Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Гас

– Мерри, у нас миссия, – пояснил я, выводя лодку из марины.

Сэм не подвёл – дал мне лодку на день. Его дети уже выросли, так что плавал он нечасто, а я пообещал в благодарность помочь ему починить террасу.

Моя племянница сдвинула сердечные солнечные очки на кончик носа и прищурилась.

– Правда? Тогда объяснись.

Ей было одиннадцать, и она уже успела обрести уровень цинизма, достойный взрослого. Девочки в переходном возрасте – это страшно.

– Мы едем к девушке. Точнее, к женщине. – Я прочистил горло. – Моей… подруге.

Она обрызгала один, потом второй локоть солнцезащитным спреем:

– То есть ты со мной не просто ради удовольствия от моего общества? – сухо бросила она.

Я прибавил газу, наслаждаясь прохладным воздухом над озером.

– Конечно, ради этого. Как часто мне выпадает шанс провести время с Мерри? Ты взрослеешь, у тебя своя жизнь, так что я должен ловить моменты, когда могу.

– Заодно гоняясь за женщиной.

– Я не гонюсь за ней.

– Мы мчимся по озеру на лодке. Похоже на погоню.

Я сбавил скорость, мотор вздрогнул.

Мерри скрестила руки на жилете.

– Ты вообще умеешь этим управлять?

– Ну конечно. Просто немного подзабыл. Но всё вернётся.

Она фыркнула и полезла в сумку с перекусами. Я дал ей разгуляться в магазинчике у заправки перед отъездом. Последние пару недель она жила у Финна и Адель, пока её мама и отчим были в свадебном путешествии. А зная Финна, он, скорее всего, кормил её кейлом и протеиновыми коктейлями.

– Спасибо, что поехала со мной.

Она кивнула и чуть улыбнулась.

– Обожаю тусоваться с своим фанклом (*Funcle – это разговорное, шуточное слово, образованное от fun + uncle = весёлый дядя.). Ты не боишься ни маму, ни Адель, как дядя Джуд или дядя Оуэн. И не заставляешь меня делать всякую фигню.

Я улыбнулся. Высшая похвала от подростка.

– Нравится, что у тебя теперь младший братик?

– Он клёвый, – пожала она плечами. – Плачет часто, но Адель даёт мне его подержать, и мне нравится, что он у меня есть. Пусть пока и скучный.

Она открыла банку диетической колы.

– Зато я могу наряжать его как хочу и фоткать. Он не сопротивляется.

Я хмыкнул.

– Пока. Он ещё своё скажет.

Селин пожала плечами и сделала глоток.

– Всё норм. Папа счастлив с Адель, мама наконец вышла за Майка. Все мои – счастливы. Значит, и я счастлива.

Я протянул ей бутылку воды и чокнулся с её банкой.

– Говоришь как настоящая старшая сестра.

Она наклонилась и почесала Клем за ухом. Моя собака нашла своё призвание на воде – сидела на носу лодки в спасательном жилете и вела себя так, будто озеро принадлежало ей. Вполне в её духе.

Мы начинали понимать друг друга. Если не требовать от неё ничего, регулярно снабжать органическими лакомствами и приносить новую пищалку минимум дважды в неделю, она меня терпела. И даже начала изредка прижиматься ко мне ночью.

Но Мерри она обожала. Та сидела рядом, волосы развевались на ветру, пока я вёл лодку.

Мерри болтала без умолку – про школьные сплетни, весенний футбольный сезон и скрытые смыслы нового альбома Тейлор Свифт. Я впитывал каждое слово. Такое общение выпадало мне не так часто, как хотелось бы.

Время с Мерри – одна из тех вещей, которые я буду ценить всегда. И лодка не подвела.

Это были те самые моменты, когда летишь по глади озера, тёплое солнце греет кожу, и понимаешь, почему так любишь это место.

– А теперь давай всё по-честному, – сказала она, передавая мне пакетик мармеладных рыбок. – Без всякой фигни.

Я фыркнул.

– Мерри!

Она прищурилась.

– Прости. Я теперь в средней школе. Иногда говорю «фигня». Только маме не говори, ладно?

Я кивнул и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

– Ладно.

– Но я уже не маленькая. Кто эта женщина и почему она для тебя важна?

Я посмотрел на её лицо – ещё детское, но уже с вопросами взрослого мира. Как объяснить всё это так, чтобы она поняла?

Типа: «Двадцать лет назад я потерял любовь всей своей жизни и с тех пор топтался на месте».

Или: «Я потратил двадцать лет, страдая и делая не то, что хотел, а то, что должен».

Я выбрал максимально щадящую версию правды – рассказал Мерри, что когда-то давно я очень любил Хлою, но у нас ничего не получилось. А теперь она вернулась, и у меня появилось ощущение, что всё в жизни снова встаёт на свои места.

Мерри приложила ладонь к сердцу.

– Это так трогательно.

– Любой день, когда я вижу её – уже хороший день, – признался я. – Она говорила, что сегодня выведет племянниц на озеро. Я подумал, будет классно взять с собой и тебя.

– Она свободна?

– Да.

Лицо Мерри расплылось в широченной ухмылке.

– Тогда пригласи её на свидание.

– Всё не так просто.

Она толкнула меня в бок.

– Не переживай, я помогу тебе выглядеть с лучшей стороны.

Я обнял её, благодарный за её безусловную преданность. Быть дядей – одно из лучших занятий в мире. Одиннадцать лет у меня была только Мерри – дерзкая, смешная, острая на язык племянница. А теперь у нас появился маленький Тор. Чёрт, когда он подрастёт, у нас с ним будет столько весёлого времени.

Долгое время я считал, что дети у меня будут просто по умолчанию. Сам я из шестерых, и в этих краях большие семьи – обычное дело. Я также думал, что к этому возрасту уже буду генеральным директором Hebert Timber. Ни одно из этих предположений не сбылось.

Со временем ощущение долга сменилось настоящим желанием. Желанием стать отцом. Воспитывать маленьких людей, делиться с ними всем, что люблю: местами, историями, запахами дерева и лакомствами на пирсе.

С каждым годом эта мечта ускользала всё дальше, но желание становилось только глубже.

И вот у меня появился шанс. Да, всё немного… запутано, и мне предстоит доказать Хлое, что она может мне доверять, но я не собираюсь упускать ни секунды.

Двадцать лет назад у меня было всё, чего я когда-либо хотел и я дал этому ускользнуть. С тех пор ничто даже близко не сравнится с тем, что было между нами.

Может, тогда мы были слишком молоды и глупы, но я искренне верил, что наша связь – единственная в жизни.

Именно поэтому я сейчас здесь – пичкаю Мерри газировкой и мармеладом, мчусь по озеру этим великолепным воскресным днём. Эта тоска по Хлое – желание быть рядом, заставить её улыбнуться, услышать, как она смеётся – никуда не делась. Наоборот, только усилилась.

Я хотел знать всё о том, что с ней было за эти двадцать лет. Какое у неё теперь любимое мороженое? На какой стороне кровати она спит?

Я сбросил скорость и повернул лодку за густо заросший мыс. Мерри подошла и встала рядом.

– Это тот залив? – спросила она, щурясь на солнце и указывая вперёд.

– Залив Джонсона. Лучшее место для купания на всём озере.

Когда мы приблизились, она толкнула меня локтем.

– Ты только посмотри. Там лодка. А это, случаем, не рыжеволосая женщина на носу?

Я подмигнул ей, но быстро вернул внимание на воду, сбавляя ход.

– Ну надо же, какое совпадение, – протянула она и пошла к своей сумке в корме. – Не волнуйся, дядя Гас. Я тебя прикрою.

Когда мы подплыли к заливу, у Хлои отвисла челюсть от удивления. На ней было чёрное летнее платье и шляпа, она как раз мазала солнцезащитным кремом светловолосого мальчика.

Чёрт, что бы я отдал, чтобы просто прыгнуть в воду, доплыть до неё и поцеловать прямо в губы. Вместо этого я сосредоточился на швартовке. Нам с Мерри понадобилось несколько попыток, но мы справились. Я ей за это задолжал по-крупному.

Наши лодки встали борт к берегу, примерно в трёх метрах друг от друга.

Хлоя встала, уперев руки в бока, и нахмурилась.

– Что ты здесь делаешь?

Я обнял Мерри за плечи и чуть подтолкнул.

– Наслаждаемся прекрасным днём с моей племянницей. Мерри, это мисс Леблан.

Мерри махнула рукой.

– Приятно познакомиться. Вы даже красивее, чем дядя Гас говорил.

Я сдержал смешок. Эта девчонка сразу включила обаяние на полную и я был ей за это чертовски благодарен.

– Он мой фанкл – знаешь, весёлый дядя, – продолжила она. – Я его умоляла вывезти меня сегодня. Школа начнётся через три недели, а я должна использовать своё лето по максимуму. – Она подняла голову и сияюще улыбнулась. – Он меня балует.

Хлоя улыбнулась ей – искренне, слава богу. А Мерри уже вовсю болтала с ней про седьмой класс и младшего братика, пока я накачивал круг, который она выпросила, и махнул Селин, наблюдавшей за своими детьми в воде.

Через пару минут Мерри уже плескалась в озере, а племянницы Хлои с визгом и хохотом катались с ней на надувном единороге.

Сквозь тёмные линзы солнцезащитных очков я украдкой разглядывал Хлою. Волосы собраны, на голове бейсболка. Потом она сняла платье, и под ним оказался чёрный слитный купальник.

Вся она – светлая кожа, веснушки, округлые бёдра. Чёрт. Я едва сдержался, чтобы не облизнуться. Она была богиней. И когда она спустилась по лестнице в воду, перед глазами тут же вспыхнуло, как она будет выглядеть через несколько месяцев, с моим ребёнком внутри.

Я моментально напрягся. Прекрасно. Стоять с эрекцией в плавках в окружении детей – просто шикарно. Я уставился на горизонт, пытаясь хоть как-то успокоиться, но образ засел в мозгу как самая сексуальная вещь на свете.

Когда немного пришёл в себя, взял макаронину и снял футболку. Доставая крем, краем глаза заметил движение – Хлоя подплыла к нашему борту. Вот чёрт, да. Никаких сомнений – она наблюдала за мной. Так что я дал себе лишнюю секунду, медленно размазывая крем по плечам – специально для неё.

Она делала вид, что не смотрит, развалилась в надувном пончике, вытянула свои кремовые ноги… И мне пришлось вспоминать древесные сорта, чтобы держать себя в руках.

– Я бы на твоём месте отошёл от зоны брызг, – сказал я, перелезая через перила.

– Дядя Гас! – закричала Мерри. – Сделай бомбочку!

Хлоя распахнула глаза и тут же отгребла подальше.

Я послал ей воздушный поцелуй и прыгнул.

Когда вынырнул, дети хлопали и визжали от восторга, а Хлоя качала головой.

Я поплыл к тому месту, где бросил макаронину, откинул волосы назад и провёл руками по лицу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

– Всё ещё тошнит?

Она кивнула, не оборачиваясь, лёжа в своём круге.

Я, как бы невзначай, слегка подтолкнул её подальше от берега, где плескались дети, и продолжил медленно работать ногами под водой.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – тихо сказала она, всё ещё не глядя на меня.

Я сделал вид, что не понимаю, сохранив молчание.

– Это не сработает.

Когда мы оказались по другую сторону лодки, вне поля зрения Селин и детей, я развернул её к себе.

– Я просто наслаждаюсь прекрасным днём в отличной компании.

– Твоя племянница тебя обожает. Правда, что ты ходишь на все её футбольные матчи?

– Она вратарь. Очень талантливая, – с гордостью ответил я. – Но самое весёлое – наблюдать, как все мамочки сходят с ума по Финну. Я его постоянно дразню из-за этого.

– Хм, – хмыкнула она, тон у неё был почти равнодушным. – Я бы ожидала, что мамаши будут флиртовать с тобой.

– Со мной? Та ну. Финн – горячий брат.

– Не согласна, – сказала она, проводя пальцами по поверхности воды. – За последние пару лет ты чёртовски повзрослел. Ты что, мешаешь тестостерон с утренним протеиновым коктейлем?

Грудь расправилась от гордости. Мне очень нравилось, куда это всё шло. Даже слишком.

– Понятия не имею, о чём ты, – с усмешкой сказал я.

Она нахмурилась, раздражённая моей наигранной невинностью.

– Ты же понимаешь, что у тебя есть это… сексуальное лесорубское обаяние. Ты выглядишь как человек, который может залезть на дерево, спасти выводок котят, заодно построить дом и довести до оргазма одним лишь подмигиванием этими своими океанскими глазами.

– Ты сейчас флиртуешь со мной, Стрекоза? – спросил я, прищурившись. – И, к слову, я всё это действительно умею. Приходи вечером – покажу.

Она сдвинула солнцезащитные очки на кончик носа и уставилась на меня.

– Нет, спасибо.

– Посмотри на себя, кто бы говорил. За двадцать лет ты стала только красивее. Вот ты сейчас в этом купальнике… – я приложил ладонь к груди. – Дышать тяжело.

Она откинула голову и засмеялась.

– Ну да, конечно. Я раньше была милой. А теперь – просто грушевидной формы.

Я подплыл ближе, устроив макаронину подмышками, и склонился к ней.

– Груша – мой любимый фрукт. Такая сладкая, нежная. А лучше всего, когда она такая сочная, что сок капает по подбородку.

Щёки её вспыхнули, румянец спустился до самой груди. Губы чуть приоткрылись, и из них вырвался лёгкий вдох.

Вот оно. Я будто джекпот сорвал.

Она думала об этом. О той ночи. Слава богу, потому что я сам не мог выбросить это из головы.

Она прищурилась, хотя грудь поднималась и опускалась всё быстрее.

– Перестань флиртовать. Я серьёзно.

– Ладно, – сказал я, приподняв бровь. – Буду паинькой. Но в обмен на это ты должна позволить мне забрать тебя куда-нибудь на неделе.

– На свидание? – произнесла она так, будто это слово было заразным.

– Нет. Никаких свиданий. Это ты сама сказала. Я просто хочу показать тебе кое-что особенное. Сможешь выделить для меня день?

Она молчала. Несколько долгих секунд, пока я буквально изнывал от ожидания. Потом, окунув руки в воду, поплыла обратно, к детям у берега.

– Ладно, – выдохнула она. – Но ты должен вести себя идеально.

Глава 21

Хлоя

Когда я согласилась пойти с Гасом, я и представить не могла, что его план будет включать самолёт.

Но когда приехала по адресу, который он прислал мне в сообщении – с огромным рюкзаком, который упаковал Карл и категорически запретил мне открывать – я обнаружила на причале жёлтый гидросамолёт. Карл и Гас явно что-то между собой решили, и мне это совершенно не нравилось. Всё больше казалось, что Карл буквально толкает меня в его сторону.

Гас стоял на причале вместе с Финном. Хотя Финн был чуть выше и волосы у него были светлее и длиннее, глаза у них были одинаково голубые, а черты лица – те же: резкие, брутальные.

– Рад тебя видеть, Хлоя, – сказал Финн дружелюбно и тепло.

А вот его брат будто окаменел, уставившись на меня. И, чёрт возьми, на нём были авиаторы? Ублюдок. Он наверняка знал, что такие очки автоматически добавляют мужчине десять пунктов в шкале привлекательности.

– Это мой малыш, – сказал Финн, указывая на самолёт. – Ну, один из. Я на лето поставил поплавки.

Я перекинула рюкзак через плечо. Да что же в нём, кирпичи?

– Выглядит круто, – сказала я. Пыталась звучать дружелюбно, но от токсикоза всё внутри скручивало, и я непроизвольно поморщилась. Я уже съела яйцо, тост и яблоко с арахисовым маслом. Слава богу, в машине были заныканы батончики с гранолой. Единственное, что хоть как-то помогало – постоянные перекусы.

Гас поманил меня к себе, махнув рукой.

– Смотри, отсюда видно твой дом.

Я прищурилась, глядя через гладь озера. Он был прав. Крыша и мой сарай для лодок просматривались довольно чётко.

– Куда, чёрт побери, ты меня везёшь? – рявкнула я, пока Финн возился с подготовкой к взлёту.

– Я же сказал. Хочу показать тебе кое-что особенное. Карл упаковал тебе рюкзак?

Я кивнула.

– Отлично. Сейчас Финн закончит с проверками, и мы взлетим.

Всё моё нутро рвалось обратно к машине. Я ненавидела сюрпризы. Я была уставшей, капризной, заваленной работой. Но день стоял поистине роскошный, августовский, и любопытство взяло верх.

Финн помог мне забраться в самолёт, пристегнул и выдал гарнитуру.

Я села сзади, а Гас – спереди, в кабине.

Самолёт был маленький, но вмещал шесть кресел и небольшой багажный отсек. В самом хвосте к фюзеляжу были привязаны аварийные припасы, аккуратно подписанные.

Я не впервые летела на малом самолёте – знала, чего ожидать. Вибрации, грохот, резкий отрыв от воды… Это было волнующе. Хотя, конечно, Гасу я в этом не призналась бы.

Во время полёта Финн показывал гору Катадин, реки, ручьи, даже стадо лосей. Он был потрясающим пилотом – летал, комментировал, указывал на точки. Теперь я понимала, почему он не хотел работать в лесозаготовках. Экскурсии по дикой природе – его истинное призвание.

– Где мы? – спросила я, когда Гас помог мне выбраться из самолёта. Мы приземлились на маленьком озере, окружённом густым лесом. С другой стороны был ещё один причал, но ни домов, ни лодок, ни признаков цивилизации.

– Биг Игл Лейк, – ответил Финн. – Это наша сторона. То есть, скорее, твоя теперь. А вон там – сторона Ганьонов. К озеру нет дороги, сюда добираются только на поплавковых гидросамолётах.

– И что мы здесь делаем? – спросила я, пока Гас вытаскивал из самолёта огромный рюкзак, мягкую сумку-холодильник и что-то, напоминающее шест.

– Показываю тебе твою землю, Стрекоза, – ответил он. – Ты же всё это купила – надо наслаждаться. Пошли. – Он кивнул в сторону указателя на тропу. – Немного прогуляемся.

Перекидывая рюкзак поудобнее, я заметила, как Финн улыбается нам и отдает честь.

– Вернусь завтра. С утра пораньше.

– Завтра?! – Я застыла, оглядываясь то на одного, то на другого брата.

– Не волнуйся, – сказал Гас, повернувшись ко мне с широкой улыбкой. – Я взял всё необходимое.

Финн смотрел сочувственно и одновременно сдержанно развлекался.

– У него там спутниковый телефон. Если совсем невыносимо – звони, прилечу раньше.

Я кивнула ему в знак благодарности и, глубоко вдохнув, двинулась за Гасом в лес.

– Какой у тебя вообще план? – спросила я, догнав его. – Я хоть и маленькая, но очень злая.

– Знаю, – отозвался он, не оборачиваясь.

– Я могу врезать тебе по яйцам, если придётся.

– Чёрт. – Он хохотнул, сбавив шаг, чтобы идти со мной рядом. – Надо было брать с собой защитную чашку.

– Не взял? – фыркнула я. – Серьёзный просчёт.

– Печально, но я только сейчас это осознаю, – пробормотал он, поправляя ремень сумки-холодильника. – Но, надеюсь, тишина здесь подействует на тебя успокаивающе. Осталось совсем чуть-чуть.

Я шла за ним, и, как бы ни пыталась держать себя в руках, не могла не отметить, как чёртовски мужественно он выглядел, шагая по лесу с нашим снаряжением. Может, это были гормоны, но внутри у меня всё вспыхивало, стоило мне на него взглянуть.

На нём была выцветшая футболка цвета морской волны. На фоне зелени леса его глаза казались ещё ярче, ещё голубее.

– Есть одно место, которое я хотел тебе показать, – сказал он. – Я всё думал о том, через что тебе приходится проходить. Столько перемен, хаоса, перегрузки.

Он запрокинул голову, осматривая кроны деревьев над нами.

– И вот меня осенило: лучшее, что я могу для тебя сделать, – это подарить немного покоя. Тишины. Времени, чтобы перевести дух и просто подумать.

У меня защипало в носу. Грудь сдавило. Он ведь был прав. Я никогда в жизни не призналась бы ему в этом, но реальность – беременность, безумный рабочий ритм, последние месяцы, сплошной водоворот – всё это начинало наваливаться.

– В городе слишком мало тишины. Даже в твоём озёрном замке. А здесь… – Он развёл руки. – Здесь она повсюду.

– То есть ты хочешь, чтобы я просто сидела на месте? – спросила я, вложив в голос столько сарказма, сколько могла, чтобы скрыть, как меня тронуло то, что он сказал.

– Разум. Не тело. Продолжай идти, Стрекоза. До лагеря осталось немного.

– Это значит, что я должна поддерживать вежливую беседу?

– С каких это пор ты была вежлива со мной? – усмехнулся он. – Нет, я вполне комфортно себя чувствую в тишине. Я и сам здесь потому, что мне нужен покой.

– Ты бы возненавидел город, – пробормотала я, глядя на тропу перед собой.

– Я нигде не чувствую ненависти, – ответил он, обернувшись. – На самом деле, мне нравится навещать Оуэна в Бостоне. У города – своя особая тишина.

– Но я знаю, что меня питает, что наполняет. Чтобы делать то, что мы делаем, заботиться обо всех, следить за каждой мелочью, работать не покладая рук, чтобы всё шло как по маслу – нужно пополнять собственные запасы.

– И для тебя это – способ пополниться?

– Да.

Мы шли по узкой, едва расчищенной тропинке. На каждом упавшем дереве Гас первым переступал через него, а потом поворачивался и протягивал мне руку. Когда мы перешли через ручей, я уже начала сомневаться в нём – куда мы, чёрт возьми, идём? Но сомнения быстро исчезли, как только мы вышли на небольшую поляну, окружённую плотной стеной деревьев.

Посреди поляны – каменный круг, рядом – грубо сколоченный стол из брёвен. А у большого валуна стоял пластиковый контейнер, похожий на ящик для инструментов, с висящим на нём замком.

Гас положил рюкзак на стол.

– Это наше место.

Я прищурилась на этот странный пластиковый «сарайчик».

– То есть ты бывал здесь раньше?

Он кивнул.

– Десятки раз. Правда, обычно не летаю сюда на такси с крыльями. Мы с Джудом приходим пешком от дороги. Примерно восемь километров через глушь. Я тут почти с детства лагеря устраиваю.

Он раскрыл рюкзак и начал доставать снаряжение: палатку, огромный фонарь на длинной стойке, ещё кучу полезных вещей.

– Этот стол мы с Сэмом и его сыном построили лет пять назад. Притащили квадроциклы и инструменты. Получилось неплохо.

Я поставила свой рюкзак на стол и оглядела деревья. Здесь пахло сосной и свежестью, влажность была гораздо ниже, чем в городе.

– В твоём рюкзаке должен быть спальник, – сказал он, устанавливая каркас палатки. – А ещё я принёс тебе надувной коврик. Нельзя, чтобы мама моего ребёнка спала на земле.

Это было… мило. И одновременно вызывало раздражение. Против кемпинга я ничего не имела. Но меня вывели из зоны комфорта, поставили перед фактом. И хоть я уже чувствовала, как внутри становится спокойнее, было трудно не злиться на человека, который решил, что знает, что мне нужно.

Я расстегнула молнию и начала разбирать тот хаос, что наверняка устроил Карл. Первым достала кувшин с водой, потом спальник в компрессионном мешке, налобный фонарик и пару шерстяных носков.

Ладно. Пока неплохо.

Следом – герметичный пакет с моими уходовыми средствами. Не особо необходимо, но заботливо.

А потом… что, чёрт возьми, это?

Я зацепила мизинцем чёрное кружево и вытащила на свет тончайшую ночную рубашку. Полупрозрачную. Откровенную. Меня тут же кинуло в жар. Я запихнула её обратно с такой скоростью, будто это могло стереть само происшествие. Чёртов Карл.

Гас поднял голову.

– Всё в порядке? Карл сказал, что может сам собрать тебе всё необходимое для ночёвки в лесу.

Я натянуто улыбнулась, продолжая заталкивать это... недоразумение обратно в рюкзак. Убедившись, что кружевной позор надёжно спрятан, вытащила из бокового кармана расчёску. Я убью Карла. Уволю, а потом убью. На месте. Он что, подумал, что это какой-то лесной секс-уикенд?

Если Гас тоже так думал – то у него серьёзные проблемы. Да, он умеет разводить костры, носить снаряжение и карабкаться по деревьям, но я уже совершила эту ошибку, и теперь её последствие жило у меня в утробе.

Покачав головой, я продолжила разбирать содержимое рюкзака. Там были вещи, толстовка, батончики с протеином, фонарик и пауэрбанк для телефона. Связи тут, конечно, не было, но забота была приятна.

Я снова застегнула молнию, налила нам воды и помогла Гасу закрепить палатку. Здесь и правда было красиво, и пока мы работали, я начинала мириться с мыслью, что придётся провести тут ночь. Это же моя земля, в конце концов.

Мы работали молча, и мой разум понемногу замедлялся. Без привычного шума и давления всё вокруг будто стихло. Я стала внимательнее ощущать своё тело.

Наверное, это и был его план с самого начала.

Вытащить меня сюда, включить режим «горный мужчина» и ждать, пока я озверею от возбуждения.

Ну что ж. В такую игру можно играть вдвоём.

– Пойду соберу немного дров, – сказала я, с интересом отмечая, как у него напрягается взгляд каждый раз, когда я наклоняюсь.

Он просил одеться удобно, и я надела велошорты. Знала, что это будет для него пыткой.

С небольшой охапкой хвороста я повернулась и поймала его взгляд. Он кусал губу, брови нахмурены – выглядел одновременно возбужденным и тревожным. Чёрт, как же мне хотелось броситься на него, почувствовать его сильные руки на себе, отдаться ему прямо здесь, в этом лесу.

Когда мы впервые были вместе, мы оба были девственниками – неуклюжими, нежными. Он заставил меня чувствовать себя в безопасности, любимой. Я всегда хранила эту память, даже несмотря на всё, что потом пошло наперекосяк.

А та ночь, несколько недель назад, была совсем другой. Он был диким, настойчивым, будто обожествлял каждую частичку моего тела.

Одна эта мысль вызвала у меня дрожь. Мне стоило напомнить себе, зачем я здесь. Я мать. А Гас – красивое, но крайне ненадёжное усложнение.

И всё же... Это было приятно – видеть, как он не скрывает желания. На дне рождения, на следующее утро, на лодке, и вот сейчас, собирая хворост, он не делал ни малейшей попытки скрыть, как я ему нравлюсь.

Это было опасно приятно. Будто запрещённое удовольствие, и я наслаждалась этим.

Слишком долго я играла в игры, слишком долго переживала – нравлюсь ли, достаточно ли хороша. Прятала своё тело, чувствовала, как с возрастом исчезает сексуальность.

Но сейчас – нет. Гас жаждал меня. И под его взглядом я чувствовала не стыд, а силу. Желание.

Когда мы закончили с палаткой и спальниками, он открыл ящик и достал небольшой газовый гриль и два складных стула. Внутри также были термопледы, вода и аптечка. Умно.

– Сейчас перекусим, а потом я отведу тебя в одно особенное место, – сказал он.

Слава богу. Я умирала с голоду. Голод при беременности – это не шутка. Стоило упасть сахару и я превращалась в первобытную женщину. Мы шли всего полчаса, а я уже начинала задумываться, как поджарить белку на костре.

Гас поджарил хот-доги, помогать мне не дал, разумеется, а я тем временем устроилась поудобнее и любовалась природой. Я давно не чувствовала такого покоя.

После еды он настоял, чтобы я посидела, пока он убирался, подвесил мусор высоко на ветке – от медведей – и собрал в рюкзак воду и батончики для нашей прогулки.

Когда всё было готово, он повёл меня прочь от лагеря, выбрав неспешный темп. Периодически мы проходили мимо меток на деревьях, но они явно не предназначались для маршрута. Он несколько раз сверялся с компасом, и я уже начала переживать, что мы заблудимся, но он продолжал идти уверенно. Я заставила себя довериться.

По пути я наслаждалась прохладным, влажным воздухом, наполнявшим лёгкие. Лес обострял все ощущения.

Например, невозможно было не заметить, насколько офигенно выглядела его задница в этих рабочих брюках. Круглая, плотная… и, осмелюсь сказать, кусательная.

Самое раздражающее, что он с самого начала вёл себя как джентльмен. Кроме пары касаний – подать руку, помочь выбраться со стула – он меня даже не тронул. Будто знал: одного его присутствия в лесу, в его естественной стихии, достаточно, чтобы я сходила с ума.

Я споткнулась о камень, но быстро восстановила равновесие.

– Смотри под ноги, Стрекоза, – отозвался он, не оборачиваясь. – На мою задницу можешь пялиться в городе.

Я закатила глаза и фыркнула. Местность становилась круче, растительность менялась – мы поднимались выше.

Я сосредоточилась на тропе, позволяя телу просто быть в пути. Запах хвои, мха. Мои мышцы чувствовали себя сильными, а голова – ясной.

Я объездила весь мир, изучала всевозможные леса. Природа – моя работа, даже если сейчас это больше территория Джей-Джея. Но этот лес… он был особенным. Более живым. Более густым. Более зелёным. Может, потому что это Мэн? Мой дом?

А может, потому что это были мои деревья?

Да. Определённо дело не в способном лесорубе, уверенно ведущем меня сквозь чащу. Конечно же, нет.

– Сюда, – сказал он, подтягиваясь на скалу. Оказавшись наверху, он лёг на живот и протянул мне руку.

Он помог мне подняться и устроиться рядом. Я взглянула вперёд и ахнула.

Вот чёрт.

Мы сидели на каменном уступе. За спиной простирался лес, а прямо перед нами открывалась долина.

Огромная и широкая, с маленьким ручьём, извивающимся посередине.

И полностью покрытая дикими цветами.

Цветущий взрыв красок и форм – растения заполнили всю долину, доходя до самого озера, куда мы ранее приземлились.

По краям росли маленькие деревья, но вся остальная долина была усыпана цветами и кустарниками. Белыми, жёлтыми, оранжевыми, с вкраплениями фиолетовых – короткие и высокие, разросшиеся во все стороны. Это было странно, дико и невероятно красиво.

– Вот, – он протянул мне монокуляр.

Я поднесла его к глазу, настроила фокус и замерла, заворожённо разглядывая панораму.

– Что это за место?

– В семидесятых тут был жуткий лесной пожар.

– Вторичная сукцессия, – прошептала я, мгновенно всё сложив в голове.

– Ага. Земля, растения и животные начали восстанавливаться после разрушения.

– И создали нечто новое.

– И красивое.

Он подошёл ближе и обнял меня за плечи. Мы стояли, вглядываясь в долину внизу.

В эту секунду, в полной тишине, до меня дошло. С такой силой, что перехватило дыхание.

Смертоносный, разрушительный огонь уничтожил всё. Но земля оправилась. Выросла заново. Сильнее, но уже навсегда изменённая.

– Сюда не ведёт ни одна дорога. Это место полностью недоступно. Тайный рай, рождённый из трагедии.

Я посмотрела на Гаса и позволила себе лёгкую улыбку.

– Спасибо, что привёл меня сюда.

Он кивнул.

– Это твоя земля. Ну, по крайней мере, её часть. Не уверен, где именно граница, но почти всё, что ты видишь – твоё.

Мы сидели на уступе, пили воду из одной бутылки и просто молча любовались видом.

– Я знаю, ты мне пока не доверяешь, – тихо сказал он. – И это нормально. Я сделаю всё, чтобы заслужить это. Просто… я много думал о тех вещах, в которых ошибался. Этот ребёнок – благословение. Это цветущее поле, выросшее после пожара, который мы устроили в юности.

Сердце сжалось. Он был прав.

Я кивнула, чувствуя, как в глаза наворачиваются слёзы.

– Я знаю, как мне повезло, – продолжил он. – И я не собираюсь воспринимать это как должное. Просто позволь мне доказать это тебе.