Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Хлоя

Нет. Этого просто не могло быть. Я глубоко вдохнула и распаковала ещё один тест.

Я отправила Карла в аптеку, потому что у меня дрожали руки, и я не смогла бы сесть за руль. Сейчас я должна быть на работе, но соврала команде, что работаю из дома.

Это было ложью. О работе я не думала вообще. Что, чёрт возьми, происходит? Всё болит, я измотана, а месячные официально опаздывают.

И не на «ну, мне сорок, и цикл стал менее регулярным», а на почти полный месяц. Я списывала всё на стресс от переезда и того, что приняла руководство Hebert Timber. Не говоря уже о бессоннице. Но когда грудь начала ныть, а меня подташнивать – я поняла, что-то тут не так.

– Ты в порядке, босс? – раздался голос Карла с той стороны двери.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его, лишь бы не разрыдаться. Чёрт, я же вся сплошной гормональный фонтан.

– Ага, – наконец выдавила я. Как, чёрт возьми, я объясню это Карлу? Или кому бы то ни было?

Я снова сделала тест и замерла в ожидании появления полосок.

Беременна? В моём возрасте?

Нет. Это не могло быть правдой. Случайная беременность – это для юных, а не для старых тёток вроде меня. Мои подруги прибегали к серьёзной медицине, иглоукалыванию и специальным витаминам, чтобы забеременеть.

А я? Я просто залетела после одной безумной ночи с бывшим мужем.

Господи, что же мне теперь делать?

Я опустилась на пол и прислонилась к стене ванной. Просторное, красивое помещение, с шикарной ванной у окна, из которого открывался вид на озеро. Когда я в последний раз принимала ванну? Да что там – когда в последний раз я вообще дышала глубоко?

Беременна.

Я не раз задумывалась о ребёнке. Особенно в последнее время. Беспокойство о будущем становилось всё сильнее, и я всерьёз подумывала о банке спермы, о том, чтобы разморозить свои яйца, которые я заморозила на тридцать пятилетие, и просто решиться.

Многие женщины растят детей в одиночку. А у меня есть и возможности, и мотивация.

Но я всегда слишком в себе сомневалась. Боялась, что не справлюсь, не стану хорошей матерью. А теперь – вот она я. Сорок лет, леса штата Мэн, и неожиданная беременность от мужчины, которого я поклялась ненавидеть до конца жизни.

С тяжёлым вдохом я взяла с тумбы телефон и позвонила Селин. Именно в такие моменты я особенно остро скучала по маме. По её добрым словам, по её объятиям, в которых было так безопасно. Она бы знала, что сказать. Знала бы, как разобраться в этом клубке чувств и найти выход.

Скука по ней не утихала. Просто я научилась с ней жить. Оставлять ей место в сердце и в голове – ровно столько, чтобы можно было продолжать идти вперёд.

Через полчаса я услышала, как в гравийной дорожке скрипнули шины, и снизу донеслись радостные голоса.

Я не могла пошевелиться. Моя задница приросла к светло-серым плиткам пола ванной. Детские визги переместились во двор, вслед за Карлом, который обещал мороженое и строительство замков из песка.

Мгновение спустя в дверь ванной постучали. А потом появилась Селин, опираясь на косяк, с озабоченным выражением на лице.

– Почему срочный вызов без объяснений? Я вся изнервничалась.

Меня накрыла волна вины. Я сидела здесь, варясь в последствиях собственных поступков, а она, наверное, боялась, что со мной что-то серьёзное.

– Прости, – прошептала я, и тут же разрыдалась.

Она села рядом и обняла меня.

– Я люблю тебя, Хлоя. Ты можешь рассказать мне всё. Мы справимся вместе.

Я кивнула в сторону мусорного ведра, в котором громоздились коробки и использованные тесты на беременность.

– Чёрт, – выдохнула Селин, притянув меня ближе. – Тсс… – тихо шептала она, поглаживая меня по волосам. – Поплачь, это нормально. Я рядом, я тебя держу.

Несколько минут я просто плакала, уткнувшись в её футболку, впитывая её тепло, её поддержку, то, как она гладила меня по голове. Я так скучала по ней. Я позволила времени, расстоянию и её отвратительному мужу встать между нами – и ненавидела себя за это. Она была самым хорошим человеком из всех, кого я знала.

– Расскажи мне, как это случилось, – тихо попросила она.

Я отстранилась и посмотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Осудит ли она меня? Я сама себя уже судила и приговор был суров.

Она подняла одну бровь, и уголок её губ дёрнулся вверх.

– Гас?

Я кивнула и опустила голову.

– Я знала! – воскликнула она, сжав кулак в победном жесте. – Видела, как он на тебя смотрит? Этот жаждущий взгляд лесоруба? Я же сразу сказала, что дело к этому идёт.

Я метнула в неё злобный взгляд, и она тут же сменила выражение лица, притянув меня в очередные объятия.

– Ты…

– Да. Я оставлю ребёнка. – В этом не было ни тени сомнения. – Все варианты имеют право на существование, но я этого хочу. Да, я не выгляжу счастливой, но только потому, что в шоке и понятия не имею, как, чёрт возьми, справиться со всем этим. Но, клянусь, это… хорошая новость.

– Тогда будем праздновать. – Её едва заметная улыбка расплылась до самой настоящей радостной ухмылки. – Потому что дети – это чудо. И, кстати, ты переспала с кем-то!

– Заткнись, – прорычала я.

– О нет, даже не надейся. – Она замотала головой. – Ты мне должна все подробности. Где? Когда? В каких позах?

У меня екнуло в груди. Я не хотела вспоминать ту ночь.

– Хватит.

– Я твоя сестра, – настаивала она. – А я не занималась сексом уже сто лет.

Я проигнорировала это. Я пыталась говорить с ней о её браке столько раз, но она всегда уходила от темы.

– Я поехала к нему. В прошлом месяце, после встречи с ФБР.

– И?..

– Сначала у нас были вино и сыр, мы просто болтали. А потом начали кричать друг на друга.

Селин снова сжала кулак.

– Прекрасно. Секс после ссоры – мой любимый. Так это было один раз?

– Вообще-то… – Я зажмурилась. – Три. Нет, подожди. Наверное, четыре?

Она больно толкнула меня локтем.

– Да ты издеваешься? Ты провела с бывшим целую ночь марафонского траха и даже не рассказала мне?! – Её лицо исказилось от разочарования. – Ты нарушила главный закон сестринства.

Я закрыла лицо руками. Это одновременно было похоже на мечту… и на кошмар. Я всегда хотела стать матерью. И пусть незапланированная беременность – не идеальный сценарий, но в моём возрасте выбирать уже не приходится.

Но обстоятельства?

Гас?

Мэн?

Весь этот эмоциональный багаж?

– Почему я не могла просто забеременеть от случайного секса на одну ночь? – простонала я.

– Правда? Ты бы хотела ребёнка от первого встречного? Ну не смеши, Хлоя.

– Я сейчас не в себе.

– Это очевидно, милая. Но тебе нужно собраться и придумать план.

Я фыркнула, вытирая глаза. Мой тушь, наверное, уже потекла во все стороны.

– Тебе легко говорить. У тебя уже трое.

– Да. И каждый раз – это сложно, страшно, прекрасно и порой отвратительно. Но ты справишься. Всё наладится.

– Я не хочу, чтобы он был в моей жизни навсегда.

Селин одарила меня своим фирменным материнским взглядом, и я тут же почувствовала себя виноватой.

– Хлоя, теперь весь твой фокус – это благополучие ребёнка, – спокойно сказала она. – И у тебя есть примерно девять месяцев, чтобы разобраться в ваших с ним отношениях. Но ты это сделаешь. Потому что этому ребёнку нужен отец.

Тон у неё был необычно твёрдый. Я явно задела что-то болезненное.

– Ты в порядке? – спросила я. Вопрос был глупым, но я не знала, как иначе подступиться к теме.

– У моих детей всё хорошо, – ответила она, уверенно убрав прядь волос за ухо. – И это всё, что важно.

– Я рядом, – прошептала я. – Если захочешь.

Она подняла руку, останавливая меня.

– Спасибо. Но я правда не могу говорить о своём браке. Особенно сидя на полу твоей ванной, окружённая использованными тестами на беременность.

Я хотела сказать больше. Сказать, что всегда буду её поддерживать. Что она не обязана оставаться в браке без любви с человеком, рядом с которым чувствует себя ничтожеством. Но это была не моя битва. Пока она сама не заговорит об этом, я ничего не смогу сделать.

– И хоть я не собираюсь сейчас углубляться в личное, просто знай: есть вещи куда хуже, чем ответственный, вовлечённый отец рядом.

Это задело. Ещё больше – мысль, что мои племянницы и племянник, возможно, лишены этого.

И пусть на бумаге Гас выглядел достойно… я-то знала, как всё обстоит на самом деле.

– А что если он уйдёт? А если решит, что это не для него? – прошептала я, позволяя старой боли подняться на поверхность.

– Ты сейчас слишком забегаешь вперёд, – мягко сказала она, поглаживая мои волосы. – Давай сосредоточимся на главном. Например, почему ты устроила секс-марафон без презервативов с бывшим мужем, которого, как утверждаешь, ненавидишь, и на которого даже мстительный лесной план придумала?

– Это был секс после ссоры. Не более, – упрямо ответила я.

– Ага, конечно. – Она покачала головой. – Секс после ссоры – это если один раз. А если несколько – значит, в глубине души вы всё ещё нравитесь друг другу. Это канон.

У меня скрутило живот, и к горлу подкатило тошнотворное чувство.

– Ты ведёшь себя как эксперт по теме.

– Ммм, – пожала плечами она. – От врагов к любовникам – мой любимый сюжет. Я в этом профи.

– Ты мне не помогаешь. Это не одна из твоих острых книжек.

Селин поднялась и протянула мне руку.

– Вставай. Мы будем праздновать.

Я всхлипнула, но всё же взялась за её ладонь и поднялась на ноги.

– Это полный бардак.

– О, новость дня. Рождение ребёнка – самый бардачный, физически и эмоционально, процесс, который тебе когда-либо предстоит пройти. Привыкай.

Она повела меня вниз, на кухню, и, приоткрыв раздвижную дверь, махнула рукой детям, которые вовсю закапывали Карла в песок. Пляжная зона здесь была крошечной, но дети её обожали и явно будут заняты ещё какое-то время.

Селин открыла холодильник и начала вытаскивать продукты.

– Садись, – приказала она. – Я тебя накормлю. Первый закон беременности: голод делает тебя сумасшедшей и неадекватной, так что нужно есть.

Когда я не двинулась с места, она махнула на меня рукой.

– Хватит этого лица. Перестань накручивать и зацикливаться. Да, это неожиданно. Но это ещё и, чёрт побери, потрясающе.

– Да, – сказала я с медленным кивком.

– Так что давай без страданий. Будем радоваться. У тебя внутри – малыш. – Она указала на мой живот лопаткой. – И ты станешь невероятной матерью.

– Но…

– Нет, – отрезала она, не дав мне договорить. – Даже не начинай. Есть причина, по которой ты вернулась сюда. И причина, по которой купила именно этот дом. Ты не видишь? Так было предначертано.

– Смешно, – фыркнула я, почувствовав, как сжалось внутри. – Что мне теперь делать? Я живу в Сиэтле, моя работа в разъездах, я колесила по всему миру. А теперь в уравнении ещё и будущий отец ребёнка, на которого нельзя положиться.

– Ненадёжный? Да ты не права. Он ответственный и уважаемый. И, скорее всего, за последние двадцать лет здорово повзрослел.

Я скривилась. Господи, почему Селин просто не могла его ненавидеть, как я? Её оптимизм выматывал.

– Мне кажется, он из тех, кто на самом деле хороший. И ты не будешь жаловаться, когда пройдёт токсикоз.

– Это ещё почему?

– Во втором триместре ты будешь постоянно хотеть секса. Тогда ты точно не будешь жаловаться на его присутствие. Скорее всего, сама запрыгнешь на его лесорубскую ногу и начнёшь тереться, как бешеная псина.

– Фу, прекрати. Я больше никогда не буду с ним спать. Мне нужны чёткие границы.

Селин рассмеялась, помешивая яйца на сковородке.

– Ты могла бы остаться здесь, – сказала она.

– В Мэне? – Это звучало как полное безумие.

– У тебя в собственности целый лес. Особняк на берегу озера. Лесозаготовительная компания. Думаю, ты вполне справишься.

У меня закружилась голова от количества нерешённых вопросов.

– Прекрати, – сказала она, ставя передо мной тарелку с яичницей. – Опять начинаешь зацикливаться.

Я закатила глаза и взялась за вилку. Она была права – голод только усиливал тошноту. Мне предстояло столько всего узнать, не только о беременности и младенцах, но и о том, как вырастить ребёнка и уберечь его от такой же боли, какую довелось пережить мне.

Селин не позволила мне работать весь остаток дня. Вместо этого осталась и составила компанию. После обеда мы вышли на террасу. Она показала, как рассчитать дату родов в интернете, и принялась предлагать безумные имена для ребёнка, пока мы наблюдали, как дети играют и смеются на солнце.

Я положила руку на всё ещё плоский живот. Уже сейчас я чувствовала любовь к этому крошечному существу. Эта любовь пробуждала во мне сильнейший материнский инстинкт – желание защищать любой ценой.

И вместе с этим пришла волна вины. Я пустила всё на самотёк. Не только переспала без защиты с бывшим мужем, который к тому же был моим сотрудником, но и начала получать удовольствие от его общества.

Я позволила ему снова проникнуть в мою жизнь – с его ворчливым очарованием и добрыми поступками.

А ведь я клялась себе, что не допущу этого. Клялась, что всё будет чётко, строго, по деловому.

И вот я – беременна от этого человека. Ситуация и так была сложной, а теперь стала ещё и запутанной. Потому что я не позволю ему причинить боль моему ребёнку так, как однажды причинил мне.

Однажды я доверила ему своё сердце – и обожглась. Я больше не настолько наивна. А если он выберет карьеру вместо ребёнка? Или что-то ещё, столь же пустое?

Если он отвергнет этого ребёнка, этого маленького идеального человечка, я… я, правда, задушу его. Одна только мысль об этом снова подняла на поверхность весь мой гнев, всю боль, всю обиду.

Эти эмоции снова накрыли меня – такие же, как в тот день, когда я села в самолёт, зная, что он позволяет мне уехать. Все те одинокие месяцы, что превратились в годы. Всё это время я знала: несмотря на его обещания, он никогда не любил меня так, как любила я.

Боль от потери всех, кого я любила. Боль изгнания из дома, одиночества, отсутствия поддержки. Я сжала кулаки. Я справлюсь. Я обязательно справлюсь.

Я буду любить этого маленького чудо-человека. И хотя я позволю Гасу быть частью жизни своего ребёнка, я проведу чёткие границы. И позабочусь, чтобы ни его сердце, ни моё больше никогда не пострадали.

Глава 19

Гас

Я проснулся от странного, тяжёлого ощущения. Заснул на диване после того, как весь вечер провёл в мастерской. Не мог найти себе места – нужно было что-то создать. Коул давно просил сделать пару авторских вещей для аукциона на RiverFest, так что показалось, что это самое время начать.

Но с утра за своё усердие я расплачивался сполна. Шея ныла невыносимо. Я открыл глаза, чтобы разобраться, что же лежит у меня на ногах, и сердце тут же подпрыгнуло от радости.

Клементина свернулась клубочком в ногах дивана, уткнувшись головой в мою голень.

Я замер, стараясь не пошевелиться и не спугнуть эту трогательную сцену, и просто смотрел на неё. Шея будто огнём горела, но этот момент стоил боли.

Осторожно потянулся за телефоном на журнальном столике, чтобы запечатлеть этот исторический момент. Наконец-то.

Сердце распирало от тепла.

– Время и доверие, – говорила директор приюта. И она была права.

Но прежде чем я успел сделать снимок, Клем подняла голову и одарила меня скучающим взглядом. Будто уловила, насколько я растроган этим её жестом доверия, и стыдилась за меня.

Я улыбнулся и почесал её за ушами.

– Я раскусил тебя, девочка, – сказал я. – Ты начинаешь меня любить. А я со временем тебе понравлюсь. Мы с тобой ещё станем лучшими друзьями.

В офисе я заскочил к Сэму, потом бесконечно перезванивался с лесопилкой, чтобы согласовать доставку оставшейся партии древесины. Через час у меня была встреча с Джей-Джеем.

Все эти перемены нервировали меня, но я действительно её уважал. И, что бы там ни было, она мне нравилась.

Последние дни мы мотались туда-сюда, собирали образцы, делали фото. Даже Финна уговорили полетать с нами для съёмки с воздуха. После встречи с Хлоей и новой движухи на работе я почувствовал прилив энергии, которого не ощущал уже много лет.

Как бы тяжело это ни было признавать, я начал думать, что Hebert Timber и правда встала на правильный путь. Что все эти перемены были необходимы для роста и выживания. С детства мне вдалбливали, что это моё место, моя судьба, что никто, кроме Эбертов, не справится с этим делом. Но теперь я в этом не был уверен.

Я размял плечи, наклонил голову в одну, потом в другую сторону, шея до сих пор ныла после сна на диване, и тут заметил сообщение.

Это была Хлоя.

Можешь заехать сегодня? Я работаю из дома, и мне нужно обсудить кое-что лично.

Хлоя почти всегда предпочитала электронную почту. После той ночи она держалась на расстоянии, но я знал – со временем я растоплю её.

А если она хочет увидеться – я поеду с радостью. Она могла вызывать меня в своё «Хлоя-Замок» когда угодно.

Клементина запрыгнула в грузовик, высунула голову в окно и высунула язык в поток августовского ветра.

По дороге я заехал в Кофеинового Лося за латте и коробкой печенья с патокой – слышал, что это её любимое.

Я почти летел над землей, подходя к её двери. Но как только она открыла – сердце ушло в пятки.

Она была в спортивных штанах, босиком. Такая же красивая, как всегда… но уставшая.

– Всё в порядке? – спросил я сразу, сдерживая желание дотронуться до неё.

Клем просочилась мимо меня и тут же направилась к ней, а Хлоя опустилась на колени и обняла мою девочку.

– Заходи, – пробормотала она.

– Принёс тебе угощение, Стрекоза, – сказал я, проходя в дом. С тех пор, как мы отмечали её день рождения, я здесь не был. Днём дом выглядел ещё более впечатляюще.

На кухне она открыла коробку с печеньем. Я ждал, что её лицо просветлеет, но вместо этого её скрутило, она зажала рот рукой и отбежала к другой стороне комнаты.

– Тебе плохо? Принести что-нибудь? – Я схватил стакан из шкафа у раковины, налил воды.

Она молча взяла его у меня.

Сердце стучало как бешеное. Что-то было не так. Она не сказала ни одного колкого слова. И не захотела своё любимое печенье. Моя голова рисовала один ужасный сценарий за другим. Господи, только бы с ней всё было в порядке.

– Садись, – сказала она и указала на стул.

Я остался стоять.

– Стрекоза, ты меня пугаешь, – тихо сказал я.

Она посмотрела на меня своими влажными, широко распахнутыми глазами.

– Я рядом. Что бы ни случилось – я здесь, – добавил я, делая шаг ближе.

Хлоя зажмурилась, и по щеке скатилась слеза.

От этого всё внутри меня перевернулось.

– Я беременна, – прошептала она.

Слова повисли в воздухе. Пока я понял, что именно она сказала, прошла целая вечность.

– Беременна? – переспросил я, горло перехватило.

Она кивнула.

Смешанные чувства – шок, растерянность, радость – захлестнули меня. Беременна?

Всё вокруг исчезло. Осталась только она. Эта женщина. Ребёнок. Наш. Мы. Родители. Маленький человечек.

Я опустился на колени и обнял её, уткнувшись лицом в её старую футболку. И расплакался. Держать всё в себе – это одно, но сейчас во мне бушевало столько всего… А теперь ещё и ребёнок?

Я прижался к ней, напуганный до дрожи, но одновременно переполненный счастьем. Чёрт. Это был новый старт. Первый день новой жизни.

Я поднял взгляд на её лицо, по которому теперь тоже текли слёзы.

– Это лучший день в моей жизни, – прошептал я и положил голову ей на живот. – Самый лучший.

– Нам стоит позвонить отцу Рене? – добавил я. – Рано, конечно, но если я напишу Нэнси в мэрию, она быстро сделает нам лицензию.

– Лицензию? – переспросила она, пытаясь отстраниться. – На что?

– На брак. Снова. Как хочешь назови.

В голове всё кружилось. Столько нужно сделать, узнать, решить…

– Гас, – твёрдо сказала она. – Встань.

Она крепко схватила меня за руки и отстранила, сделав шаг назад. Я послушался и поднялся.

– Нужно прояснить кое-что. Мы не женимся.

– Пока, – уточнил я, вытирая щёку.

– Сядь, – указала она на стол. – Хочу, чтобы ты кое-что понял.

Я сел. Она тоже, напротив. Руки сложены перед собой, взгляд холодный и ясный.

– У тебя есть выбор. Хочешь – участвуй. Не хочешь – я справлюсь сама.

Её слова ударили прямо в сердце. Сама? Как будто меня не будет? О чём она вообще?

– Но если ты всё же хочешь быть частью жизни нашего ребёнка – мы будем со-родителями. И только.

У меня опустились руки. Нет. Это наш шанс. Это судьба. Маленький человечек, половина от неё, половина от меня – он изменит наши жизни.

А она вела себя так, будто это не имеет значения.

– Я приветствую твоё участие. Правда. Я понимаю, сейчас это может казаться чем-то невероятным, но тебе нужно подумать. Серьёзно подумать. Хочешь ли ты, чтобы это было частью твоей жизни. Навсегда.

– Я не пропущу ни единой минуты, – спокойно сказал я, злость внутри нарастала. Как она вообще могла подумать, что я не захочу знать своего ребёнка? – Я ждал сорок лет, чтобы стать отцом. Ты сошла с ума, если думаешь, что я хоть на секунду приму это как должное.

Она немного расслабилась, плечи опустились, а между бровями исчезла морщина. Похоже, она мне поверила.

И слава богу. Но несмотря на радость, я чувствовал, как глубоко она меня ранила. Как она могла так вольно судить обо мне?

Я протянул руку через стол, взял её ладонь в свои руки и бережно сжал.

– Это судьба, Стрекоза. Прямо звёздами написано. Мы справимся.

Она тут же отдёрнула руку.

– Пожалуйста, хватит с этой чушью. Звёзды и судьба не вызывают сбои в работе контрацепции.

– Тогда, видимо, виновата моя мощная сперма лесоруба, – пошутил я.

Она закатила глаза.

– Конечно, твоё эго в восторге.

– Не могу сказать, что оно страдает, – признался я, выпрямившись. – Но дело не в этом. Это прекрасная новость. И если тебе нужно доказательство того, что я полностью включён – готовься.

Она сцепила руки перед собой и коротко кивнула. Видимо, на данный момент это был максимум, на который я мог рассчитывать.

Я провёл рукой по лицу.

– И что теперь?

– Я запишусь к гинекологу. Убедимся, что всё в порядке. А потом я, как обычно, буду разбираться со всем сама.

– Вместе, – твёрдо сказал я. – Я, кстати, мог бы переехать. Присматривать за тобой. Быть рядом, если ночью захочется солёных огурцов или понадобятся массажи уставших ног.

Она откинула голову назад с таким эпичным закатыванием глаз, что, кажется, даже стены почувствовали это движение.

– Ни за что.

– Почему нет? Клем и я – отличные соседи по квартире. Правда, девочка?

Клем взглянула на меня с выражением абсолютной скуки.

– У меня всего шесть недель. Успокойся. – Она положила ладони на стол. – Пожалуйста, подумай над тем, что я сказала. Дай себе время. Пусть шок уляжется, и мы поговорим через пару дней.

С этими словами она встала и направилась к двери, явно давая понять, что пора мне убираться.

– Мне не нужно думать, Хлоя. Я уже всё решил. Я с вами. Каждую минуту, каждый день – до конца жизни.

Но даже пока я говорил это, внутри уже шевелились страх и сомнение. У меня не было примера хорошего отца. И я уже однажды потерял Хлою. Смогу ли я стать тем, кто им нужен?

– Я рада, что ты это чувствуешь, – сказала она, подбородок поднят. – Но ты должен быть уверен. Я не позволю тебе бросить этого ребёнка. Ты не откажешься от него и не отнимешь свою любовь.

Меня стошнило бы, если бы во рту не пересохло. Бросить? Никогда. Как она могла так говорить? Хотелось сорвать рубашку и показать ей татуировку, кричать, что если я люблю – то навсегда.

В груди клокотал гнев, смешанный со стыдом и отвращением к самому себе. Это я довёл её до такого. Это я всё испортил. Это моё промедление и глупость столько лет назад стали причиной её недоверия.

– Хлоя… – Я протянул руку к ней.

Она покачала головой, глядя в сторону двери.

– Я верю, что ты счастлив. Но я никогда больше не смогу полностью тебе доверять.

Эти слова пронзили грудь, как стрела.

– Этот ребёнок – самое дорогое в моей жизни, – сказала она. – И я ни за что не позволю тебе его разочаровать. Ни в чём.

Я опустил голову. Она хотела, чтобы я ушёл. И я не мог её винить.

– Я сделаю всё, чтобы вернуть твоё доверие, – сказал я тихо, с глухим чувством поражения. – И нет ничего, чего бы я не сделал ради этого ребёнка.

– Пожалуйста, остановись, – прошептала она, всхлипывая.

Теперь она плакала. Прекрасно. Я только всё усугубил.

С глухим усилием она открыла входную дверь.

– Мне нужно побыть одной.

Я говорил, что сделаю всё, что в моих силах. И сейчас это значило – уйти. Так я и сделал. Клем пошла за мной. Я сел в грузовик, откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

Чёрт. Как день, ставший лучшим в моей жизни, мог так быстро превратиться в один из самых ужасных?