Текст книги "Заноза с топором (ЛП)"

Автор книги: Дафни Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Наши языки переплелись, руки жадно хватали и сжимали – мы целовались так, будто в последний раз. Боже, её губы были совершенством. В ней не было ни капли скованности, ни тени неуверенности. Она точно знала, чего хотела – и я был более чем готов это ей отдать.

Она отстранилась, задыхаясь.

– Ты целуешься охренительно, – выдохнула она. – Это хоть как-то компенсирует твою паршивую личность.

– Мне ты больше нравишься, когда твой рот занят, – пробормотал я и прижал её к стене, целуя снова.

Глава 10

Хлоя

Опасность. Опасность.

Мозг кричал об этом, пока он вжимал меня в стену.

Но стоило его губам скользнуть вниз по моей шее, как любые мысли о том, чтобы остановиться, улетучились без следа. От его прикосновений внутри всё вспыхивало, закипало, превращаясь в голод и безумие. Его поцелуи были жадными, уверенными, а щетина царапала кожу в самом восхитительном смысле. Его огромные руки были повсюду, пожирая меня. Такой тёплый, такой сильный, такой настоящий. Я выгнула спину, когда он добрался до того самого места – чуть ниже уха, которое, как по проводам, отзывалось внизу живота.

Когда я в последний раз вот так просто позволяла себе сорваться? Сделать что-то по-настоящему глупое?

А это, безусловно, было глупо. Очень, очень глупо. И при этом – до боли правильно.

Весь вечер я то кипела от злости на него, то ловила себя на нежности. Как он мог в одну секунду доводить меня до бешенства, а в следующую – сражать одним движением языка?

Это было безумием. Но чёрт возьми, каким сладким.

Я уткнулась в его грудь, намереваясь оттолкнуть, он отстранился первым, тяжело дыша. Всё это было чертовски жарко, но ведь я сама на него накинулась, так что, возможно, стоило остановиться, извиниться и просто уйти.

Он не хотел меня. Не мог хотеть. И всё же, этот взгляд, этот жар в его глазах, эти сильные руки, сжимающие мою задницу, говорили об обратном.

– Перестань думать, – приказал он.

Чёрт. Как он так хорошо меня знал? Я вела внутри себя целый диалог, споря с собой в десятках голосов.

Он снова придвинулся ближе, запер меня между собой и стеной.

– Скажи, чего ты хочешь.

Что я хочу? Я и сама не знала. Всё внутри гудело, крутилось, путалось, тело и разум кричали, но в разные стороны.

Я подалась вперёд, ища его губы, но он не позволил мне поцеловать его.

Пальцы скользнули по моей челюсти – лёгкое касание, от которого меня пронесло током.

– Согласие – это чертовски сексуально, Стрекоза. Скажи это вслух. Мне нужно услышать.

Я подняла голову и встретилась с его взглядом.

– Огаст Эберт, я хочу, чтобы ты растерзал меня.

Он тут же задрал моё платье, а в следующий миг губы впились в мою кожу с жадностью, от которой у меня перехватило дыхание.

– С превеликим удовольствием, Стрекоза.

Царапание его щетины, когда он опускался всё ниже, рвало искры внутри меня, делая безумной от желания.

Он встал на колени, глядя снизу вверх с озорством в глазах.

– Раздвинь.

Я подчинилась, не раздумывая, вся дрожа от возбуждения. Одной рукой он прижал меня к стене, другой сдёрнул трусики вниз.

Перекинув мою ногу себе на плечо, он прикусил внутреннюю часть бедра, и я всхлипнула, когда он оказался ещё ближе.

– Не дёргайся. У меня тут дело.

Когда жар его губ коснулся моего клитора, я откинула голову назад. Каждое мгновение было мучением. Мне хотелось прижаться к его лицу. Как он мог так дразнить меня?

– Черт, ты восхитительна на вкус, – сказал он, нежно проводя по мне языком. – И я жадный парень, так что не жди, что я буду относиться к тебе снисходительно.

Затем он погрузился в меня, облизывая, посасывая и раздвигая меня пальцами.

С головой, откинутой к стене, и закрытыми глазами я впитывала в себя каждую каплю наслаждения, которое он дарил. Как он вообще держал меня? Казалось, это положение противоречило всем законам физики. Но он не останавливался. Наоборот – усилил темп, добавив к ласкам руку.

Я застонала от этого ощущения, и где-то внизу живота вспыхнул жар. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала хоть что-то, хотя бы отдалённо похожее на это. Такое тонкое, острое, невыносимо сладкое.

По телу прокатилась волна сладкого напряжения, нарастающего с каждой секундой. Оно росло и сгущалось, пока я не почувствовала, что вот-вот взорвусь. Но прежде чем я успела сорваться в этот безумный вихрь, он замедлил движения.

– Пожалуйста, – выдохнула я, не чувствуя ни капли стыда.

Эта пытка сводила с ума. Он довёл меня до края и отступил, снова и снова, играя пальцами и языком. Я прижалась к его лицу, жадно, требовательно – мне нужно было больше. Больше всего.

– Вот и все. Садись на моё лицо, – сказал он, прижимаясь к моей киске. – Бери всё, что хочешь. Кончи мне в рот. Дай мне облизать все до последней частички.

Я схватила его за волосы и сделала, как он сказал, позволяя его руке удерживать меня на земле, пока я гналась за диким, неистовым удовольствием, которое росло во мне.

И в следующую секунду напряжение лопнуло. Я выгнулась, захлёбываясь волнами наслаждения, прерывисто дыша и сотрясаясь в его руках. Он не останавливался, держал меня крепко, не давая упасть, пока я проживала каждую вспышку этого дикого, захватывающего ощущения – с криками, стонами и полной потерей контроля.

Когда волна отступила, я откинулась на стену, мягко ударившись затылком, стараясь не отключиться, пытаясь перевести дыхание. Он целовал меня ниже, оставляя лёгкие укусы на внутренней стороне бедер, пока я судорожно возвращалась в реальность.

Но этого было недостаточно. Мне нужно было больше. Гораздо больше.

– Пожалуйста, – прошептала я, голос дрожал. – Я хочу, чтобы ты был во мне.

– Я? – переспросил он, глядя на меня снизу вверх с широкой, торжествующей улыбкой.

Я надула губы.

– Вообще-то я имела в виду твой член… но, к сожалению, он привязан ко всей остальной части тебя.

Он вскочил на ноги и сдёрнул футболку самым греховно-сексуальным способом, демонстрируя широкую грудь, покрытую татуировками и тёмной щетиной.

– Чёрт, ты такая охренительно сексуальная, – выдохнул он, вновь припадая к моим губам.

Он на вкус был, как я. Его борода всё ещё хранила на себе следы моего возбуждения, и этот вкус на его губах окончательно свёл меня с ума.

Я схватилась за пояс его джинсов, и сердце радостно сжалось, когда под пальцами ощутила твёрдую, напряжённую выпуклость – он был готов.

– Поменьше разговоров, – пробормотала я, расстёгивая пуговицу.

Он тихо рыкнул и стянул джинсы, и в тот же миг его напряжённый член вырвался на свободу.

При виде его внушительной эрекции во мне мелькнула тень тревоги – но за ней сразу вспыхнул жар, растёкшийся по телу.

– И побольше траха, – выдохнула я.

Он прижал ладони по обе стороны моего лица, наклонился ближе, не отводя взгляда.

– Ты уверена?

Я обхватила его твёрдый, напряжённый член и сжала покрепче.

– Готова.

Он наклонился, впился в мои губы жадным поцелуем и поднял меня на руки. Одним мощным движением он вошёл в меня.

Я вскрикнула, перехватив дыхание – его проникновение захлестнуло все чувства, затопило всё внутри собой.

– Господи, ты такой огромный, – прошептала я, когда он начал медленно двигаться, легко удерживая меня прижатой к стене, заполняя и растягивая так сладко, что по телу шли волны дрожи.

Его лицо было сосредоточенным, серьёзным – он полностью отдался моему удовольствию.

– Ты вся мокрая для меня. Твоя сладкая киска помнит мой большой член и ждала его.

В другой момент я бы обязательно вставила колкое замечание, чтобы сбить с него спесь… но сейчас я едва держалась и наслаждалась каждым его движением внутри себя.

Он двигался медленно, глубоко, с длинными, размеренными толчками. Одной рукой упирался в стену, другой крепко держал меня за бедро. Я обвила его ногами и жадно целовала его шею, подбородок – всё, до чего могла дотянуться, отчаянно стремясь ещё ближе, жаждая чувствовать его всем телом.

Стоп. Это было… слишком. Слишком интимно. То, как мы переплелись, как он двигался – неторопливо, сосредоточенно, будто намеренно заставляя меня прочувствовать каждый толчок… Всё это было больше, чем просто страсть.

– Эберт, – процедила я сквозь зубы. – Это просто секс, а не любовь под луной. Ты что, разучился меня как следует разнести?

Его взгляд потемнел, но он ничего не ответил.

Чёрт. Зачем я только открыла свой ехидный рот?

Прежде чем я успела осознать, что происходит, он развернулся и понёс меня через весь дом, всё ещё оставаясь глубоко внутри.

В конце концов он уложил меня на широкую кровать с белоснежными подушками и серым стёганым покрывалом. Всё выглядело строго и просто – как и он сам.

Но рассмотреть детали я не успела. Он перевернул меня на живот, приподнял бёдра, поставив на четвереньки, и коленом раздвинул мне ноги.

– Ты хочешь, чтобы тебя трахнули? – прорычал он. – Я к твоим услугам.

И с ещё большей силой, чем прежде, вонзился в меня.

– Я сделаю это лучше, чем кто-либо когда-либо делал. И лучше, чем кто-либо когда-либо сможет.

Он резко шлёпнул меня по ягодице. Острая боль разлетелась по всему телу, заставив меня замереть в замешательстве – злиться или таять? Но тело уже решило за меня – из горла вырвался громкий, сдавленный стон. Как бы он меня ни бесил, этот человек пробуждал во мне такие ощущения, о которых я даже не подозревала.

– А потом ты начнёшь умолять о продолжении.

Я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться. Мне не нужно было больше. Я просто хотела получить своё и уйти. Подальше от этого опасно притягательного мужчины и всех этих сбивающих с толку чувств.

Но стоило ему ускориться, и все мысли вылетели из головы. Я лишь извивалась, кричала, вцеплялась в простыни и тонула в вихре ощущений, неспособная думать ни о чём, кроме него.

– Можешь притворяться, что это ничего не значит, – пробормотал он, – но я знаю твои секреты, Стрекоза.

Я медленно поднесла стакан воды к губам и сделала глоток, не сводя с него взгляда. В свете ночника он выглядел чертовски привлекательно.

На мне ничего не было – только футболка Hebert Timber, которую я стащила из его комода. Мягкая, заношенная ткань ощущалась как прохладное одеяло, накинутое на разгорячённое тело.

Он опёрся локтями о кухонный остров и ухмыльнулся.

– Ты много говоришь, но ты со мной ещё не закончила.

Его волосы были растрёпаны, спасибо моим рукам, а упругая задница в боксёрах выглядела особенно аппетитно. Но мне пора было идти.

Да. Уйти. Домой. Подальше от этого горячего, сводящего с ума лесоруба.

Мы получили, что хотели. Взрослые люди после секса расходятся. Всё просто.

Так почему я не шевелилась?

– Я выведу Клем, – сказал он. – А потом может, посмотрим кино?

Я кивнула. Честно говоря, я ещё не была готова уходить.

Когда он вернулся, я уже свернулась на диване, уютно устроившись на мягкой коже и размышляя, насколько сильно буду завтра болеть.

Я была сонная. И, как говорится, упоённая после. Наверное, именно поэтому, когда он сел рядом, подтянул меня на колени, обнял и поцеловал – я не остановила его.

Разговор, конечно, предстоял. Мы работали вместе. Более того – я была его начальницей. Но, чёрт, его губы были слишком хороши, чтобы отказываться от них.

Теперь он целовал мягко, почти с благоговением. Я растаяла в его объятиях.

Он мгновенно напрягся подо мной.

– Впечатляюще, – пробормотала я, прижимаясь к нему и запрокидывая голову, наслаждаясь щекочущей щетиной на шее. – Для старика у тебя отличная выносливость.

Он резко отстранился, подхватил меня на руки и встал.

– Старик, да? – И, не дожидаясь ответа, направился в сторону спальни. – Сейчас ты узнаешь, на что способен этот «старик».

Глава 11

Хлоя

Мне было жарко. Вернее, я вся вспотела. Спать дальше было просто невозможно.

Я открыла глаза и уставилась на великолепную деревянную балку под потолком и большие окна, через которые нещадно бил утренний свет.

Щурясь, продолжила осматриваться и быстро поняла, почему мне так жарко.

Гас.

Голый.

Распластанный надо мной, словно огромное одеяло в форме лесоруба.

Я чуть приподняла голову. Угу. Не только он был без одежды.

Закрыв глаза снова, я позволила себе на несколько секунд раствориться в воспоминаниях о прошедшей ночи.

Секс.

Горячий секс.

Грязный, спешный, неистовый.

И при этом нежный.

Мы почти не спали. Я его подкалывала – он заставлял меня стонать. Потом мы пили воду и всё повторяли. В какой-то момент мы вдвоём шарили по холодильнику в поисках сыра, и когда я пошутила, что его оральная техника хромает, он затащил меня на кухонную стойку и довёл до оргазма там.

Я совершила огромную ошибку и поддалась на его феромоны лесоруба и напрочь забыла о здравом смысле.

Он заставил меня кончить руками, языком… и тем самым чудовищем в штанах.

От последней мысли меня окатило жаром – грудь и шея мгновенно вспыхнули. Он был больше, чем я помнила. И точно знал, что с этим делать.

Я изучала его лицо. Сейчас он выглядел спокойным, как давно уже не выглядел – ни с тех пор, как мы были вместе. Жёсткие черты смягчились, он будто стал моложе. Его голова лежала у меня на груди, губы – в каких-то сантиметрах от соска, который напрягался просто от его близости. Тёмные ресницы, растрёпанные волосы, небритая щетина – всё это было так… его.

И этот дом.

Господи. Да если бы я не чувствовала к нему влечения до приезда, этот дом был бы вполне достаточной причиной. Он был красивым, продуманным, настоящим. И когда он рассказывал, как строил его своими руками семь лет, уважение к нему прочно укоренилось внутри меня.

Его преданность. Его сосредоточенность.

Этой ночью он направил всю её на меня.

Он был методичен, дотошен в своей работе, но по сравнению с тем, как он относился к моему телу, это было ничто. Он изучал меня, как будто я была самым важным проектом в его жизни.

Он зашевелился и перевернулся на спину, открывая грудь. Я перевела взгляд на татуировки на его плечах, прослеживая их узоры глазами.

А потом перешла к тем, что были на груди и сердце сжалось.

Чёрт.

Прямо над сердцем – стрекоза. Хрупкие, тонкие крылья, тянущиеся к ключице. Вчера вечером я её не заметила – в полумраке она сливалась с другой татуировкой и волосами на груди. Но сейчас, при ярком утреннем свете, её было видно отчётливо.

А под ней – крошечные цифры.

11.11.04.

Наш день свадьбы.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Пальцы затекли от напряжения. Ком в горле душил. Я едва могла дышать. Меня будто затянуло в вакуум.

Как он мог? Как он посмел оставить на своём теле метку от отношений, которые сам же и похоронил?

Пелена ночной страсти слетела с глаз. Я смотрела на него – и больше не видела того мужчину, с которым целовалась час назад. Передо мной был тот самый человек, который однажды поклялся быть со мной навсегда, а потом отвернулся, когда мне нужнее всего была его любовь.

Меня мутило. Я была идиоткой. Как я могла снова на это повестись?

– Ты собираешься пялиться на меня всё утро, Стрекоза? – пробормотал он, повернув голову ко мне и сонно улыбаясь.

Мои плечи напряглись от одного его голоса. Глухого, хриплого. Я чуть не позволила ему снова втянуть меня в туман, напоённый феромонами и тёплым деревом. Но при дневном свете всё стало кристально ясно.

Это был откат.

Эмоционально опасная связь.

С моим бывшим мужем.

Человеком, который однажды разнёс меня в клочья. А я… впустила его обратно.

Он приподнялся и, потянувшись, обнял меня, прижав к себе.

– Я не раздавил тебя?

Я покачала головой, избегая взгляда.

– Просто жарко. Мне нужно одеться. – Я развернулась, перекинула ноги через край кровати. Но не успела встать, как его рука обвила мою талию и притянула обратно.

– Нет, – прорычал он, прижав меня к матрасу и нежно коснувшись губами. – Думаешь, я тебя так просто отпущу?

– Гас, мне надо идти, – сказала я, с трудом удерживая голос от дрожи. Я хотела расплакаться. Безумно. Но не могла. Не сейчас.

Его лицо погрустнело.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Он тяжело вздохнул и отпустил меня.

Я поднялась, подняла с пола платье, пока он, голый, смотрел на меня с постели, не сводя глаз. Не давая мне скрыться.

Я повернулась к нему.

– Надень что-нибудь.

– Зачем?

– Потому что я не могу говорить с... этим, – махнула рукой в его сторону, срываясь от раздражения.

Он самодовольно усмехнулся, бросив взгляд вниз, где его член снова подавал признаки жизни.

– Вчера тебя это не смущало.

Я влетела в гардеробную, наугад открывая ящики, пока не нашла аккуратную стопку боксёров. Швырнула их ему в лицо и отвернулась, уставившись на горы за окном, пока он одевался.

Когда он встал и натянул бельё, я глубоко вдохнула, собирая остатки самообладания.

– Это была ошибка.

– Какая именно? – спросил он с раздражающе спокойным тоном. Хотя только что мы трахались как безумные.

– Все. До единой.

– Не согласен, – пожал он плечами. – К третьему раунду мы явно вошли в ритм. Думаю, у нас потенциал. Можем поднять планку. – И он подмигнул.

Он, мать его, подмигнул.

Почему он не понимал, насколько это было ужасной идеей?

– Я не заинтересована, – произнесла я чётко, даже когда в горле снова подкатило. Я должна быть сильной. – Спасибо, что помог мне выпустить пар.

Он молча смотрел на меня. В этом утреннем свете он был весь – сила. Большой. Мощный. И когда он скрестил руки на груди, мне захотелось всё перечеркнуть. Прыгнуть в его объятия. Закрыть глаза. Почувствовать, что кто-то может защитить меня от всего мира.

– Лучше быть честной, – продолжила я. – Я тебя даже не люблю. Ты ворчливый, упрямый, застрявший в прошлом. Мы разные люди. И всё, что между нами было, давно умерло и похоронено.

Его плечи опустились, и та мягкая, сонная улыбка, с которой он смотрел на меня всего минуту назад, сменилась привычной хмуростью. Прекрасно. Именно это мне и было нужно – чтобы он снова стал тем ворчливым ублюдком, которого я знала. А не неотразимым, полураздетым богом, исполняющим желания одним движением пальцев.

Он смотрел на меня, молча и растерянно, пока я выходила на кухню. Я быстро нашла сумочку и телефон на острове и направилась к двери. Домой. Мне нужно было домой. Разобраться в том, во что я, чёрт побери, ввязалась.

Но он не собирался так просто меня отпустить.

Он пошёл за мной, позвал по имени, явно решив поговорить. Будто можно обсудить то безумие, что произошло между нами прошлой ночью.

– Если это из-за того, что было... – начал он.

– Стоп. – Я вскинула руку, уже надевая туфли. – Я не хочу ворошить прошлое. Но просто знай: я не прощу тебя. Никогда.

Я глубоко вдохнула и продолжила, чтобы он точно понял.

– Это не то, чего я хочу. Ты – не то, чего я хочу.

Он не ответил. Только смотрел, его огромные синие глаза были полны боли. И я знала, чтобы закончить всё окончательно, я должна добить это.

– Кстати, я на таблетках, – произнесла я, выпрямившись.

Он только кивнул.

– Но теперь мне придётся сдать тесты. Кто знает, что ты мог мне передать.

Его глаза распахнулись, он отступил на полшага, шокированный тем ядом, что я изливала. Но это сработало. Когда он пришёл в себя, то распрямился, кулаки сжаты, лицо пылало от ярости.

– Я здоров, – процедил он сквозь зубы. – И с радостью докажу тебе это.

Меня тут же накрыло волной вины и стыда, но я отвернулась и вышла в залитый солнцем двор. Машина. Шаг за шагом. Просто добраться до машины.

Он не отставал, шаг в шаг за мной, молчаливый, мрачный.

Я села за руль, и он придержал дверь. Когда я устроилась, он наклонился внутрь, и меня окутал знакомый аромат – сосна, сандал, тепло. Боже, как же я ненавидела себя за то, что снова открыла старые раны. За то, что причинила ему боль. Он не заслуживал этого. Но это был единственный способ защитить себя.

– Ты можешь уехать, – произнёс он, почти шёпотом. – Но ты должна знать: я так и не смог тебя забыть. И больше не хочу. Ты – потрясающая. Ты достойна всего.

Сердце стучало, уши звенели. Я не могла это слушать. Не сейчас. Я слишком уязвима.

– Я понимаю. Я тебе не пара. Но я клянусь – я стану тем, кто будет тебе достоин. Моя жизнь перевернулась. И я был вынужден взглянуть в лицо правде. Я всё ещё в пути, всё ещё ищу, кем я был, кем стану. Но я иду за тобой, Стрекоза. Это займёт время. Потребует усилий. Жертв. Но я готов. Я верну тебя. На этот раз – навсегда.

Я уставилась на него, не в силах дышать, уверенная, что моё сердце сейчас просто разорвётся.

Он лжец. Я должна помнить об этом.

И все эти слова – всего лишь красивые обещания. Пустые.

– Пока, Гас.

Глава 12

Гас

– Хочешь на прогулку, девочка? – Я встал и потянулся.

Клем поднялась с дивана и тоже потянулась, копируя меня.

– Ладно. Сейчас сделаю кофе и в путь.

Пока кофе заваривался, я взял телефон и накатал сообщение Сэму. Потом Джуду. Они обычно не отказывали. После последних суток мне срочно нужно было прочистить голову.

Сэм встретил меня у тропы, с огромной термокружкой кофе в руке. Волосы у него были коротко подстрижены, а густая борода уже пробивалась сединой.

– Ты со своими утренними сообщениями... – покачал он головой, но улыбнулся. – Вот состаришься, как я...

– Сорок семь – это не старость.

– Иногда чувствую себя на восемьдесят семь.

Мы прошли вместе почти всё – и радости, и провалы. Он всегда был тем надёжным парнем, который готов выслушать. Особенно тогда, когда я был молод и туп.

У него было то, о чём я мечтал. Любящая жена, дети, дом в городе, где он возился с мелкими проектами по выходным. Одно лето я провёл почти у него на участке, помогая строить домик на дереве.

– Как Эм?

Он улыбнулся – гордость так и светилась.

– Отлично. Опять попала в список отличников. Работает с одним из преподавателей и летом волонтёрит в приюте для животных.

– Уже на втором курсе?

Он кивнул.

– Переходит на третий. Уже думает о магистратуре. – Он почесал шею. – Надо бы понять, как за всё это платить… но справлюсь.

– А Люк?

Он закатил глаза.

– Всё ещё в поиске себя. Но старается. Хотел бы, чтобы он вернулся в колледж. Надеюсь, дойдёт до этого. Сейчас живёт с матерью во Флориде.

Я кивнул.

– Ты вообще думал о том, чтобы начать встречаться с кем-нибудь? – С момента, как его жена ушла, прошло почти пять лет. Она была его первой любовью. Я всегда задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему двигаться дальше.

Он рассмеялся.

– Конечно. Иногда. Но вряд ли я могу сейчас предложить женщине что-то особенное. Я наконец-то получил ту работу, к которой долго шёл, и пока что мне хватает самого процесса. А дочка дома на лето – хочу провести с ней каждую минуту.

– Может, когда-нибудь, – сказал я.

– Пытался раньше. Но всё было не то. Я парень, настроенный на брак. Я люблю стабильность, ценю простые радости: обниматься на веранде тёплым вечером, заезжать за её любимым мороженым по дороге с работы... А свидания – это как бесконечные странные собеседования. Про приложения вообще молчу.

Полностью согласен. С тем, что происходило в мире знакомств, особенно в глубинке штата Мэн, где мы почти все знали друг друга с детства, было тяжело. Мне ещё как-то везло – я ездил на встречи, знакомился за пределами города, но я понимал, о чём он.

– У меня сегодня куча дел, – сказал он. – Так что давай ближе к делу. Что случилось?

Я глубоко вдохнул, потом выдохнул и попытался объясниться. В итоге просто выложил всё, как есть.

– Я хочу вернуть Хлою. Мы были женаты давным-давно. Всё закончилось как полный кошмар. Я не стал за неё бороться. И именно поэтому я её потерял.

Он опустил голову, глядя на тропу.

– Я что-то такое и подозревал.

Хотя он был самым близким моим другом, Сэм знал далеко не всё.

– Я годами убеждал себя, что правильно поступил, отпустив её. Что у нас бы ничего не вышло. Но теперь, каждый раз, когда я её вижу, меня разрывает – ведь мы могли быть вместе всё это время. И я всё испортил.

Он резко остановился и скрестил руки.

– Хватит. Я тоже иногда застреваю в прошлом. Но это не поможет. Ты сам себе напридумывал кучу выводов о том, что тогда было на самом деле.

Он снова зашагал вперёд.

– Мы с Эшли поженились в двадцать один. В двадцать два у нас уже был Люк. Мы старались. Каждый день. Долго. Может, не получилось именно потому, что взвалили на себя всё это слишком рано. Не знаю. Сейчас, с возрастом, у меня полно сожалений. Тогда мы просто не знали, как надо. Мы рано застряли в этом «взрослом» сценарии. И хотя я это любил, и дети – лучшее, что со мной случалось, – ей здесь было тяжело. В итоге мы перестали быть друг другу подходящими.

Он повернул обратно на тропу.

– У тебя есть два пути. Либо жалеть о том, чего не случилось, и утонуть в тоске по двадцати годам, либо взять себя в руки, понять, что тебе нужно было вырасти, и наконец собраться. У тебя есть шанс. Настоящий. Не трать его на «а что если».

Чёрт. Он был чертовски прав.

Я провёл рукой по лицу, с трудом сдерживая тяжёлый выдох.

– Она меня ненавидит.

– Я не знаю, что у вас произошло, – сказал Сэм, – но, судя по тому, что я увидел, она умная и справедливая. А ты застрял в одном и том же уже давно. Может, пришло время что-то изменить.

– В смысле?

– В смысле, что, может быть, ты – и есть проблема. Ты бродишь по лесу, пережёвываешь одно и то же дерьмо, случившееся десятки лет назад, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что реально можешь изменить.

Взгляд, который он на меня бросил, ясно дал понять: разговор окончен. Моё дело – замолчать и дать его словам осесть в голове.

Я действительно прожил слишком много лет, глядя назад. Особенно после того, как вскрылась теневая сторона бизнеса отца – наркотики, схемы, подкуп. Я столько раз возвращался к тем моментам, пытаясь понять, где свернул не туда.

Но, может, пора уже перестать оборачиваться.

Может, пора наконец-то начать смотреть вперёд.

После пяти километров по тропе и душа я чувствовал себя гораздо лучше.

Я должен был быть вымотан до предела – после ночного марафона секса. Я должен был злиться на её холодность, на то, как легко она отмахнулась от меня утром.

Но, вместо этого, я чувствовал… надежду.

Потому что, несмотря на броню, за которой она пряталась, я видел боль в её тёмных глазах, когда закрыл дверцу машины. Видел, как на её лице отражались внутренние бури. Она чувствовала. Много. Сложно. Я должен был отпустить, дать ей уйти и переварить всё. Но сквозь все эти эмоции прорывалась тонкая нить – связь. Такая, какой я не чувствовал никогда прежде.

Я стоял на заднем крыльце, с кружкой кофе в руке, вдыхая чистый утренний воздух, глядя на деревья и горы. Это был мой шанс. Но я не знал, как им воспользоваться.

Я десятилетиями застревал в одном и том же. Повторял одни и те же решения, одни и те же мечты, которые уже даже не имели значения. Жил на автопилоте.

А если можно по-другому?

Сэм был прав. Я был проблемой.

Мне сорок. И, возможно, я сейчас на самом дне.

Отец – в тюрьме.

Бизнес, которому я посвятил всю жизнь – продан.

Семья – разваливается.

И я… пустой.

Но прошлой ночью моё сердце вспомнило, каково это – держать её в объятиях. Её смех успокаивал. Её улыбка зажигала свет внутри.

Да, мы стали старше. Да, она купила дело моей семьи. Но разве это имеет значение?

Я собирался переехать на другой конец страны, но сейчас всё, о чём я мог думать, – это то, как я себя чувствовал рядом с ней. Мне это было нужно снова.

Мышечная память срабатывала моментально.

С ней я чувствовал себя живым. Настоящим. Полноценным. Тем Гасом Эбертом, которым должен быть.

Не ворчливым отшельником.

Не старшим братом, на котором всегда всё держится.

Не трудоголиком, приносящим себя в жертву ради бизнеса.

Просто Гасом.

Тем Гасом, который ненавидел всякие модные латте, но пил их молча – потому что она их делала.

Тем, который брал в библиотеке книги о созвездиях, чтобы произвести впечатление под звёздным небом.

Тем, который просыпался каждое утро с ощущением, что он нашёл своё предназначение.

Мне не нужно было уезжать из Лаввелла, чтобы выбраться из этого болота. Мне нужно было измениться самому.

Это было трудно. Но пришло время.

Я годами врал себе, что есть только один путь. Что я – это просто набор обязанностей и привычек. Но это была ложь.

Изменения возможны. Надо только перестать бояться.

Мысль о том, чтобы просто поговорить с ней, узнать, какой она стала, побыть рядом, – уже этого было достаточно, чтобы пошатнуть ту боль и обиду, что я копил годами.

Я не был гением, как Оуэн. Не был спортсменом, как Коул. Не был уверенным, как Финн.

Но я умел работать. Я прилагал усилия. И здесь будет не иначе.

Я мог позволить себе утонуть в той ссоре, что случилась утром. Мог снова зарыться в боль, стыд и разочарование. Или…

Или мог начать жить для себя. И пойти за тем, чего действительно хочу.

Но сначала – у меня куча дел. Начнём с TED Talk.

Мне нужен был план.

Гас Эберт существовал в мире, где всё было определённо. Он принимал решения с уверенностью, управлял каждым днём своей жизни с точностью и расчётом.

Но ночь с ней выбила меня из колеи. Всё, что я считал важным, вдруг перестало иметь значение. Будто один поцелуй снес все невидимые стены, державшие меня в плену много лет.

Может, моя стратегия и не была идеальной, но планировать – это то, что я умел лучше всего. Хлоя Леблан не из тех женщин, которых можно завоевать наскоком. Мне нужно было всё или ничего. Добраться до упрямой, твёрдой, независимой женщины, которую я до сих пор любил, будет непросто. Но я умею ждать. Я сыграю в долгую. Расставлю все фигуры на доске.

– Почему ты расхаживаешь перед моим салоном, как заговорщик? – раздался голос Бекки из дверей, с одной рукой на бедре, а в другой кружка с кофе.

Я выдал виноватую улыбку. Последние месяцы я не особо был настроен на светскую жизнь.

– Давно не виделись.

Она скривилась, чуть приподняв бровь.

– Да ты вообще выглядишь как тот парень из «Унабомбера».

Ай.

– Вот почему ты и стоишь первой в моём списке.

– Я открываюсь только через тридцать минут, – приподняла она бровь.

Я засунул руки в карманы.

– Я подожду.

Она закатила глаза, но отступила внутрь и распахнула дверь.

– Ладно, заходи. Только налей мне кофе, пока я готовлюсь.

Бекка была вдовой из Филадельфии, переехавшей в Лаввелл с дочкой пару лет назад. Умная, стильная, резкая, с татуировками и пирсингом – и лучшая в городе по части стрижек. Мы подружились.

Ну, больше, чем просто подружились. Были флирт, пара свиданий, пару раз переспали. Но это было легко, без обязательств.

Я наполнил её кружку, потом нашёл себе – с надписью «Я живу на тяжёлом металле и кофе» – и налил себе.

Живот скрутило от нервов. Я прочистил горло.

– Послушай, я хотел с тобой поговорить…

Она скрестила руки на груди, прямо на футболке с надписью «Свергни патриархат», и выжидательно посмотрела на меня.

– Эм... – я почесал затылок, опустив взгляд. – Мы с тобой... ну, мы как бы в подвешенном состоянии.

Она приподняла одну бровь, ничего не говоря.

Чёрт, как же неловко. Несмотря на прохладу в салоне, я начал потеть:

– Но я хотел... сказать, что больше не могу с тобой встречаться. Ну... в романтическом плане.