, чтобы быть хорошим партнёром для кого-то другого.
Когда, чёрт побери, Финн успел стать таким мудрым? Впрочем, это не имело особого значения. Я с ним был полностью согласен. Перемены были болезненными. Смотреть правде в глаза, какой я есть и каким хочу быть, было непросто. Но чем больше я работал над собой, тем меньше это пугало. Потому что она была здесь. И я был бы полным идиотом, если бы не сделал всё возможное, чтобы заслужить второй шанс.
– Как продвигается подготовка к фестивалю? – спросил я, указав на Коула бутылкой пива.
После года, проведённого на мамином диване, в пьяном и обкуренном тумане, его заставили отработать общественные часы. В итоге он стал ответственным за возрождение городского фестиваля.
Он был хорошим парнем. Запутавшимся, сбившимся с пути, но с добрыми намерениями. Я за него волновался, но он с каждым днём становился лучше.
Его лицо просияло.
– На самом деле, хорошо. У нас уже есть несколько крупных спонсоров, разрешения получены. Сейчас ищу поставщиков.
– Круто, – Финн поднял бутылку, и Коул чокнулся с ним.
– Дел ещё куча, но, думаю, у нас получится.
– Мы поможем, – сказал Джуд.
Я кивнул. Коул был младшим из нас и, по документам, моим сводным братом. Мне было одиннадцать, когда мои родители развелись, и отец женился на матери Коула. Мы росли вместе, и моя мама сделала для него больше, чем его родная. Но между ним и остальными всегда оставалась некая дистанция. Он был любимчиком отца – звезда хоккея, неприкасаемый, которому доставалось всё.
Долгое время я его за это ненавидел. Но теперь понял, насколько он сам пострадал. Я работал над этим. Старался быть рядом, поддерживать его, относиться как к остальным братьям. Я ведь старший. Моя обязанность – следить, чтобы у всех было всё в порядке.
Финн завалил его вопросами о фестивале, и разговор плавно перешёл к старому отелю. Появились два покупателя, и теперь между ними разгорелась настоящая война ставок – всё город только об этом и говорил. Если отель откроется, Лаввелл снова может стать туристическим центром. А значит, многое изменится. Город начал увядать вместе с лесной промышленностью, но в последнее время всё стало понемногу стабилизироваться.
– Слышал что-нибудь от Ноа? – спросил Финн у Джуда.
Хотя Ноа был отстранён уже много лет, между ним и Джудом сохранялась особая связь, которую, похоже, разделяют только близнецы. Ной уехал на запад в восемнадцать и с тех пор наведывался редко.
Джуд покачал головой.
– Уже пару недель молчит. У меня плохое предчувствие. Как будто что-то случилось.
– Нам стоит волноваться?
– Пока нет. Сейчас сезон лесных пожаров, у него и так стресса хватает. Может, в этом дело. Он часто бывает вне зоны, связь почти никакая. Дам ему ещё пару дней, а потом, если нужно, свяжусь с его начальником.
Ной всегда был безбашенным. Он не знал страха, и именно этот инстинкт повёл его на запад. Зимой он работает в спасательной службе, его спускают с вертолётов, чтобы вытащить людей из лавин. Летом – борется с лесными пожарами. Я им горжусь, но он до сих пор пугает меня до чёртиков.
После второго круга пива и доставки пиццы Финн снова решил сунуть нос в мою личную жизнь.
– Так, давайте вернёмся к Гасу, ладно?
Коул и Джуд подняли головы от тарелок.
Финн поднял брови.
– У него есть бывшая жена.
Я промолчал и сосредоточился на своей пицце.
– И он всё ещё в неё влюблён, – добавил Джуд.
– Как это вообще возможно? – пробормотал Коул.
Несмотря на мои попытки их игнорировать, все трое уставились на меня. Проклятье. Они знали, как залезть мне под кожу. Даже Тор, чавкая пустышкой, словно ждал ответа.
Мне совершенно не хотелось продолжать этот разговор. Я думал, мы просто поболтаем, а потом я поеду домой.
– Господа, – произнёс я. – Тут всё просто.
– Ни черта не просто, – парировал Финн. – Она вернулась. И что это значит? Ты хочешь быть с ней? А она?
Вопросы посыпались один за другим, и я был не готов даже начинать думать об ответах.
Стиснув зубы, я процедил.
– Я не знаю, ладно? Всё, что я знаю – она здесь. И я хочу разобраться. Узнать, что из этого может выйти.
– Почему ты вообще не сказал нам, что был женат?
Я провёл рукой по бороде. Короткие волосы всё ещё ощущались странно. Но мне это нравилось. Как всегда, Бекка оказалась права. Мне давно нужно было привести себя в порядок.
– Мне было двадцать. Я тогда учился в техникуме в Хартсборо.
Джуд кивнул.
– Помню.
– Отец тогда сказал, что электрик в штате – это то, что нужно. Так я мог бы приносить пользу компании. – Я тогда жил в крошечной квартире над его гаражом, пытался стать мужчиной и чаще всего терпел неудачу. – Хлоя работала в кофейне. Я ходил туда каждый день, просто чтобы на неё смотреть. Всё не мог решиться заговорить.
Малыш в руках Финна заёрзал, отвлекая меня.
– Ши-Ра, – сказал Финн, используя прозвище, которое дал Адель. Он встал и начал укачивать сына. – Тор голоден. А тебе, – он повернулся ко мне, – пора рассказать остальным эту историю.
Через минуту появилась Адель. За ней семенила её крошечная собачка. Она тихо заговорила с сыном, который начал капризничать.
– Принеси мне кресло. Его пора кормить.
Финн передал ей малыша и поспешил из комнаты. Через минуту вернулся с качалкой, которую я сделал в подарок, когда родился Тор.
Адель устроилась в кресле и легонько оттолкнулась ногой.
– Обожаю это кресло, – сказала она, улыбаясь мне. – И этот малыш тоже. Я заставляю Финна таскать его из комнаты в комнату.
Финн провёл рукой по её волосам, в глазах – тепло, прикованный к ней взгляд.
– Она таскала его сама уже через несколько дней после родов, – проворчал он. – Ни за что не давала мне помочь.
Адель откинула голову назад и похлопала его по щеке.
– Ему нужно было какое-то занятие. Так что теперь он у меня главный по креслам. Настоящий герой.
Финн снял с кресла лёгкое одеяло и укрыл её. Мы вежливо отвернулись, когда она приложила сына к груди.
– Ладно. Продолжай, – сказала она, покачиваясь взад-вперёд.
Воспоминания нахлынули внезапно, вместе с тем самым трепетом, что всегда охватывал меня, когда я видел Хлою. Я перестраивал весь день, лишь бы заглянуть в ту кофейню. Боль в груди исчезала, стоило ей только улыбнуться в мою сторону.
– Мы стали проводить время вместе. Её мама тогда болела. Рак. Хлоя за ней ухаживала. Она была такая грустная… и такая красивая. Я поставил себе цель – заставлять её улыбаться каждый день.
– Ты? – фыркнул Джуд. – Но ты ведь в улыбки не веришь.
– Для себя – может, и нет, – усмехнулся я. – Но если бы ты знал Хлою, то понял бы, насколько редки и бесценны её улыбки.
– Я вообще ничего не понимаю. – Он снял очки и прищурился. – Я провёл неделю в лесу, а ты вдруг стал другим человеком? Тебя что, похитили пришельцы?
– Да нет. Я просто сосредоточен.
– Мы с тобой работаем бок о бок десять лет, чёрт побери. Я твой грёбаный брат. Я требую анализ ДНК – проверить, не заменили ли тебя.
Финн рассмеялся.
– Я понимаю. Она – твоя.
Я кивнул ему с благодарностью.
– А что пошло не так? – спросил он.
– Папа был, естественно, против. Её семья тоже устроила истерику. Постоянные ссоры. Она собиралась поступать в колледж в Канаде. Так хотела её мама. А потом всё усложнилось. – Сердце сжалось, боль резанула грудь. – И прежде чем я успел всё исправить, она уехала.
